Океан закрытой реальности

ADVENT ft. Akacia – Last Mistake

Мои ягодицы горели от его малейших прикосновений. У меня перехватывало дыхание от каждых толчков, когда его бедра соприкасались с моей задницей и издавали шлепки – медленно сводя с ума. Слышать его низкие стоны, это казалось раем для ушей и тогда я могла понять его слова, которые он сказал на пляже «да и твои стоны удовлетворили все, чего мне хотелось». То что говорили мне на нашей свадьбе о первом разе, это частичная правда... Это все зависит от партнера, то как он будет относится к вам, если вдруг будет неприятно подождет и не будет гнать лошадей. Только тогда вы получите удовольствие...

Я слышала как приехал курьер, как Эдвин тихо матерился из-за того, что он громко постучал. Почему-то мне показалось, если я проснулась и пошла к мужчине, то беднягу курьера уже не было в живых. То чем мы занимались, меня очень утомило и в один момент мне показалось, что это все не правильно, но эти мысли покинули меня как только Раффэрти обратно лег в кровать, тем самым забирая в далекое царство Морфея. Возможно моя влюбленность и наивность погубит, но пока что я хочу попытаться насладиться этими моментами и отложить у себя в памяти.

Моя рука коснулась второй половины кровати, где должен находиться Эдвин, но там я почувствовала лишь холод. Глаза моментально открылись, а голова повернулась на пустую часть кровати, волнение начало разливаться по всему телу доходя до мозга, который понемногу заставляет себя накручивать. Тяжело сглатываю образовавшийся ком в горле и на локтях аккуратно привстаю, ведь левая рука до сих пор побаливает. Медленно встаю с кровати, чтобы не издать лишнего звука, а глаза блуждают по комнате. Он же может пойти в туалет, верно? Ева неверно, дверь в ванную открыта. Почему я так волновалась? Мне не хотелось осознавать и принимать то, что он свалил при первой же нашей близости. Внезапно мой взгляд цепляется за открытые двери балкона, где мельком появилась фигура мужчины. Ноги неосознанно плетутся к балкону, а мозг, будто перестал думать и не понимал, что это может оказаться не Раффэрти. Но все сомнения сразу пропали, – как и ветер который яро развивал шторы – когда я заметила черные, как уголь, волосы. В тот момент можно было просто наблюдать за тем, как Эдвин выдыхает дым и снова затягивается новой порцией никотина.

— Почему ты не в кровати? — его тихий и хриплый голос пробирается под самую кожу и ошпаривает.

— Тебя не было, вот я... и разволновалась. — мой голос дрожал, а ноги двигались в его направлении.

— Ты забоялась, что я как чертов подросток свалил от девушки, из-за трусости. — констатирует факт он, а мое тело начало дрожать от тепла, которое издавало его тело. Мои зубы покусывают нижнюю губу, а он ухмыляется, видимо заметив мое волнение.

— Извини... — я впервые извинилась перед кем-то, даже сейчас я не ожидала от себя этих слов, но что сказано, то сказано.

— Из-за каких-то твоих сомнений ты не должна извиняться, ангел. — он опускает голову вниз и сразу же хмурится. — Ты босая! — также опускаю голову, смотря на ноги и понимаю почему мне так становится холодна, если ветра нету.

— Ты между прочим тоже! — нападаю в ответ, но он лишь качает головой и немного отходит от балкона.

— Вставай на мои ноги, у меня нету желания чтобы ты болела. — я стояла как вкопанная из-за того, что не поняла его слова. Встать на его ноги? — Ангел, твой мозг явно не работает в четыре утра. — мой рот открывается от шока, пока его рука тянет мое тело за себя и заставляет мои ступни встать на его ноги.

— Почему ты куришь?

— Это действует на меня как успокоительное, во время определенных моментов, это как дрова подкинуть в костер... — он говорил про свои приступы ярости, но более скрытно. Я не собиралась его гнать и сейчас спрашивать о каких моментах идет речь, пусть и знала.

— Если ты сейчас курил, значит ты о чем-то беспокоишься? — мне хотелось слушать его низкий голос, чтобы каждая буква произнесенная из его уст, засела у меня в голове.

