Косяк

Да и на следующий день ты не сомкнешь глаз
Глаза ебашенные мефедроном
Ведь нельзя отпускать тебя так
Ведь так тебя не удержать словом

Сколько раз он пожалел о том, что тогда, через несколько секунд, отскочил от стола, как испуганный олень, даже не вдохнув? Достаточно. Сколько раз он обрадовался, понимая, что зависимости от тяжелого наркотика у него нет? Вдвойне больше.
Акира сидел на дряблом сиденье автобуса и смотрел в окно, искренне сожалея, что не согласился, чтобы Кацу довез его. Акира, кстати, поехал домой только через два дня после того, как сказал об этом Кацу. Жалел ли он об этом? Нет. Ему некуда спешить. Тем более он мог попасть на тот день, когда отец был бы дома. А тот мог устроить детальный опрос, почему глаза сына краснее его все еще разбитых костяшек. Те раны заживали два месяца. Эти- только месяц. Это больно. Возможно, он занес какую-то инфекцию... Но это не важно. Нет гнили- и хорошо.
Акира прислоняется лбом к стеклу. Оно холодное. На улице тоже холодно.. И Акира немного мерзнет. Куртка, в которой он отходил всю осень и мартинсы, на которые он не раз блевал, не совсем спасают положение. И даже, наверно, дело не в самой температуре на улице и в транспорте.Акиру ломает. Он не курит уже как десять часов. Зачем? Он сам не знает. Дома было бы легче, если бы он был под кайфом, но он не хочет крутить косяк. Его снова знобит. Он трясется. Бабка, которая сидит на другом сиденье напротив, поглядывает на него и что-то шепчет такой же пожилой женщине, сидящей рядом.Акира подозревает, что она говорит о его зависимости. И от этого он трясется сильнее. Уже от страха. Ну ничего... Еще пять минут- и ему станет жарко. Его рука снова потянется к форточке, и эта бабка-туберкулезница посмотрит на него более осуждающе, нежели раньше, начнет шептать своей подружке громко и возмущено, повторяя: "Вот сука, наркоман! Ишь мать его, наркоман!" И прокручивая это у себя в голове, он понимает, что его начинает укачивать. Еще чуть-чуть, и он начнет блевать.
-Остановите, пожалуйста!
Водитель что-то недовольно орет через весь солон, автобус подпрыгивает, и Акира хватается за горло. Еще немного, и придется глотать свою блевотину.
-Остановите, блять! Я буду блевать на сиденье!
На удивление, это сработало. Люди в транспорте всполошились, зашептались, и именно та бабка, что совсем недавно называла Акиру наркоманом, кричала:
-Пожалуйста, остановите, молодому человеку плохо.
Лицемерная сучка. Но Акира не может думать об этом долго. Транспорт останавливается на обочине, и Акира буквально выпрыгивает из салона. Он становится на колени в снег, часто дышит. Ну вот.. Теперь ему жарко. Тошнотворный ком подступает к горлу, его тошнит. Прохожие периодически поглядывают на него с отвращением, но быстро уходят. Вдруг чем болеет? Да и мерзко это..Но Акире плевать. Он думает только о том, как бы не сдохнуть прямо здесь, в сугробе. Горло рвет невероятно сильно. Это уже даже больно. Он в рот любил нежно эти марафоны.. Так ему это было нужно. Наркотики и все остальное..Нужно было согласится.Кацу отвез бы его к дому, периодически останавливая машину, чтобы Акира хорошенько проблевался. А теперь..Акире только пешком. Километров пять. Возможно, было бы легче, если бы часами ранее он не ел всякий бреда. Точнее, в его желудке только хлеб. Разумеется, с плесенью. И ему было бы неплохо поесть.. Но не хочется. Ешь -блюешь. Не ешь - блюешь. Единственный выход - покурить. Но если он сделает это, не факт, что не сядет в какую-нибудь канаву, потому что ноги станут ватными, и расслабление во всем теле будет слишком уж сильным. Как же хорошо, что на кокс он не согласился...
Делать шаги невероятно сложно. А ведь если бы здесь была Килла..Все было бы куда легче. С ней всегда все было легче. Но факт того, что она сделала..Акира просто не может просто хорошо к ней относиться И... Думая об этом, разве он хочет задушить Киллу? Нет..Он хочет только..Он сам не знает, чего хочет.
Ты так думаешь. Убегай. Это нормально. И..Да, Килла мразь. А ты, Акира? Наркоман-малолетка.

