12
Мы поднимались по узкой дорожке, вымощенной камнем. Ландо шёл чуть впереди, не отпуская мою руку. Ветер слегка развевал мою футболку, а солнце уже клонилось к горизонту. И вот, спустя пару поворотов, перед нами открылся вид на всё Монако: яхты в порту, огни набережной, сверкающие крыши казино и дворцов, и эта особенная тишина, которая бывает только наверху — над всем городом.
— Ух ты... — только и выдохнула я, подходя ближе к перилам.
— Говорил же, тебе понравится, — усмехнулся он, подойдя сзади и обняв за талию. — Здесь почти никто не бывает. Я иногда приезжаю сюда, когда всё достаёт.
Я повернулась, заглядывая ему в глаза.
— А сегодня ты привёл меня?
Он лишь усмехнулся и достал телефон.
— Не двигайся. — Он открыл камеру, перевёл на видео и включил запись.
— Что ты... — начала я, но он уже приблизил телефон и, всё ещё записывая, притянул меня за шею и поцеловал.
Это был тот поцелуй. Не спонтанный, не дерзкий — настоящий. Долгий, чувственный, с лёгким прикусыванием в конце, от которого у меня чуть не подогнулись колени. Он всё ещё держал телефон и только когда отстранился, усмехнулся, глядя на экран.
— Вот теперь из этого будет идеальное фото.
Он поставил видео на паузу, сделал скриншот — на нём: мои полуопущенные ресницы, его рука на моей щеке, закатный свет на фоне и губы, едва оторванные друг от друга.
— Я выложу?
— Ты... хочешь выложить это? — прошептала я.
— Не обязательно. Только если ты позволишь. — Он посмотрел на меня чуть серьёзнее. — Я знаю, ты не хочешь супер-публичности... Но мне хочется, чтобы весь мир знал, что ты — моя.
Я замерла. И не от того, что не знала, что ответить — просто внутри всё сжалось. От этой фразы. От его взгляда. От того, как он это сказал — без шуток, без наигранности. По-настоящему.
— Ладно... только не в основной пост. Пусть будет сторис.
— Сторис так сторис, — улыбнулся он и притянул меня к себе ещё раз.
— А вот это я не запишу. Это только для нас, — прошептал он, прежде чем снова поцеловать.
~
Когда мы вернулись в пентхаус, небо уже потемнело, а город за окном был как на открытке — светящийся, живой, но уже чуть спокойнее. Ландо сбросил кроссовки и прошёл вглубь квартиры, потянувшись и зевнув, как будто только что вернулся с марафона.
— Устал? — усмехнулась я, разуваясь.
— Честно? Не от прогулки... — Он кинул на меня взгляд, полный намёков. — ...а от того, что не могу к тебе прикасаться так часто, как хочется.
Я проигнорировала, разворачиваясь в сторону ванной.
— Я пойду сниму макияж.
— Эй, подожди. — Он догнал меня и остановился в дверях ванной. — Можно я тебя о чём-то странном попрошу?
— Уже боюсь, — усмехнулась я, оборачиваясь. — Говори.
— Ну... — Он почесал затылок. — У тебя же там... куча баночек, маски, бальзамы, масла и прочая магия.
— Это называется уход. — Я прищурилась. — К чему ты ведёшь?
Он взъерошил свои волосы, которые, кстати, и правда слегка вились.
— Помоешь мне голову?
— Что?! — Я рассмеялась. — Ты серьёзно?
— Ну да. — Он пожал плечами. — Ты же знаешь, как с кудрями обращаться. А я — нет. И у тебя, по-моему, волосы всегда пахнут каким-то раем.
— Ландо... — протянула я, но он уже почти умолял.
— Пожалуйста. Ну давай. Только ты, шампунь, и немного любви к моим локонам.
— Любви — нет. Но шампунь дам. — Я рассмеялась, развернулась и показала пальцем на край ванной. — Садись.
— Оу. Ты правда это сделаешь?
— Садись, пока я не передумала.
Он быстро плюхнулся, скрестив руки на груди, как ребёнок в парикмахерском кресле.
— Только аккуратно, — пробормотал он. — Я доверяю тебе свою голову.
