часть 3.
Дженна сидела на полу, не двигаясь. Руки всё ещё были в крови. Рядом валялась футболка, насквозь пропитанная алым. Она не плакала — просто дышала слишком тяжело, как будто сердце не выдерживало собственного веса.
Прошло, может, десять минут. Может, час.
Наконец, в проёме появилась женщина-врач — сдержанная, аккуратная, в медицинских перчатках, уже перепачканных.
— Мисс Ортега?
Дженна резко подняла голову. Она сразу встала, почти споткнулась.
— Она?.. — голос сорвался. Почти не узнаваемый.
Женщина кивнула.
— Жива. Мы остановили кровь, зашили основную рану. Остальное — тоже обработано. Пульс восстановлен. Вы успели… буквально на грани.
Дженна сжала кулаки, ногти врезались в кожу.
— Вы в порядке? — врач подошла ближе и мягко положила руку ей на плечо. — Всё закончилось. Пока что.
Дженна чуть пошатнулась, но не отстранилась. Лишь кивнула.
— Спасибо.
— У неё тяжёлый период. Но — без психиатрии, без больницы. Она не в том состоянии, чтобы её туда тащить. У неё был… шок. Мы можем обойтись без госпитализации. Если, конечно, вы будете с ней рядом. Всегда.
— Я буду, — быстро ответила Дженна.
Врач кивнула.
— Мы оставим перевязочные, антисептики и медикаменты. Придётся менять повязки ежедневно. И наблюдать. Если хоть что-то пойдёт не так — температура, потеря сознания, судороги — вызывайте. Без раздумий.
— Хорошо.
— Сейчас она спит. Под транквилизатором. Долго. Может, до утра.
Женщина мягко сжала ей плечо.
— Вы справились. И вовремя. Не переживайте.
И с этими словами ушла, оставляя Дженну в тишине.
Та медленно повернулась и пошла в ванную.
Пол был отмыт, но всё равно пахло металлом. На раковине лежала мокрая ткань с пятнами крови. Она прошла мимо и направилась в комнату, где спала Эмма.
Та лежала на белых простынях, под пледом. Рука — аккуратно забинтована, чуть приподнята. Лицо бледное, но спокойное. Дышала тихо. Ресницы дрожали во сне.
Дженна опустилась на колени рядом, взяла её здоровую руку и крепко сжала.
---
Комната была тихой. Никакого света — только тусклая лампа у изголовья кровати. В воздухе витал запах йода, чистого бинта и чего-то тревожного.
Эмма открыла глаза медленно, будто сквозь воду. Мир был размытым, будто не настоящим.
Потолок… белый. Тихо. Сердце колотилось, как будто она бежала. В голове гудело. Тело не слушалось. Всё было тяжёлым.
Она попыталась пошевелиться — слабое движение. Спина заныла. Грудь сдавило. Рука…
Боль резанула так резко, что она зашипела сквозь зубы.
Левая рука — перевязана. Плотно. Аккуратно. Бинты чистые, но свежие. Она подняла её ближе к лицу, глядя в испуге — и сразу убрала обратно, будто обожглась.
Шрамы… порезы… кровь...
И тогда она вспомнила. Всё.
Её передёрнуло.
Дыхание сбилось. В горле стало сухо. Она чуть села, подтягивая колени, как могла, и уставилась в одну точку. Глаза были распахнуты, как у зверя, которого поймали в капкан. Лицо побледнело ещё сильнее.
Почему она жива? Почему…
— Эм.
Её взгляд дёрнулся в сторону.
В кресле у окна сидела Дженна. Тень от лампы падала на половину лица, но глаза… они были открыты. Наблюдали.
Она была в том же, что и тогда — только куртка лежала сбоку, небрежно скинутая. Локти — на коленях. на правой руке, следы засохшей крови.
— Не пугайся, — сказала Дженна тихо, но ровно. — Ты дома. Со мной.
Эмма молчала. Она не могла говорить. Только смотрела. Дышала часто, почти судорожно. Губы дрожали.
— Всё уже, — сказала Дженна и встала. Подошла. Медленно, как к дикому животному. — Ты справилась.
Эмма опустила взгляд. В груди что-то защемило.
Она не знала, что сказать. Только выдохнула, очень слабо:
— Я… я не… хотела…
И замолчала. Голос сорвался.
