Косяк

Акира согнулся, тяжело дыша. Кажется, его снова начало тошнить. Поцеловались. Акира поцеловался. С подругой. С Киллой. Что могло быть хуже? И… Он отстранился не сразу. Килла целовала его, возможно, несколько секунд. И Акира не отстранялся… Не отстранялся. Он даже не сделал это первым.. Значит, ему это нравилось? Нет. Чисто физически этого быть не могло. Кто он в первую очередь? Не мусор, Только… А чем он лучше Сато ? Не он ли думал, что никогда не будет принимать наркотики, чтобы никому от этого не было плохо? В первую очередь Килле. Но он начал. Он наркоман. И что бы ему сказала Килла, узнав об этом? Наверно что-то вроде: «Акира, все в порядке. Все хорошо. Не переживай. Это нормально. Мы с этим справимся». А в глазах в это время было бы «я разочарована». И разве она была бы не права? Права. А тогда Акира не мусор? Такой же. Даже более мерзкий, жестокий, эгоистичный, с зависимостью от веществ, похожий на отца. Это в разы хуже..Нет. Это лучше… Успокаивай себя.
Он не может слишком долго находиться рядом с этим сооружением. Он как можно быстрее перебегает через дорогу и идет к дому. Он не замечает, что в окне кухни горит свет. В любой другой момент он бы мог понять, что это значит лишь то, что и мать, и отец дома. Но он не смотрит туда. В мыслях только… А Килла бы тебя осудила. Ну Килла бы тебя, конечно, осудила. Килла бы. Осудила. И с этими мыслями он заходит в дом. Он не вытирает ноги об ковер, не снимает с себя куртку. Да и не успевает. В коридор выбегает мать. Она чем-то осчастливлена, возможно, пьяна. Хотя… Нет. Трезвая. Она бежит на него, обнимает, начинает плакать. И единственное, что Акира замечает, это то, что она очень сильно пополнела. Лицо осталось почти таким же, а вот живот… Женщина что-то твердит в его плечо, а он думает только об этом непонятном животе. Но недолго. До того момента, пока отец тоже не выходит в коридор. Он немного изменился… На его лице улыбка. И Акира дергается, понимая, что будут бить. Потом запрут в комнате. Не выпустят из дома. Его начнет ломать. Придется блевать на пол. Он, возможно, не выживет. И ни Кацу, ни Хиро не помогут. Килла- тем более. Акира просто к ней не обратится.
-Где же ты был, а? Я так волновалась… Боже, я так волновалась..Акира, как так?
Он ее не слушает. Он смотрит на отца. Тот- тоже смотрит на сына. И Акира инстинктивно слегка мотает головой, дергает ногой. Все начинает болеть. Под ребром ноет. Мужчина..Продолжает улыбаться. Он подходит немного ближе. Мать начинает успокаиваться, но продолжает обнимать сына. Акира собирается убегать. Его рука тянется к ручке двери. Он все еще смотрит на отца. Даже будучи неверующим, он начинает молиться. Действие наркотического вещества куда-то исчезает. В голове одно-беги. Отбиться он вряд ли сможет. Даже не стоит пытаться.. У него даже ножа нет. Почему он не подумал о нем, когда шел сюда.
-Руку с ручки убери. Я бить не буду.
Он говорит это чересчур доброжелательно. Значит, будет.
Акира не слушает. Мать отпускает его, осматривает, ахает, говоря, какой он худой. Спрашивает, где он был все это время.. А Акира только и делает, что смотрит на отца и думает, успеет ли убежать по сугробам во двор соседей. Терять ему нечего. Если он залезет туда- ничего не случится. А отец в таком случае вряд ли пойдет за ним. Нужно просто… Успеть. Перелезть через забор и все такое. Нужно не думать. Беги.
Он открывает дверь. Мать что-то кричит от удивления, отец устремляется к сыну. Просто беги.Он боится. Боится быть избитым до такой степени, что не сможет говорить. Тем более после последнего раза. Если он остановится - останется без зубов, печени, почек, пальцев. Он не хочет испытать это еще раз. Только… Придется. Тяжелая рука отца на его плече. Мужчина оттаскивает Акиру от двери, дабы не прищемить ему ногу, что очень удивляет, и закрывает ее. Не на замок. Он отпускает сына, смотрит ему в глаза и усмехается.
-Я же сказал, что бить не буду. Отцу родному не веришь?
