9
Палуба встретила нас лёгким ветерком, запахом солёной воды и тем самым моментом, когда небо будто взрывается красками — огненно-розовое, янтарное, с тонкой полоской золотого, уходящей в горизонт. Закат.
Он остановился рядом, немного позади. Я стояла у борта, держась за холодный металл, наслаждаясь ветром, игравшим с моими волосами. Но не только ветер трепал моё дыхание.
— Это всё ради меня? — спросила я, не оборачиваясь.
— Всё. Закат. Яхта. Даже ветер договорился, чтобы подул в нужную сторону.
— Какая ирония. И всё это ты, тот самый, кто не написал мне пять месяцев.
— Исправляюсь, — голос стал ниже. Грубее. — И делаю это так, как умею лучше всего.
Он подошёл ближе. Слишком близко. Его руки легли по бокам, на поручни, запирая меня между собой и морем. Тепло его тела сзади с каждой секундой становилось всё явственнее, и в груди будто что-то дрогнуло — слишком резко, слишком сильно.
— Если ты сейчас попытаешься сказать что-то банальное, типа «я скучал», я столкну тебя в воду, — тихо предупредила я.
— А если скажу, что хочу поцеловать тебя с того самого момента, как увидел в Китае?
— Тогда тебе придётся заслужить это.
— Не переживай, — он наклонился ближе к уху, дыхание обожгло кожу. — Я очень настойчивый.
Он не коснулся меня губами. Нет. Только дыхание. Щека. Линия шеи. А потом поцелуй. Один. Чуть ниже уха — медленный, ленивый, выжидающий.
— Слабо поцеловать меня сейчас? — прошептала я, разворачиваясь.
— Не слабо, — ответил он и накрыл мои губы своими.
Поцелуй был таким, будто время не просто остановилось — оно рухнуло с палубы, разбилось и исчезло. Его руки скользнули к моей талии, прижимая ближе. Губы — требовательные, дерзкие. Как будто всё, что он не сказал тогда, сейчас говорил языком, дыханием, касанием.
И вот я уже в его руках, спина к борту, ноги обвивают его талию. Он не остановится. Не сейчас.
— Ландо...
— Шшш... я дождался этого заката. Теперь ты — моя.
Он поднял взгляд, и в его глазах не было больше шуток — только желание, не скрываемое и даже не смягчённое.
— Пойдём вниз, — прошептал он, губами почти касаясь моей щеки.
— А если я не хочу? — игриво приподняла бровь.
— Тогда я тебя просто понесу, — он усмехнулся, и прежде чем я успела что-то сказать, крепкие руки обхватили меня за бёдра, и я взлетела в воздух с коротким вздохом.
— Ты с ума сошёл!
— Абсолютно. И в этом есть твоя вина.
Он нёс меня через узкий проход в каюту, и я слышала только своё сердце — оно стучало быстрее мотора этой яхты. Свет там был мягким, тёплым. Пространство не большое, но уютное — постель, белые простыни, тёплое дерево в отделке стен.
Он аккуратно положил меня на кровать. Не спеша, будто смакуя сам процесс. А потом сбросил футболку, и я не отвела взгляда. Ни на секунду. Его тело — крепкое, с лёгким загаром и следами гонок — сейчас было только моим зрелищем.
Он опустился рядом, глаза обвели каждую линию моего тела, будто запоминал меня заново.
— Знаешь, что самое раздражающее в тебе? — спросил он, склоняясь ближе.
— Что?
— Что даже после всего ты всё ещё хочешь, чтобы я заслужил тебя.
— А ты думал, будет легко?
Его губы прижались к моей ключице, затем ниже. Один поцелуй. Второй. Его ладони скользнули по моей талии, пока мои пальцы зарылись в его волосы.
— Я заслужу.
— Уверен? — прошептала я, задев его губами.
— Уверен. Потому что я тебя не отпущу.
А дальше — ничего не осталось от воздуха. Только тела, дыхание, и ночь, которую мы провели не просто близко... а так, как будто всё это должно было случиться ещё тогда, в Сан-Паулу.
Он изучал каждую линию моего тела с той самой жадностью, что держал внутри все месяцы. И я отвечала на каждое его касание так, как будто тоже ждала этого слишком долго.
Утро...
наступило слишком быстро. Солнце только-только начинало пробиваться сквозь шторы иллюминатора, когда я впервые пошевелилась, укрываясь простынёй — хотя в этом не было ни смысла, ни шансов.
Он лежал рядом, голый по пояс, руки за головой, и смотрел на меня с той самой ленивой ухмылкой, которую я уже начинала ненавидеть — потому что знала, чем она заканчивается.
— Ну что, спала как принцесса? — хрипло пробормотал Ландо, протягивая ко мне руку.
