8
Я вышла из душа, обернувшись в белоснежный халат, мягкий и тёплый, как облако. Волосы были ещё мокрыми, и несколько прядей прилипли к шее. Проходя мимо зеркала, я скользнула взглядом по своему отражению. Вроде бы выглядела нормально... если забыть, что я очнулась в квартире гонщика, с которым пять месяцев назад не говорила ни слова.
В квартире по-прежнему стояла тишина, но в глубине коридора тлел мягкий, жёлтоватый свет. Я прикусила губу, вздохнула и направилась туда босыми ногами, едва касаясь пола.
Шаг. Ещё шаг. И я оказалась на кухне.
Он сидел за высоким мраморным островом, опершись локтем о столешницу. Свет падал на его лицо сверху, освещая сонные, но до жути красивые черты. Мокрые волосы торчали в разные стороны — явно только что встал или, наоборот, пытался проснуться весь день.
Одет был в свободную серую футболку, и она чуть приспускалась с плеча. В руке — телефон. Он беззвучно листал ленту, не замечая моего появления.
Я застыла в дверях, наблюдая.
— Ты всегда выглядишь так... непростительно спокойно? — тихо бросила я, опираясь о косяк.
Он поднял взгляд. И тут его глаза скользнули по мне — с ног до головы. Медленно. Внимательно. Он даже телефон положил.
— А ты всегда выходишь вот так... — он махнул рукой, описывая мой образ в халате и с каплями воды на ключицах, — ...словно я в ловушке в собственном доме?
Я скрестила руки на груди, резко приподняв бровь:
— Ты мог бы хоть предупредить, что у тебя здесь сауна, спа и гостиница уровня люкс.
Я не привыкла к таким сюрпризам.
— Хочешь — кину подушку на диван, можешь снова вырубиться, — хмыкнул он. — Но сначала поешь.
— Ты готовишь? — фальшивое удивление в голосе, — Или снова заказал пасту и сделал вид, что сам?
Он усмехнулся, всё ещё не сводя с меня взгляда:
— Учитывая, как ты выглядишь, я уже забыл, что такое паста.
Я прикусила губу, не решаясь улыбнуться.
— Ты слишком легко забываешь, Норрис. Особенно, что говорил на последней гонке.
Он потянулся за двумя чашками:
— Садись, — сказал он и направился к шкафчикам.
Я нехотя подошла ближе и села за кухонный остров, слегка натянув халат на плечо. Всё же спина ещё ощущала тепло воды... и его взгляд.
Он возился у плиты. Слишком суетливо.
Открыл холодильник, вытащил какие-то контейнеры. Потом один, потом второй, потом третий... На упаковках были наклейки с названиями блюд и QR-кодами.
Пока он разворачивал очередной лоток и ставил в микроволновку, я выгнула бровь.
— Ты серьёзно?
— А что? — он даже не обернулся. — Здесь есть курица терияки, паста с креветками и ризотто с грибами. Я подумал, что ты точно найдёшь, что тебе по вкусу.
— Я думала, ты пошёл что-то готовить. А не... — я наклонилась вперёд, прищурившись, — ...разогревать набор шеф-повара из ближайшего ресторана.
— Прямо на глазах девушки.
— В халате.
— С каплями воды на ключицах.
— Ты даже не пытаешься, Ландо.
Он обернулся и слегка пожал плечами, дерзко:
— А смысл притворяться, если я и так хорош?
— В разогреве еды? — хмыкнула я.
— Потому что в готовке ты, судя по всему, полный ноль.
Я встала, обошла его и, не дожидаясь реакции, открыла холодильник. Там был хаос, но кое-что нашлось: яйца, помидоры, сыр, какие-то травы, багет, даже авокадо.
— Отойди, — сказала я, завязывая халат потуже, — иначе ты ещё кухню спалишь.
— Ты что, будешь... готовить? — он с недоверием подался к краю.
