7
Я проснулась слишком рано — или просто почти не спала. Всё это не выходило из головы:
Сообщение. Его взгляд. То, как он взял меня за локоть. Как будто...Как будто он и правда не понимал, о чём я говорю.
Но даже если и так — какая разница?
Он был с ней. Он остался с ней.
И мне это уже ничего не должно значить.
Я собралась быстро. Джинсы, чёрная майка без бретелей, волосы снова подняла — чисто, просто, чтобы не мешали. Минимум косметики. Сегодня не хотелось быть «красивой». Хотелось быть невидимой.
Но когда я спустилась в холл — там уже была Лилли. Улыбка с её лица исчезла, как только она на меня посмотрела.
— Белла, — она подошла ближе, — ты в порядке?
— Конечно.
Я ответила, как будто всё было нормально.
Как будто ночь прошла спокойно.
Как будто моё сердце не треснуло на части.
Оскар ждал нас у машины. Он посмотрел на меня и едва заметно кивнул.
— Сегодня гонка. Хочешь посмотреть из моторхоум-зоны или с трибуны? — спросил он.
— Лучше с моторхоум.
Я хотела быть ближе. Хотела видеть, но не чувствовать.
Мы приехали к трассе. Паддок бурлил, как всегда: камеры, люди, гул, шаги, болиды — ритм Формулы-1. Внутри всё будто сжималось.
Именно сегодня я поняла, как всё изменилось.
Я не была частью команды. Не была частью этого мира. И уж точно — не была частью его.
Но что-то было странно.
Маги не было. Нигде.
Лилли перекинулась парой слов с кем-то из PR-группы команды и бросила взгляд в мою сторону — и в этом взгляде было что-то скрытое.
Я прищурилась.
— Что?
— Ничего, — ответила она с лёгкой натянутой улыбкой. — Просто... ты сегодня очень спокойная. Мне это не нравится.
— А мне наоборот.
Она хотела что-то сказать, но в этот момент раздался гул двигателей — и я словно вернулась в реальность.
Сегодня — гонка. И мне плевать на всё остальное.
Мы сидели в моторхоуме, в той же зоне, где обычно наблюдали за гонкой. Я держала в руках стакан с водой, но она казалась ледяной даже в такой жаре. Лилли что-то смотрела в телефон, листая новости, когда я наконец выдохнула:
— Мне пришло сообщение...
Вчера утром. От него.
Лилли сразу оторвалась от экрана и посмотрела на меня.
— Какое?
Я достала телефон, открыла чат с Ландо.
Там было одно-единственное сообщение:
«Надеюсь, ты поняла намёк.
Даже если бы ты была последней девушкой на планете — я бы тебя не выбрал.»
— Белла... — Лилли ахнула. — Он тебе серьёзно это отправил?
Я покачала головой:
— Нет. Он сказал, что не видел этого сообщения. Оно у него даже не отображается.
Как будто его кто-то отправил... и удалил только у него.
Лилли сразу нахмурилась.
— Маги.
Сказала тихо, почти шепотом.
— Она точно могла это сделать.
Я прикусила губу.
— Думаешь?
— Думаю, она ревнует тебя с самого начала. Ты видела, как она на тебя смотрит?
Я вспомнила... взгляд в моторхоуме, натянутую улыбку, фальшивый португальский, её «случайную» вежливость. И как будто по щелчку...
— Кстати. — Лилли огляделась. — А где она?
Я замерла.
Обычно Маги вешается на Ландо с самого утра. Показушные фото, громкие фразы, громкий смех. А сейчас — тишина. Вокруг всё те же лица из команды, журналисты, фанаты, ассистенты...
Но её нет.
— Может, прячется? — пожала плечами я.
Лилли резко встала.
— Нет, Белла. Это не в её стиле.
Она любит быть в центре. Если она исчезла — значит, кто-то вытолкнул её с этой сцены.
Я медленно встала рядом с ней.
Сердце стучало всё быстрее.
Я вспомнила, каким был Ландо вчера вечером, как он вышел из себя и потребовал объяснений.
И его глаза — ярость и обида.
— Ты думаешь... он?
Лилли посмотрела на меня, прищурившись.
— Я думаю, что сегодня будет очень интересный финиш.
Гудение двигателей наполняло воздух. Трасса блестела под солнцем, а толпа фанатов ревела так, будто мы были на финале чемпионата мира. Я стояла на смотровой платформе вместе с Лилли и парой инженеров. Наша зона давала отличный обзор — особенно на стартовую решётку.
Ландо стоял на втором месте. Его болид был будто продолжением его настроения — сосредоточенный, готовый рвануть.