— О, зря, — усмехнулась я, намочив волосы тёплой водой.
Пена, маска с ароматом кокоса, его довольное лицо...
— Ого, это пахнет, как отпуск. — Он закрыл глаза, пока я втирала средство в его корни. — Может, ты откроешь свой салон?
— Только для избранных, — поддела я. — И ты пока не в списке.
— А как в него попасть?
Я приподняла брови, а он, не открывая глаз, добавил:
— Думаю, мне надо быть особенно хорошим мальчиком.
— Не уверенa, что ты знаешь, как это работает, — прошептала я, наклоняясь ближе.
Он открыл один глаз и посмотрел на меня снизу вверх:
— А ты покажи.
Я чуть отстранилась, вытерла его волосы мягким полотенцем и начала их аккуратно жмякать, как делаю со своими.
— Ты вообще понимаешь, как это работает? — бросила я, скосив взгляд на него.
Он сидел на краю ванны, заворожённо смотря на меня снизу вверх.
— Нет, но мне нравится, когда ты это делаешь. Особенно когда ты такая... сосредоточенная.
— Сосредоточенная? — переспросила я, качая головой и продолжая сжимать его волосы ладонями, чтобы сформировались локоны.
— Да. Типа... у тебя брови слегка хмурятся, губы чуть приоткрыты, и ты вся такая "не мешай, я творю".
Я наклонилась ближе, глядя прямо ему в глаза:
— Может, я тебя просто украшаю, потому что ты был растрёпанный, как лужайка после шторма.
Он ухмыльнулся.
— Ага, а теперь я, значит, сад твоей работы?
— Ммм... — Я включила фен с диффузором, и горячий воздух заполнил ванную. — Посмотрим, что из тебя получится.
Он послушно опустил голову вперёд, а я начала сушить локоны, осторожно приподнимая их. Его волосы стали выглядеть пышными, мягкими, с идеальной текстурой — чёрт, я даже чуть завидовала.
— Уф, это уже незаконно, — пробормотал он, глядя в зеркало, когда я закончила.
— Что именно?
— То, насколько я стал... вкусным. — Он медленно повернулся ко мне. — Я теперь понимаю, почему ты такая опасная. Уход за волосами — твой способ влюблять. Подло.
Я чуть прикусила губу, удерживая серьёзное лицо.
— Ландо, не преувеличивай. Я просто вымыла тебе голову, а не подарила ключи от рая.
Он встал, приблизился, и его волосы теперь касались моего лица, благоухая кокосом и моими средствами.
— Но ты ведь знала, что я не устою. Признайся.
Я чуть отступила назад, но он последовал.
— У тебя кудри от моего шампуня, а в голове — от чего-то похуже.
Он усмехнулся, обвёл пальцем по моей щеке и наклонился к уху:
— Может, теперь ты тоже дашь мне тебя уложить?
Я задрала брови, делая шаг назад:
— Слишком рано. Даже с идеальными кудрями.
— Опять? — простонал он.
— Всегда. — Я подмигнула. — Сначала сушка, потом срыв крыш.
— С тобой как с инструкцией по технике безопасности, — пробормотал он, но следом снова усмехнулся. — Ладно, пошли. Вино?
— Обязательно. Но сегодня только один бокал. Максимум два. Или...
— Или душ? — подсказал он с надеждой.
Я только рассмеялась и ушла первой, оставив его стоять в ванной, где воздух всё ещё пах нашей близостью — и кокосом.
Вечер в пентхаусе был каким-то особенно уютным. Мы сидели за столом на балконе: мягкий свет, бокалы с вином, простая, но вкусная еда. Вид на ночное Монако был таким же безупречным, как и его настроение.
Я лениво откинулась на спинку стула, держа вилку в одной руке, а бокал — в другой. Ландо что-то рассказывал про трассу, но я уже чуть улетела мыслями, наблюдая, как он говорит. Его волосы — теперь идеальные, чуть взлохмаченные и вьющиеся, — подсвечивались тёплым светом, а рука небрежно двигалась по столу, как будто он рисовал трассу прямо на скатерти.
— Завтра хочу посидеть в симуляторе, — вдруг сказал Ландо, ковыряясь вилкой в тарелке. — Нужно пройти несколько новых конфигураций, особенно ту, где вход в третий поворот резко меняется. Сложный участок, но я уже чувствую, где могу быть быстрее.
