When I grow up

Хосок до безумия голоден. Этот голод внутри всё съедает. Он волю твою высосет — её жалкое подобие. Ким давно себя притупил, но сильным всё равно стремится быть. Тэхён на него забитым зверьком смотрит, боится. Всё сознание будто обрубает, и всё, конец. Ничего не сделать, не уйти. Невидимые цепи от земли тянутся, омегу обвивают. Они при каждом движении своими кольцами раны оставляют, с которых кровь невидимая хлещет, и Чон эту кровь видит. Он её всю без остатка выпьет, за неё глотку перегрызёт. В альфе дикий зверь сидит. А парень с огнём поиграл и заснувшее животное, сам того не понимая, вызволил.
Эту накаленную обстановку видит каждый из присутствующих в ресторане.
Хосок вообще искренне удивился, когда его «прогуляться» позвали. Изначально внимание не обратил, но как только следом «Тэхён» пришло, сам время встречи назначил. Он из Кима всю жизнь вытянет, почувствует его кровь на собственных пальцах. Зверь в грудную клетку бьётся, наружу просится. Его хозяин в себе ещё в далёком детстве спрятал, только во время боя выпускает. А ведь хочется свободы. Почувствовать хотя бы чуточку этого мимолётного чувства.
— Ты ешь, здесь хорошо готовят, — говорит Хосок, отпивая из бокала вина.
Тэхён вздрагивает и медленно тянется за столовыми приборами.
Он мечется. К Хосоку, от него и снова к нему. Тэхён чувства свои понять не может.
С одной стороны, страх давит, с другой — странное чувство трепета и радости. Словно собака, которая только что встретила своего хозяина после долгого расставания.
Он был одет в чёрные джинсы и белоснежную футболку, что была на размер больше, не обтягивая худую талию. Каштановая мягкая чёлка спадала на глаза, чем пользовался её обладатель, периодически прячась за ней и прикусывая губу. Нежная персиковая кожа сейчас была на два тона темнее из-за плохого освещения. Завораживающие глаза и чуть полные губы делали лицо парня более кукольным. Он выглядел хрупким, словно сделанная из фарфора фигурка, которая украшает коллекции.
У еды нет вкуса. Но перестать есть Ким не может. Страшно. Хлопковая кофта противно прилипла к спине, колени, предатели, не перестают трястись. Хорошо, что стол накрыт длинной скатертью и Чон этого не видит.
— Ты не бойся, ничего не отправлено, я же ем — и со мной всё хорошо, — произносит альфа и кладёт ещё один кусок в рот.
Слабое освещение зала, не позволяющее на расстоянии десяти шагов различать лица людей, создавало обстановку интимности и непринуждённости. Только улыбка, похожая на оскал, вмиг рассеяла иллюзии, появившиеся в голове омеги.
Встав из-за стола, он подходит к нему за спину и, взяв в руки нож и вилку, принимается разрезать сочное мясо. Его сильная накаченная грудь давит на омегу, как будто показывая, что отсюда он не выйдет, по собственной воле уж точно.
Закончив, Хосок отстранился и, как не бывало, вернулся на своё место, продолжая трапезу.
Когда-то желанное мясо не лезет в горло. От вида и запаха еды начинает тошнить. Однако страх, вызываемый человеком напротив заставляет взять в руки столовые приборы и есть. Он ест медленно, старается тянуть время. Кусочки еды будто застревают в горле и мешают нормально дышать. Пульс учащается, а ладошки потеют всё сильнее, но Ким идёт против своего «не хочу» и продолжает впихивать в себя еду.

***

Он с оттяжкой бьет по губам, отчего тонкая ткань рвётся, раскрывая рану, из которой сразу же начинает литься кровь.
Из-за сильного удара мальчик падает на пол, на живот. Тэхён пытается перекатиться в другую сторону. Холодный пол холодит кожу, заставляя ту покрыться мурашками. Он слышит шаги за спиной, но поворачиваться боится. Здравый разум молит встать и хотя бы попытаться сбежать, только вот тело будто свинцом налили. Каждое движение отдаёт острой болью. Кажется, что каждая клеточка подвергалась ударам.
Худое тело подхватывают сильные руки, бросая на застеленную кровать.
— Не надо! Хватит! — нечеловеческий крик пронзает воцарившуюся тишину, которая нарушалась лишь хриплым дыханием обоих и звуками растёгиваюшиего ремня. — Прошу!
Тэхён горло своё рвёт с такой силой, что, кажется, голосовые связки не выдержат такого напора и просто напросто порвутся. Кричит так истошно, как может, сам глохнет от собственного крика.
Хосок вплетает пальцы в чёрные волосы, тянет с силой на себя, вдавливая омегу в кровать.

