Жажда

-Знаешь, иногда мне кажется, что Миша сын Артема, а не Егора. Им лишь бы подраться,- фыркаю и кошусь взглядом на штрафную скамью, где Миша и четыре его друга отсиживают весь третий тайм за устроенную драку на льду.- Но а вообще молодцы, заступились за своего да и сделали первую игру в своей жизни действительно незабываемой.

Я старалась найти положительные стороны произошедшему и успокоить Дашу, которая ни жива, ни мертва сидит. Боится, что Мише сильно клюшкой по голове досталось. Я же уверена, что его голову хорошо защитил шлем и все с Мишкой в порядке. Вот если бы Артему по голове так кто ударил, то там точно остатки извилин вытекли бы. И так ведь кретин безбожный, а если еще и бить по больному, то вообще ведь дурачком останется.

-Его ведь выпустят на последний тайм? Если он просидит там до конца игры и оттуда увидит, как его команда проиграет...

-За пять минут и двадцать секунду до конца должны выпустить на лед всех пятерых,- уже серьезнее произношу и смотрю на наручные часы.

А начиналось так красиво! Вышли всей командой, поприветствовали соперников, разыграли шайбу, двигались по льду так уверенно, как я даже по земле иногда не хожу. Два раза оглушала сирена, обозначающая, что им удалось забить гол. Ровно столько же раз я оглушала Дашу своими радостными криками и воплями свистелки. Но позже кто-то из другой команды толкнул одного из наших и понеслась... Вот чем отличается хоккей от другого вида спорта – хоккей это семья и каждый друг за друга горой. Мише не понравился такой подлый прием соперника и тот недолго думая толкнул в ответ, ну а дальше все слетелись целой стаей. Арбитры смогли завершить этот замес только тогда, когда некоторых детей просто схватили под мышки и унесли.

Сейчас же наблюдать за игрой, где нет Миши на льду было взаправду скучно и даже обидно. Ведь его команда играла в меньшинстве, что дало противникам фору. Те за это время сравняли счет. Пять минут и двадцать секунд это не так уж и много, чтобы попытаться сделать победный бросок.

Если все то время, что Миша был на льду я смотрела только за игрой, то теперь все чаще поглядываю на трибуны напротив. В отличие от меня с Дашей, которые кричали во все горло и вскакивали с мест, эти две скалы чаще сидели с весьма напряженными лицами, словно тут не игра у детей, а военный полигон. Егор, видимо под впечатлениями, наблюдал лишь за Мишей, явно переживая столько эмоций, сколько никогда прежде.

Но помимо всех нас за Мишу переживал и другой человек, что сидел чуть ли не прижавшись лицом к пластмассовым ограничителям. Дети не умеют скрывать свои эмоции и потому это было так заметно. Одна маленькая девочка, одетая в яркий пестрый наряд, как у фигуристок, поверх которого наброшена теплая кофточка, просто прилипла к пластику с открытыми губами в форме «о». Ее отец пытался оттащить обратно на место, но из этого ничего не вышло и потому девочка продолжала стоять там, наблюдая за каждым движением на льду.

Ну же, Миша! Тут у тебя целый фан-клуб поддержки! Выйди ты уже на этот лед и забей победную шайбу!

Неосознанно схватились с Дашей за руки, когда Мишу и его друзей выпустили на лед. Те же, будто только и отсчитывали секунды до этого момента, тут же влились в игру, разгоняясь по арене тасманскими дьяволами. Надолго перехватить шайбу не получалось, но блокировать чужие броски в свои ворота могли отлично.

Невольно нервно кусаю губы, смотря то на табло, то на лед. Еще немного и скорее всего назначат дополнительное время. В тот момент, когда вновь отвлеклась на время, пропустила момент, когда вблизи ворот скопилось несколько игроков, что чуть ли не дрались клюшками за шайбу. Друг Миши перехватывает и посылает шайбу к борту, где Миша уже был наготове принять ее.