Дженна присела рядом. Не прикасалась. Только смотрела.
— Хочешь воды?
Эмма чуть кивнула, не поднимая взгляда. Ресницы дрожали. Она снова прижалась к себе, словно пытаясь стать меньше, спрятаться.
Дженна ушла на секунду, вернулась с бутылкой и стаканом. Осторожно подала. Эмма взяла, но руки дрожали так сильно, что чуть не уронила. Дженна перехватила стакан, поднесла к губам сама.
— Медленно.
Эмма сделала пару глотков. Слёзы скатились по щекам.
— Прости… — прошептала она еле слышно.
Дженна смотрела на неё долго. Потом села обратно, рядом, но ближе.
— Только не делай этого больше.
Пауза.
— Я всё выдержу. Но не это.
---
В комнате по-прежнему было тихо. Только шорох дыхания.
Эмма всё ещё смотрела в одну точку, стараясь дышать ровно. Но внутри — всё тряслось. Не от страха даже. От пустоты. От того, как больно было быть.
Она медленно потянулась здоровой рукой к лицу, смахнула мокрые следы. И очень тихо, почти не слышно, сказала:
— …можно обняться?
Дженна не сразу ответила. Её взгляд смягчился, но голос остался ровным, знакомо спокойным.
— Конечно.
Она села ближе, почти на край кровати, подалась вперёд. Эмма медленно поднялась, немного пошатнулась от слабости, но дотянулась — одной рукой, той, что осталась не перебинтованной.
Она обняла Дженну.
Сначала нерешительно, будто боялась, что та отстранится. Но Дженна не отстранилась.
Наоборот — крепко прижала её к себе, осторожно, чтобы не задеть повязки. Обняла так, как обнимают не просто друга. А кого-то, кого боишься потерять. Кого уже чуть не потерял.
Эмма зарылась лицом в её плечо, прижалась щекой к мягкой ткани толстовки. Её дыхание было неровным.
— Спасибо… — прошептала она, почти неразборчиво. — Прости…
Дженна провела ладонью по её спине, медленно, осторожно.
— мг..
Они сидели так долго. Обнявшись. В тишине.
Прошло несколько минут. Объятие стало тише, спокойнее. Эмма чуть отстранилась, чтобы посмотреть в лицо Дженне. В глазах — всё ещё усталость, боль, страх… но уже не полное отчаяние.
Дженна смотрела на неё спокойно, но внимательно, как будто отслеживала каждое дыхание. Её рука всё ещё лежала на спине Эммы, тёплая, уверенная.
Эмма колебалась. Несколько раз открывала рот, чтобы сказать — и снова замолкала. Потом, почти шёпотом, очень осторожно:
— Дженн…
Та чуть кивнула, взгляд не отвела.
— А ты… ты переживала за меня?.. хоть чуть-чуть?..
Голос дрогнул. В глазах что-то блеснуло — как будто вопрос этот был не про сейчас, а про всё. Про всё, что болело в груди у Эммы годами. Этот «хоть чуть-чуть» звучал как пожалуйста, скажи да, я всё равно не поверю, но скажи.
Дженна молчала. Несколько секунд. Только взгляд стал… другим. Строгим — но не жёстким. В нём было много.
— Ты ещё спрашиваешь?
Эмма опустила глаза. Плечи чуть дрогнули.
— Я просто… не думала, что ты вообще… ну, что я для тебя хоть что-то.
Дженна тихо выдохнула и медленно, осторожно, взяла её за подбородок, приподняв лицо, чтобы посмотреть в глаза.
— Я нашла тебя в крови. На полу. Без сознания. Я думала, что ты умрёшь у меня на руках.
Голос стал глуже.
— Я не просто переживала, Эмма. Я чуть не разнесла весь блядский дом, пока не поняла, как тебе помочь.
Эмма смотрела на неё, не мигая. Губы дрожали. В горле встал ком.
— Ты не просто для меня что-то. Ты... — Дженна на секунду опустила глаза, сжала челюсть, будто боролась с чем-то внутри. — Ты слишком важна, чтобы я могла это сказать вслух.
Эмма кивнула. Медленно, как будто каждый миллиметр движения стоил усилий. И очень тихо прошептала:
— Я тебе верю..
---
Свет скользнул по шторам, осторожно пробираясь в комнату. Было рано. Тишина, только стук старых часов в углу.
