Океан закрытой реальности

Labrinth – Kill For Your Lovе

Кое-как я все же заставила мужчину меня пропустить, упирался он недолго потому что мне помог Алекс, который сказал «Если девочка хочет что-то сделать и она в этом уверена, пусть». За это я очень благодарна ему, хотя возможно я бы и сама справилась. Выйдя из укрытия, я решила идти через заросли, где находится вторая десятка солдат. Когда я заново все прокручивала у себя в голове, я поняла одну вещь, что у нас солдаты не по всему периметру. Если вдруг, эти португальцы решат сделать пакость и начнут перестрелку не отдавая деньги за наркотики, которые Эдвин привез. Они запросто могут кинуть дымовую гранату, а затем просто сбежать через заднюю часть, где стоят их машины. Подхожу к тому месту и все внимание сразу на меня, я прикладываю указательный палец к губам и показываю на два солдата, чтобы они шли за мной. Полагаться только на саму себя, это очень опасно, потому что мне придется встать посреди дороги.

— Миссис Раффэрти, что вы собираетесь делать? — спрашивает один мужчина, который следует за мной. Я вижу непокорное лицо Эдвина, который внимательно следит за португальцем напротив.

— То, что не учла. — шепчу я и согнутая прохожу дальше, потому что в любой момент кто-то может нас увидеть. — У меня есть огромные подозрения, что эти ваши недо партнеры могут устроить кое-что несправедливое. — я останавливаюсь, потому что меня привлекает их разговор.

— Не волнуешься за свою жену? — спрашивает этот португалец.

— Почему мне нужно за нее волноваться? — незыблемо отвечает Эдвин.

— Вдруг она у нас. — перед тем как сюда идти стоило проверить информацию, а так…

— Мы пришли обсуждать мою жену? Или все таки ты отдашь мне деньги, а я тебе твою наркоту. — по сжатым ладоням несложно понять, что мужчину начинает раздражать этот тип.

— Оу, конечно, конечно. — он машет рукой другому мужчине и тот подходит с черным чемоданом. — Деньги у нас, где товар? — Эдвин проделывает такую же махинацию, но открывает чемодан, чтобы можно было увидеть содержимость.

Скоро. Продвигаюсь вперед, достаю оружие и пытаюсь незаметно взглянуть на вышку, где вижу нашего снайпера. На мне была надета черная водолазка, кобура с ножами, на бедрах кобура с пистолетом, черные штаны, волосы были убраны в хвост. Медленным движением достаю пистолет и поворачиваю голову назад, чтобы взглянуть на мужчин, которые следуют за мной. Свободной рукой пытаюсь показать одному, чтобы он оставался на месте, а остальным показываю идти ближе к вышке, чтобы снайпер не заметил их. Найдя хорошее место для обзора, ставлю одно колено на холодную землю, а пистолет уже направлен на главного.

— Ты хороший парень Эдвин, но до Босса тебе еще далеко. — я вижу как его рука заводится за спину и что-то достает. Секунда. Все в дыму, слышатся выстрелы, но я внимательно слежу за португальцем. Они метушатся, поэтому я вскакиваю и показываю солдату делать тоже.

Главный куда-то пропадает, а затем выходит из дыма с двумя чемоданами, в одном скорее всего деньги, а в другом товар. Вот же ублюдок. Я выхожу на дорогу и киваю парню рядом, давая согласие на стрельбу. Португалец поворачивается и видит нас, его глаза сразу же округлились, поэтому недолго думая я стреляю ему в ногу, а наш солдат начинает стрелять по его дружкам. Когда дым наконец-то таки растворяется я вижу злое лицо Раффэрти, его глаза рыскают по периметру и натыкаются на меня. Секунда. Взгляд готовый меня убить. Еще одна. Губы безмолвно произносят слово «Молодец». Почему-то мне кажется, что я все равно получу, но ничего страшного.

Наклоняю голову и наблюдаю за тем как португалец кряхтит, как маленький ребенок. Присаживаюсь рядом с ним на корточки и хлопаю его по спине.

— Приятно познакомиться, Еванджелина Раффэрти. — хитро улыбаюсь, а тот еле поднимает глаза, а потом раздается громкий крик. — Не кричи, жить будешь. — поднимаюсь и переступаю тело, задевая носком берцев его ногу, отчего тот содрогается.