Остальные трое тут же мчатся, чтобы «защитить» и создать Мише своебразный коридор по которому он ловко доводит шайбу до ворот противника без помех. Забросить не удается и ему приходится сделать круг вокруг чужих ворот, чтобы попытаться вновь.

До конца тайма шесть... пять... четыре... три... два... Бросок... Гол!

Подскакиваю с места, по инерции потянув и Дашу за собой. Мой радостный крик сливается с таким же радостным гулом всех сидящих рядом на трибунах, а по арене проносится победная сирена. Обнялись с Дашей так, словно хотим задушить друг друга, а после и вовсе стали подпрыгивать на одном месте, как ненормальные. Дуделки, свистки, хлопки, радостные крики и разгоряченная кровь, которую не может остудить даже этот самый лед.

Миша прокатывается вокруг ворот, поднимая клюшку вверх. На него тут же набрасывается его команда, обнимая и хлопая то по плечу, то по шлему. Один из арбитров вручает Мише его первую и, что не мало важно, победную шайбу, как заслуженный личный трофей. Но сам Миша не прячет ее далеко, а подъехав к бортику, молча протягивает шайбу той самой девочке, которая, будто увидев все что хотела, уже собиралась уйти и даже вошла в зону прохода, где защитных экранов не было. Она завороженно смотрела то на Мишу, то на протянутую шайбу, будто тот предлагал ей не кусок резины, а нечто такое ценное, о чем и мечтать нельзя. Робко взяла ее своими крохотными пальчиками и прижала к груди. Недолго думая она стягивает с идеально уложенного пучка на голове пеструю нарядную резинку, которая была там больше для красоты, нежели для поддержки прически, и так же протягивает Мише. Тот явно не ожидал подобного, но резинку забрал. Только взял ее в руки, как девочка тут же убежала, смущенно уставившись в пол. Миша покрутил полученную вещь, будто рассматривал каждую ниточку, а затем, сняв перчатку с левой руки, натягивает резинку на запястье.

-Ого, а ты не рассказывала, что у тебя уже и невестка есть,- чуть ли не давлюсь то ли воздухом, то ли улыбкой.

-Я знаю ее. Это девочка из группы по фигурному катанию и они занимаются тут перед тренировками хоккеистов,- хмурится она.- Надо вернуть вещь. Вдруг она дорогая?

-А первая и победная шайба не дорогая? Ну, не в денежном смысле.

-Все равно,- качает головой.- Помнится мне у нее есть только папа и они живут не так уж богато, чтобы раздавать вещи.

-Даш, это всего лишь дешевая детская резинка,- попыталась угомонить ее.- Стоит всего ничего, но зато сколько милоты и романтики! Вот бы кое-кому поучиться у этой парочки,- непроизвольно, что я, что Даша, косимся в сторону трибун напротив.

Лица Егора и Артема стали намного живее, будто кто-то наконец подарил им эмоции. Они улыбались и, кажется, даже обнялись. В какой-то миг почувствовала нечто теплое, словно между нами всеми никогда и не было чего-то плохого и мы одна большая семья. У нас есть общий повод для радости и счастья. Захотелось даже с ними обняться и обсудить самые эпичные моменты.

Медленно шли к выходу с трибун, чтобы сесть в холле и подождать пока Миша переоденется. Я же стала более нервной, понимая, что мы дождемся не только Мишу, но и Артема с Егором. Надеяться, что они не станут портить нам хорошее настроение своими лицами и разговорами – глупо.

-Извините, вы отец Маши?- тут же ловит в потоке людей какого-то мужчину Даша. Ах, да, отец той девочки.

Высокий, широкоплечий брюнет с яркими зелеными глазами. Я бы подумала, что это контактные линзы, но мужчина носит очки, которые ему определенно идут. Резковатые черты лица, но они предавали ему скорее шарма, чем отпугивали.

-Да, это я,- кивает мужчина, держа в руках ярко-розовый детский рюкзачок и серую флисовую кофту.- А вы...

-Я мама Миши. Он прихватил одну вещь вашей дочки, но он вернет ее на неделе, когда у них будет тренировка,- виновато произносит Даша, чуть краснея под взглядом мужчины.