Дженна открыла глаза первой. Несколько секунд просто лежала, чувствуя тепло чужого тела рядом. Эмма прижалась к ней, аккуратно, почти незаметно. Щекой — к ключице, рукой — к боку. Спала тихо, чуть хрипло дыша.
Дженна медленно повернула голову и посмотрела на неё.
Сухо фыркнула, но очень-очень тихо.
— Ты и спишь, как котёнок, — пробормотала она себе под нос и аккуратно высвободилась из объятий.
Кухня в доме Эммы была удивительно тёплой. В цвете дерева, с трещинками на плитке и запахом чего-то ванильного. Дженна не привыкла к такому — уют всегда казался ей липкой роскошью. Но сейчас… ей нравилось.
Она нашла сковороду, пару яиц и быстро сбила омлет. Вскипятила воду, заварила чай — крепкий, чёрный, без сахара, но добавила ложку мёда в чашку Эммы.
Поставив завтрак на маленький столик в комнате, она вернулась в спальню.
— Эм. — голос мягкий, но с хрипотцой. — Вставай. Есть еда.
Эмма чуть зашевелилась, потянулась. Лицо — всё ещё бледное, волосы спутаны.
— Утро уже?.. — хрипло.
— Ага. Пока ты спала, я почти себя хозяйкой почувствовала, — усмехнулась Дженна. — Пойдёшь сама или на руках отнести?
Эмма слабо улыбнулась, медленно села.
— Пойду…
На кухне она села за стол и молча смотрела, как Дженна ставит перед ней тарелку. Омлет — чуть поджаренный по краям, чай дымится.
— Спасибо… — Эмма тихо, но искренне.
— Угу. Ешь.
Они завтракали молча, но не в тишине. В этом было… что-то спокойное. Дженна ела быстро, сдержанно. Эмма — медленно, осторожно, будто боялась снова потерять вкус еды.
Когда они закончили, Дженна поднялась, помыла руки и кивнула на аптечку, что стояла на комоде.
— Перевязка. Показывай руку.
— Уже?..
— Лучше сейчас, пока не начала ныть, — хмуро. Дженна с утра была явно не в настроении — глаза усталые, голос чуть резкий.
Она сняла повязку. Осторожно — но не слишком нежно.
— Терпи.
— Я… — Эмма дёрнулась, когда йод коснулся свежего шва.
— Ай…
— Ты живёшь. Это уже бонус, — пробормотала Дженна, не глядя.
Пальцы её были холодные, но уверенные. Она быстро перебинтовала руку, туго, надёжно.
Когда закончила — посмотрела в глаза.
— Всё. Потерпела — молодец. Ещё чуть-чуть, и будешь как новенькая.
Эмма кивнула.
— Спасибо.
Дженна встала, отряхнула ладони и посмотрела в окно.
— Сегодня останемся дома. Тебе нужен отдых.
— Но университет…
— Пусть подождёт. Мне плевать, кто там что скажет.
---
После завтрака Эмма почти не говорила. Она сидела на диване, укутавшись в плед, с чашкой холодного уже чая в руках.
Телевизор работал, но она не смотрела. Просто... смотрела в точку на стене, будто ничего не видела.
Всё тело — будто налито тяжестью. Грудь — сжата, дыхание — неровное. Каждые пару минут её пальцы сжимали край пледа — бессознательно, машинально, будто что-то внутри не давало покоя.
Дженна сидела неподалёку. Смотрела. Она будто не подавала виду, но понимала — Эмме плохо. Не физически. Внутри.
Она достала телефон, пролистала контакты, нашла ту самую женщину-врача. Через пару минут короткого разговора, Дженна вернулась к Эмме и села рядом.
— Врач сказала, — негромко начала она, — что тебе нужен психотерапевт. Но сейчас... ты не в том состоянии, чтобы туда тащиться.
Эмма медленно повернула голову. Глаза — затуманенные. Пустые.
— Я... не хочу никуда идти. Не могу...
— Я знаю. — Дженна не спорила. — Эмма, врач сказала, что у тебя может остаться острая психическая травма. Это не просто... «случайно порезалась». Это всё, что копилось в тебе, вырвалось наружу.
Эмма чуть прикусила губу.
— Мне страшно... — прошептала она. — Даже сейчас. Будто всё опять начнётся. Снова...