— Ты называл меня иначе пару часов назад, — фыркнула я, не давая ему дотронуться.
— Я могу повторить. Прямо сейчас, если ты не будешь тихой.
— Я никогда не бываю тихой. Ты должен был это запомнить. — Я повернулась на бок и прикусила губу, вспоминая, как он заставлял меня задыхаться от прикосновений, от слов, от его тембра, когда он шептал моё имя, как будто проклинал его и благословлял одновременно.
Он резко подался вперёд и накрыл меня собой, не дав ни шанса сбежать.
— Вот это ты зря сказала, — прошептал он мне на ухо. — Потому что теперь у меня есть цель.
— И какая? — тяжело выдохнула я, почувствовав, как его ладони обвивают мои запястья.
— Заставить тебя быть тихой. Хотя бы один раз.
Он прижал мои руки к подушке, а его колени чуть раздвинули мои. Моё сердце застучало так громко, что, казалось, его можно было услышать за стенами каюты.
— Ландо...
— Не дергайся. Или... дергайся. Это даже лучше.
Я попыталась повернуть голову в сторону, но он накрыл мои губы своими, и всё, что я могла теперь делать — это задыхаться в его ритме. Он двигался медленно, как хищник, с той самой уверенностью, будто точно знал, где и как нажать, чтобы довести меня до безумия.
— Скажи это... — прошептал он мне в шею.
— Что?..
— Что я лучший.
— Ландо... заткнись, — простонала я, ногтями впиваясь в его плечи.
Он рассмеялся, глухо, низко, всё ещё продолжая двигаться, не отпуская ни моё тело, ни моё сознание. Он любил доводить меня — и он знал, как.
И да, я снова не была тихой.
Я лежала на спине, вцепившись в простыню, дыхание рваное, грудь поднималась и опускалась так быстро, будто я пробежала марафон. Корабль чуть покачивался, море было спокойным, но внутри меня всё было наоборот — вихрь, буря, шторм, и всё это с одной лишь причиной.
Он.
Ландо навис надо мной, всё ещё тяжело дыша, волосы растрепаны, губы припухшие от поцелуев, а взгляд... чёрт, этот взгляд прожигал.
— Скажи, — прошептал он, подставляя губы к моей щеке. — Скажи, что я был прав.
Я хотела ответить. Хотела огрызнуться, как всегда. Но...
— Ммм... — хриплый звук сорвался с моих губ, и я тут же замерла.
— Что это было? — Он отстранился ровно на пару сантиметров, приподняв бровь.
Я попробовала снова.
— Зат... затк... — прокашлялась. — Заткнись...
Но голос — мой голос — сел. Он звучал ниже, хрипло, будто я всю ночь не пела, а кричала.
А может, так оно и было?
Ландо уставился на меня с торжествующей ухмылкой, а потом буквально рухнул рядом, прижавшись к моей стороне, и зашептал в мою шею:
— Я же сказал, что однажды заставлю тебя быть тихой.
— Это не считается, — выдавила я сдавленно, прикрыв глаза. — Просто воздух сухой... и ты... ты...
— ...я был слишком хорош, да? — Он уже откровенно наслаждался моментом.
Я не ответила. Потому что не могла. Потому что он был прав.
Он посмотрел на меня сбоку, пальцем провёл по моей ключице, потом ниже, по следам, что сам и оставил.
— Тебе лучше помолчать часик... хотя бы. Голос береги. А то не сможешь спорить со мной весь день.
— Я всё равно... — Я хрипнула. — ...врежу тебе.
— Только не сейчас, малышка. Сейчас ты моя победа.
Я лишь фыркнула, прикрывшись простынёй, но когда он накрыл меня сзади, притянув ближе, я не оттолкнула его.
Тишина, качание воды и его рука на моей талии. Даже если голос и сел — я чувствовала себя сильнее, чем когда-либо.
~
Я стояла у края палубы, ветер трепал мои волосы, а лицо всё ещё горело — то ли от солнца, то ли от недавнего... безумия. Голос до конца так и не восстановился, поэтому я предпочитала молчать. И Ландо это прекрасно знал — потому что хмырился каждый раз, когда я пыталась что-то сказать.
Катер, который должен был забрать нас на берег, уже приближался. Я чувствовала легкое покачивание под ногами, слышала, как мотор начинает гудеть всё громче.
— Ну что, готова возвращаться в реальность? — спросил Ландо, подходя ко мне сзади и обвивая руками мою талию.
— Слишком поздно для этого, — пробормотала я хрипло, и он фыркнул от смеха, прижимая губы к моему уху.
— Да, ты определённо ещё не готова спорить. Обожаю это.
Я толкнула его локтем в живот, но без злости. Он только сильнее сжал меня, будто боялся отпустить, даже на пару шагов.