Я кивнула, сделав вид, что понимаю. Но если честно... я давно сбилась с мысли.
Симулятор. Посадка. Узко. Быстро. Между ног. Вибрации. Это он так всегда рассказывает о гонках, или только сейчас говорит так, будто специально хочет меня добить?
— Ты в порядке? — вдруг спросил он, заметив, как я чуть зависла, втыкая вилку в совершенно пустую тарелку.
— А? Что? Да, да, просто... — я быстро моргнула и заставила себя улыбнуться. — Ты говорил... про симулятор?
Он отложил вилку, облокотился локтём о стол и прищурился:
— Угу. Ты точно о нём подумала?
Я почувствовала, как щеки начинают предательски теплеть.
— Конечно, — соврала я. — Про третий поворот и... это всё.
Он чуть склонил голову, ухмыльнувшись, словно прекрасно понял, где на самом деле я только что блуждала мыслями.
— Знаешь, — протянул он, — ты такая прозрачная, что я почти слышу, как в твоей голове только что прозвучало: «господи, прекрати, я же только просохла».
Я закашлялась.
— Вообще-то нет! — воскликнула я. Слишком быстро. Слишком громко. Слишком подозрительно.
Он смеялся. Спокойно, уверенно, даже немного опасно.
— Белла, ты путаешь F1 с... другими режимами езды.
— Может, потому что ты слишком грязно говоришь про повороты, — фыркнула я, поджав губы. — Вот и не удивляйся.
— Грязно? Я? — он положил руку на грудь, изображая невинность. — Я всего лишь гонщик. Говорю, как чувствую.
Я покачала головой, вставая из-за стола:
— А вот я сейчас чувствую, что нужно срочно уйти, пока ты не начал говорить о педали сцепления.
— Жаль, я как раз хотел объяснить, как она отпускается...
Я скрылась в сторону кухни, но слышала его смех позади. И как же он бесит, когда так уверенно дёргает за мои мысли...
Я лежала на огромной кровати, свет в комнате был приглушённый, из кухни доносились звуки посуды — Ландо убирал после ужина, и я, честно говоря, надеялась, что он задержится. Мне нужно было остыть. Хотя... после того, как он выдал про сцепление, «остыть» было уже невозможно.
Дверь в спальню открылась, и он вошёл. Без футболки. С полотенцем в руке. Сам влажные ещё после душа. И с этой его ленивой, самоуверенной ухмылкой, которая каждый раз обещает нечто опасное.
— Ты всё ещё думаешь про сцепление? — спросил он, подойдя ближе.
Я резко села, поджав под себя ноги.
— Нет. Вообще-то уже думаю, как бы тебя выгнать из комнаты.
— М-м-м... — он наклонился, положил полотенце на спинку стула. — Прямо из своей комнаты? Интересно.
— Я здесь только гостья. — Я старалась говорить уверенно, но сердце уже бешено билось. Потому что он приблизился. Опасно близко. Его кожа пахла чем-то тёплым и свежим, а волосы были уже чуть растрёпаны, как я люблю.
— Ты уверена, что гостья? — прошептал он, облокотившись одной рукой о стену, загоняя меня в угол спинкой кровати. — Потому что я, кажется, чувствую себя как дома... в тебе.
— Ландо... — предупредила я.
— Что? — он опустил голову ближе. Его голос стал тише. — Не хочешь говорить о сцеплении? Давай тогда... про скорость.
Или лучше про ускорение?
— Тебе точно не хватает симулятора, — прошептала я, но пальцы уже скользнули по его груди. Не уверенно, а скорее — по привычке, будто в этом ритме мы существовали всегда.
— Может быть, но сейчас я хочу поездку в реальном времени.
И в следующий момент его губы накрыли мои.
Поцелуй был медленным, вкусным, распаляющим. Не было ни капли спешки — он играл, он мучил, он доводил.
А потом всё закружилось.
Руки, одежда, дыхание, сдавленные звуки.
Он шептал прямо в кожу — про то, как долго хотел снова чувствовать меня под собой.
