10
Официант вернулся тихо, как тень. Передо мной поставили пасту с трюфельным соусом, аромат был настолько насыщенным, что я даже на мгновение забыла, где нахожусь. Перед Ландо — идеально прожаренный стейк, румяный, сочный. Красное вино в бокале отливало рубином.
Я хотела начать есть, но его рука всё ещё оставалась на моём бедре. Он даже не думал её убирать.
— Тебе удобно так есть? — тихо спросила я, глядя на него с приподнятой бровью.
— Более чем. — Он откинулся чуть назад, но рука осталась на месте. Его вилка вонзилась в стейк, и он медленно поднёс кусок ко рту. — Наслаждайся, Белла. Ты это заслужила.
— За что же такая щедрость? — усмехнулась я, аккуратно скручивая вилкой пасту. Она была нежной, насыщенной — вкус идеальный.
— За то, как ты выглядишь. За то, как смотришь. И за то, как держишься. — Он посмотрел на меня пристально. — Даже когда тебе хочется сорваться.
Я замерла на секунду. Внутри что-то дрогнуло. Я знала, что он прав. Я тоже хотела — но всё ещё держала дистанцию.
— У тебя проблемы с самообладанием?
— Нет. — Он улыбнулся, облокотившись локтем на стол. — Просто когда я вижу что-то красивое, я не отпускаю. Даже если оно кусается.
Я сделала вид, что не услышала. Положила вилку, вытерла уголок губ салфеткой и сдержанно произнесла:
— Тогда держи крепче. Кто знает, может быть, завтра я уеду.
— Не уедешь, — спокойно сказал он, глядя прямо в глаза. — Мы только начали.
Мы доели в тишине, но не в неловкой — наоборот, в приятной. Я медленно проглотила последний кусочек пасты и отложила вилку. Ландо всё это время смотрел на меня, будто я была интереснее любой трассы, по которой он когда-либо гонял.
— Вкусно? — спросил он, чуть склонив голову набок.
Я кивнула, вытерла губы салфеткой и, немного играючи, ответила:
— Очень. Хотя, с тобой рядом, даже обычная вода могла бы показаться шампанским.
Он усмехнулся, конечно понял намёк. Я опустила взгляд, будто ничего такого не сказала.
Когда подошёл официант, я уже тянулась к сумке — но Ландо резко прервал:
— Я закрою. Без вариантов.
— Но...
— Сегодня ты — моя гостья, — сказал он, бросив взгляд, который не оставлял места для споров. Ну и ладно. Иногда приятно позволить кому-то позаботиться о тебе.
Он быстро расплатился своей чёрной картой, и мы вышли. Вечер в Монако был волшебный: лёгкий ветерок с моря, огни, шум машин и смешки людей, доносящиеся с улиц. Я шла рядом с ним, каблуки тихо стучали по камню, когда он мягко положил ладонь мне на талию.
— Это чтобы я не упала? — спросила я с улыбкой, немного дразня его.
— Нет, — ответил он, даже не моргнув. — Чтобы не убежала.
Мурашки. Честно. Прямо по спине.
У его McLaren 720 он галантно открыл мне дверь. Такая мелочь, а всё равно приятно. Я села, поправила юбку и скрестила ноги. Он занял своё место за рулём и посмотрел на меня:
— Надеюсь, ты не против быстрой езды.
— Ландо, ты гонщик, но я на шпильках. Только попробуй что-нибудь резкое — и я буду визжать громче, чем мотор, — фыркнула я.
— Тогда ради твоих ног — максимум осторожности. Ну... почти, — усмехнулся он и тронулся.
Мы ехали через вечерний Монако, и всё будто замедлилось. Его рука лежала на коробке передач, но казалось, в любой момент он снова дотронется до меня. Или уже дотрагивался — даже неважно. Я чувствовала его внимание, даже когда он молчал.
— Ты знаешь, — вдруг сказал он, — я думал, ты будешь холоднее.