И вдруг прошептал:
— Мне понравилось... вот так. Только ты и я. Без камер. Без паддока. Без этой... Маги.
Я обернулась на него через плечо. Он смотрел серьёзно. Не как обычно. Без подколов.
— Я не хочу, чтобы ты думала, будто это была просто... импульсивная ночь. Всё, что происходит между нами — это... — он замолчал, нахмурившись. — Ладно. Просто помни, что я действительно хочу, чтобы ты осталась.
Катер притормозил, и капитан крикнул что-то на французском. Ландо перегнулся через поручень, кивнул и обернулся ко мне.
— Поехали, мадам.
Я молча кивнула, надевая очки и поправляя волосы. Он помог мне спуститься — сперва подал руку, потом подстраховал, когда яхта чуть качнулась.
Мы устроились на скамейке катера, он всё так же держал меня за руку. Суша приближалась. С ней — реальность. Камеры. Люди. Слухи. И, возможно, новая глава. Но уже не такая, как раньше.
Мы сошли с катера, и ветер с моря всё ещё ласкал кожу, будто не хотел отпускать. Под ногами больше не чувствовалось покачивания — только ровная набережная Ниццы, горячая от солнца. Но внутри... внутри всё всё равно раскачивалось. От него. От того, что между нами произошло.
Ландо держал меня за руку, но теперь не просто как раньше — его пальцы были сцеплены с моими крепко, властно, так, как будто он боялся, что кто-то попытается меня забрать.
— Водитель ждёт, — тихо сказал он, открывая дверь тёмного Maybach.
— Конечно, — ответила я, садясь внутрь.
Пока мы ехали, он молчал. Только иногда краем глаза посматривал на меня. Его взгляд был не просто голодным — он был каким-то спокойным, уверенным, как у человека, который наконец получил то, что давно хотел. Но в этой тишине было что-то... напряжённое. Слишком много недосказанного.
Я откинулась на спинку сиденья, вытянула ноги — кроссовки пришлось снять ещё на яхте. Ландо заметил это и усмехнулся.
— Устала?
— Немного, — хрипло ответила я, чувствуя, как голос всё ещё звучит тише, чем обычно.
— Это я виноват, — сказал он с кривой полуулыбкой и скользнул ладонью по моему бедру.
— О да, ты определённо виноват, — прошептала я, не отводя взгляда.
Когда мы подъехали к зданию, солнце уже опускалось. Пентхаус утопал в вечерних огнях. Всё выглядело будто со страниц журнала: дорогой фасад, охрана у входа, зеркальные лифты, где ты видишь себя со всех сторон.
Он провёл меня внутрь, и снова — ни слова. Только действия.
Двери пентхауса захлопнулись за нашими спинами, и я вдруг ощутила, насколько здесь тихо. Всё ещё пахло морем, а в воздухе витал запах его парфюма и соли на коже. Он молча бросил ключи на столик у входа и обернулся ко мне.
— Раздевайся, — сказал он спокойно, подходя ближе.
Я вскинула бровь:
— Простите?
— В смысле... чувствуй себя как дома, — поправился он с полуулыбкой, — мы всё ещё липкие от солнца, крема, моря... Хочешь душ?
— А ты?
— Вместе? — он сделал шаг ближе. — Я не против.
Я резко развернулась и направилась в спальню, бросив через плечо:
— Я подумаю.
И услышала, как он тихо засмеялся.
~
Вечер мягко опустился на Монако. Сквозь открытые окна доносился шум машин и приглушённый гул вечернего города. Я сидела на кровати, облокотившись на спинку, листая ленту в телефоне — больше вяло, чем заинтересованно. Всё тело чувствовало последствия прошедшей ночи, а голос... до конца не вернулся.
Я услышала, как тихо открылась дверь.
— Собирайся, — сказал Ландо, появляясь на пороге. Он был в белой рубашке, рукава закатаны, волосы чуть растрёпаны, но от этого он выглядел только лучше. — Ужинать поедем.
— А если я не голодна? — фыркнула я, не отрывая взгляда от экрана.
— Ты не голодна, потому что не видела, куда я тебя везу, — он наклонился чуть вперёд, — давай, белоснежка, время идёт.
Я закатила глаза, но губы предательски скользнули в полуулыбку. Через десять минут я вышла из спальни. На мне была белая юбка, струящаяся при каждом шаге, и короткая белая майка, обтягивающая талию. Каблуки подчёркивали линию ног, а лёгкий макияж только усиливал загар. Волосы — свободные волны.
Когда я вышла из лифта, то на мгновение застыла.
Он стоял у своей McLaren 720S, опираясь на дверь, будто это рекламная съёмка. Его рука небрежно лежала на крыше машины, а взгляд... медленно скользнул по мне снизу вверх. И остановился на моих губах.