А я уже не могла ничего говорить — только ощущать. Когда я выгнулась, его рука удержала меня, а губы снова нашли мои, почти с вызовом. Где-то между поцелуями он прошептал:
— Держись. Сегодня ты — мой трек. И я пройду каждый поворот идеально.
Я лежала на спине, прикрытая лишь простынёй, а Ландо сидел рядом, облокотившись на подушку, и нагло смотрел. Он был в шортах, но ни одна его мышца не была расслаблена — он ждал. Или, вернее, играл.
— Что? — выдохнула я, проводя пальцами по собственному бедру, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё пульсировало.
— А ты скажи, — его голос был низким, хриплым, с этим британским акцентом, который будто давил на мои слабости. — Что ты хочешь?
— Ландо...
Он чуть наклонился, но не прикоснулся. Просто близко. Достаточно, чтобы кожа загорелась от одного его дыхания.
— Нет-нет, скажи.
— Ты — мука. — Я почти зарычала, выгибаясь навстречу, но он резко отстранился. Спокойно, как будто всё происходящее — игра, в которой он уверен в победе.
— Умоляй, Белла, — сказал он тихо. — Умоляй так, чтобы я поверил, что ты действительно хочешь меня.
— Ландо, ты... — Я прикусила губу, злясь и на него, и на себя. За то, как сильно он меня доводил. Он опять не прикасался. Только провоцировал, будто каждое его движение было рассчитано, чтобы я сама рвалась к нему.
Я поднялась на колени, приблизилась. Провела рукой по его груди, а потом крепко сжала край его шорт.
— Если ты сейчас не перестанешь издеваться... — начала я.
— То что? — Он склонил голову, его голос стал почти шёпотом. — Сама снимешь с меня всё? Сама залезешь на меня и будешь умолять, чтобы я не останавливался?
Мои пальцы дрожали, и я не выдержала.
— Пожалуйста, Ландо. Просто... чёрт возьми, пожалуйста.
Улыбка появилась на его губах.
— Вот теперь, малышка, мы говорим на одном языке.
Он притянул меня за талию, и в этот раз уже не было пауз, не было медленности.
Его губы впились в мои с такой жадностью, будто это был последний раз. Его руки срывали с меня простыню, а я цеплялась за него, будто за якорь.
И когда он вошёл в меня — резко, глубоко, властно — я поняла: эта ночь будет бесконечной. Потому что он больше не играл.
Он владел.
Я снова оказалась под ним. Моё дыхание сбивалось, а голос... его будто не существовало — от напряжения, от стона, который не вышел, а лишь застрял где-то в горле. Ландо знал это. Он видел, как я извиваюсь, как мои ногти впиваются ему в плечи, и только ухмылялся, продолжая двигаться медленно, глубоко, мучительно хорошо.
— Где твой голос, hm? — прошептал он мне в ухо, почти касаясь губами. — Что, я довёл тебя до тишины?
Я пыталась ответить, но из уст вырвался лишь какой-то сдавленный звук, больше похожий на мольбу. Он провёл ладонью по моему бедру, прижал сильнее к себе, ускорился... и в тот момент я почти закричала, но всё равно — почти.
Он снова замедлился.
— Нет, не отпущу, пока не услышу. Давай, Белла... скажи, что хочешь.
Я задыхалась.
— Ты знаешь, чего я хочу...
— Нет, скажи, — прошептал он, проводя языком по моему шее, от чего по телу прошёл ток. — Я хочу услышать тебя. Услышать, как ты просишь меня не останавливаться... как ты...
— Ландо, пожалуйста, — выдохнула я. — Ещё... глубже...
— Вот так, умница. — Он снова резко вошёл, и на этот раз я не сдержалась. Из моей груди вырвался стон, такой настоящий, что он только улыбнулся, довольный своей победой.
— Теперь ты моя, полностью, — прошипел он, и этой ночью он ещё не один раз заставил меня терять голос.
Утро...
Я даже не сразу поняла, что уже рассвело. Солнце пробивалось сквозь тонкие шторы и ложилось мягкими бликами на белое постельное бельё. Было слишком тихо. Даже слишком спокойно для той бури, которая происходила ночью.
Я попыталась пошевелиться — и сразу поняла: плохая идея.