Я повернулась к нему и чуть наклонилась:
— А ты всё ещё недооцениваешь меня.
Он ничего не ответил — только улыбнулся. И этого было достаточно.
~
Мы вошли в лифт. Холодный воздух внутри сразу окутал кожу, а тусклый свет от потолочной панели мягко отражался в зеркале на задней стене. Я поймала в отражении свои глаза — а потом его.
Ландо стоял за моей спиной, и всё в его взгляде говорило одно: слишком близко. Его рука всё ещё лежала у меня на талии, будто он забыл, что уже не на улице, где нужно «держать рядом». Или не забыл. Может, наоборот — специально не убирал.
Двери закрылись, и лифт тронулся. Мы молчали, но напряжение висело в воздухе плотнее, чем пар в сауне. Я смотрела в зеркало, как будто это был единственный способ не обернуться к нему полностью.
— Нравится, что ты видишь? — прошептал он вдруг, едва не касаясь губами моего уха.
Я чуть дёрнулась, но не сделала ни шага назад. Всё ещё смотрела в зеркало — на нас. На то, как его фигура будто тень окутывает мою. Его пальцы чуть сильнее сжали ткань на талии.
— Ты сам себе нравишься, когда вот так прижимаешься? — ответила я, не отводя взгляд от его отражения.
Он усмехнулся, наклонился ниже — и я почувствовала, как его губы коснулись кожи чуть ниже уха, почти невесомо.
— Мне нравится, что ты не уходишь, — сказал он. — Хотя могла бы.
— Может, я просто в каблуках, и у меня нет сил уходить, — пробормотала я, но голос предал меня — слишком тихо, слишком дрожащий.
Он посмотрел на меня через зеркало, но уже серьёзнее.
— Если скажешь «остановись» — остановлюсь. Всегда.
Я повернулась к нему лицом, и он сразу отступил на полшага, как будто подстраиваясь. Но я не сказала «остановись». Я просто смотрела в его глаза и молчала. А он — ждал.
Звон лифта вывел нас обоих из состояния.
— Дома, — сказал он.
Я кивнула. Он не тронул меня больше. Просто держал дверь открытой, пока я проходила мимо.
И только тогда, проходя мимо него, я сказала:
— А в зеркале мы смотримся чертовски красиво.
Я едва вошла в пентхаус, как первым делом стянула каблуки. Пол был прохладный, мягкий, как будто специально создан для того, чтобы ноги выдохнули: «наконец-то». Ландо закрыл за нами дверь, но не включал основной свет — только боковая лампа на кухне тихо мерцала, придавая пространству уют, будто мы пришли не с ужина, а с долгой прогулки под луной.
Он прошёл мимо меня, направляясь к холодильнику, а я осталась стоять, сжимая в руке ту самую белую сумочку, словно это был мой якорь. Всё во мне немного дрожало — от того, как он смотрел на меня в зеркале, как говорил, как держал. От того, что он не отступал, но и не давил. От того, что я не хотела отступать тоже.
— Чаю? — спросил он вдруг, уже открывая упаковку. — Или сразу вино?
— А ты? — переспросила я, бросив взгляд на его спину.
— Я вообще не уверен, что хочу пить. — Он обернулся и облокотился на кухонную стойку. — Но мне нравится, что ты здесь. И что ты... настоящая.
Я прищурилась.
— Настоящая?
— Ты не притворяешься милой. Не улыбаешься, если не хочешь. Не подписываешься в ответ на просьбу, если не считаешь нужным. — Он поднял брови. — И когда у тебя что-то на уме, ты это не прячешь. У тебя всё на лице. Это бесценно.
Я подошла ближе, всё ещё с босыми ногами на холодном полу, и встала напротив него через столешницу.
— А у тебя всё на языке. Иногда слишком быстро, — ответила я, но уже с лёгкой улыбкой.
Он улыбнулся в ответ, мягко.
— Я стараюсь. Для тебя... особенно.