Я уже включала плиту и доставала сковородку.
— Я не только на шпильках умею красиво падать, Норрис.
— Ещё и завтрак в постель сделать смогу. Но только если заслужишь.
Он подошёл ближе, склонился, заглядывая мне через плечо:
— Это прозвучало как вызов.
— А ты восприми как хочешь, — бросила я через плечо и добавила, разрезая помидор, — но я не собираюсь есть ризотто в лотке, когда в квартире есть кухня.
— И, кстати... — я повернулась на пол-оборота, глядя ему в глаза, — ...ты всё ещё должен извиниться за одно сообщение.
Он чуть напрягся, но ничего не сказал. Только остался стоять рядом, наблюдая. Молча. Слишком внимательно. Словно считывая каждое движение.
Я не оборачивалась, но чувствовала его взгляд на своей спине. Тарелка шипела на сковородке, аромат томлёных трав начал заполнять кухню, вытесняя запах подогретых полуфабрикатов.
— Садись, — сказала я, выливая яйца на сковороду.
— Не люблю, когда кто-то стоит за спиной.
— А я думал, ты кайфуешь, когда тебя разглядывают, — хмыкнул он, но сел, как я сказала.
— Только когда я даю на это согласие, — парировала я.
Он усмехнулся, будто это его только раззадорило. Пока я выкладывала еду на тарелки, он, наконец, убрал телефон.
— Значит, умеешь готовить, — сказал он, глядя, как я ставлю перед ним еду. — Это неожиданно.
— А ты умеешь только кататься быстро. Тоже не впечатляет.
— Хотя... — я посмотрела на него снизу вверх, садясь напротив, — ...иногда ты неплохо справляешься с поворотами.
Он чуть наклонился вперёд, скрестив руки.
— Ты из тех, кто проверяет прочность тормозов?
— Я из тех, кто не даёт тебе слишком быстро разогнаться, чтобы потом не пришлось вылетать с трассы, — бросила я и откусила от тоста.
Он замер. Я видела, как на его лице пробежала лёгкая тень, как будто я случайно попала в какое-то болевое место. Я не извинилась.
Просто продолжила есть.
— Ты всё ещё думаешь про это сообщение, да? — спросил он тише.
Я медленно кивнула:
— Думаю. И о том, как ты быстро поверил, что я действительно могла быть тем, кем тебя хотели убедить.
— Я не верил.
— Я... — он резко выдохнул. — Я просто не знал, как спросить. Потому что всё вокруг тебя стало... громким. И я растерялся.
— А потом просто отдал мой номер своей «официальной поддержке», да?
— Удобный способ закрыть рот себе и мне.
Он прикусил губу, явно сдерживая ответ. Но потом:
— Ты понятия не имеешь, что я с ней не обсуждал. Она знала, куда давить. Я был... слепой.
— Но ты. Ты — ты всегда была в моей голове. Даже когда я пытался делать вид, что нет.
— Проблема в том, — я встала и отнесла тарелку в раковину, — что ты делаешь это только когда всё уже почти потерял.
— А я не запасной план, Ландо. И не скорая помощь.
Я повернулась к нему, опёршись на столешницу, скрестив руки. Он молчал, смотрел на меня... и впервые за всё это время — не играл.
Он был серьёзным. Спокойным. Почти уязвимым.
— Скажи тогда. Зачем я здесь? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.
— И, пожалуйста, без твоего фирменного "не знаю". Я больше не на трассе. Я на финише.
Он медленно подошёл. Снял тарелку со стола.
Поставил её в раковину рядом с моей.
И только потом, не отводя взгляда, ответил:
— Потому что в этот раз я не позволю тебе уйти.
Он был слишком близко.
Его ладони опирались по бокам от меня, загоняя меня между телом и столешницей. Он не касался, но всё его присутствие — это был сплошной намёк. Дыхание горячее, взгляд цепкий. И даже без слов он умел делать так, чтобы по коже шли мурашки.
