Снова
Сквозь опущённые шторы просачивались последние солнечные лучи. Они наполняли комнату спокойным полусветом, играя на стенах светло-жёлтыми пятнами.
В голове полная пустота, а веки будто налились свинцом и не хотели открываться, как не заставлял себя Чимин открыть глаза. Вокруг было много запахов неизвестных людей, что заставляло действовать осторожно.
Всё-таки поборов себя, омега открыл глаза, и его взгляд упал на белый потолок. В его «комнате» потолок был серым из-за того, что в помещении никто не убирал, да и Пак не считал это нужным. Зачем убираться в месте, где не хочется жить и возникает нестерпимое желание сбежать?
Пристав на локтях, омега оглядел помещение, в котором находится. Комната представляла из себя среднего размера помещение с двумя окнами, балкона не было. Между окнами висело зеркало, возле которого стоял столик, на нём — ничего. В противоположной стороне находилась двухспальная кровать с шёлковым тёмно-коричневого цвета покрывалом. На ней и сидел Чимин. Из окон открывался вид на лес, что давало понять: он за городом и выбраться будет непросто.
Тем временем в комнату зашла незнакомая девушка. На ней было одето лёгкое, но не открытое платье, доходящее ниже колен. Длинные чёрные волосы были заплетены в тугую косу, из которой не выбивалась ни одна волосинка, что наводило на мысли о жестокости правил в этом доме. В её руках находился поднос с тарелкой какой-то каши и стаканом сока. Она молча подошла и поставила его перед кроватью, выполняя свою работу.
— Это вам. Господин приказал, чтобы вы ели, — произнесла девушка и пошла прочь из комнаты.
Господином мог быть кто угодно. Возможно, это был какой-нибудь чиновник, решивший взять себе мальчика для развлечений; может, снова член преступной группировки. Однако в голове всплывал образ высокого мужчины с чёрными волосами, в глазах которого была сама смерть.
Еду Пак не трогает. Это был некий протест.
Только вот, кому?
Чимин не понимал собственные действия. С одной стороны, отказавшись от еды, есть вероятность того, что он умрёт от голода и всё наконец-то закончится. Разве это не подходящая причина?
Душа была опустошённой. Ни радости из-за желаемого освобождения, ни горести, ничего не было. Только одна мысль о Тэхёне просачивалась в разум.
Проходит несколько часов, а единственное занятие, пришедшее на ум, — смотреть в стену, не думая ни о чём.
В этом есть свой плюс. Время летит незаметно, и в голову не закладываются ненужные мысли, от которых можно накрутить себя, потеряв здравый рассудок. Незаметно наступает ночь.
Так проходит ещё один день. Служанка приносит еду и качает головой, потому что знает, что хозяин будет недоволен.
Он завидует своему прошлому. Может, кто-то задатся вопросом: «Чему тут завидовать?» Однако Пак может перечислить множество причин. Кого-то они введут в ступор, кто-то полностью поймёт парня. Мнения будут не совпадать, потому что каждый рос в разной среде. На всём существовании людей будет проведена черта между богатыми и бедными, и этого не изменить.
Чимин посмотрел в зеркало. Исхудалое лицо, отяжелевшие впавшие глаза, вокруг которых выделялись тёмные синяки. Ещё немного, и от омеги останется лишь пустота, но заставить себя притронуться к еде он не мог. Это означало его проигрыш в игре, придуманную им самим.
Глаза омеги были воспалёнными, красными, он не хотел признаваться себе в своей же слабости. Он хотел быть сильным. Так почему же слёзы льются из глаз? Почему он плачет? Может, Чимин сошёл с ума?
Обняв себя руками, парень свернулся в клубочек, стараясь остановить поток непрекращаемых слёз.
За дверью послышались шаги. «Очередная служанка или охранник», — подумал омега и попытался вытереть влагу. Он не хотел показаться слабым перед этими людьми.
Чимин перевернулся на другой бок, в то время как повернулся ключ в двери. Дверь открыли.