Её подбородок дрогнул, и голос сорвался.
Дженна медленно наклонилась вперёд. Села ближе.
— Не парься сейчас о этом, все будет хорошо.
Эмма попыталась. Грудь сжалась. Снова. И снова.
— Это как воронка, — сказала она, сжимая чашку. — Как будто что-то внутри тянет вниз. И чем больше я пытаюсь выбраться, тем сильнее вязну. Я не могу остановить эти мысли..
Дженна молчала. Несколько секунд. Потом всё же протянула руку и положила на плечо Эммы.
— Ты не обязана сейчас ничего решать. Или "исправляться".
— Просто... останься здесь. Сиди. Пей чай. Можешь молчать. Я рядом.
Эмма кивнула. Её губы дрогнули. И через минуту — она уже плакала. Беззвучно. Плечи вздрагивали, слёзы капали в плед.
Дженна не ушла. Не отвернулась. Только крепче сжала пальцы на её плече.
Хорошо, сейчас сделаем эту сцену особенно тихой и тёплой — как редкий момент, когда Дженна ломает свою жёсткую броню и позволяет себе быть живой. Пусть это будет не пафосно, а по-настоящему… близко.
---
Часть 24: "Всё, всё…"
Эмма дрожала.
Слёзы катились по её щекам безостановочно, уже не в силах спрятаться, не сдержаться. Словно внутри что-то хрупкое окончательно треснуло.
Дженна смотрела на неё. Её пальцы всё ещё лежали на плече Эммы, но теперь она придвинулась ближе. Медленно. Осторожно.
И без слов — обняла.
Эмма судорожно втянула воздух и уткнулась лицом в её плечо.
Ткань пропиталась слезами почти сразу.
Дженна чуть сжала руки вокруг неё, крепче. И впервые за всё время — её голос стал другим. Ни язвы. Ни жёсткости. Только тихое, почти шёпотом:
— Всё, всё…
Она провела пальцами по спине Эммы, будто укачивая.
— Не плачь… я рядом. Слышишь?
Эмма кивнула в плечо, едва заметно.
— ты уже дома. с тобой всё будет в порядке, — Дженна вдохнула глубоко, будто сама в это убеждала себя.
— милая, не бойся…
Это слово — "милая" — сорвалось с её губ почти неосознанно.
Но оно прозвучало… нежно. Искренне.
Эмма затаила дыхание. И медленно, очень медленно, успокоилась. Плечи перестали трястись. Остался только тихий, хриплый вдох. Потом ещё один.
Она лежала у Дженны на груди, а та держала её так, будто берегла.
Никаких слов больше не нужно было.
----
Эмма переместилась, лежала на коленях у Дженны, её щека прижалась к бедру девушки, а руки, будто в поисках безопасности, обвили её талию. Дженна не двигалась, но её пальцы осторожно проводили по волосам Эммы, слегка поглаживая их.
Эмма, не двигаясь, постепенно засыпала. Вдохи становились более ровными, напряжение в её теле спадало. Почти через час она проснулась, почувствовав, как её тело стало легче. Глаза открылись, и перед ней было всё так же тихо и спокойно — она почувствовала тепло и мягкость бедра Дженны под щекой.
— Привет, — прошептала Дженна, когда заметила, что Эмма очнулась. Она продолжала поглаживать её волосы, не переставая быть рядом.
Эмма медленно подняла голову, глаза её были ещё немного затуманены, но уже спокойные, без той паники, что была до этого. Её тело, кажется, расслабилось.
— Ты что, всё это время сидела? — Тон Эммы был тихим, но в нём чувствовалась некоторая благодарность.
Дженна лишь слегка улыбнулась, взгляд оставался серьёзным.
— да, я никуда не уходила.
Эмма снова закрыла глаза на несколько секунд, чувствуя, как мягкая подушка из колен Дженны и её прикосновения успокаивают.
— мне… стало лучше. Спасибо. — Тихо произнесла Эмма, уже не так напряжённо.
— это потому, что ты дала себе время. Не нужно спешить, Эмма. Ты будешь чувствовать себя лучше, шаг за шагом. Это не будет легко, но я с тобой. Всегда.
Эмма кивнула, почти не замечая, как её грудь наполнилась теплом от слов Дженны. Слишком долго она была одна. И в этот момент ей было достаточно того, что рядом был кто-то, кто просто понимает.