Жажда

-Что происходит?- бурчу я в подушку, просыпаясь от странного шума.

Сонно потираю глаза и хмурюсь, наблюдая за отцом, который, похоже, устраивает в моей комнате какой-то обыск. После истории с Женей он делает подобные обыски на наркотики с какой-то заядлой частотой. Можно подумать, будто если бы я действительно прятала наркотики, то делала бы это в письменном столе или в шкафу. Бред.

-Закончишь свой обыск, не забудь закрыть дверь с обратной стороны,- ворчу я и накрываюсь одеялом с головой.

Мне срочно нужен сон. Экзамены меня действительно вымотали сильнее, чем я представляла. Перед подготовкой к последнему я практически не спала и теперь, когда вся эта нервотрёпка осталась позади, я могла и хотела бы позволить себе хотя бы выспаться.

Но стоило бы признаться, что экзамены и сон это лучшие вещи в борьбе с гневом и разбитым сердцем. Экзамены помогают отвлечься и погрузиться в совершенно иной мир. Мир, где есть законы и всё существует лишь по ним. А сон... сон это целая машина времени! И сегодня эта самая машина времени мне была необходима как никогда прежде. Мне нужно заснуть и проснуться лишь вечером или вообще завтра утром. Только так я могла обезопасить себя от очередных страданий. Ведь если не усну, то точно буду сперва наблюдать за куриными сборами Лизы в аэропорт, а потом буду смотреть на часы, отсчитывая минуты до вылета рейса Суворова.

Когда я увидела билет Лизы, которая «случайно» оставила его вместе со своим паспортом в прихожей, то меня словно током в двести вольт шарахнуло. И так до сих пор и не отпустило. Я парализованная раз сто проходилась взглядом по имени, номеру рейса, времени вылета и по конечной точке назначения.

Не сон. Не кажется. Не снится. Не мерещится.

Она действительно летит вместе с Суворовым в Америку. Лиза надавила на жалость родителей Артёма и добилась своего - она уезжает под руку с Артёмом под предлогом «психотерапия в Америке намного лучше», Женю посадят на семь лет, а я... а я просто продолжаю существовать.

-Поднимайся и начинай собирать вещи,- отец отшвырнул одеяло на пол, заставляя меня ежиться от холода больше, чем от резкости своих слов. Он теперь со мной всегда так разговаривает.

-Куда? Мы куда-то едем?- не понимала я и все же подняла одеяло, кутаясь в него по самый нос. Даже в июле месяце мне было холодно. Этот холод пронизывал до костей и хотелось укрыться. Мне было холодно и одиноко.

-Ты. Ты уезжаешь из этого дома,- отец ставит передо мной чемодан.

-Зачем? Куда?- всё ещё не могла понять вообще ни слова.

-Мы с Маргошей долго думали, долго взвешивали все «за» и «против», долго ругались и спорили по этому поводу, Ника. Но я всё же принял решение,- он развернул стул и сел так, чтобы быть напротив меня.- Ты почти студентка, но почувствовала себя взрослой намного раньше. Все твои выходки это мои седые волосы и убитые нервные клетки Марго. А после того, что произошло по вине твоего парня с Лизой... Все! Хватит! Хочешь свободы и независимости? Мы предоставим тебе эту возможность, чтобы ты наконец поняла, что пример нужно брать с Лизочки, а не со своей дрянной подружки Мальцевой.

Дотронулась до своих ушей, проверяя нет ли там наушников. Ущипнула себя, проверяя или не сплю. Нет. Все слышу правильно и нахожусь в реальности. Только видимо в какой-то параллельной реальности ибо все слова сказанные отцом это просто что-то невозможное.

