11
Утро началось лениво. Мы проснулись почти в обед — ну да, учитывая количество выпитого и... событий в душе, удивляться нечему. Я лежала, обняв подушку, а Ландо возился где-то рядом.
— Может, позавтракаем не дома? — его голос прозвучал неожиданно бодро. — Я знаю одно место, прямо у воды.
— Угу, — промычала я, не шевелясь.
— Ну давай, — он подошёл ближе, сел на край кровати и, потянув за одеяло, добавил: — Одевай что-нибудь... простое. Или можешь взять что-то моё. Мне даже нравится, как на тебе сидят мои вещи.
Я лениво встала, чуть потянулась, и, не особо задумываясь, схватила с кресла его белую футболку. Она была слегка великовата, но именно это и нравилось — мягкая, чуть сползающая с плеча, пахнущая им.
Я натянула джинсовые шорты и накинула футболку сверху. Волосы убрала в небрежный пучок. Очки на нос — и можно было ехать.
— Готова? — спросил он, бросив ключи от машины в руку.
— Почти, — я улыбнулась. — Ты поведёшь?
— А кто же ещё? — усмехнулся он. — Ты видела, как я в гонках рулил?
Мы сели в его McLaren. Он ехал быстро, конечно — как иначе, если ты Ландо Норрис? Но я всё равно сказала:
— Может, хоть в городе чуть помедленнее? Тут я не с ремнями безопасности, как в болиде.
Он фыркнул, но сбавил скорость.
Мы подъехали к кафе. Людей было много — Монако, лето, всё такое. Он припарковался, вышел первым и открыл мне дверь. Держал за руку. Не на расстоянии, не так, как с той... с Маги. А близко, намеренно, будто давая понять окружающим: "она со мной".
Мы сели за столик с видом на море. Я взяла телефон и, пока ждали заказ, машинально листала ленту. И тут... экран замер.
*Интервью. Маги. Видео. Прямо с титром: «Маргарита Карсейро: о паддоке, любви и предательстве». *
Она сидела, как всегда, идеально — светлая рубашка, подчёркнутая скула, голос холодный:
— Если мини-юбки и каблуки — это теперь профессиональный стиль в паддоке, то... возможно, я слишком старая школа. Или слишком настоящая.
Я даже не успела отреагировать, как Ландо уже склонился ближе, заглянув в экран.
— У некоторых талант быть... удобной. Особенно, если амбиции мешать не будут.
Я молча выключила видео.
— Ты это видел? — спросила я тихо, чувствуя, как внутри всё обожгло.
Он замер на секунду.
— Нет... — потом выдохнул. — Но, чёрт. Она серьёзно это сказала?
— Витрина, Ландо, — проговорила я, не поворачивая головы, — иногда куда честнее, чем то, что в шкафу прячут.
Он не ответил. Только смотрел. А потом, уже мягче, чем обычно, сказал:
— Останься. Не исчезай.
А я всё ещё не решила, хочу ли быть его витриной — или быть кем-то, кого в шкафу не спрячешь.
Он не отводил от меня взгляда. Ни когда я отложила телефон, ни когда сделала вид, что не задело. Хотя задело. Конечно, задело.
— Ну что ж, раз публичная грязь пошла в ход... — тихо выдохнула я, больше себе.
Ландо ничего не сказал. Но, пока я пила воду, он вдруг наклонился и, почти неуловимым движением, выхватил мой телефон со стола.
— Эй! — я попыталась его отобрать, но он уже нажал на кнопку разблокировки. — Отдай!
— Расслабься, у меня же есть доступ, ты сама его ввела, — усмехнулся он, ловко водя пальцем по экрану. — Только гляну, кто у нас тут такой скрытный...
Я замерла.
Он зашёл в настройки профиля. Он Щёлк. Приватный режим — отключён.
— Ландо! — я уже потянулась к нему, но он... достал свой телефон.
— Ну теперь-то, раз ты публичная персона, ты точно должна на меня быть подписана, нет?
— Что ты делаешь?
— Навожу порядок, — хмыкнул он и, буквально на глазах, со своего аккаунта подписался на меня.
— Всё. Теперь ты официально в моей ленте.
— Ты не нормальный.