Спина болела. Бёдра ныли. А голос... голоса почти не было. Только хриплый, севший шёпот, когда я попыталась сказать:
— Ландо?..
— Я тут, — услышала я совсем рядом. Голос мягкий, тихий, почти... заботливый.
Он стоял у кровати в одной футболке и спортивных штанах, с чашкой кофе в руках. Волосы — взъерошенные. На губах — усталая, но довольная улыбка. Та, которую я теперь распознавала безошибочно: «Да, это всё благодаря мне».
— Доброе утро, — сказал он, протягивая мне чашку. — Или... день. Почти полдень уже.
Я приподнялась, застонала, облокотилась на подушки и села. Точнее, еле уселась. Он усмехнулся.
— Тебе плохо? — спросил, приподняв бровь, хотя прекрасно знал ответ.
— Ноги не чувствую... — хрипло прошептала я и глотнула кофе. Горячий. Пряный. Как он.
— И... ты перегнул, — добавила, отводя взгляд.
— Да ладно. — Он наклонился ближе, провёл пальцами по моим волосам. — Я же говорил: «держись».
Я посмотрела на него исподлобья, всё ещё севшим голосом:
— И кто из нас держался до конца?..
Он рассмеялся. Наклонился ещё ближе.
— Ты хочешь сказать, что проиграла?
— Я хочу сказать... что теперь мой голос будет звучать как у Джокера ещё дня три, — хмыкнула я.
Он поцеловал мой висок, и в этот момент в животе снова заискрилась тёплая дрожь.
— Тогда тебе придётся молчать. А я позабочусь обо всём.
— Это угроза?
— Нет. Это обещание.
Он снова подошёл к кровати и, не спрашивая, сел рядом, опираясь одной рукой о матрас. Я всё ещё держала чашку кофе, кутаясь в простыню, когда он скользнул пальцами по экрану телефона и сказал:
— Хочешь посмотреть, что ты наделала?
— Я? — хрипло фыркнула я. — Это ты выложил сторис, где мы целуемся.
Он включил видео. Я узнала этот момент. Закат. Его рука на моей щеке. Поцелуй. Снято красиво. Чертовски красиво.
И — чертовски явно.
Я прикусила губу и вжалась глубже в подушки, а он, ухмыляясь, начал листать комментарии под репостами.
— "Finally, king did something right."
— "She's stunning, who is she?"
— "Not Magi anymore I guess 👀"
— Охренеть, — прошептала я.
— Это ещё не всё, — сказал он, заходя на фан-аккаунт. — Смотри. Вот статья на испанском: "La misteriosa chica del piloto de McLaren — ¿quién es la nueva novia de Lando Norris?"
— Угу, прекрасно, — пробормотала я. — Теперь ещё и испаноязычные фанаты будут обсуждать, кто я и какого чёрта я у тебя в сторис.
— Да уже обсуждают, — спокойно подтвердил он. — TikTok просто взорвался. Там уже десять видео с нашей яхты. Кто-то писал, что видел нас в ресторане. А вот... — он щёлкнул пальцем. — Вот и первый фейковый аккаунт от твоего имени.
— Серьёзно?!
— Уже тысяча подписчиков. Биография: "I kissed him. And he kissed back."
— Они что, ненормальные?! — Я села резче, чем стоило, и зашипела от боли в пояснице. — И ты это сделал вот просто так? Без предупреждения?
Он пожал плечами, по-мальчишески, нагло.
— Ну... я подумал, если уж ты мой трофей, то почему бы и миру не показать.
— Трофей?! — я подняла бровь. — Ты сейчас хочешь, чтобы я тебя ударила?
Он рассмеялся, закинув голову, и, всё ещё улыбаясь, положил телефон на тумбочку.
— Ты не ударишь. Ты и так еле двигаешься после ночи со мной, — сказал он и склонился ближе. — А теперь все знают, что ты моя. И это чёртово прекрасно.
Я перевела дыхание. Он поцеловал меня в щёку — легко, но так вызывающе, что меня снова пробило током.
— Ладно, звезда интернетов, — сказал он. — Что хочешь делать дальше? Завтрак в пентхаусе или снова поедем взрывать TikTok?