— Позавчера определенно напомнил мне момент из моего прошлого, поэтому сейчас эти мысли меня не покидают и долбят, будто пытаются что-то донести, а я как истинный слепой нихрена не вижу. — наши глаза направлены на светлое пятно на горизонте, которое становится больше и больше. Дует легкий ветерок. Утренняя прохлада стелется над землей. Наконец, около самого горизонта вспыхивает ослепительная каемка солнечного круга. Она еще совсем маленькая, но на удивление поразительно яркая. - Когда мне было семь, — Раффэрти сжал мою ладонь, будто он вот-вот упадет с высокого обрыва. — я с Джошем вышли на улицу поиграть, но это не была игра в футбол, песочницу, машинки – это была игра с настоящими ножами. Отец послал меня заниматься с Джошуа, ведь ему было уже пять, а по его словам настоящий боец должен уметь все с раннего возраста, иначе он слабак. Брат никогда не считал никого слабаком, он говорил, что «каждый силен по своему», ему досталось самое лучшее от матери... Мне же самое худшее от отца. У него ее серые глаза, блондинистые волосы, нежный характер, любовь... А у меня все херовое.

— У тебя ее глаза. — шепчу я и пытаюсь повернуться к нему, но он не позволяет этого сделать.

— Но всего остального нету, глаза это единственное, что не дает мне погрузится в ту тьму, в которой я уже долго лет тону. — его подбородок ложится мне на макушку и он медленно втягивает носом воздух, а затем также медленно выдыхает. — Окно было открыто, поэтому было все прекрасно видно и слышно. Я руками объяснял как правильно держать рукоять, как кидать нож, а ушами слушал все, что происходило в доме... В тот момент мне казалось, что обязательно что-то должно произойти и... не зря я так думал. Раймунда спускалась по лестнице, а отец отдавал приказы по телефону солдатам, моя мать просто прошла мимо, но это видимо не понравилось Винсенту. Он схватил ее за руку и потянул на себя, а потом отпустил из-за чего она упала. Тогда у меня весь мир рухнул, ведь я уже знал, что будет с Раймундой, мне хотелось побежать к ней, но я понимал, что если явлюсь там, то отец заберет Джоша и будет бить его, пока я не одумаюсь и не пойму, что нужно делать то, чем ты занимаешься и не лезть туда куда не нужно. Меня разрывало на части от непонимания, что мне делать и как помочь женщине. Я лишь смотрел на то, как отец наносит удары кулаком, ладонью, ногой, коленом... смотрел на то, как он ее раздевал и кто знает, может он хотел ее изнасиловать, но ему позвонили и возможно в тот момент мои молитвы были услышаны. Я молился всем Богам, читал все молитвы, которые учил втихую и возможно это помогло, а может это было лишь совпадение. Не знаю. — с каждым словом его голос становился более тихим и охрипшим. Его пальцы сжимали мои до покраснения, но я не обращала внимание, а лишь слушала то, чем Эдвин делился со мной. — Когда мучения моей матери закончились, я перелез через окно и просто смотрел на ее пробитое тело, ко мне пришло осознание спустя пять минут и только тогда я подбежал к ней, положил голову на свои колени и проверял пульс, каждые две минуты. Это не просто слова, ангел, я серьезно отсчитывал две минуты, а затем снова проверял пульс. Я сидел и ждал пока придут ее забрать в больницу, но никого не было, поэтому я рискнул и позвонил в скорую помощь... — он резко повернул меня к себе и заглянул в глаза. Раффэрти что-то искал. — Когда ты лежала на полу без сознания мне напомнило этот момент из моего прошлого и почти все повторилось...

- С тобой что-то было, после звонка в скорую? - я задала этот вопрос с опаской, я не боялась его, у меня не было жалости к нему, не считала его слабым. Нет. Он силен по своему... Каждый раз я тоже вступалась за мать, но мне ничего не было, а у него...

- Меня отец и его солдат заставляли вручную стирать из трусы, пару часов бил, а потом на голову надел "Маску позора", эту хрень он где-то нашел и купил за десятки тысяч евро.

Только бы подумать, сколько всего пережил Эдвин, после его слов мне безумно хотелось обнять его и не отпускать. Я не умею поддерживать, но своими объятиями, возможно и могу донести свою поддержку. Мне безумно хотелось взять ствол и убить его отца, но меня останавливало одно, это мужчина, который прямо сейчас смотрит в мои глаза, а затем на губы. Лишь на секунду нужно представить, что творил отец с собственным сыном и понять какой дерьмовый этот мир...