Не понимаю почему именно мне одной неловко от всей этой ситуации. Ну обменялись они важными друг для друга вещицами. Ну и что тут такого? Добровольно же дело было.

-Это счастливая резинка Маши. Она с ней прошла в лучшую группу лучшего тренера и носит только на самые важные мероприятия,- мягко улыбается он, обнажая пленительные ямочки на щеках. По взгляду и выражению лица сразу видно, насколько сильно он любит дочь и как внимателен к ней.

Что там говорила Даша? Он отец одиночка? Куда смотрела мать этой Маши? Он весьма привлекательный, опрятный и интеллигентный. Таких сейчас днем с огнем не сыщешь.

-Но возвращать ничего не стоит,- тут же продолжил.- Ее ведь никто не заставлял этого делать и если она сама решила так сделать, значит пусть будет так. Тем более, что она ведь не просто отдала ее, а так же взяла счастливую шайбу Миши. Насколько я знаю, то для хоккеистов это трофей.

-Хм, ну это да,- вновь смущенно отвечает Даша, потирая шею. Серьезно? А когда я говорила тоже самое, то это не в счет?!- Простите, что отняла у вас время...

Не помню, чтобы хоть когда-то видела Дашу такой робкой. Она ведь по характеру боевая и умеющая легко привлечь внимание, а тут стала застенчивой. Чудеса и только.

-Прошу прощения, забыл представиться. Анатолий.

-Дарья,- и смотрит на него сияющими глазами. Что с ней такое?

Только я подумала, что меня сейчас стошнит от всей этой галантности, как в этот разговор тут же врезается тот, кто рубит всю атмосферу на корню.

-Я тоже хочу представиться! Егор. Отец Миши,- весьма громко и четко, а губы растягиваются в притворной улыбке, больше походящую на оскал.

-У вас замечательный сын,- искренне произносит мужчина.- Мне нужно идти. Приятно было познакомиться.

Ему-то приятно, а вот Егору не особо. Стоило Анатолию отойти на пару шагов, как Егор получает ментальную пощечину от Даши. По крайней мере я поняла это по резко изменившемуся взгляду.

-Что тебе нужно, отец Миши?- холодно спрашивает Даша, выделяя голосом последние слова так, будто сама от этой новости не в восторге.

-Поговорить,- уверенно отвечает Егор, поглядывая так, словно поймал ее на измене. Весь такой холодный, собранный и вот-вот начнет постукивать носком ботинка по полу.

-Так говори. У тебя целых пять минут до того, как Миша придет сюда. Тебе ведь хватит? Обычно хватало даже меньше,- начинает раздражаться и скрещивает руки под грудью.

-До прихода Миши у нас пять минут, а после – и того больше. Нравится тебе это или нет, но я собираюсь остаться в вашей жизни навсегда и значит буду все время проводить с вами.

-Вот сперва докажи, что это твой ребенок, оформи все через суд, выплати все алименты за девять лет, а потом уже и поговорим о статусе «воскресного папы»,- говорит на одном дыхании, словно за доведение Егора до бешенства ей премию дадут.

Я согласна с тем, что Егор не может просто так появиться в их жизни, словно снег на голову, и чего-то требовать. Но и свои мысли можно выразить более корректно. Алименты? Впервые слышу, чтобы она хоть раз задумывалась над этим. Воскресный папа? Думаю, Даша не хотела бы видеть Егора даже в таком ключе.

-Ты же и сама понимаешь, что я никогда в жизни не стану Мише воскресным папой,- качает головой.- Или ты говоришь подобное в виду того, что уже отвела этому очкастому кретину место отчима?- весьма пренебрежительно спрашивает Егор.

-Да какое тебе вообще дело? Девять лет тебе было абсолютно начхать, а сейчас думаешь, что можешь приехать и права качать?! Так вот, дорогой мой, забудь! Со мной это не сработает. Если понадобится, я тебе руку по локоть откушу, но к сыну и близко не подпущу!

Даша визжит и, будь она кошкой, то шерсть уже давно бы стояла дыбом. Так, их уже нужно растаскивать или рано?