— Ты думаешь, я не знаю, кто ты такой? Не знаю, что перед Ли ноги раздвигал, — альфа отпускает волосы и приходится рукой по бедру, обтянутому в джинсовую ткань. — Джун Хо такой наивный. Он полагал, что из-за какой-то шлюшки, раздвинувшей мне ноги, сможет заполучить власть, — резко сдёргивает штаны, разрывая пуговицы тех, что со звоном падают на деревянный пол.

— Прекрати! — по вискам начинают течь слёзы. Они образуют пелену, из-за которой взгляд становится мутным.

Рука Хосока легла на спину, а после начала спускаться ниже, задевая кромку трусов. Тело под ним дрожало, и Чон хотел, чтобы от возбуждения, а не от страха и боли.
Как только один палец плавно проник в тугой проход, омега начал дёргаться и брыкаться. Он всё ещё надеется на спасение, хотя сущность уже давно поняла, что ничего не изменить. Перед ним альфа, который в разы превосходит его в силе. И сила эта не только физическая, но и внутренняя. А Тэхён слаб, и когда его шею сдавливают для того, чтобы тот перестал оказывать сопротивление, Ким падает бездушной куклой на постель.
Всё, что он мог, — дрожать в руках дьявола.
Дальше всё происходит, как в тумане. Его вертят, ставят в разные позы. Тэхён чувствует боль от проникновения и только тогда пелена рассасывается. Он начинает кричать, царапать чужие плечи, пытаясь отодвинуть от себя тело.
Хосок с рыком сильнее придавливает омегу в матрас и начинает двигаться, оставляя синяки- своеобразные метки. Спинка кровати не выдерживает напора и с треском ломается под давлением.
Когда всё заканчивается, никто ничего не говорит. Чон закуривает сигарету и выходит из комнаты, оставляя омегу в одиночестве.

***

Хосок скомкал окурок. Он чувствовал некоторое облегчение. Ему наконец-то удалось заполучить то, о чём он грезил ночами. Однако, по какой-то причине зверь внутри не успокаивается. Животное приглушённо скулит, царапает своими когтями грудную клетку.

— Отвезите омегу назад в клан, — сказал Чон охранникам, стоявшим рядом со своим боссом, а сам ушёл в противоположном направлении.

***

В темноте маленькой комнаты, где свет проникал лишь из-за щелей между плотными шторами, можно сидеть, кажется, вечность. Не нужно никуда уходить. Здесь хорошо. Если вглядеться в самый тёмный угол, то можно подумать, что там завёлся монстр. Он следит за твоим каждым движением, анализирует. Его тёмные пустые глаза заседают прямо в душу. Они выковыривают самые больные темы и оставляют наедине с собой. И ты можешь сойти с ума. Это как играть в русскую рулетку: повезёт — и останешься в здравом рассудке, нет — добро пожаловать в «весёлый» мир.
Тэхён на кровати лежит. Он сворачивается в клубочек, обнимает одеяло, которое не поможет, не спасёт от всех проблем. Ким знает, что не в ту игру ввязался. Только, вот, правила перед её началом не прочитал и теперь уйти не может. А там сделка с дьяволом, которую омега не глядя подписал. Теперь даже смерть спасти не сможет. Его везде найдут, каждый уголок проверят.
Омега закрывает глаза, надеясь, что это позволит забыть о холодном презрении, которое он видел в чужих глазах.
Внутри комок боли, напоминает о себе каждую секунду. Тэхён сжимает губы, стараясь проглотить это раздражающее чувство. Пытается отодвинуть от себя воспоминания и, в особенности, его лицо.
Адский пожар внутри разрастается всё больше. От самого себя становится противно.
В дверь стучат и требуют одеться и выйти.

***

На верхней ступеньке каменной лестницы стоял Ли Джун Хо.
Альфы обменялись продолжительными взглядами.

— Рад видеть тебя, Чон Чонгук, — радушно здоровается мужчина, но при этом с силой сжимает свои кулаки до побледнения костяшек. — Что ты тут делаешь? Время переговоров уже давно закончилось. Если ты по делу, то приходи завтра.

Если бы не седина, то Ли выглядел бы значительно моложе своих лет. Среднего роста, немного полноват из-за своего пристрастия к еде в последнее время. Власть действительно портит людей, особенно у которых слабая сила воли. Карие глаза Джун Хо смотрели не испуганно, но и загнанно, он понимал, что Чонгук пришёл никак не разговаривать.

— Джун Хо, ты же знаешь, что я не люблю, когда мне мешают. В последнее время твои люди сильно меня напрягали. Было убито много моих, а такого я не прощаю, — Чонгук щелкнул пальцами, и во двор зашли вооруженные соклановцы.

В это же время несколько людей Ли вышли на крыльцо дома и стали ждать.
Приказав своим людям оставаться на месте, альфа осторожно двинулся вперёд.