Поднимаю голову и вижу прямо перед собою взгляд серых глаз, словно сияние луны в холодной ночи, таинственный и манящий, сквозь который проникает настоящая суть человека. Его рука обхватывает мою спину и притягивает ближе, я смотрела на него как настоящий ангел, будто совершила благое дело. Хотя это так и есть. Сейчас не существовало никого кроме нас, было абсолютно наплевать на чужие взгляды в нашу сторону. Этот мужчина не проявлял мягкость или какую-то нежность, он держал свою холодную маску, ему не обязательно быть со мной иным, я его принимаю и буду принимать таким, какой он есть. Рука на спине напрягается, а я все также не отвожу взгляда от его глаз.

— На тебе прицел, — еле шевеля губами говорит он. — Прижмись ко мне и передай по рации стрелять. — тяжело зглатываю слюну. Прямо сейчас моя жизнь весела на волоске и одно резкое движение, мне не жить.

Делаю маленький шаг вперед и прижимаюсь к нему делая вид, что плачу, но на самом деле рукой нашимаю на кнопку и тихо шепчу:

— Стрелять. — мужские руки прижимают меня к себе как можно ближе, а я стою и даже не волнуюсь, будто это случается не впервые.

Вокруг нас воцарила целая тишина, мне кажется, что люди которые валялись на дороге, тоже затаили дыхание. Эта тишина словно занавес, опускающийся на сцену после феерического выступления звуков. Шелест листьев и щебет птиц, в которых казалось бы, раскрывается истинная красота природы. В тишине становится ясно, что все живое имеет свой голос и предназначение. Это момент, когда тишина напоминает о том, что красота и простота нашей жизни в изобилии окружают нас, и порой мы их просто не замечаем…

Чувствую как Эдвин выдыхает, а вокруг нас начинается движение. Я поднимаю глаза и вижу облегчение на лице мужчины, дарю ему милую улыбку, в которой заверяю, что все пошло так, как нужно. Он качает головой и хочет мне что-то сказать, но нас прерывает парень, который сидел на вышке – снайпер.

— Дон, у нас проблема. — какая еще может быть проблема? В этом мире может быть отдых от этого всего?

— Какая? — он разрывает наш контакт.

— Стрелял не я… — в каком это смысле?

— Мартин, блядь! — Раффэрти сжимает двумя пальцами переносицу, а затем снова посылает огоньки ярости в парня. — Кто тогда? Мы рассчитали все, два снайпера, солдаты. Все!

— Я…я не знаю Дон, правда. — мне становится его жалко. — У меня прицел стоял ровно и я был готов уже стрелять, как тут вижу, а он валяется с пулей в голове.

— Значит сейчас полезешь туда и спустишь труп вниз, а потом сам лично узнаешь, что это за пуля. Ясно? — Мартин кивает головой сжимая оружие в руках. — У тебя есть ровно пять часов на это. — Эдвин опускает взгляд на часы. — Время пошло!

Раффэрти меня разворачивает к себе и со злостью смотрит на меня, а я лишь закатываю глаза и хочу пойти к Дугласу, который стоял, наблюдал за всеми, но меня останавливают.

— Ангел, ты ничего не забыла? — хм, нет. — Что я тебе говорил сделать? — закусываю губу, но все также смотрю на него. — Ты, блядь, должна была сидеть у Алекса и все, но видимо твоей заднице мало приключений и ты решила поставить свою жизнь под угрозу!

— Я хотела исправить недоработку.

— Ее не было синеглазая, через пару километров стоят наши машины, которые были готовы поймать этих идиотов. — если это так, то почему я не знала об этом? Если бы я была в курсе дела, тогда не совершила такую ошибку, но нет же, от меня все скрыли.

— А рассказать не судьба?

— Я не обязан тебе ничего рассказывать! Я итак даю тебе слишком много свободы, что даже предложил стать консильери, но честно говоря я уже жалею! — вот как? Хорошо… Буду ли я сейчас реветь? Нет, оно мне нахрен не нужно, я не собираюсь страдать из-за его всплесков эмоций. Я все прекрасно понимаю, но прямо сейчас он ведет себя как полный мудак!