***
— Нет, господин, он ничего не ест и не говорит, — тихо произнесла служанка и поклонилась. Её пальцы судорожно сжимали тонкий хлопковый подол платья, тем самым стараясь подавить свой страх.
— Хорошо. Я поднимусь к нему, а вы принесёте еды.
Чонгук поднимался по лестнице и чувствовал охватывающую его ярость. Этот мальчишка решил подохнуть вместо того, чтобы пустить все силы для собственной свободы.
Открыв нужную дверь, альфа шагнул внутрь, прожигая взглядом хрупкую фигуру на кровати. Он оперся рукой об косяк двери и стал ждать, пока на него обратят внимание.
Чонгук был очень скрытен. Никогда нельзя с уверенностью сказать, о чём тот думает и какие предпримет меры прямо сейчас или в ближайшем будущем. Ещё будучи ребёнком, он умел быть непредсказуемым, с неординарным мышлением для своего юного возраста. Такие дети впоследствии могут оказаться способными на многое… И Чон оказался.
***
— Знаешь, — произнёс альфа, — Я же могу заставить тебя есть.
Вдрогнув от чужого голоса, Чимин неспеша поднялся с кровати, чувствуя, как следит за ним Чонгук, словно хищник, который выслеживает свою жертву, прежде чем на броситься на неё, вгрызаясь своими клыками ей в шею, раздирая плоть.
— Я не буду есть.
Чимин поднял своё лицо и заглянул в чужие глаза. И…
Лучше бы он этого не делал. Взгляд того заставляет подчиниться, в нём сила заложена. Она как будто человеку не принадлежит. Тебя к земле притягивает, ты на колени падаешь и поклоняешься. А Пак противостоит ей, и Чонгук эту попытку засчитывает. Обещает себе, что не забудет. Чонгук всегда обещания выполняет.
Атмосфера в комнате стала более напряжённой. Чимин чувствует её всеми фибрами, и инстинкт самосохранения говорит бежать.
— Будешь, — спокойно сказал альфа.
Пак на шаг отходит к противоположной стене спиной.
— Нет. Ты не заставишь меня есть, — он делает ещё один шаг, — Я не знаю, кто ты, зачем я здесь, и не собираюсь подчиняться незнакомому мне человеку.
— Даже так? — мужчина медленно двигается на парня. — Ну, тогда я тебя поздравляю, потому что с этой секунды ты будешь делать всё, что я скажу.
От напряжения челюсть Чонгука ещё больше выделилась, а в глазах вспыхнуло яростное пламя. Безумие на лице подчёркивали агрессивно вздымающиеся ноздри. Чон дошёл до предела своего спокойствия. Не сказать, что он им и раньше блистал, но держать себя в руках в некоторых случаях мог. Но этот чёртов омега до бешенства доводит.
Чувствуя опасность от альфы, Чимин двинулся вперед, но сразу же получил тяжёлый удар по рёбрам, в дополнение ударившись коленями об пол.
Раздался хриплый, нечеловеческий вопль, от которого у присутствующих на первом этаже кровь застыла в жилах.
— Ты будешь делать то, что я тебе сказал. Мне абсолютно всё равно, хочешь ты или нет. Твоя задача — беспрекословно выполнять мои приказы. Не слушаешься меня — получаешь новую порцию боли. Всё просто.
Он давит рукой на горло. Под ним парень от нехватки воздуха краснеет и руками пытается расцепить пальцы альфы, чтобы вдохнуть воздуха.
Чимин трепыхается. Бьёт ногами по полу, иногда попадая по альфе, которому на эти удары-не-удары абсолютно плевать.
Глаза парня закатываются, и кажется, вот он — конец. Прямо сейчас он умрёт, так и не научившись жить.
Видя, что омега уже откидывается, Чонгук ослабляет хватку. Пак сразу же начинает судорожно глотать как можно больше воздуха, ведь инстинкт подсказывает, что история может повториться и нужно запастись воздухом.
Когда альфа ушёл из комнаты, Чимин заплакал.
Он такой слабый.