— Ты не понимаешь, что творишь. Убив меня, нарушится равновесие, которого я добивался столько лет. Ты не можешь просто взять и прийти, чтобы разрушить мой клан, — громко сказал Джун Хо. На самом деле, ему было уже плевать, что случится с группировкой. Он трус, готовый пожертвовать чужими жизнями, чтобы выйти из ситуации живым.

— Мне всё равно, — равнодушно ответил Чонгук, и, смотря на приближающуюся к нему в темноте фигуру, вытащил спрятанный в кармане брюк пистолет, и когда альфа приблизился так, что можно было разглядеть лицо, поднял руку вверх, выкинув оружие, и выстрелил.
Пуля попала прямо в лоб, делая красивую ровную дырку.
Только что Чон начал войну.
Добро пожаловать в ад.

***

Огромная фигура незнакомца появилась в дверном проёме. У него было злобное выражение лица, будто Чимин перерезал всю его семью. Разум омеги наполнился паническим ужасом. Он метнулся в противоположный конец комнаты — к окну. Между ними оказался стол, на котором до сих пор гудели компьютеры, удаляя всю информацию с носителей. Вспомнив, что на окнах стоят решётки, Пак резко и неожиданно для альфы бросился к двери, пока тот обходил кресло.
В тот момент, когда маленькая рука омеги свалилась за дверную ручку приоткрытой двери, пальцы мужчины с силой вонзились в его плечо. Послышался слабый хруст, и невыносимая боль заставила его пронзительно закричать.
Большая рука альфы зажала рот Чимин, его пальцы вонзились в лицо, сдирая ногтями нежную кожу. Корчась от боли, Пак пытался что-то сделать. Он старался укусить руку нападавшего, пинал того по ногам, однако здоровяк не ощущал этих ударов.
Чимин, в состоянии болевого шока, дёргает целой рукой в сторону вилки, которая осталась лежать на тарелке ещё со вчерашнего дня, и крепко схватив её за ручку, направляет в шею альфы. Тот на время отпустил омегу, прикрывая рану, сочащуюся кровью, рукой, чем пользуется Пак и вырывается из «объятий».
Не теряя времени, он схватил ранее откинутый столовый прибор и с криком кинулся на незнакомца, повторно вонзая вилку в горло.
В паническом ужасе Чимин наблюдал, как падало чужое тело, подобно тряпичной кукле. Из приоткрытого рта ярко-красной струйкой сочилась кровь.
Чувствуя, как колотится собственное сердце в груди, омега закрыл дверь, и чуть ли не влетев в рабочий стол, стал набирать разные символы на клавиатуре.
За окном слышалась перестрелка, и времени на то, чтобы думать о неправильности своего поступка, нет.
Пак мальчик умный и сразу понял, что этот клан падёт под гнётом другого. Про него парень мог только читать в сети, но найти фотографий представителей или же род деятельности было почти невозможно. Он, сильный программист, занимался этим, да и люди из клана всегда делают «чистую» работу.
Перекинув на несколько счетов кругленьких сумм, Пак поставил компьютер на продолжение форматирования и вынес флешку из процессора, встал из-за стола.
Он старался идти как можно тише. Приоткрыв дверь, омега направился в комнату Тэхёна, надеясь, что того не нашли и он сидит где-нибудь под одеялом и ждёт.
Из-за угла выходят вооружённые люди, за которыми, на ходу подворачивая рукава белой атласной рубашки, идёт сам дьявол.
Чимин стоял ее двигаясь, сдерживая дыхание, смотря прямо в глаза альфы, что затягивали прямо в бездну.
Тьма и свет противостоят друг другу с самого начала их существования. Тьма приносит лишь боль, страдание, отчаянье. Она стремится погладить всё на своём пути. В то время свет, наоборот, приносит радость, утешение, веру в хорошее.
От этого человека веет чёрной тьмой. В ней задохнуться можно.
Так почему же это спокойствие даёт? На душе легче становится?
Чимин на колени падает — давящей силы не выдерживает.
А дьявол губы свои в ядовитой улыбке растягивает и ближе идёт.

Чонгук подходит к парню, сидевшему на полу, поднимает его лицо за подбородок и с силой прикладывает головой об стенку. У Чимина, на мгновение мутнеет в глазах, а после сознание покидает тело, отбывая в спасительную темноту, о которой так сильно мечтал Пак.

— Пускай поспит, — спокойно произносит Чон и кивает своим людям, чтобы те омегу забрали, — По его лицу могу сказать, что ему не помешает. Отвезите его на мою квартиру.

***

Медленно отступает ночь, отдавая свои права дню. Вокруг ещё стоит тишина, не нарушаемая ни гомоном птиц, ни шорохом насекомых. Лучи солнца освещают просыпающийся город.
Клан превращается в месиво из тел и крови.
Пространство заполняется запахом смерти…