-Твой юношеский максимализм не даёт тебе взглянуть на всю ситуацию с нужного угла. Мы с Марго любим тебя, но своим непринятием и бунтарством ты отталкиваешь всех вокруг,- он так вздохнул, что на секунду его слова убедили даже меня саму.- Поэтому мы приняли решение, что ты поживешь отдельно, почувствуешь на себе какого это быть свободной и делать что вздумается, но так же при этом быть ответственной. Мы надеемся, что такая взрослая жизнь отобьёт у тебя охоту на неправильны знакомства, наркотики, беспорядочную жизнь и ссоры с самим близкими тебе людьми.

-Это сейчас не запоздалая первоапрельская шутка?- вырывается смешок.

Я думала, что все мои эмоции и чувства уже полностью сгнили и их ничто не воскресит после такой отравы, как «Артем Суворов». Только вот у отца получилось. Он воскресил все это для того, что искромсать по новой.

-Увы, Доминика, но нет. Собирайся. Я отвезу тебя на квартиру в городе, где когда-то жила твоя мать. Все счета за квартиру до восемнадцати лет будут производиться из тех денег, которые она еще до твоего рождения оставляла в банковской ячейке на твое образование. А дальше только тебе решать, как поступить со своей жизнью - взять пример с Лизы и, не смотря ни на какие трудности, выбиться в люди или связаться с уголовником ради очередной дозы наркотиков.

Он произносил всё так легко и просто, будто отправляет меня за хлебом в магазин. Он вообще слышит себя? Свои слова? Точнее это явно слова Марго, которые она навязала ему. Но даже это не оправдывает его поступка. Он выгоняет меня, свою дочь, семнадцатилетнего подростка на вольные хлеба? То есть Лиза будет жить и учиться в Америке за счёт моего отца, а я буду вынуждена искать любую мельчайшую подработку, чтобы выжить?!

Подобные мысли были сродни бетонной плите, что упала на голову. Я знала, что отец уже давно отдалился от меня, но не думала, что настолько! Он абсолютно потерян для меня.

-Ты сейчас выгоняешь меня из дома?- надрывно произношу я всё ещё прибывая в шоке. Лицо явно багровеет и покрывается пятнами. Я не то, что не ожидала от него подобного, а даже во сне не могла представить такое. Чтобы родной отец... выгнал дочь из-за манипуляции какой-то женщины? Бедная мама уже в гробу переворачивается.- Тебе ведь эту идею Марго подкинула, верно? И ты серьезно пойдешь у неё на поводу и выставишь меня за дверь?

-Доминика, успокойся. Тебя никто не выгоняет. Это временные меры воспитания. По-другому ведь ты не понимаешь и не слышишь нас с мамой!

-Мамой? Да как у тебя язык не отсох называть эту змею «мамой»?- вскипаю я и тут же подрываюсь с кровати, отбрасывая одеяло.- Я давно видела и понимала, что Марго просто промывает тебе мозги, но чтобы до такого.... Где она?- быстрым шагом, не смотря на то, что одета в пижаму, чуть ли не бегу в сторону гостиной, где Марго улыбается и помогает Лизе закрывать чемоданы.- Надо же! Искала одну змею, а нашла сразу двух!- схватилась за перила и, не смотря вниз на ступеньки, тут же стала спускаться с лестницы.- Хочу подарить вам заслуженные аплодисменты! За ваше театральное мастерство и отличные навыки психологческого насилия!- и действительно не жалею ладоней, когда отвешиваю хлопки.

-Доминика! Прекрати и не устраивай сцен,- шипит отец, хватая меня за локоть.

-Главные сцены уже были разыграны, а ты и не понял, папочка,- отдергиваю свою руку так, что не жалко было бы даже если оторвала бы её.- Марго сыграла роль переживающей и любящей матери-героини, которая на самом деле конченная мегера, проталкивающая Лизу во все блага этого мира за счёт утопления других. А Лиза отлично сыграл роль жертвы, которую всё пожалели и преподнесли на блюдечке все её пожелания. Только хотите правду? Вы всё равно проигравшие. Пусть пройдет хоть десять лет, но всё всплывет на поверхность и не даст вам более жить той жизнью, которую вы нагло присвоили,- дышала гневом и жалела, что мои слова - не яд, который мог бы уничтожить этих гадюк.