***
Взвесив всё за и против, Чимин пришёл к выводу, что питаться ему надо, чтобы набраться сил и не подохнуть при первом случае. Поэтому, как только дверь очередной раз за служанкой закрылась, он, не раздумывая ни минуты, съел всё, что находилось на подносе. После чего стал искать то, с помощью чего будет возможен побег. Оставаться здесь Пак не намерен.
Он старательно выдвигал ящики, надеясь найти хоть что-нибудь, способное помочь выбраться отсюда. Только вот понятное дело: там было пусто, и через пару минут поиски были прекращены. Кто будет оставлять вещи в месте, где целью является не выпускать человека ни при каких обстоятельствах.
Не найдя ничего подходящего, парень обратил внимание на стоящую статуэтку. Как он сразу не заметил её?!
В голове медленно, но верно придумался план. Он был до безумия прост: понять, когда сменяются охранники (тогда защита менее сильна) и разбить окно, через которое можно спуститься с помощью импровизированного каната, сделанного из покрывала и простыней.
Прошло ещё несколько дней. За это время вестей от Чонгука не было ни разу, что было на руку. За пару ночей парень определил смену охранников. Они менялись примерно в два часа ночи. Из-за того, что до этого омеге приходилось не спать ночами, время было как раз кстати.
Угасшая ранее надежда вновь заполняла сердце.
Если у него всё получится, то первым делом он отыщет Тэхёна, после чего снимет деньги со счетов и они покинут город. И весь этот кошмар, в котором омеги жили всю свою жизнь, останется позади, как самый страшный сон. Они создадут себе семьи, найдут любовь и всё оставшееся отведённое им время будут счастливы.
Разве можно упустить такой шанс?
Конечно же нет.
Чимин пытался не думать о втором варианте, где его поймают и все планы будут просто невыполнимой мечтой.
Медленно на улице начинает темнеть. Это наводит на радостные мысли, граничащие со страхом.
В тишине появлялись ненужные опасения, поэтому омега старается себя чем-то занять до нужного времени.
Сначала он выцарапывал вилкой на подносе только ему понятные символы, не осознавая, зачем это делает. После стал готовиться к побегу.
Он сорвал с кровати покрывало и снял простыни, чтобы соорудить одну из важнейших вещей в его задумке.
Постепенно время подошло к нужному.
Сердце билось, как сумасшедшее, тело охватила сильная дрожь. Было около двух часов ночи.
Казалось, что множество теней людей отражались на стенах. В незанавешенные окна вливался холодный свет луны, будто предупреждая об опасности и о том, что лучше бы бросить эту затею. Желая прогнать навязчивое ощущение того, что кто-то пристально за ним следит, Чимин сильно тряхнул головой.
Схватив тяжёлую статуэтку, которая дополняла декор, омега как можно тише разбил окно. Стекло разлетелось в разные стороны, одному осколку даже удалось поцарапать нежную кожу руки парня. Не обращая внимания на неприятную боль и кровь, стекающую с кисти на пол, он взял свой самодельный «канат» и в спешке привязал его к ножки кровати. Это было единственное место, куда можно было зацепить верёвку, ведь кроме стола и кровати в комнате ничего не было. Действовать нужно было быстро, потому что звук разбивающегося стекла никак не мог оказаться тихим, как бы этого не хотелось. Разбитый проход был маленький для того, чтобы через него смог пролезть Пак, поэтому снова схватив статуэтку, парень отбил стекло вокруг дырки, делая ту больше. После, не теряя времени, канат был проверен на прочность, и Чимин пролез через проём, оказываясь на улице. Одна ошибка — и плоды стольких трудов могли погибнуть в течение нескольких минут. Аккуратно ступив на выступ одной ногой и проверив его на прочность, Пак добавил вторую, полностью вылезая на свободу.
Чимин никогда не боятся высоты, а тут фобия резко начала выявляться. Чтобы не упасть, он держался за холодную стену дома и передвигался медленными шажками, тем самым давая шанс на то, что не упадёт.
Во дворе стояли охранники, которые пока не видели омегу. Они дежурили возле него ночью и днём. Сейчас парень находится на волосок от смерти, что вырабатывает адреналин и двигает дальше, не давая остановиться.