А вот Оскар — спокойный, собранный, на первом. На стартовой решётке он обернулся и, заметив нас, коротко улыбнулся. Лилли помахала ему.
— Он сегодня взорвёт, — прошептала она мне.
Я кивнула. Но внутри меня бурлило что-то другое. Что-то гораздо более личное. Я украдкой взглянула на Ландо. Он даже не повёл взглядом в нашу сторону.
И вот — старт.
Оглушающий звук. Пульс выстрелил. Машины срываются с места. Первый поворот — Ландо чуть не вылетает, но отыгрывает и возвращается на позицию. Оскар уходит вперёд. В середине гонки — борьба с Шарлем, с Сайнсом, с Пересом. Я уже не замечаю, как стискиваю перила пальцами.
Последние круги.
Их болиды буквально летят друг за другом, Оскар и Ландо сражаются за лидерство. Но...
Оскар удерживает позицию. Чисто, умно, стабильно. А Ландо — агрессивно, отчаянно. Он злой, он голодный, он грубый на поворотах, и видно — ему надо выиграть.
Карт-флаг. Финиш.
— ПЕРВЫЙ — ОСКАР ПИАСТРИ!
— ВТОРОЙ — ЛАНДО НОРРИС!
Я слышу, как толпа взрывается аплодисментами. Команда ликует.
Лилли хлопает в ладоши и обнимает меня от счастья. Я просто смотрю вниз.
Он снял шлем. Волосы растрепались. Лицо потное, но...Он смотрит вверх.
Прямо. На. Меня.
В его глазах — ярость, облегчение и что-то ещё. Как будто финиш был не за кубок.
А за место рядом со мной.
Толпа вокруг гудела. Команда McLaren обнималась, поздравляла Оскара. Лилли сияла, как лампочка, пока прыгала на месте от радости. Я стояла немного в стороне. Наблюдала. Словно... зритель. Словно эта победа была где-то рядом, но не касалась меня.
Пока...
— Ты поедешь со мной в Монако? — услышала я за спиной.
Мой позвоночник отреагировал раньше, чем разум. Я развернулась. Он.
Без комбинезона. В чёрной облегающей футболке, чуть влажной от душа, волосы всё ещё мокрые, глаза пронзительные. В них — не победа. В них — цель.
Я выгнула бровь, скрестив руки на груди.
— Ты не перегрелся в болиде, случайно? — с прищуром.
— Нет, но температура поднимается, когда я рядом с тобой.
Он шагнул ближе. Я почувствовала, как мои каблуки будто становятся выше, но сама — ниже. Пульс — в горле. Его взгляд — в глаза, потом — на губы, и снова — в глаза.
— Я серьёзно, Белла. — Голос стал ниже, грубее. — Закончим это. Поехали со мной.
— Закончим? — я медленно усмехнулась. — Это ты так называешь то, что ты меня заблокировал, а твоя новая подружка пишет мне гадости с твоего телефона?
Он сжал челюсть.
— Я её выгнал.
Я на секунду зависла.
— Из номера? — я чуть склонила голову. — Или из жизни?
Он молчал. А потом ответил. Точно. Без пауз.
— Из всего.
Жар. Молния. Воздух между нами стал плотнее.
— Поехали, Белла. — Он шагнул ближе, и теперь его дыхание касалось моей щеки. — Хватит притворяться, что ты не хочешь.
Я резко подняла руку и дотронулась до его футболки, чуть прижала пальцы к его груди.
— Я не притворяюсь.
— Что не хочешь? — хрипло.
Я наклонилась к его уху.
— Я просто жду, когда ты будешь стоить моего желания.
И развернулась, оставив его с горящими глазами и прикушенной губой. А он смотрел мне вслед...Словно Монако уже было
Вечер.
Сумка лежала раскрытой на кровати. Я аккуратно складывала вещи, стараясь не слушать, как бешено стучит сердце.
Или это не сердце?
Тук-тук-тук.
Я закатила глаза.
Снова.
— Белла, открой. — Голос за дверью. Глухо. Знакомо. Голос, от которого и хочется сбежать, и... забыть, куда ты бежала.
Я проигнорировала.
Сложила платье. Зарядку. Щётку.
Тук-тук-тук.
— Белла. Я знаю, что ты там.
Глубокий вдох. Нет. Я не поддамся.
Он — привычка. Я — его исключение.
Тук-тук. Тук.
— Белла, я не уйду, пока ты не откроешь.
Прошла минута. Может, две.
Потом я резко шагнула к двери, рывком её открыла.
Он стоял, опершись о косяк, в серой толстовке и тренировочных штанах. Волосы уже сухие, но взгляд — всё такой же упрямо-дерзкий.