-Дом, ты под кайфом? Ни разу не слышала от тебя такого,- прошептала Лиза, склонив голову, будто её только что отчитали. То же мне! Скромница нашлась! А как спать с чужими парнями, то вся скромность расстворяется в воздухе.

-Ника, дорогая, все будет хорошо. Ты только выдохни, успокойся и мы позже обо всем поговорим вместе на приеме у психотерапевта, ладно?- разговаривала Марго со мной, как с маленькой конченной наркошей.

-Поговорите лучше со своей дочуркой в кабинете дерматовенеролога. А то будет не приятно, если она заразит чем вашего так горячо любимого Артёма Суворова. А она ведь может! Беспринципная шлюха, которая....

-Хватит!- вскрикнул отец и встряхнул меня за плечо так, что челюсти клацнули друг об друга.- У тебя десять минут, чтобы собрать минимум вещей! Не успеешь - поедешь в чём стоишь сейчас.

Отдернула плечо и взбежала по лестнице так быстро, как никогда прежде. Дикий жгучий гнев под грудиной гарью клубился. Очередное предательство уже не столь болезненно, но тем не менее все равно неприятно до рези в глазах. Видит Бог, я старалась наладить с ним отношения или хотя бы поддерживать нейтралитет! Именно отец, своим поступком, нажал спусковой механизм "разорвать все отношения и откреститься". Что ж, если он способен выгнать собственную дочь из дома, то такой отец мне и даром не нужен!

После всего мне и самой не хотелось оставаться в этом доме! К черту их всех! И самым лучшим способом забыть и все начать с чистого листа действительно был именно этот - уехать, свалить, уйти.

-Ненавижу,- шептала сама себе, сгребая с полок в шкафу первые попавшиеся вещи.- Ненавижу,- произнесла уже громче, пакуя ноутбук.- Ненавижу!- вскрикнула я и ударила зеркальную дверцу шкафа кулаком.

Зеркало дало трещину, но не осыпалось. Смотреться в разбитое зеркало плохая примета? Несчастья семь лет? Да куда еще хуже? Разве может жизнь стать еще хуже?!

Сглатывая эмоции и слезы, выгребаю обратно из чемодана практически все вещи, решая начать новую жизнь во всем. Даже в этом вопросе. Я оставлю всё и всех позади. Я добьюсь таких высот, что они сами мне в ноги упадут и мои каблуки целовать станут! И Суворов не исключение! Все они еще вспомнят меня и станут считаться с моим мнением.

Спустившись вниз поняла, что вокруг тихо и чисто. Змеи выползли наружу. Открыла дверь и прислонившись к косяку. Наблюдала за тем, как Артём клал чемоданы Лизы в багажник машины своего отца. Лиза же с улыбкой на лице переговаривалась с Екатериной, которая увидев меня боковым зрением, предложила Лизе и Марго сесть в салон.

А мне плевать ни них. Мой взгляд и ярость лишь одному Суворову предназначались.

Суворов чувствовал мой взгляд кожей, жабрами и вообще всеми анализаторами. Ведь стоило мне устремить свой взгляд на него, как мышцы под его футболкой тут же напряглись. Он чувствовал, он знал. Суворов закрыл багажник и оглянулся, посылая мне такой же ненавидящий взгляд в ответ.

Больше десяти секунд смотрели друг на друга не моргая. Ненавидели, презирали, топили, душили, кусали друг друга. И всё же хоть и на миллисекунду, но проскользнуло в этих карих, шоколадного цвета глазах что-то мягкое и сожалеющее, что-то, что заставило отшатнуться, а моё сердце болезненно отозваться режущей болью.