Он положил руки на стол, будто приглашая меня ближе. Но на этот раз — без давления. Без ожиданий. И, черт возьми, это было ещё опаснее, чем если бы он схватил и притянул.
— Я приму душ, — сказала я, отступая. — Ты... не против?
— Только если не сбежишь через балкон, — хмыкнул он. — А то в Монако такие случаи были.
— Не сегодня, Норрис, — бросила я через плечо и направилась в ванную.
Но даже под тёплыми струями душа, когда пена стекала по коже, я всё ещё чувствовала, как он смотрел на меня в зеркале. Как будто прожигал. И внутри всё снова плавилось.
Я вышла из душа в том же белом халате, волосы влажные и распущенные, едва касались плеч. Уютно. Тепло. Но внутри — будто тихий пожар. В пентхаусе было всё так же полутемно, как и раньше, и только свет из кухни мягко подсвечивал пространство.
Я заглянула туда — Ландо стоял, прислонившись к столешнице, уже переодетый в серую футболку и спортивные штаны. Волосы слегка растрепаны. Он прокручивал что-то в телефоне, а когда услышал мои шаги, поднял взгляд.
— Принцесса вышла из башни? — улыбнулся он, откладывая телефон.
Я кивнула, держа халат чуть крепче на поясе. Он провёл взглядом по мне, медленно, с тем самым выражением, от которого у меня моментально пересохло в горле.
— Ты выглядишь... — он замолчал, подойдя чуть ближе. — Опасно.
— Всего лишь халат, Ландо, — я усмехнулась, стараясь сохранить хоть видимость спокойствия.
— Именно. И в этом вся проблема.
Он остановился прямо передо мной. Тепло от его тела будто окутало. Он не трогал меня, даже не дышал громко, но от его близости всё внутри сжималось, а в висках пульсировало слишком ярко.
— Не подходи ближе, — шепнула я, глядя ему в глаза.
— Почему? — голос стал ниже.
— Потому что я всё ещё не готова, — сказала я честно. — Даже если ты выглядишь так, будто хочешь меня сжечь взглядом.
— А я хочу, — он слегка наклонился, уголки его губ задрожали в полуулыбке. — Но не сожгу. Не сегодня.
Я сделала шаг назад. И он отпустил. Просто посмотрел ещё пару секунд... и развернулся обратно на кухню.
— Вино всё-таки? — спросил он, уже доставая бокалы.
— Только если ты откроешь его, не ломая пробку, — ответила я, сев на барный стул.
— Сомневаешься в моих навыках? — он приподнял бровь.
— Сомневаюсь, что ты умеешь что-то открывать, кроме бутылок с водой и фанатов в директе, — фыркнула я.
— Ах, вот оно как... — Ландо медленно подошёл ко мне с бутылкой и улыбкой. — Тогда держись, Джуниор. Ты не представляешь, на что я ещё способен.
Он налил вино. Мы чокнулись. Сели ближе. И как-то незаметно начали говорить — не о паддоке, не о Маги, не о сплетнях... просто о нас.
Вечер был пропитан электричеством и спокойствием одновременно. Тепло, которое обжигало изнутри, но не касалось кожи.
И, может быть, впервые за долгое время... мне не хотелось уходить. Не сейчас.
— Подожди... — протянула я, глядя на пустую бутылку. — Это уже... третья?
— Вторая и... половина, — поправил Ландо, поднося бокал к губам и ухмыляясь. — Но кто считает?
Я рассмеялась. Голова уже приятно кружилась, тело будто стало легче, а фильтр между мыслями и речью начал медленно исчезать. Я сидела на барном стуле, ноги перекинула через перекладину, локти упёрты в столешницу. Волосы давно высохли, и теперь я просто игралась с одной прядью, наблюдая за Ландо.
Он сидел напротив, уже без футболки — сказал, что «жарко». На самом деле просто хотел, чтобы я смотрела. Ну, получилось. Я смотрела.
— У тебя красивое тело, — вырвалось у меня.
Он замер, а потом медленно отложил бокал и наклонился вперёд:
— Повтори?