— Спасибо, ты тоже, — сказал он с ухмылкой. — Кстати, а у тебя аватарка такая милая... Можешь не благодарить.
— А ты знаешь, что это нарушение личных границ?
— Не границ, — он притянул меня за руку к себе, — а дистанции. И я не собираюсь её больше держать. Особенно после того, как нас с тобой так красиво выставили в рилсах.
Я посмотрела на свой экран — внизу уже появились первые уведомления: "Lando.norris подписался на ваш аккаунт."
Я выдохнула.
— А если я не подпишусь в ответ?
Он наклонился к самому уху и прошептал:
— Тогда мне придётся напомнить тебе в пентхаусе, кто здесь самый убедительный.
Я молчала. Всё ещё ощущала, как его пальцы держат мою руку. Чёрт. Он это делает специально. Он всегда делает всё слишком уверенно, и, что бесит, — срабатывает.
Я забрала свой телефон обратно, сделала вид, что просто проверяю почту — и молча зашла в его профиль. Не глядя на него, не выдав ни капли эмоций, просто нажала: "Подписаться".
— Вот и умница, — пробормотал он себе под нос, хмыкнув.
— Не переоценивай, — ответила я холодно. — Это просто для эстетики.
Он улыбнулся, как будто я только что призналась в любви.
Я встала, подошла к окну, чуть приоткрыла шторы. Вид — сумасшедший: Монако, утро, лазурный берег. Роскошные яхты где-то внизу. Свет ложился на постельные складки его футболки, всё выглядело слишком... красиво. Слишком.
Я включила камеру. Щёлк. Фото из окна. Немного отражения на стекле, немного моей руки с кружкой кофе. Без лица. Только настроение.
Открыла Instagram.
Подпись: "Спокойствие — когда тебя не касается ни одно чужое мнение."
Выложила. Закрыла телефон.
Развернулась. И да, он стоял позади.
— Это про интервью? — он вопросительно приподнял бровь.
— Это про жизнь, Ландо, — сказала я с лёгкой улыбкой. — Но если ты хочешь, можешь принять это на свой счёт.
Он тихо рассмеялся.
— Я приму всё, что касается тебя, на свой счёт.
Я только что опубликовала сторис с видом из окна — море, яхты, лучи солнца на воде. Ни одного кадра с Ландо. Специально. Не потому что скрываю — просто... мне хотелось сохранить хотя бы часть этой истории только для себя. Не делиться с миром — не сейчас.
Он это заметил сразу.
— Только море? — с усмешкой спросил он, заглядывая мне через плечо. — А где твой любимый гонщик?
Я повернулась, убрала телефон.
— Ландо... я не хочу превращать это во второй сезон реалити-шоу. Мы только начали нормально общаться. Я не хочу, чтобы нас обсуждали по углам, чтобы из каждого комментария сыпались догадки, сплетни и мерзости.
Он на секунду задумался, потом кивнул.
— Окей. Я понял. Не надо шоу. Только ты и я. — Он подошёл ближе, чуть приобнял за талию. — Но можно я хотя бы иногда тебя отмечу? Чтобы ты помнила, что я этим горжусь. Тобой.
Я тихо выдохнула, глядя на него.
— Ладно. Но только иногда. И только без сердечек и огоньков.
— Ага, понял. Без огоньков. Максимум... — он нагнулся к уху, — ...одно невинное
— Ландо!
— Шучу, шучу.
Хотя, с ним никогда не угадаешь — он может выложить фотку моего локтя и подписать: «лучшее, что было сегодня».
Мы вышли из кафе и оказались в самом сердце Монако — утреннее солнце мягко подсвечивало улицы, где уже начиналась привычная для этого города суета: туристы, роскошные автомобили, запах кофе из кафе и ветерок с моря. Ландо надел бейсболку и опустил козырёк почти до бровей.
— Прячешься? — спросила я, поднимая бровь.
— Это называется быть умным, — буркнул он и скользнул рукой по моей талии. — Если ты хочешь гулять по центру, а не раздавать автографы.
Я усмехнулась, но ничего не сказала. Мы шли рядом, не слишком близко, но всё равно все взгляды будто были направлены на нас. Я чувствовала это. Может, из-за того, что он держал ладонь на моей пояснице — не слишком навязчиво, но и не так, чтобы спутать с "просто друзья".