— Чёрт... — пробормотал он, — ты выглядишь так, будто это я должен быть на каблуках рядом с тобой.
— Не забудь, кто из нас двоих водитель, — усмехнулась я.
— Сегодня я. Но только пока ты не решишь сесть ко мне на колени и сменить курс, — сказал он, открывая пассажирскую дверь. — Садись, Белла.
Я бросила на него взгляд из-под ресниц и села в машину. Он захлопнул дверь, обошёл и сел за руль.
Когда двигатель рычал, он бросил на меня взгляд, в котором читалось всё: азарт, вожделение... и капля желания усложнить мне вечер.
— Пристегнись. Сейчас будет быстро.
И он нажал на газ.
Мы выехали с подземной парковки, и Ландо сразу резко дал газу. Удивительно, как в его руках даже McLaren казался прирученным зверем — яростным, но послушным. Я едва успела схватиться за ручку, когда он ловко маневрировал между машинами, будто участвовал в квалификации.
— Эй! — воскликнула я, чуть подтянув ремень. — Потише, пожалуйста. Я ещё не подписывала отказ от страховки.
Он усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги.
— Это моя версия романтики, Белла. Адреналин и контроль. Не волнуйся, ты со мной — хуже точно не станет.
— Вот именно. С тобой и страшно, и интересно, и непонятно, что будет через секунду, — пробормотала я, скосив на него взгляд.
Он усмехнулся, и уголки его губ поднялись в кривую ухмылку. От этой ухмылки, кстати, мурашки пробежали по коже, хотя я старалась делать вид, что абсолютно невозмутима.
Через пару минут он уже парковал машину возле ресторана в центре Монако. Толпа, вспышки, несколько камер — типичный вечер пятницы в этом городе. Но было одно отличие.
Он.
Ландо подошёл ко мне со стороны пассажирской двери, открыл её и протянул руку.
Я взялась — и не отпустила, когда встала.
И он не отпустил.
Шаг за шагом, пока мы шли по набережной, он держал мою руку. Не так, как «официальная поддержка». Не как будто нужно. Не как — с тем подчеркнутым дистанцированием. Нет. Это была теплая, уверенная хватка, пальцы переплетены, ладонь к ладони.
Он наклонился ближе к моему уху, обойдя шум толпы.
— Сегодня ты моя, ясно?
Я приподняла бровь и улыбнулась, не глядя на него:
— До десерта или до рассвета?
— До тех пор, пока сама не сорвёшься с тормозов, — ответил он с полуулыбкой.
Я слегка закатила глаза, но сердце уже несло.
И я всё ещё держала его за руку.
Ресторан был из тех, где свет приглушён, где скатерти тяжёлые и белоснежные, где вино подают молча и точно. За стеклянной перегородкой открывался вид на порт — яхты отражались в воде, словно огоньки на бархате.
Официант проводил нас к столику у окна. Ландо был спокоен. Чересчур спокоен. Слишком уверенный, слишком тихий — а это означало одно: он что-то задумал.
Мы сделали заказ. Я — пасту с трюфельным соусом. Он — стейк. Красное вино. Пара бокалов. Всё, как полагается.
Я поправила белую майку, скользнув пальцами по шее, и заметила, как он наблюдает. Неприкрыто. Без намёка на скромность.
— Чего уставился? — спросила я с невинной улыбкой, отпивая глоток вина.
— Приятно, что мне даже меню не нужно, чтобы выбрать лучшее, — ответил он, проведя языком по нижней губе. — Ты уже на столе, Белла.
Я чуть поперхнулась — сдержав смех, убрала взгляд в окно.
— У тебя жар, Норрис?
— У меня аппетит, — прошептал он, подвигаясь ближе.
Я уже собиралась что-то ответить, но в этот момент его рука скользнула под стол — и легла на моё бедро. Тепло, уверенно, чуть крепче, чем просто «удержать». Я напряглась на секунду, но не отстранилась.
— Ты играешь опасно, — сказала я, не глядя на него.
— Слишком поздно спасаться, — ответил он, подвигая ладонь выше. Медленно, сантиметр за сантиметром. Моя кожа покрылась мурашками.
Я резко перехватила его руку, не позволяя ей подняться дальше.
— Еда ещё даже не подана, Ландо. Охлади мотор, — прошептала я, слегка улыбаясь.
Он лишь кивнул. Но руку не убрал. Остался там, на границе. Уверенный. Теплый. Ждущий.
— Хочу, чтобы все здесь знали. — Он наклонился ближе, так, что его дыхание коснулось моей шеи. — Ты больше не просто в паддоке.
Я повернулась к нему, почти вплотную. Лишь миллиметры отделяли наши губы.
— А ты уверен, что справишься?
— Я справлюсь. А вот ты, Белла... — он медленно провёл носом по моей щеке, — ...вряд ли.