Внезапно его губы коснулись моих, а язык сразу же пробрался ко мне в рот лаская. Этот поцелуй был нужен ему, ведь только так я могу попытаться передать свое сочувствие. Моя рука нашла его сердце с левой стороны, а в голове отложился каждый удар. Его действия замедлились, поэтому у меня был шанс немного по-доминировать. Мой язык скользнул в его рот и начал водить по зубам дотрагиваясь к нижней губе, посасывая ее. Но внезапно мужчина, будто очнулся и все мое доминирование накрылось медным тазом, хотя то, как он вытворяет своими губами, заставляет расплавится в его горячих и грубых руках. Он сосет мой язык в поцелуе с открытым ртом, умоляя, исследуя и лишая меня всего здравого смысла. Это нежно, но жестоко. Страстно, но требовательно. Не понятно, но приятно.

- Восемь утра, а ты со вчерашнего дня ничего не ела! - отрываясь от моих губ произносит мужчина. Закатываю глаза и опускаю глаза, понимая, что стояла абсолютно голая, перед ним и... он видит меня, рассматривает. Жар проходит от шеи к щекам, начинаю переминаться с ноги на ногу не зная что делать. - Повернись ко мне. - грубо приказывает Раффэрти, а у меня в голове образовываются воспоминания вчерашнего дня. Качаю головой и направляюсь во внутрь квартиры, ведь мы стояли на балконе, где низ стеклянный, а верх вообще открытый.

- Эдвин, я...

- Ты оденешься позже, сейчас ты ложишься на кровать и я наношу мазь на твою прекрасную задницу, чтобы не болела и не жгла. - он берет меня за ладонь и ведет к кровати. - Мне тебя положить? - я продолжала стоять, потому что не желала чтобы он рассматривал свои творения. - Ангелочек, твоя попа явно не готова ко второму раунду, поэтому стоит подождать. - мои щеки залились румянцем и закрыв глаза я покорно легла на кровать.

В этом же ничего такого нету?

Как только что-то холодное прикоснулись к моей коже я вздрогнула от покалывающей боли. Его прикосновения были нежными и аккуратными, так же меня радовало, что он не пытался лезть дальше, а его руки целенаправленно растирали прохладную мазь.

- Мне интересно, заниматься сексом с больным человеком, это норма? - не думая задаю ему вопрос, а он пускает смешок.

- Не волнуйся девочка моя, я чист! - мне понадобилось немного времени, чтобы осознать сказанные ним слова.

- Я не это имела ввиду! Но спасибо, что предупредил. - он заливается смехом из-за чего я сдерживаю свой, лишь бы послушать то, как смеется этот загадочный мужчина с серыми глазами.

- Готово и... - он ложится на меня, тем самым вдавливая в кровать. - таблетки на тумбочке, об этом позаботилась твоя мать до своего отъезда. - он оставляет поцелуй на моем плече и встает с кровати, выходя из комнаты. Мои брови сходятся на переносице и я сразу разворачиваюсь на тумбу, где стояли противозачаточные таблетки.

Поджимаю губы так, что они образовываются в тонкую линию. Мне жутко становится стыдно из-за того, что про это волновался он и моя мать, а не я! Почему она не отдала их мне? Черт. Таким образом она явно мне за что-то мстит...

За двадцать минут успеваю принять душ и застелить кровать. Выходя из спальни я уже чувствовала приятный аромат, который доносился из кухни. Снова что-то готовит. Хочу отдать должное, что Эдвин невероятно вкусно готовит и если можно было бы, то я ела его еду всю оставшуюся жизнь. Захожу на кухню и вижу тот самый образ повара, стоит в спортивных штанах, без футболки, в фартуке. В этот раз он готовил блинчики и вновь на столе стояли фрукты, поэтому тихо пытаюсь подкрасться к ним, но его спокойный голос отвлекает меня от такого преступления:

- Я по-моему говорил тебе, что твоя задница не готова ко второму раунду! - он поворачивается ко мне и смотрит на мои руки, которые были почти у коробочки с фруктами.

- Ой...

- Вот тебе и ой, - он разворачивается обратно к сковородке, а я сажусь на стул и внимательно наблюдаю за его действиями. Кто бы мог подумать, что опасный мафиози, которого все бояться, будет готовить нам на завтрак блинчики с фруктами. - мне определенно не нравится твой прием пищи! Вчера ты вообще не ела, а до этого ты питается два раза в день.

- Обещаю, что с этого дня буду питаться три раза в день! - встаю со стула и прикладываю ладонь к виску, как солдат. Мужчина качает головой и ставит передо мной тарелку блинов, накладывает туда разных фруктов и сверху поливает шоколадом. Это неимоверно! - А ты чего не ешь? - спрашиваю я, потому что Раффэрти ушел к своей чашке кофе и не притрагивается к блинам.