Нет! Не поверю я этому больше. Как бы не хотелось, но лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Лучше я буду видеть, как когда-то любимый мною парень улетает из страны с моей же сводной сестрой, чем буду взращивать ложные надежды из-за какого-то одного лишь взгляда.

Суворов отвернулся первый и, опустив голову, все же обошел машину, чтобы сесть за руль. Ещё минута и тонированная ауди начинает движение в сторону аэропорта, увозя с собой такой кусок моей жизни и души, что казалось, будто больше ничего человеческого и не осталось. Чертов Суворов, ублюдок такой, все забрал, растоптал и выбросил.

-Как только ты одумаешься и вернешь прежнюю милую добрую Нику обратно, то приезжай домой. Мы всегда будем ждать тебя,- врывается своим монологом в мои мысли отец.

Я же даже не заметила, как он усадил меня в машину и даже привез под подъезд весьма старенькой многоэтажки на окраине города. Осмотрелась через лобовое стекло. Район не особо внушал доверия и в целом выглядел... неблагополучно. Я, привыкшая с рождения быть в комфорте и удобствах, не то, чтобы удивлена подобному, но точно не испытываю положительных эмоции. Хотя в последнее время я вообще позабыла, что такие существуют.

С другой же стороны я понимаю, что это действительно единственная ниточка к свободе. Здесь и сейчас начнется мой новый путь в лучшее будущее. А место... место это всего-лишь место. Сколько великих гениев начинали в гаражах и подвалах?! Они смогли пробиться и я смогу!

-Вы скорее дождетесь Лизу, чем меня. До свидания, Виталий,- говорю и хочу задеть его, но лицо отца непроницаемо. Ему будто бы плевать. Значит и мне должно быть плевать! Сперва, правда, буду плеваться болью, но потом обязательно переварю и эту ситуацию! И точно будет плевать на отца, которого у меня теперь нет. Ни матери, ни отца.

Не дожидаюсь ответа и выхожу из машины хлопая дверью. Так же, как хлопнула дверью, я захлопнула и другую дверь - дверь в отчий дом, свою школьную жизнь и первую любовь.

Ушла в подъезд таща чемодан в одной руке и сжимая ключ в другой. Не оглядывалась, и даже не думала о разговоре более. Не вижу смысла делать этого с этим... не отцом! Я отказываюсь признавать этого человека своим отцом. Он мне никто! Он предатель и мразь, которая бросила своего ребенка ради выгоды и желаний какой-то престарелой кашолки.

-Цыпа, тебе помочь?- послышался свист позади. В тусклом свете одной горящей лампы на лестничной клетке этот тип в два метра ростом выглядел действительно устрашающе. Даже присматриваться к его кепке и выбитому зубу не надо, чтобы словить панику.

Будь я прежней Никой, то точно испугалась, залилась и молилась. Но сейчас я злюсь ещё больше и готова чуть ли не драться.

-Отвали. У меня в руке ключ, который, конечно, не нож, но в глаз заедет, как по маслу,- не кричала и весьма доходчиво объяснила ситуацию, показывая ключи в руке.

-Я просто с тяжёлым чемоданом помочь хотел, больная,- цокнул он и все же ретировался. Вот и правильно! Берегите, дети, глаза смолоду!

Конечно, я не собиралась бить его, ведь банально бы просто не дотянулась, но мои руки тряслись от эмоциональных качелей и, думаю, вытворить какой-либо необдуманный финт смогла бы. А сейчас мне этого точно делать не нужно. Ведь проблем и без того хватает. Перемен столько, что собрать бы себя по кускам сперва!

Добравшись на девятый этаж пешком из-за сломанного лифта, я желала лишь одного - упасть на что-то мягкое и попытаться отдышаться. Воровато оглянулась, чтобы быть уверенной, что тот псих за мной не последовал и открыла деревянную дверь ключами. Та со скрипом поддалась и приняла меня в пыльную обитель как родную. Не забыла тут же закрыться изнутри.