По мере достижения своей цели — добраться до пожарной лестницы — дыхание учащалось, а в груди развивалось противное чувство страха. Пройдя ещё немного, нога наступила на что-то твёрдое и соскользнула вниз. Сердце сделало кульбит. Не удержав равновесия, парень стал падать. Он не готов был умирать. Вскрикнув, Пак одной рукой схватился за выступ. На шум прибежало несколько охранников. Из-за ранее прошедшего дождя, пальцы медленно скользили, и ещё немного — и он упадёт.
***
Внизу начался гул. Кто-то быстро принёс покрывало и несколько людей натянули его параллельно Чимину.
Раз.
Один палец достиг края.
Два.
Три пальца держаться на волосинке.
Три.
Парень падает. Порыв ветра бьёт в лицо, и Пак чувствует, как слёзы развиваться на ветру, холодея.
Он проиграл.
Через пару часов приезжает Чонгук.
Чон наклонился над Чимином и остановился. Подняв голову, Пак посмотрел красными глазами в лицо напротив. Сначала альфа выражал подозрительное спокойствие, лишь на дне зрачков можно было увидеть полыхающую ярость, которая спустя пару секунд вышла наружу. Это было лицо демона с картины странных живописцев средневековья. Чёрные глаза злобно смотрели на омегу, и казалось, что сейчас он превратится в прах лишь от тяжёлого взгляда.
Схватив Чимина, как котёнка за шкирку, Чонгук грубо потащил его в сторону здания. Ноги омеги бились об камни, впившаяся в горло ткань кофты не давала нормально дышать. Парень пытался руками отодвинуть воротник, но сильная хватка альфы мешала сдвинуть его хотя бы на миллиметр, чтобы сделать глоток воздуха.
Дотащив парня до двери, Чон припечатал того к стене и продолжая удерживать одной рукой, другой же открыл дверь, а после запихнул уже несопротивляющиеся тело внутрь. Как только омега был внутри, альфа ушел, закрыв последний путь отступления.
Окон в помещении не было. Стояли только деревянный стол и одна несчастная табуретка.
Неизбежность смерти не пугала Чимина, он верил, что где-то там открываются ворота в лучшее существование.
Он каждую секунду чувствовал, как все его идеалы и убеждения ломались на маленькие кусочки.
Чимин медленно умирал внутри, так и не найдя решения своих проблем. Это съедало по маленькому кусочку ещё со времён, когда он был несмышлёным ребёнком, а сегодня Чонгук откусил огромный кусок, которого могло хватить на неделю, может, две.
Когда-то Чимин страстно любил жизнь. Любил слепящее в глаза солнце, синее небо, покрытое пушистыми облаками. Не обращал внимание на ненависть родителей и, несмотря на их отношение к нему, любил нежной любовью, которая дана маленькому ребёнку.
Омега повернулся на бок. Твёрдый пол, заставил недовольно поморщился. Было неудобно лежать на бетонной поверхности, с дополнением в виде синяков на рёбрах, а может, и с трещиной в них.
Для него было счастьем находиться рядом с Кимом, не обращать внимания на трудности жизнь. Разве они так важны, если с тобой находится дорогой тебе человек?
Чимин был сильным, пока… Пока не осознал всё.
Любого можно сломать. Сломался и Чимин.
***
За окном мимо проносились другие машины. Парень сидел на сиденье, судорожно сжимая потеющие ладони между коленей. Было уже темно. Снаружи то и дело мелькает блики от фонарей, играя тенями в салоне автомобиля.
За рулём сидел довольно молодой альфа. У него были чёрные волосы, подстриженные чуть ли не налысо. Одет он был в строгий чёрный костюм, который как будто показывал «высокий» статус. Одной рукой он держал руль, другой прикладывал свой телефон к уху и о чём-то разговаривал; Тэхён хоть и слышал речь, но не вникал.
— Парень, эй, парень! — уже кричал альфа, пытаясь достучаться до ушедшего в себя омегу. — Я тебя здесь высажу. Смысла ехать дальше нет, ведь клан-то твой пал.