- Не голоден и все. - пожимает плечами и делает глоток кофе.

- Здравствуйте, это что за новости? Быстро сел рядом со мной и начал кушать свои вкуснейшие блинчики!

- Это приказ?

- Это приказ! - утверждаю я и серьезно смотрю на него, пока он не подходит ко мне и не садится за стул.

Если он волновался о моем питании и здоровье, тогда я тоже буду. Мне понравилось присматривать за мужчиной, когда он болел, но черт! То что он болеет, это уже плохая новость, поэтому пусть я буду так следить за его здоровьем, нежели потом он придет с температурой. Зачем я это делаю? Я просто наслаждаюсь этими минутами, ведь кто знает, вдруг в его машине сейчас прикрепили бомба и как только она заведется, мы поджарится как курочка на гриле. Честно говоря я так устала жить в этом плохом мире, где каждый день у тебя повторяется, поэтому лучше я сейчас буду наслаждаться этим, а потом умирать в одиночестве вспоминая эту почти беззаботную жизнь.

➳★➳

Мы подъезжаем к дому братьев Раффэрти и я уже видела как Даниэль о чем-то спорил с Джошем, но они оба сразу замолчали как только мы вышли с машины. В этот раз я открыла дверь сама, за что получила гневный взгляд от Эдвина. Упс...

- Ciao ragazza, quella che ama cullare! (перев. Привет девушка та, что любит усыплять!) - Даниэль машет своей рукой и улыбается, а я замечаю некие изменения в нем. Его волосы теперь не так уложены, раньше они были в полном беспорядке, а сейчас аккуратно уложены на две стороны. Тело стало больше накаченным и черты лица стали более грубее.

- Привет мальчик, которого не узнать! - улыбаясь произношу я, а он тихо смеется. - Привет, Джош.

- Привет принцесса.

- Скоро начнется дождь, мы так и будем здесь стоять? - закатывая глаза произносит самый младший Раффэрти.

- Да подождем, потому что я туда влила много снотворного, поэтому когда ты будешь ловить ртом капли, уснешь! - язвительно произношу я.

- Благодарю вас, Богиня Нюкта! - он делает поклон, а я поднимаю голову как можно выше. - Слушай у меня есть один секрет к для тебя...

- Не смей, Даниэль! - выкрикивает Эдвин, который стоял позади меня.

- Ну а что здесь такого? Подумаешь пришел спросить...

- Я клянусь что отрублю тебе интернет!

- Сорри Ева, это весомая угроза. - поднимает руки в знак капитуляции, но потом наклоняется ближе ко мне и шепотом произносит: - Придешь ко мне, как нибудь расскажу.

- Джош, как у тебя дела? - он поворачивается ко мне и смотрит грустным взглядом на меня. У него невероятно красивая внешность я бы могла сказать, что завидую его будущей жене, но у меня есть тот в кого я влюбилась как глупая дуреха.

- Все хорошо, поэтому не беспокойся. - он натянуто улыбается и на его губы падает капля дождя.

- Та-а-ак, всем пока, потому что спать я не хочу! - Даниэль мельком залетает в дом, захлопывая дверь.

- Заходи в дом, иначе намокнешь. - он снова натянуто улыбается и заходит в дом, а затем дождь усиливается тем самым заставляет мою одежду намокнуть полностью.

Поворачиваюсь к Эдвину, который стоит также намокший полностью, его волосы небрежно свисали на лбу, вся его рубашка промокла насквозь, а глаза такие же серые, как и тучи над нами. Шаткими шагами и учащенным пульсом я приближаюсь на дюйм к Раффэрти, но мужчина сокращает расстояние, прижимаясь губами к моим. Крепко. Мое тело содрогается от прикосновения, и его хватка на моей шее крепче. Без моей просьбы я поднимаю руки и хватаю его за переднюю часть белоснежной, намокшей рубашке, втягивая его глубже в себя. Он углубляет поцелуй. Я наклоняю голову. Его язык касается моих губ. Мы оба сходим с ума... Капли стекали по нашим лицам, но было так все равно. Мы отдались этому моменту, этому дождю - который смоет наши чувства, как ни в чем не бывало. Я чувствовала между нами преграду, это будто было разбитое стекло, которому нужен один окончательный удар, чтобы рассыпаться на мелкие осколки. Только загвоздка в том, что никто из нас не мог сделать этот удар конечным...

⭐⭐⭐