— Ты ведь этого хочешь, — прошептал он, слегка склонив голову.
— Признайся.
— Признаюсь, — ответила я тихо, глядя прямо в его глаза.
— Что ты умеешь создавать момент. Красивый, напряжённый, почти идеальный...
Он медленно потянулся ближе, губы почти коснулись моей щеки. И вот тогда — я резко подняла руку и положила два пальца ему на губы.
— Но знаешь в чём твоя проблема? — я склонила голову набок. — Ты всегда торопишься. Даже когда дело не в скорости.
Он замер.
Я легко оттолкнулась от него и обошла, не глядя назад:
— Слишком рано, Норрис.
— Я ещё не решила, хочешь ли ты меня...
— ...или просто скучаешь по вниманию, которое больше никто не даёт.
Он молча развернулся вслед, но я уже шла по коридору, босиком, в его белом халате, с мокрыми волосами. В голове всё ещё звучало его дыхание рядом с кожей.
И только когда я дошла до своей комнаты, я услышала за спиной его голос:
— Тогда дай мне шанс доказать, что это не так.
Но я уже закрывала дверь. И не ответила.
Утро.
Я не просыпаюсь от будильника. Не от солнца. Даже не от шума за окном. Я просыпаюсь от запаха кофе.
Мой нос улавливает его первым — насыщенный, глубокий, обжигающе тёплый аромат. А потом — скрип двери. Едва слышный.
Я поворачиваюсь на бок и вижу его.
Ландо стоит в проёме моей комнаты, опираясь плечом о стену, в одной руке поднос, во второй — роза. Настоящая. Красная. Даже без шипов.
— Доброе утро, спящая красавица, — улыбается он, подходя ближе.
— Это ты...? — я приподнимаюсь, и волосы сразу падают на плечи. — Ты сам приготовил?
Он фыркает.
— Ну, если "сам" — это значит "сам заказал, сам перелил в чашку и сам не спал ради этого с семи утра", то да. Весьма геройски, согласись.
Он ставит поднос рядом на кровать. На нём — круассан, нарезанные фрукты, кофе, и та самая роза. Всё это будто не он, а какая-то романтическая версия Ландо Норриса, которую он внезапно решил активировать.
— Ты что-то замышляешь, — щурюсь я, отпивая кофе.
Он присаживается на край кровати, а взгляд становится чуть серьёзнее.
— Я зову тебя на свидание.
— Сегодня.
— Прямо сейчас.
Я ставлю чашку.
— Серьёзно?
— Очень. Можем считать, что я капитулировал перед тобой. Официально.
— Сегодня ты не переводчица. Не девочка из Рио. Не та, которую кто-то недооценил.
— Сегодня ты просто Белла. А я — просто парень, который хочет, чтобы ты снова смеялась, как тогда... когда ты заставила меня споткнуться на ровном месте.
Я улыбаюсь. Сильно. Даже если не планировала.
— А если я скажу "нет"?
— Тогда я завтра приду с гитарой. И спою.
— В халате.
— Без штанов.
— Ужас, — фыркаю я. — Тогда ладно...
— Пока есть шанс избежать музыкального апокалипсиса...
— Соглашусь.
— Свидание? — он уточняет, будто не поверил.
Я киваю.
Он встаёт, удовлетворённо потирая руки:
— Отлично. У тебя есть час. Одевайся так, будто мы в самом красивом месте Европы.
— Но мы и так в Монако, — улыбаюсь я.
Он подмигивает:
— Именно. И я собираюсь сделать этот день — самым лучшим во всём проклятом княжестве.
Я переодеваюсь быстро, но тщательно.
Леопардовая юбка едва прикрывает бёдра, подчёркивая загар и изгибы. Свободная белая футболка небрежно заправлена только спереди. На шее — тонкая золотая цепочка с кулоном. Очки с дымчатой оправой скрывают взгляд. Кроссовки — чисто белые. В такой день мне не нужны каблуки, чтобы выглядеть на высоте.