Он бежал, несмотря на то, что лёгкие разрывались от недостатка кислорода, кружилась голова от чрезмерных нагрузок, всё тело пронзала невыносимая боль.
На бегу он часто вытирал глаза от пыли и слёз. Все предметы потеряли яркость и стали пустыми, незаметными.
Чимин, Чимин, Чимин.
Плевать на других, только он. Если с ним что-то случится, омега не выживет.
Впереди виднеется знакомый забор, за которым хранятся самые больные, ужасные воспоминания. Уже отсюда можно было почувствовать кровь. Этот запах Ким никогда ни с чем не спутает.
Ворота оказываются открытыми.
Повсюду кровь и… пустота.
Тэхён бесцельно шёл по городу. Он шёл сквозь шум, чьи-то громкие голоса, их смех, крики. Омега слышал и не слышал одновременно. Ночью город превращался в место азартных игр, незаконных вечеринок, которые обычно заканчивались парочкой-тройкой смертей. Видимость хорошего города, где все счастливы, и была лишь видимостью. В действительности: уже ничто не может спасти прогнивший до самого основания Шираку*. Если умер кто-то из влиятельных людей — поднимут шум, а умрет такой же, как Тэхён, — никто и никогда не узнает о его смерти. Человеческой жизни не уделяется должного внимания.
Шел дождь. Тэхён плелся по мокрым улицам. Не обращая внимания ни на лужи, ни на грязь под ногами, он шел все время прямо, не сворачивал. Ему было абсолютно всё равно, что после такой прогулки высока вероятность заболеть, а сейчас вылечиться будет почти невозможно. Ему было всё равно на то, как оборачиваются на него люди, бегущие скорее от дождя.
Омега побрёл в парк, чтобы найти себе ночлег. Здесь было темно. Под ногами шелестели листья, которые при свете обретают разноцветный окрас.
Скамейка была твёрдой и холодной, но это единственное место, где можно переночевать: все же лучше, чем на сырой земле. Подложив пол голову свою куртку, омега попытался уснуть. Мокрая ткань неприятно липла к телу, а из-за дующего ветра становилось ещё холоднее.
Всё потеряло смысл. Остался лишь мир, лишённый имени. На каждом углу тебя подстерегают опасности. Они обрушиваются сразу и неожиданно, подкрадываются бесшумно, незаметно, хватают за горло и душат, душат, душат.
В течение следующей недели парень питался тем, что найдёт. Обычно это были какие-нибудь объедки, то, что и едой назвать нельзя. Тэхён уже забыл, что такое нормальная кровать и здоровый сон. Просить у кого-то помощи было глупой идеей. Тебя либо пошлют, либо выкинут назад в «мертвый» район. Поэтому приходилось соблюдать осторожность, чтобы не набрать ещё больше неприятностей.
Он был голодным, жалким, одиноким.
Омега видел множество лиц, но ни одно из них не было <i>им</i>. Внутри беззвучно бурлила ненависть, строющая план мести. Тэхён хотел кого-нибудь ударить. Чтобы до синяков, чтобы до крови. Выплеснуть всю боль и злость. Только на кого злиться? Он не знает. Ему оставалось лишь тихо сидеть и ждать. Всё пойдёт своим чередом, и, может, тогда что-нибудь изменится. Позади расстилался долгий, полный опасностей путь, однако впереди уровень сложности повысился.
Яркие таблички с названием магазинов и кафе сменялись при каждом новом шаге. Они пестрили своими названиями, зазывая всё больше посетителей.
Точно… Кафе! Он быстро повернулся и пошёл назад. Омега даже не смотрел по сторонам, преследуемый своими целями. Почти задыхаясь, он добрался до кафе и, аккуратно открыв дверь, вошёл внутрь. Первый шаг в помещение сопровождался звяканьем колокольчиков.
Привычка нервно теребить свои волосы всегда играла с ним в игру: «Ты укладывал волосы пару часов, а я за секунды недовольства всё испорчу».
— Вы можете позвать администратора? — спросил у бармена омега.