-Мам? Что-то случилось? Тебя обижают?- голос Миши, который почему-то шел рядом с Артемом тут же заставляет нас всех обернуться.

-Нет, что ты, милый,- тут же меняется Даша в лице.- Все хорошо. Просто общалась с дядей Егором по поводу... работы! Ну что? Пойдем домой, мой чемпион?!

Даша протягивает руку, чтобы забрать спортивную сумку Миши, но Егор перехватывает первым. Даша недовольно поджимает губы, но свои ругательства держит при себе, не хочет устраивать сцен перед сыном.

-Я Егор, мамин друг,- весьма тепло улыбается он, стараясь наклониться к Мише ближе и вовремя останавливаясь от того, чтобы дотронуться до него в дружеском жесте. Да, Миша этого не любит.- Может отметим победу? Куда хочешь пойти?

Егор поступил подло, сыграв на детском интересе, дав Мише вседозволенность. Между предложением Даши пойти домой и предложением Егора сходить куда угодно, не трудно догадаться, что выберет ребенок.

-Парк аттракционов!- уверенно заявляет Миша, у которого глаза, осматривая Егора, загораются неподдельны живым интересом.

Егор уверен, что он так легко и просто смог найти общий язык с Мишей и уже заслуживает его доверия. Но лишь мы с Дашей, что переглянулись взглядами «Спаси и сохрани» знали, что это не так. Миша не просто так выбрал парк аттракционов. Он обязательно поведет Егора на самую страшную и просто-напросто адскую карусель. Он выжмет из этого покалеченного мужчины просто все соки до последней капли, а затем скажет нечто вроде: «Единственный защитник в жизни мамы это я и всяким друзьям Егорам там не место».

Артему в тот вечер повезло лишь по той причине, что Суворов сам выбирал место проведения отдыха и угадал любимую сладость Миши – мороженное.

-Аттракционы значит аттракционы!- улыбается довольный Егор, который все не может оторвать теплого взгляда от сына, и забрасывает сумку на плечо. Мише же, перекрутив разок резинку на руке, будто на удачу, идет за Егором. Даше не остается ничего иного, как двинуться вслед за ними.

-Нам бы того же,- пугает меня голос Суворова близ самого уха. Хватаюсь за сердце, оглядываясь на этого идиота.

-Чего? Поругаться?

Это я легко могу. Только дай знать, что оно тебе нужно.

-Нет, поговорить.

-Говори,- киваю, не понимая толком, что ему от меня нужно. Думала, что он выполнил свою миссию, когда привел Егора на матч, а тут оказывается он поговорить хотел.

-Может присядем? Какой ресторан предпочитаешь?

-На территории арены есть замечательное кафе,- отмахиваюсь от его помпезностей и веду в кафетерий при ледовом дворце. Какие разговоры такое и место.- И что ты хотел обсудить? Отчеты не успела доделать? Допустила ошибку?- скучающе произношу, перемешивая деревянной палочкой кофе.

-Для работы есть рабочее время,- тут же отвечает Артем.- Я хотел поговорить о нас.

Его слова несколько удивляют, но виду не подаю. О нас? Слышится так, словно мы состоим в отношениях, что не является правдой.

-А что мы? Ну чуть не трахнулись на складе. Бывает,- пожимаю плечами и смотрю в окно.

-Ника, прекрати,- с нажимом отвечает Суворов, которому, видимо, не особо нравится формулировка.

-Прекратить что?- изгибаю бровь и беру стаканчик в руки, грея замерзшие пальцы.- Не говорить об этом, чтобы до твоих родственников слушок не дошел? Хорошо, не буду. Это все?

Не знаю откуда во мне в один миг взялось столько яда. Еще утром я придерживалась плана «Обольсти и заставь его поверить в твою любовь к нему», а сейчас же сижу и отталкиваю Суворова. Трудно мне идти против своих реальных чувств.

-Ника!- чуть ли не кипит Артем.- Выслушай меня, а потом сделаешь что захочешь. Захочешь ударить, уйти или все и сразу, то я мешать не стану.