Чего я там хотела? Упасть на что-то мягкое? Смешная я. Единственное, куда я могу упасть тут - на бетонный пол. Здесь нет никакой мебели и даже вместо люстр висели «времянки».

-А чего ты ждала? Евроремонт?- поддела сама себя и, бросив ключи на пол, села на чемодан. Больше было сесть просто некуда.

Я пялилась в одну серую точку минут десять. Полностью растеряна и не знаю что и как делать дальше. Голова просто взрывалась от попытки осознать все происходящее.

Слёз больше нет. Никаких эмоции или чувств. Я будто исчерпала все лимиты. Внутри все голо и мрачно. Так же, как и в этой квартире.

Попыталась дозвониться до Даши, но она упорно не поднимала. Подумав о том, что она скорее всего просто спит, как обычно не пропуская свой дневной сон, написала ей короткое сообщение со своим новым адресом обитания. Она должна знать где я, чтобы не попасть впросак, если решит забраться ко мне в комнату, которая по сути уже не являлась моей.

А сама продолжила смотреть на дисплей, гипнотизируясь тем, как монотонно минута сменяется за минутой.

Два часа до вылета.

Час до вылета.

Полчаса.

Пятнадцать минут.

Пять.

Две.

Одна.

Звонок в дверь?

Дернулась так, что даже телефон выпал из рук. Боялась встать и сделать шаг. Кто там может быть? Глупая ванильная дурочка внутри меня посчитала, что ей мало того, насколько больно розовые очки сломались стеклами внутрь. Она добивает себя теми мыслями, что за какой-то хлипкой дверью стоит Артём Суворов - её ненависть и боль, слабость и исступление в одном флаконе.

Мог ли он бросить всё и вернуться? Услышал наконец доводы разума и пришел сказать «прости»? Думает этого мне будет достаточно? И самое отвратительное, что эта мелкая ванильная дрянь шепчет правду: «простишь». Ненавижу Суворова за то, как прочно он поселился в моей голове и сердце. Этого даже паяльником не выжечь!

Дёргаю ручку и резко открываю дверь с замирающим сердцем. Только вот за этой дверью стоит не Артём Суворов, который сейчас бы явно посмеялся с меня дважды за мою наивность. За дверью стоит зареванная и разбитая во всех смыслах того слова Дашка.

У меня все остальные мысли клином вышибло, стоило заметить подругу в таком состоянии. Дашку! Зареванную, напуганную, растрепанную, с ссадинами на лице и руках. Она смотрит куда-то в пол и с такой силой сжимает волосы у корней, что она вот-вот их вырвет.

Хватаю её за плечи и вталкиваю внутрь. Бегаю взглядом по пустому помещению и понимаю, что я даже не могу предложить подруге стакан воды! Усаживаю на чемодан и становлюсь на колени, чтобы рассмотреть лицо и тело.

-Боже, Даша, что случилось? Скажи мне,- еле сглатываю вязкую слюну и пытаюсь осмотреть её, судорожно вспоминаю правила оказания первой помощи завидев на ней царапины как от падения на асфальт.

-Егор...,- не её голос. У моей Дашки совершенно другой голос. А этот... это голос боли, страха, отчаяния и потрясения. Я знаю этот тон и дрожь из личного примера.

-Где он? Это он тебя?- не верила в свои же догадки, но это первое, что вылетело из моих уст.

На мои вопросы она лишь давилась слезами и качала головой в стороны в знаке «нет».

-Он... Егор он... он попал в аварию,- выговорила Даша, сгибаясь по полам то ли от душевной, то ли от реальной физической боли.

Застыла статуей, держа её холодные ладошки в своих. Егор попал в аварию? Опытный гонщик, гоняющий на кавасаки?

У меня страх липкой холодной змеёй по позвоночнику проползает. А ведь я так боялась подобного. Игры со скоростью не знают пощады. Даже представить тяжело, что испытала и пережила Даша. Но она, похоже, пострадала больше морально, чем физически. Легче от этого мне не становится. Я будто вместе с ней переживаю её же эмоции.