— Если кто-то и начнёт догадываться, — прошептал он, — я всё свалю на тебя.
— Ага, конечно, виновата девушка в белой футболке, потому что она выглядит слишком красиво, — отозвалась я, закатив глаза.
— Вообще-то, это МОЯ футболка, так что половина славы моя, — ухмыльнулся он.
Мы свернули в сторону уютной улочки, утопающей в зелени, где почти не было людей. Всё было удивительно спокойно. Монако дышало золотым светом и тишиной.
И в какой-то момент он вдруг остановился, посмотрел на меня и сказал:
— Мне нравится вот так. Без паддока, камер, интервью. Просто ты и я.
Я посмотрела на него. Без маски. Без фальши. Просто Ландо.
— Мне тоже.
Мы свернули в сторону улицы Принцессы Каролины — той самой, что была усыпана бутиками, дорогими кафе и людьми, одетыми как будто они только что сошли с подиума. Золотые вывески, стеклянные витрины, и блеск на солнце, будто каждый уголок этой улицы говорил: «Ты в Монако, детка».
Ландо взял меня за руку. На этот раз — уже открыто. Я не сопротивлялась. Всё равно в его мире люди говорят вне зависимости от того, держишь ли ты кого-то за руку или просто рядом дышишь.
— Вот здесь, — кивнул он в сторону бело-бежевого здания с зелёными ставнями и балконом в классическом стиле. — Тут живёт Шарль. Ну, один из его домов.
Я приподняла бровь:
— Один из?
— Принц Монако, всё-таки. — Он ухмыльнулся. — И, кстати, его квартира вон на том этаже. Видишь балкон с чёрным зонтом?
Я прищурилась.
— Да. И... ты серьёзно водишь сюда всех девушек?
— Только тех, кто носит мои футболки. — Он подмигнул и чуть сжал мою ладонь.
Мы шли дальше — мимо Chanel, Dior, Valentino. Где-то щёлкали камеры, но никто из нас не оборачивался. Ландо уверенно вёл вперёд, будто ему всё равно. Будто он не вглядывается краем глаза в лица прохожих, чтобы проверить — заметил ли нас кто-то.
— Тут, кстати, Шарль когда-то застрял в лифте, — продолжил он с усмешкой. — Один. На час. Без телефона. И да, он потом об этом не говорил никому, кроме нас. Так что, если ты сболтнёшь — я скажу, что ты всё придумала.
— Ах вот как, — рассмеялась я. — Доверие с твоей стороны просто бесценно.
Он остановился, обернулся ко мне и сказал с полуулыбкой:
— Если бы я тебе не доверял — ты бы точно не гуляла со мной по этой улице.
И в этот момент в голове пронеслось: что, если он не играет?
Что, если прямо сейчас он действительно просто Ландо. Не гонщик. Не герой таблоидов. А парень, который держит меня за руку и ведёт по улицам своего мира?
Мы прошли ещё немного вперёд. Солнце уже начинало припекать, но лёгкий ветер с моря приятно освежал. Улица переходила в площадь с мраморной плиткой, ухоженными пальмами и дорогими заведениями. Ландо держал мою руку крепко, но не давил. Он ловко лавировал между туристами и местными, будто знал каждый сантиметр этой улицы.
— Хочешь мороженого? — спросил он, кивнув на витрину с надписью Gelateria Monaco.
— А ты будешь?
— Только если возьмёшь с собой вкус, который я выберу.
— Рискованно. — Я усмехнулась. — И какой?
— Манго и лимон. Освежит. Как ты.
— Прекрати. — Я фыркнула, но щёки всё равно слегка вспыхнули.
Пока он платил, я рассматривала витрину: классические ароматы, золотые рожки, украшенные съедобной пудрой. Всё — как из рекламы Dolce & Gabbana.
— Держи, — он протянул мне рожок, а себе взял клубнику и ваниль. — И если скажешь, что мой вкус хуже — я обижусь.
— А если скажу, что лучше?
— Тогда у тебя отличный вкус. Во всём. — Он взглянул в упор, и я чуть не уронила мороженое.