Повернулась, будто желая убедиться, что передо мной точно сидит Суворов. Ну да, тот самый, который еще совсем недавно хотел завалить меня работой и вообще вел себя со мной так, будто я виновата во всех смертных грехах. И что с ним стало? Почему я вижу перед собой другого? Того самого Суворова, в которого когда-то влюбилась. Отчего такая резкая перемена?

-Прости меня. Прости, что не верил тебе и поступал так отвратительно, делая тебе больно, веря лишь в свои домыслы. Мне жаль, что я не могу вернуть время и исправить всего, что сделал. Я понимаю, как дико это звучит, но... но если мне не вернуться и не исправить прошлое, то я бы хотел исправить настоящее. Я не тешусь иллюзиями, что ты чувствуешь ко мне чего-то больше, чем неприязнь обиду и ненависть. Заслужил. Пытался отрицать свои чувства столько лет, но одного взгляда на тебя хватило, чтобы понять – только ты. Только ты всегда была и будешь в моем сердце, в мозгах, в легких и вообще везде,- голос был уверенным и до безумия искренним. Суворов положил свою руку на мою, будто одного чистого омута карих глаз, что смотрели на меня, мало.- Пусть и поспешил, но не врал, когда говорил Мише, что не просто знакомый для тебя. Я хочу начать все с чистого листа, но уж точно не имею права требовать от тебя того же. Если у тебя осталась хоть кроха из тех светлых чувств, то прошу, дай мне и нам еще один шанс. Я никогда более не предам твоего доверия и сделаю все, чтобы заслужить его вновь.

Сколько лет я представляла Артема перед собой на коленях и с диким отчаянием в глазах, что кричал и молил о прощении громче слов. Столько же раз я представляла, как даю ему пощечину и велю ему убраться из моей жизни. В самых сладких мечтах видела, как он так же, скуля как собака, забивается в угол и покрывается невидимой пеленой сожалений и потерянности с перченным привкусом невозвратной потери.

Думала, мне будет очень сладко наблюдать за всем этим. На деле же искрение слова, бледное выражение его лица и еле тлеющая надежда во взгляде не приносили мне того удовольствия, о котором мечтала.

Слушая весь этот лепет я смотрела то на его ладонь, изредка сжимающую мои пальцы, то ему в глаза и вновь была разорвана напополам в своих чувствах. Прошло столько лет, я хлебнула столько горя и отчаяния, но так ведь и не вытравила влюбленную искалеченную идиотку из своей души. Я всего лишь заперла ее, оградила колючей проволокой, но так и не смогла прибить окончательно. Вот именно она сейчас и лыбиться сквозь окровавленные бинты, которыми перемотана снизу доверху, надеется на что-то. Она еще не поняла, что надежда умирает последней, но все же умирает.

-Я... я... мне нужно подумать,- сбивчиво отвечаю и вытаскиваю свою ладонь из его.- Ты ведь не ожидал, что после всего лучившегося я брошусь к тебе в объятия и сделаю вид, будто ничего не было?- хмыкаю и пытаюсь копировать его выражения лица. Но у меня явно не получается. Возможно от того, что Суворов был честен и свои эмоции не подделывал.- Я не знаю, что ты должен сделать, чтобы вновь завоевать мое доверие. Проще, наверное, открыть новую Вселенную,- улыбаюсь уголком губ.

-Тогда я потрачу весь остаток своей жизни, но сделаю это и назову ее твоим именем,- произносит так, будто я уже ответила ему «да». Его глаза вновь начинают мерцать теми самыми золотыми крупицами, что когда-то были мною так любимы.

Стоило Артему отвернуться на подошедшего парня, что просил автограф, как моя улыбка тут же слетает с лица, обращаясь в такую же фальшь, как и возможность того, что я взаправду его прощу.

Что ж, лед тронулся! Совсем скоро я разобью твои чувства, Суворов, так же, как зубцами лезвия коньков разбивают лед. В мелкую крошку, собрать которую ты уже не сможешь никогда.