Очередной смешок и, вроде, не натянутая улыбка.
-Тебе бы, кстати, спать побольше. Глаза красные такие. Ну, чего ты? Не трясись. Я пальцем тебя не трону. У нас праздник между прочим. И это, куртку сними хоть, обдолбышь ты. Она же мокрая вся. Не, честно, ты как накуренный. Спи больше, я проблем не хочу.
Акира дергается. Если он узнает- задушит. -Иди к столу. И не пытайся убегать больше, а. А то все-таки пощечину влеплю. Понимаю, что тебя не воспитывали месяцев несколько, но человеком-то нужно оставаться. И сегодня, так уж и быть, не буду спрашивать о том, где ты шлялся так много времени. Мамка твоя ментов вызывать хотела, чтоб тебя искали, а ты… Эх, бля. Не сын, а отродье глупое,
Он говорит это без злобы, но легче от этого не становится.
-Ладно, все, не буду сегодня. Иди давай. Только разденься.
Он медленно снял куртку со своих плеч и повесил её на вешалку. Он боялся снимать ботинки. Возможно, сегодня ему придется бежать. Точно придется бежать, поэтому он прошел на кухню в обуви. На столе бутылка шампанского. В вазе..Три розы. Мать сидела напротив отца и поглаживала живот, улыбаясь. Он тоже улыбался. На столе какой-то конверт. Два бокала. Точнее, теперь три. Отец поставил на стол еще один, поглядывая на сына. Сука. Акира не хотел садится. Они хотят его куда-то сдать, верно? Психушка, детдом.. Куда угодно. К чему все это?
-Ну, не стой ты в проеме, ебать твой рот наоборот. Садись
Мужчина говорит это немного раздраженно. Акира вздрагивает. Он слишком тормозит, ничего не соображает.
-Честно, я даже не думала, что ты так обрадуешься… Я… Я так рада, что ты у меня есть.
Акира осуждающе смотрит на мать. Лицемерка. Раньше ты говорила про отца совершенно другое. Интересно, а называла ли ты папочкой того маленького мальчика, который втрахивал тебя в кровать?
-Что ты… Я невероятно рад.
-Просто… Когда я рассказала тебе про Акиру, и кем он будет, ты был не так счастлив.
-Давай не будем об этом.
Акира ничего не понимал. Он смотрел в стену тупым взглядом, надеясь, что эффект от травы, хоть почти и не ощущаемый, продержится еще хотя бы часа три. Пожалуйста, пусть его не начнет ломать..А он еще хотел пойти сюда, не выкурив косяк. Это было бы глупо. Каждые полчаса, а то и десять минут блевать, трястись, раздеваться и кутаться в одеяло… Тогда бы он точно валялся в коридоре, перепачканный собственной кровью.
-Я не могу поверить своему счастью, правда… Это… Я представляю ее, а у меня слезы наворачиваются.
-Ну что же, Акира. Думаю, твоя мать писала тебе об этом, но ты же, остолоп ебанный, не читаешь сообщения родителей, но это не самое главное. У тебя будет маленькая милая сестричка. Рад?
Зачем он курил? Не отличаешь приход от реальности… Молодец. Умничка.
-Ты так шокирован? Поверь, я тоже был. Мы же с твоей мамкой почти не того не этого, а тут дите! Но доченька же! Всегда дочку хотел, а не такого сына, как ты.
Эти слова удается пропустить мимо ушей. Как его вообще это может задеть? Ему все равно. Сейчас только… Ребенок. Ребенок, который пройдет такой же путь, как Акира. А девочка… Что мешает отцу насиловать ее? Даже в младенчестве.
-Ну хоть слово-то скажи, пока я его из тебя не выбил.
Акира не смотрит на отца. Помешанный и испуганный взгляд устремляется в стол. Дочь, девочка, женщина в его семье. Да, нерожденная.Но… Какая, мать его, разница?!
Он смотрит на мать. Та смотрит на него испуганными, умоляющими глазами. Она что-то показывает жестом, который не замечает отец. Сначала Акира ничего не понимает, пока она не смотрит на него враждебно, с ненавистью.Что Акира мог сделать? Вроде ничего, так? Конечно, если не подумать о том, что он знает, что мать трахалась с его одноклассником. А если она смотрит так на сына при упоминании дочери, которая должна родиться… Это не ребенок отца. Это ребенок… Его тошнит.