Мы сели на скамейку у края площади. Люди проходили мимо, кто-то оборачивался, но Ландо как будто и не замечал. Сидел спокойно, наслаждаясь моментом. Его кепка чуть сдвинута, волосы выбились сбоку, а взгляд стал мягче, чем я привыкла. Почти уязвимым.
— Тебе здесь нравится? — тихо спросил он, облокотившись локтями на колени.
Я пожала плечами:
— Здесь красиво. Но как будто... слишком идеально. Как будто весь Монако — это витрина.
Он кивнул:
— Потому я и выезжаю отсюда при первой же возможности. Красиво, но тесно. А с тобой — как будто чуть больше воздуха.
— Опасно говоришь, мистер Норрис. — Я усмехнулась. — Особенно на этих улицах. Тут, говорят, всё слышат.
Он повернул голову, посмотрел мне в глаза:
— Я не боюсь, что нас услышат. Боюсь, что ты снова начнёшь отдаляться.
От этого тона стало слишком тепло внутри. И страшно.
Я отвернулась, сделала глоток воздуха и сказала:
— Я здесь. Пока что. Пока всё... спокойно.
Он больше ничего не сказал. Просто обнял за плечи и потянул ближе, к себе, к своей тишине, к Монако, в котором он не играл, а просто... был.
И мне вдруг впервые за долгое время стало неважно, кто увидит.
Я откусила ещё кусочек своего мороженого, глядя, как Ландо, увлечённый разговором, с довольным видом поглощает своё — но с одной стороны, клубничная часть его рожка уже потекла, и по палочке начала струиться тонкая розовая дорожка. А он — абсолютно не в курсе.
Я прижала губы, с трудом сдерживая смешок. Глаза у меня уже предательски блестели от желания рассмеяться. Но я лишь сделала вид, что внимательно слушаю.
— ...и тогда этот маршал чуть не налетел прямо на болид, я тебе серьёзно говорю! — рассказывал он с воодушевлением. — А я сижу, думаю: это моя жизнь или «Безумное Такси»?!
Я кивнула, глядя как мороженое капает ему на шорты.
— Угу. Очень напряжённый момент, конечно...
— Ну вот! — Он финишировал свой рассказ. — А ты что молчишь? Я вообще интересен, или ты уже мысленно на фотосессии?
— Да нет, ты очень интересен, — сказала я с самым невинным выражением лица. — Просто... ты выглядишь сейчас как главный герой трагедии с мороженым.
Он нахмурился:
— Что?
— Посмотри на свои шорты...
Он опустил глаза. Розовое пятно уже расплывалось по ткани, а клубничная капля угрожающе зависла на краю пальцев. Он замер, потом резко выдохнул:
— Блин!
Я уже не выдержала — начала смеяться в голос, прикрыв рот рукой.
— Зачем ты молчала?! — возмутился он, глядя на меня с видом предательства.
— Потому что это было чертовски весело. И очень... по тебе.
— Что значит "по мне"? — Он встал, держась за мороженое, как будто ещё мог что-то спасти. — Я вообще-то взрослый, серьёзный человек.
— Конечно. С мороженым, капающим по локтю. — Я хихикнула.
Он ухмыльнулся, подошёл ближе и угрожающе наклонился:
— Ты у меня до вечера не отмоешься за это.
— Да? А у тебя, между прочим, на футболке теперь отпечаток клубничного убийства. Так что не факт, что кто-то вообще доживёт до вечера, мистер Норрис.
— Учтено, мисс Джуниор , — проговорил он, глядя в глаза. — Ты только подлила масла в огонь. Теперь я точно отыграюсь.
И пока он стоял так близко, с запачканными пальцами и этим опасно-обаятельным выражением, я вдруг поняла, что... мне совершенно не хочется никуда уходить.
Пусть всё тает. Даже мороженое.
— Значит, отыграешься, да? — прищурилась я, сделав ещё один ленивый шаг назад, но всё ещё держа взгляд на его глазах.
— Даже не сомневайся, — голос у него стал ниже, а взгляд — намеренным. Он провёл языком по губе, будто размышляя, с чего начать.
Я уже хотела снова подколоть его, но он резко поднял запачканную мороженым руку и провёл пальцем по моей щеке.
— Ландо! — выдохнула я, отшатываясь. — Ты серьёзно?!
— Ну, теперь у тебя тоже клубничный след, — усмехнулся он. — Считай, счёт открыт.