Разворачиваю корпус и иду прямиком к машине, Эдвин за мной не следует, отлично. Сажусь на водительское место и машу рукой, пока Раффэрти наблюдает за мной, а потом просто заводу машину – нажимая кнопку и выруливаю назад. Мужчина спокойно смотрел на это все, будто знает, что я ничего плохого не сделаю, но… этот черт был прав. Мне не хочется делать какие-то пакости, потому что в этом нету никакого логического смысла. Он был уверен. Он доверял. Но разве можно прям так мне доверять?

Я не знаю куда еду, но зато еду. За мною никакого хвоста не было, что означало либо Эдвину на меня просто наплевать, либо же он настолько во мне уверен, что я никуда не сбегу. Или Ева ты настолько глупая и не понимаешь, что в любом случае он сможет тебя отследить по своей машине. Идеально. Раффэрти прямо сейчас может заниматься своими делами, параллельно смотря в телефон и наблюдать куда движется его машина. Почему эта мысль посетила меня только сейчас? Останавливаюсь на обочине и начинаю осматривать местность, жилые дома, продуктовый магазинчик, еще какой-то закрытый магазин. Что ж… насколько будет тупым, оставить машину здесь и пойти пешком не пойми куда? Отлично, она настолько тупая, что я это сделаю. Выхожу из машины, хлопая дверью и просто иду вперед, без телефона, еды, воды, машины. Жизнь кайф.

Спустя двадцать минут своей ходьбы я поняла, что нахожусь на районе Кальса, так как вдалеке хорошо виден театр Массимо, который славится отменной акустикой, и является важной достопримечательностью города. Я не очень заинтересована оперой, но хотелось бы побывать внутри и просто оценить архитектуру. Снаружи стояла статуя Джузеппе Верди, которую было видно благодаря огоньков, которые хорошо освещали все здание снизу доверху. Мое внимание привлекает ресторан, откуда приятно доносится красивая музыка, поэтому направляюсь туда, ведь желудок уже умирает без пищи. Захожу внутрь и на удивление здесь так мало людей, хотя если подумать хорошенько то, какие нормальные люди придут в ресторан около двух часов ночи? Правильно, только влюбленные парочки, у которых романтика. Прохожу немного дальше и вижу как ко мне направляется официант.

— Доброй ночи, вам чем-то помочь? — миленький, но Раффэрти лучше. Гребанный черт!

— Я бы хотела у вас поужинать. — выдавливаю из себя милую улыбку, хотя настроение на нуле.

— Оу, извините, но мы через двадцать минут закрываемся, а повара собираются домой. — он поджимает губы, а я поднимаю плечами и разворачиваюсь на выход. — Ой, извините! Минуточку подождите! — ко мне подбегает официант и кладет руку на плече, а потом как ошпаренный убирает. — Прошу у вас прощение, вот садитесь за тот столик сейчас я принесу вам меню!

Это…что за хрень?

Парень убегает, а я иду к тому столику, куда указал официант. Глаза бегают по самому ресторанному залу и я замечаю, что она в темных тонах, будто окружена магией, расставленная каждым предметом, который создает затененное и сверкающее пространство. Потолки переплетены ветвями из кованой железной решетки, которая приглушенно мерцает в свечении глубоких фиолетовых светильников, создавая атмосферу тайны и загадочности. Определенная мистика воспроизводится огромными потертыми блестящими зеркалами на стенах, отражающими тусклый свет, как золотая геометрия на фоне душевного дерева и темного металла.
Каждое кресло – это сиденье для расслабления, его роговые ручки и тканевые основания тихо могут заворожить здесь, так что мне кажется, что посетители могут наслаждаться вкусом блюд в бархатном комфорте. Рыжие подушки и спортивные иконки черных мотоциклетных гонок красуются на долговязых диванах и стульях, делая их уютными и удобными. Дигитальная техника угасает лесной пейзаж в ночи из-за более темного фона, и на этом фоне обращает внимание темно-красное свечение бара. Оно проецируется в дно стаканов и под колючей резьбой, придавая привлекательность здесь выдержанного стиля. Как только парень подходит с меню в руках, я замечаю стиль одежды, он был одет не в обычный костюм, а жилетка и штаны были в бордовом цвете в клеточку, рубашка была цветом смолы. Определенно атмосфера была здесь завораживающей.