— Ты чего добиваешься, а? — спросила я, скрестив руки. — У меня самолёт через 4 часа.
— Отлично, я успею убедить тебя за три.
Я фыркнула.
— Убедить меня? В чём? Что тебе не плевать?
— Не плевать.
— Ага. Поэтому ты исчез на 5 месяцев?
— Я не исчез. Я просто... — он замялся. — ...разбирался.
— В ком? В себе или в той, кто писала мне гадости из твоего телефона?
Он молчал. А потом шагнул ближе.
— Разбирался в том, почему после всех интрижек, поцелуев и ссор — мне всё ещё нужна ты. Только ты.
Я стиснула зубы.
— Много слов, Ландо. Мало действий.
Он вздохнул.
— Ладно. Без слов.
Взял мою руку. Поднёс к губам.
— Поехали со мной. В Монако.
— Ты уверен, что готов к этому?
— Уверен, что не вынесу, если ты уйдёшь.
Я смотрела на него долго. Слишком долго.
А потом просто сказала:
— Хорошо.
— Что?
— Поехали. Только если ты ещё раз исчезнешь — я сама лично сожгу твою машину.
Он расплылся в самой настоящей, облегчённой, красивой улыбке.
— Договорились.
Уже в его приватном джете.
Мы сидели напротив друг друга. Он — с планшетом на коленях, что-то пролистывал, уставившись в экран. Я — с бокалом воды, в белом трикотажном топе и серых спортивных брюках, с ногами, поджатыми на кресле.
Дистанция.
Она чувствовалась. И он это знал. Не лез, не приближался, не касался. Только иногда — взглядом.
Он снова перевёл глаза на меня. Я заметила — он это делает уже в третий раз за последние десять минут.
— Хочешь чего-нибудь? — спросил он, указывая на мини-бар сбоку.
— Нет, спасибо. — холодно. Отстранённо.
— Точно? — уточнил он. — У них тут есть шоколад из Швейцарии. Твой любимый, кажется.
Я подняла бровь.
— Ты следишь за моим шоколадом?
— Я... слушаю. Когда ты говоришь. Просто обычно ты мне не даёшь вставить слово.
Я ухмыльнулась.
— Значит, всё-таки слушаешь. А то я думала, ты умеешь только исчезать.
Он опустил взгляд. Но молчал. И вот это молчание — было не от обиды. Оно было от... осознания.
Через пару минут он всё же заговорил:
— Белла... Я не прошу простить. Но хочу, чтобы ты знала — всё это не было игрой.
— Я не игрушка. — сразу бросила я.
Он кивнул.
— И никогда не считал тебя такой.
Тишина снова повисла между нами. Но уже не такая — не напряжённая. Скорее... предвкушающая.
Я отвела взгляд в иллюминатор. Солнце начинало садиться. Огни Европы уже под нами.
— Скоро будем. — тихо сказал он.
— Надеюсь, у тебя дома есть нормальный плед. Я не выспалась.
— У меня есть даже целая комната. Только твоя.
— Серьёзно?
— Я всё ещё надеюсь, что ты останешься.
Я промолчала. Потому что знала — у этой истории ещё будет продолжение.
Сонная, злая и с больной спиной — не лучшая версия меня. Я ненавижу долгие перелёты. Особенно, когда за окном уже утро, а ты спала урывками, в неудобной позе, свернувшись в кресле бизнес-класса, которое обещало комфорт, но не доставило.
Когда самолёт сел, я лениво посмотрела в иллюминатор и...
Что?
— Это не Монако, — хрипло сказала я, приподнимаясь.
— Наблюдательная. — усмехнулся Ландо, поднимаясь следом. — Это Ницца.
— Ницца?! — Я развернулась к нему. — А ты не хотел мне об этом сказать?
Он пожал плечами.
— Мелочь. В Монако нет своего аэропорта. Все летают в Ниццу. Отсюда сорок минут на машине. Максимум.
Я закатила глаза и взяла свою сумку.
— Замечательно. Сначала перелёт длиной в вечность, а теперь ещё трястись по серпантинам.
— Ну... — он наклонился чуть ближе и прошептал, — если хочешь, можешь сесть ко мне на колени.
— Хочешь, чтобы я блеванула тебе в рубашку?
Он засмеялся, не обижаясь.
— Только если это от счастья.
Когда мы вышли из частного терминала, на улице было уже светло. Утро на Лазурном берегу — чистое, тёплое, и пахло морем.
Но всё, что я чувствовала — это ломоту в спине и желание лечь куда-нибудь с подушкой под бёдра.
— Можешь не смотреть так на меня. — пробурчала я, натягивая очки. — Я просто не выспалась.