— Ты слышал, — я прикусила губу, стараясь выглядеть невозмутимо, но сама чувствовала, как щеки пылают.
— Не думал, что ты скажешь это первой, — он хмыкнул. — Но приятно. Особенно из уст девушки, которая всю дорогу делает вид, что я ей неинтересен.
— Я не делаю вид, — возразила я, — просто я...
— Просто боишься?
— Нет, — отрезала я, — я просто думаю, что это может быть ошибкой.
Он медленно подошёл ко мне, облокотился руками о столешницу, оказываясь слишком близко. Слишком. Его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего.
— Тогда позволь мне быть самой приятной ошибкой в твоей жизни, — прошептал он.
Я смотрела в его глаза. Сердце билось как сумасшедшее.
— А если ты уже становишься ей?
— Тогда поздно останавливаться, — он ухмыльнулся и сделал глоток из моего бокала. — У тебя вкус лучше, чем у меня.
— Я знаю, — я слегка толкнула его в плечо. — Но ты не расслабляйся. Я могу и оттолкнуть.
— Можешь, — он кивнул. — Но не сделаешь.
— Почему так уверен?
— Потому что, Белла, ты всё ещё здесь.
И он был прав.
Я была здесь.
Мы были здесь.
И вечер... ещё не закончился.
Он поцеловал меня так, как будто мы с тобой — это не ошибка, а необходимость. Медленно, с напором, будто язык у него уже знал, где мне приятнее, где заставить меня выдохнуть громче, и где довести меня до точки, где всё вокруг перестаёт существовать.
Моя спина упёрлась в кухонную стойку, пальцы вцепились в его волосы, а дыхание стало таким прерывистым, будто я бежала марафон. Его ладони скользнули под майку, касаясь кожи, вызывая мурашки и дрожь по всему телу.
— Мы... — я попыталась сказать, но он прервал поцелуем.
— Что? — прошептал, глядя в глаза, прикасаясь лбом к моему. — Слишком хорошо?
— Слишком... жарко, — выдохнула я, едва не потеряв равновесие на каблуках. — У меня голова кружится.
— Это не от вина, поверь, — он усмехнулся. И в следующее мгновение просто поднял меня на руки, как будто я ничего не весила. — Ты вся горячая. Пора тебя остудить.
— Ландо, что ты... — я захихикала, пытаясь сопротивляться, но тело уже предательски расслабилось в его объятиях.
— Душ, принцесса. Иначе мы сгорим прямо на полу.
Он открыл дверь в ванную ногой, не выпуская меня. Свет был тусклым, отражение в зеркале — нас двоих: он полураздетый, я растрёпанная, с блестящими от вина глазами и щёками, пылающими от желания.
Он поставил меня на мраморный пол, и я встала, держась за его плечи, чуть не споткнувшись, пока он включал воду. Пар заполнил комнату, и звук капель душа стал почти гипнотическим.
Я уже не помню, кто снял халат, и когда его футболка оказалась на полу. Просто помню, как он потянул меня за запястье ближе к струям воды.
— Думаешь, вода поможет остыть? — спросила я, стоя босиком на холодной плитке.
Он наклонился к моему уху, голос стал ниже и хриплее:
— Не поможет. Но мне чертовски хочется попробовать.
И пока вода текла по нашим телам, горячая, обволакивающая, губы снова нашли друг друга. Теперь без перерывов. Без слов. Без тормозов.
Пар клубился над нами, капли воды стекали по моей коже, но ни одна из них не была такой горячей, как его прикосновения. Он стоял позади, прижимаясь ко мне всем телом, и с каждым его движением, каждым шепотом на ухо я теряла контроль.
— Ты дрожишь, — пробормотал он, обвивая руками мою талию, скользя ладонями вверх, к груди. — Это из-за воды или из-за меня?
— Как думаешь? — прошептала я, закидывая голову ему на плечо. Я чувствовала, как он усмехнулся — и не потому что хотел показаться дерзким, а потому что знал, насколько сильно довёл меня.