Когда я выхожу из комнаты, он уже ждёт.
И...
Он чуть теряет дар речи.
— Слушай, я просил наряд на свидание, а не удар по самооценке, — произносит он, проводя взглядом от моих ног вверх.
— Если ты собрался начать свидание с нытья, я вернусь в кровать, — бросаю я, проходя мимо.
Он смеётся, хватает ключи и, будто невзначай, касается моей руки, прежде чем отпереть дверь.
— Окей, мисс Убийственный Вид, — говорит он. — Пункт номер один: завтрак с видом.
Мы выходим из подъезда, и на улице уже припаркован электрокар. Белый. Без крыши.
— Серьёзно?
— Монако, детка, — подмигивает он и открывает мне дверь, как джентльмен. — Если делать свидание — то стильно.
Мы едем по извилистым улочкам, ветер играет в моих волосах, солнце слепит сквозь очки. Музыка играет негромко. Он кидает на меня взгляды, думая, что я не замечаю.
— Куда ты меня везёшь? — спрашиваю я, когда дорога уходит вверх, ближе к холмам.
— Место называется La Vue. Оно не самое туристическое, но вид...
— Самый лучший?
— Почти.
— Лучший — у меня сейчас в машине.
Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел, как я прикусываю губу от этой фразы.
Ужасный. Громкий. Без фильтра. Но чёрт возьми... именно этим он и зацепил.
На террасе почти нет людей — всего пара утончённых женщин в огромных солнцезащитных очках и пожилая пара за бокалом белого вина. Но когда мы проходим к столику у самого края, взгляды всё же проскальзывают. Узнают его. И, как ни странно, бросают взгляды и на меня.
Я делаю вид, что не замечаю. Но Ландо — нет.
— Думаешь, они гадают, кто ты? — наклоняется он ближе ко мне, его рука уже лежит на спинке моего стула.
— Думаю, они просто умирают от зависти к твоим кроссовкам. — Я откидываю волосы, будто это ничего не значит.
— Кроссовки, да? — Он усмехается. — А я думал, к девушке рядом.
Я резко поворачиваю голову, встречаясь с его взглядом. Он изучает меня, как будто не видел тысячу раз. А может, просто не привык, что я рядом вот так — не как переводчица, а как... кто?
Он наклоняется ближе.
— Если хочешь, я могу прямо сейчас всех тут разочаровать.
— Чем? — спрашиваю, приподняв бровь.
— Сказать, что ты просто подруга. Или... не сказать ничего и посмотреть, как ты ко мне прижмёшься, чтобы окончательно их запутать.
— А если я выберу второе?
— Тогда ты сделаешь их день.
— А твой?
Он улыбается — та самая ухмылка, от которой люди либо теряют голову, либо терпение.
Я медленно подаюсь ближе, прижимаюсь к его боку, чувствуя, как напрягается его рука. Он опускает взгляд на меня. Я чуть поворачиваю голову к нему, будто вот-вот поцелую, и шепчу:
— Наслаждайся этим моментом. Он тебе не принадлежит.
Он смеётся. Задыхается от этого коктейля из жара, наглости и игры.
— Ты ведь знаешь, что сводишь меня с ума, да? — его голос понижается, становится почти хриплым.
Я медленно отпиваю из бокала с лимонадом, не сводя с него взгляда.
— Именно поэтому я здесь, — повторяю сладко, опуская бокал.
Он подаётся вперёд, опирается локтем на стол и смотрит на меня снизу вверх, уголки губ приподняты. Явно что-то задумал. Его колено касается моего под столом — легко, но намеренно. И не уходит.
— Есть идея, — шепчет он. — Прямо сейчас.
— И что же это?
— Уехать отсюда.
Я моргаю.
— Куда?