— Нет, это ты зря, — сказал он, пока водитель открывал дверь Maybach. — Я смотрю, потому что даже в таком состоянии ты горячее, чем вся Франция.
Я фыркнула.
— А ты, как всегда, слишком уверен в себе.
— Нет, Белла, я просто слишком долго скучал.
Машина мягко покачнулась, когда мы тронулись. Внутри пахло чем-то дорогим — не парфюмом, а кожей, деревом и... Ландо.
Он сидел рядом. На этот раз — на приличном расстоянии. Но только потому, что между нами стояла моя сумка.
Я смотрела в окно, делая вид, что мне до него нет никакого дела.
— Ты всегда такая молчаливая, когда рядом я? — вдруг спросил он, чуть повернувшись ко мне.
— Я просто думаю, как быстрее вырубиться на подушке.
— Странно, я думал, ты размышляешь о том, как перестать меня хотеть.
Я повернулась к нему резко, с приподнятой бровью.
— Проблемы с восприятием реальности? Или у тебя болезнь: "всё-вокруг-влюблены-в-меня"?
Он наклонился ближе. Глаза сверкали, уголки губ чуть приподняты.
— Не всё. Только ты.
— Ты слишком уверен, — буркнула я. — Как будто забыл, что блокнул меня.
— Я не забывал.
— Тогда ты просто мудак.
Он усмехнулся, не отводя взгляда.
— Слушай, если бы я знал, что ты настолько красивая, когда злишься, я бы не писал тебе вообще.
— Если бы ты не писал мне вообще, у тебя всё ещё была бы девушка.
— Она не была моей девушкой, — бросил он резко, и в голосе впервые прозвучало напряжение. — И ты это знаешь.
Я отвернулась к окну.
Слишком много эмоций. Слишком близко.
Слишком быстро.
— Просто довези меня до дома. — прошептала я.
— Куда?
— К тебе, брюнет.
— А может, сразу в душ?
Я бросила на него взгляд, полный угроз.
Он поднял руки, будто сдаётся.
— Шучу, Белла. Всего лишь шучу.
Но в его голосе была та самая нота.
Та, от которой по спине пробегали мурашки.
Когда машина остановилась, я даже не сразу поняла, что мы приехали. Глаза слипались, тело болело от долгого перелёта, а голова гудела, как после трёх самб подряд.
— Мы на месте, — голос Ландо прозвучал мягче, чем обычно.
— Мгм, — только и выдохнула я, собирая последние силы, чтобы выбраться из машины.
Лифт поднял нас на самый верх. Пентхаус. Конечно. Он открыл дверь и жестом пригласил войти.
— Добро пожаловать... в логово мудака, как ты меня называешь, — усмехнулся он.
— Просто в логово... — пробормотала я, проходя внутрь.
И да, я буквально упала на первый же ближайший диван, даже не разуваясь. Только скинула сумку.
— Белла?..
— Не вздумай говорить, что здесь нельзя спать.
— Нет, просто... ты легла на моей стороне.
— Тогда спи на полу. Или в ванной. Ты же принц.
Я закрыла глаза, и следующее, что помню — это то, как он осторожно укрыл меня пледом.
Тихие шаги. Закрывающаяся дверь.
Тишина.
И впервые за долгое время — спокойствие.
Как будто в его доме — на чужой земле — я чувствовала себя в безопасности.
Проснулась я только когда за окном уже совсем стемнело. Свет мягко струился сквозь полупрозрачные шторы, и я с трудом поняла, где нахожусь.
Всё было непривычно...Тишина.
Высокие потолки. Пахло чем-то дорогим — кожей, деревом, лёгкими мужскими духами.
Пентхаус. Ландо.
Я моргнула, вспомнив, как просто вырубилась после дороги. Сколько сейчас? Телефон где-то в сумке, но на настенных часах было без пятнадцати восемь.
Я медленно поднялась и пошла по квартире. Просторно. Светло. Ни звука.
Он ушёл? Спит? Может, сбежал?
Проходя мимо комнаты с распахнутой дверью, я заглянула внутрь. Ванная.
Большая. Светлая. Всё в белом.
Мраморная плитка. Белоснежные полотенца, аккуратно свернутые на деревянной полке.
А рядом — чистые, только что глаженные халаты, один из которых явно был для женщины. Подозрительно подготовлено. Или он всегда так живёт?
Я всё же позволила себе чуть больше, чем просто "освежиться".
Открыла стеклянную душевую, и пока тёплая вода касалась моей кожи, я, наконец, смогла выдохнуть. Пусть ненадолго, пусть только в стенах его квартиры, но здесь — никто меня не трогал.
Не приставал. Не задавал вопросов.
Только я и шум воды.
И эта странная мысль: а где он вообще?..