Он развернул меня к себе, прижал к холодной стенке душа и накрыл губами. Я уже не могла сдерживать звуков — дыхание стало прерывистым, тихие стоны вырывались с губ, а пальцы скользили по его спине, оставляя влажные следы.
— Тише, Белла, — выдохнул он, когда я задохнулась в одном из поцелуев. — А то соседи подумают, что тебя убивают.
— Может... и убиваешь, — прошептала я в ответ, голос сорвался, осип. Он усмехнулся:
— Сел голос? Боже, я даже не начал, — и снова впился в шею, спускаясь ниже, ниже...
Я пыталась что-то сказать, но всё, что вышло — хрип, смешанный с дыханием. Он поднял голову, посмотрел на меня снизу вверх, и голос стал шёлковым:
— Вот теперь ты настоящая моя... — руки скользнули под бёдра, и он легко поднял меня, прижимая к себе. — Без лишних слов.
И да, после этого я уже действительно не могла говорить. Только чувствовать.
Утро...
Я проснулась с ощущением, что меня переехал болид Формулы-1. Глаза еле открывались, голова тяжёлая, тело ломит... и если бы не тёплая ладонь, лежащая на моей талии, я бы даже не вспомнила, где я.
Повернувшись на бок, я увидела его. Ландо. Он спал спокойно, губы чуть приоткрыты, волосы растрёпаны, а на ключице — засос. Мой. Внутри что-то кольнуло — смесь стыда, удовлетворения и... боли в спине.
— Охренеть... — прошептала я, закидывая руку на глаза. — Никогда. Больше. Столько. Вина.
Тело будто не принадлежало мне: ноги дрожат, мышцы тянут, и с голосом — да, он всё ещё сорван. Я попыталась сесть, но едва не завалилась обратно на подушки.
— Доброе утро, крошка, — хрипло раздалось рядом. Он уже не спал. — Или добрый вечер? Кто сейчас вообще знает, сколько времени?
Я тихо застонала:
— Пожалуйста, не говори громко... У меня мозг вытекает.
Он засмеялся — медленно, хрипло, лениво — и притянул меня ближе:
— Всё болит?
— Ландо... после такого душа... я не удивлюсь, если у меня синяки на спине. И да — ты, чертовски чертов, слишком хорош для собственной безопасности.
— А ты слишком громкая, — усмехнулся он, целуя мою щёку. — Можешь говорить только шёпотом?
Я кивнула, и выдохнула:
— Ты меня просто уничтожил.
Он приподнялся на локте, посмотрел на меня снизу вверх с дьявольской ухмылкой:
— Вставай, солнышко, — Ландо наклонился надо мной и поцеловал в лоб, а я застонала как умирающая.
— Убери от меня своё солнце... я в коме, — выдавила я сквозь пересохшее горло.
Он засмеялся и отбросил одеяло. Я тут же втянула воздух:
— Господи... ты голый.
— А ты думала, в чём я спал? — хмыкнул он, вставая с кровати. Его походка была... не менее уставшей, чем моя. Он поморщился, потянулся, потёр затылок и пробормотал:
— Мы точно не остановились на одной бутылке...
Я кое-как села, обхватила голову руками, и шепнула:
— Я вообще не помню, как мы дошли до душа. Помню, что ты потащил меня туда... дальше провал.
— Тогда я горжусь собой, если честно, — он подмигнул, уходя в ванную.
Я попыталась подняться. Медленно. Осторожно. И всё равно, ноги подогнулись.
— Ах ты ж... — выругалась я, хватаясь за тумбочку.
В ванной хлопнула дверь.
— Ты в порядке?! — крикнул он.
— Да! Только моё тело решило выйти из чата!
Он смеялся уже из душа. А я медленно подошла к зеркалу. Волосы в беспорядке, губы припухшие, на шее — следы его поцелуев. Я провела пальцами по ключице и тихо усмехнулась:
— Что ты со мной делаешь, Норрис?