Официант уходит, а я пытаюсь сосредоточиться на меню, но меня отвлекают люди, которые резко начали уходить. Подняв голову, где висели часы, я поняла, что до закрытия еще десять минут. Ладно если бы уходила одна пара, а так все сразу…

Резко мне открывается вид на сцену, где вижу знакомый силуэт мужчин, как только у меня в памяти всплыл момент, где Эдвин сидит у пианино. Я узнала его… Он смотрит на клавиши, словно в ожидании вдохновения, которые приходят к нему через эти ноты и нажатия. Его длинные и стройные пальцы легко скользят по клавишам, создавая звуки нежных заглушек, а затем внезапно переходят к быстрым и беспрепятственным гаммам. Раффэрти находит центральный аккорд и становится настолько поглощенным своей музыкой, что начинает резонировать с каждой нотой, которая звучит. Я смотрю на него издалека, увлеченная его самоотдачей и вниманием, которое он уделяет инструменту. Его движения настолько грациозны и точные, словно он танцует с клавишами, создавая душевно трогательную гармонию. Его пальцы танцуют на клавишах, словно они говорят что-то тайное. Иногда он закрывает глаза, чтобы лишь получить больший контроль над каждой нотой, словно ищет их жизненную энергию. Его темные волосы, спина, абсолютно все взаимодействовало. Эдвин играет страстно, будто занимается возвышенным творением. Каждая нота, которую он производит, заполняет помещение теплом и лирикой. Как будто, его музыка способна перенести нас в другой мир, где временные границы исчезают и оставляют нас в глухой тишине. Его музыкальный талант никому не требует доказательств, достаточно лишь послушать, чтобы понять: это, человек, который способен сотворить чудо из пары клавиш.

Когда мужчина дотягивается до последней ноты, он замедляет свои движения и наклоняет голову, словно устал после долгого путешествия. Звуки утихают, давая нам возможность остаться в этом мире музыки на несколько секунд. Затем он медленно поднимает голову и улыбается, словно распространившееся тепло после него возвратило его к жизни. Он шевельнулся на месте, словно начал возвращаться к реальному миру. Моя губа начала подрагивать от всего происходящего, я пыталась найти его глаза и понять. Хоть что-то понять, но вместо этого он просто улыбался с закрытыми глазами. Я встаю со своего места и начинаю делать маленькие шаги в его сторону. Что сейчас произошло? Как произошло? Почему? Каждый вопрос заканчивался новым, только ответов было ноль. Я пыталась додуматься, что такого произошло между нами, что я без причины вспыхнула. К нему у меня претензий больше не осталось, а вот к себе…

— Вероятнее всего мне нужно извиниться? — скорее это нужно сделать мне.

— Ты уже это сделал, подарив эту прекрасную мелодию…

— Мне кажется нужно подарить умопомрачительный поцелуй одной прекрасной даме с завораживающими синими глазами, которые кажутся глубоким океаном. Где-то там могут скрываться узкие и скрытные пучки, в которых можно затеряться на несколько минут, забыв обо всем на свете. — твою ж… откуда он берет такие красивые слова?

Он медленно приближается к моим  губам, словно желая уловить каждый вздох. Минута, наши губы соединились, а мир вокруг нас стал совершенно равнодушным. Поцелуй был нежным, словно лепестки роз, плавным и глубоким, словно океан, притягивающим движениями. Эдвин целовал меня так, словно это было единственное, что могло существовать в нашей реальности. Губы ласкали друг друга с таким утонченным изяществом, словно искусство. Тела наши стали единым целым, и души соединились в прекрасном танце. Я чувствовала, как его теплое дыхание перемещалось внутри меня, сквозь каждую клеточку его тела. Мы вместе погрузились в мир интимности и любви… Отойдя друг от друга мы дышали в унисон, мужские кончики пальцев касались моей щеки.

— Закончишь этот день, теми словами? — мне не хотелось слышать эти слова от него, нам обоим было достаточно моего голоса. Эти слова говорила я, но чувствовали мы одно и тоже.

— Я люблю тебя! — пусть ты и делаешь то, что плохо влияет на нас обоих.

⭐⭐⭐⭐⭐