Он в очередной раз тяжело вздыхает, кутаясь в куртку. Снова знобит. Он обливается холодным потом. Пальцы дергаются, руки трясутся. Костяшки саднят. Раны уже который день гноятся, но из антисептика есть только водка. И то только дома у Кацу. А до него он не дойдет в таком состоянии. Тем более это далеко. Ему нужно просто продолжать идти в одном направлении. Главное, не встретить кого-то знакомого. Но знакомый это, на самом деле, не так страшно. Он готов встретить абсолютно всех. Готов послать на хуй своего отца, даже если тот в другой стране или на другом континенте, а потом плеваться собственными зубами и повторять это "на хуй" до того момента, пока мужчине не надоест заставлять сына просить прощения. Он готов на все. Только не Килла. Пусть она просто сидит дома, попивает чай и смотрит сериалы.. А она явно этого не делает. Она никогда не занимается чем-то столь сентиментальным. Она..Живая?
Снова тошнит. Он хватается за горло. Прямо на дороге он падает на колени. Машин мало. По-крайней мере сейчас. Он идет уже час..На улице темно. Постоянно находятся особо умные люди, спрашивающие: "А вам помощь не нужна?" Акира уже даже не отвечает... Да и сейчас, в таком состоянии, выблевывающий последние куски из своего желудка, он бы и не смог ответить. Он не может терпеть..Не может..Если его продолжит так ломать, ему ничего не останется, кроме как лечь в свою же рвоту и подохнуть. Конечно, будет лучше, если его собьет машина, потому что подавится рвотными массами и умереть от этого- глупо. Да, так умирают многие алкоголики и наркоманы, но Акира же не многие. Так что..Единственный выход-скрутить косяк. И Акира этим и занимается.
Он ползет на обочину.Куртка намокает, пачкается, но это не так важно. Он садится в заснеженные кусты и снимает с себя верхнюю одежду. Все равно ему жарко..Он вытаскивает из брюк пачку сигарет, пакет шишек и кусочек газеты. Недавно он думал о том, что как только выкурит косяк, то будет валяться в канаве, не сможет нормально соображать, и вообще он не хотел снова принимать, но..У него нет возможности выбирать. Против этого не пойдешь. Шансов умереть при ломке у него больше, нежели при выкуренном косяке. Так что он берет трясущимися пальцами бумажку, кладет ее на куртку,вытряхивает из сигареты немного табака, сыплет травы и начинает скручивать это в трубочку. Да, все это без фильтра, без должных материалов.Да какая разница? Косяк перестает быть косяком, если он из газеты и без фильтра? Нет. Так даже немного лучше..Да, он обманывает себя. Да, он понимает, что без фильтра будет царапать горло до такой степени, что он будет постоянно кашлять. Да, он понимает, что, возможно, его возьмет сильнее, и ему даже догоняться не придется. А выбор разве есть? Нет.
Несколько минут. Может, полчаса. Он наконец не трясется, ему не жарко и не холодно. Он не может нормально соображать, но его не тянет блевать. Он с трудом встает, снова идет на проезжую часть. Почти ничего не видно. Конечно, где горят фонари, можно разглядеть хоть что-то, но без источника света-почти ничего. Это не злит, не радует. На это ему безразлично.Акира просто плетется, изредка запинаясь и ругаясь матом. Людей на улице нет. Да, когда он проходит мимо каких-то домов, там орут, разбивают бутылки, но к этому быстро привыкаешь и даже не замечаешь. Почти ни в каком из окон не горит свет. Это хорошо. По непонятной причине так спокойнее.Акира продолжает идти, идти, идти.. Пока на его глаза не попадается качеля. Качеля, за которой он не раз блевал. Качеля, на которой Акира не раз ночевал с Киллой, когда отец избивал его, а мать Киллы-трахалась с каким-то уродом, у которого, вероятно, была жена. Качеля, на которой они не раз дрались.Кавеля, на которой был перепит не один десяток литров пива.Качеля, на которой было перекурено огромное количество сигарет.Качеля, где обсуждалось все, что могло обсуждаться.Качеля, где они не раз смеялись, даже если в жизни происходило что-то отвратительное.Качеля, где Килла постоянно проверяла головуАкиры на наличие гематом, даже если тот возражал. Качеля, где Килла не раз засыпала на плече Акиры.Качеля, где они поцеловались