— В мою яхту.
— Ты что, с ума сошёл?
— Возможно, — отвечает слишком быстро. — Но я помню, как ты тогда сказала, что хочешь «солёного ветра и немного свободы». Ну так вот, у меня есть и то, и другое.
Я молчу. Он чувствует, что это не «нет».
— Только ты и я. Никаких фотографов. Никаких команд. Только Монако и вода, — он тянется и убирает прядь волос с моего лица. — И я обещаю, не сдвину руку с твоей талии... если ты не попросишь.
— А если попрошу?
— Тогда сдвину... но только, чтобы опустить ниже.
Я вжимаюсь в спинку стула, сердце бьётся слишком быстро.
— Ты реально думаешь, что я соглашусь?
— Я реально надеюсь. Или ты боишься остаться наедине со мной?
— Я просто боюсь, что тебе не понравится, насколько сильно ты этого хочешь.
Улыбка на его лице медленно гаснет — не потому что обида, нет — потому что азарт. Потому что он понял: я в игре. И она только началась.
— Дай мне 10 минут, — говорит он, поднимаясь. — Я заберу ключи и встречу тебя у выхода. Или ты не придёшь?
— Если не приду — не жди.
Он наклоняется, почти касается губами моей щеки... но не целует. Только дыхание — горячее, близкое.
— Я не собираюсь тебя ждать. Я тебя заберу.
И уходит.
Я остаюсь, сжимая бокал и проклиная его за то, что он такой... такой.
Я вышла из кафе, солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в мягкий золотой оттенок. Он стоял у черной машины, облокотившись на капот. В руках — ключи, на лице — та самая самодовольная полуулыбка, от которой я каждый раз готова либо уйти, либо... прыгнуть прямо к нему на руки.
— Успела, — бросил он, открывая мне дверь.
— Даже не надейся, что я собираюсь впечатляться.
— Поздно, ты уже в машине, — усмехнулся он и хлопнул дверцу за мной.
Дорога заняла минут двадцать, и всё это время он не сводил с меня взгляда, даже когда притормаживал на поворотах. Его рука лежала на коробке передач, слишком близко к моему бедру. Иногда он специально притрагивался, якобы случайно. Ни слова. Только дыхание, напряжение — и искры, такие сильные, что можно было зажечь город.
Мы остановились у небольшого частного причала. Я подняла бровь.
— Серьёзно? Это твоя?
— Не такая большая, как у некоторых, — пожал он плечами. — Но зато уютная. Как и ты, кстати. Только не такая колючая. Иногда.
— Ты хочешь, чтобы я тебя ударила?
— Это не то, о чём я мечтал сегодня ночью, но... звучит интригующе.
Я прошла по деревянной дорожке, ветер играл подолом моей юбки, а он шёл позади, ни капли не скрывая взгляда. И вот она — его яхта. Небольшая, но стильная. Белый корпус, глянцевое дерево, стеклянные борта. Как будто специально для нас. Никакой команды — он сам открыл мне вход, провёл внутрь.
— Добро пожаловать на "Temptation".
— Ты в курсе, что назвать яхту "Искушением" — это... слишком?
— Я бы назвал её твоим именем, но тогда мне пришлось бы объяснять каждой, кто спросит, кто такая Белла.
— Ой, не переоценивай, — фыркнула я.
— Тогда заходи. Переоценим вместе.
Внутри пахло чем-то морским и свежим, как будто свобода здесь прописана. Белая кожа, дерево, мягкий свет. Он пошёл вглубь, сбросил куртку и вернулся с двумя бокалами.
— Белое или игристое?
— А если я не пью?
— Тогда будешь пьяна от меня.
Я закатила глаза, но взяла бокал.
— Ты неисправим.
— Я просто не хочу терять ни секунды, когда ты наконец рядом. Одна.
Он протянул руку.
— Пойдём. Хочу показать тебе закат.
И я взяла её.