— А ты совсем с ума сошёл... — пробормотала я, чувствуя, как щека начинает гореть от прикосновения и смеха. — Прямо на улице!
— Мы же в Монако, Белла. Здесь можно быть немного... дерзким. — Он подмигнул. — Особенно когда рядом такая девушка.
— Ну раз ты начал войну... — я протянула салфетку, медленно вытирая щёку, — будь готов к тому, что она закончится не в твою пользу.
Он шагнул ближе, вплотную, его грудь почти касалась моего плеча.
— Знаешь, у тебя на губе тоже осталась капля мороженого... — Он слегка наклонился, и я непроизвольно затаила дыхание. — Могу помочь.
— Не смей, — выдохнула я, отступая — но он был быстрее. Его большой палец легко провёл по уголку моих губ, медленно, как будто специально затягивая момент... А потом он коснулся губы снова. Уже губами.
На секунду всё вокруг исчезло — жара, солнце, уличный шум. Остались только его дыхание и вкус клубники.
Я опомнилась первой и мягко толкнула его в грудь:
— Ты же весь в мороженом, гений. Хочешь, чтобы нас сфоткали как двух липких детей?
— Если нас будут снимать, — он ухмыльнулся, — то пусть хотя бы знают, как я по тебе тащусь.
— Ландо... — я прикрыла лицо рукой, смеясь и смущаясь одновременно. — Ты неисправим.
— Именно поэтому ты меня и любишь. Ну, почти. — Он подмигнул. — Пока.
— Пока?! — Я возмутилась. — Ты куда?
— Куда-куда. Найти туалет, чтобы оттереть клубничную катастрофу, — бросил он через плечо, уходя.
Я осталась стоять, с мороженым в руке и сердцем, бьющимся слишком быстро.
Чёрт. Этот гонщик опасен не только на трассе.
Он вернулся через пару минут. Уже не такой липкий, но с тем же нахальным выражением лица.
— Ну что, мисс "я молчу, когда у тебя всё течёт", — сказал он, подходя вплотную и бросив взгляд на мою тающую вафлю, — теперь твоя очередь быть липкой.
— Даже не думай, — фыркнула я, отворачиваясь, но он обошёл меня и встал прямо передо мной, чуть наклоняя голову, чтобы посмотреть в глаза. — Ландо...
— Ну чего? — спросил он мягко, но при этом с тем тоном, от которого хотелось одновременно и закатить глаза, и потянуться к нему. — Я просто... хочу проверить кое-что.
— Что именно? — я прищурилась, и тут он взял мою руку и медленно облизал каплю мороженого с моего пальца.
— Вот это, — хрипло сказал он. — Очень вкусно. Но ты вкуснее.
Моё дыхание сбилось. Я попыталась что-то сказать, но ничего не вышло. Только глупое "ммм" и горячее лицо. Он это заметил, ухмыльнулся и подался ближе, пока наши носы почти не соприкасались.
— Если ты продолжишь так смотреть на меня, я тебя поцелую прямо тут. При всех. И мне плевать, кто что подумает.
— Ты не посмеешь, — выдохнула я.
— Проверим?
Он не дал мне времени на ответ. Его рука скользнула к моей талии, и прежде чем я успела опомниться, его губы накрыли мои. Это был не просто поцелуй — это была мягкая, дерзкая, почти вызовная заявка: "Ты моя. И пусть весь мир смотрит".
Когда он отстранился, у меня не было слов. Только сбитое дыхание и взгляд, полный... всего.
— А теперь можем идти дальше, — сказал он, как ни в чём не бывало, снова взяв меня за руку. — Я обещал тебе показать одно место. Только не начинай опять притворяться, что тебе не нравится, когда я делаю вот так. — Он слегка провёл пальцами по внутренней стороне моей ладони.
— Ты невозможен, — пробормотала я.
— Но твой, — спокойно добавил он. — Если, конечно, ты всё ещё не передумала после поцелуя на публике.
— Подумаю... — с усмешкой бросила я. — Если ты ещё раз оближешь мои пальцы — передумаю точно.
— Вызов принят.
__
Автор в отпуске, поэтому так задержала главу(((
( Жаль что в Монако увидела его только так😂)