-Ты была с ним? Вызвала скорую? Медики тебя осмотрели и отпустили, а Егора увезли в больницу?

Она особо не смотрела на меня до этого мгновение. А сейчас... В этих глазах столько боли и отчаяния, что хватит целый город со всеми высотками утопить. Цвет радужки блекнет на фоне налившихся кровью капилляров склер. Они вот-вот лопнут и из глаз польется не соленая влага, а настоящая кровь. Ресницы от слез склеились, но она все реже поднимала веки явно не по этому. Ей больно находится в реальности. Ей хочется закрыть глаза и уснуть, убежать, сделать хоть что-то, что могло бы уменьшить боль.

По глазам Даши я всё поняла. Меня прошиб ледяной озноб от осознания того, что я боялась сказать вслух. Эти слова - яд, что разрушал мои голосовые связки. Я не могла произнести того, что сейчас бы просто добило Дашу окончательно: «Егор разбился насмерть».

Глотая образовавшийся ком в горле, крепко обняла её, позволяя уткнуться себе в плечо и сжать моё тело так крепко, как бы ей того хотелось. Я готова сделать всё что угодно, лишь бы ей стало легче хотя бы на одну сотую. Укачивала её взад-вперёд в полой тишине, словно ребенка.

-Егор он...

Эти слова она бессвязно повторяла каждую минуту, заливая джемпер слезами. Её боль резала меня по живому без анастезии. Что может быть хуже обжигающей ненависти к не безразличному тебе существующему человеку? Любовь к мертвому.

-Мы вместе, мы справимся,- шептала себе под нос, продолжая монотонно укачивать её.

-Его родители винят во всем меня,- впервые цельная фраза чуть успокоившимся, но всё ещё дрожащим голосом.- Он обещал показать мне новый выученный трюк, но в последний момент что-то пошло не так. Шины? Тормоза? Я не знаю,- последнее сказала так, будто пыталась заверить меня в своей невиновности.- Я... я сперва ехала в скорой вместе с ним, а потом... потом его родители просто выгнали меня. Бросили деньги на аборт, как шавке и выставили за двери.

-Деньги на что?- чуть ли не взвизгнула я, когда до меня стало доходить.

-Я беременна от Егора,- оглушила она меня ещё одной новостью.

Перед глазами стало темнеть и я поняла, что ещё немного и от напряжения просто свалюсь на пол, пугая Дашку ещё больше.

Как? Как такое могло произойти, если они всегда предохранялись? Да нам же всего семнадцать лет! Какие из нас мамашки? Но и аборт это... черт, сложно всё это!

Сделав полный вдох прижала Дашку к себе теснее, ощущая запах её бананового шампуня и мягкость волос. Такой родной запах, который всегда ассоциировался с уютом и защищённостью, с безумным детством и списыванием контрольных, с доброй улыбкой и искренней дружбой. Такой, которая не сломается, а с годами станет лишь крепче.

-Прорвемся. Где наша не пропадала,- произнесла её же любимую фразу, пытаясь уверить в правдивости и саму себя. Хотя на деле я совершенно не понимала, что делать и как жить дальше.

Двое вчерашних школьниц не были готовы взрослеть так скоро. Но сидя среди голых бетонных стен и успокаивая свою подругу, своего единственного близкого человека, я понимала, что это сделать придется. Хочу я того или нет, но прямо сейчас я обязана быть сильной за нас двоих.

Сегодняшний вечер - последний вечер, когда я позволяю себе слезы, что кипятком вытекали не из глаз, а прямо из души и сердца. Каждый последующий день в моей жизни будет направлен лишь на одно - стать лучшей версией себя.

Однако, есть и еще одни стимул... месть! Каждый, кто сделал мне больно, пойдет ко дну!

Конец первой части