Рассвет
В книгах писатели пишут счастливый конец; даже если в начале герой переживал тяжёлые времена, то заканчивалось всё хорошо. Персонажи находят смысл жизни и идут вперёд до самой смерти. Значит, и Тэхёна ждёт счастливый конец? Закончатся все испытания, посылаемые кем-то сверху? Он перестанет бояться каждого шороха и того, что когда-нибудь его прибьют, выкинув за городом, как никогда не нужную вещь? Если бы всё было чьим-то рассказом, а они — героями жалкой драмы, то началась бы кульминация. А её всё нет. Каждый день проходит как предыдущий. Тэхён встаёт, получает свою порцию боли и ложится спать. Ничего нового. Нет ни новых персонажей, которые вольются в его жизнь, ни интересного развития действий. Всё происходит обычно, сухо. Медленно начиная раздражать. И идея взять лезвие в руки больше не кажется такой глупой. Просто закончить своё существование, как будто тебя и не было вовсе. Ведь никто даже не заметит, что из этого мира решил уйти один парень, не добившийся ничего в жизни. Таких, как Тэхён, сотни, тысячи. Так не пора ли миру начать избавляться от ненужных? Но Ким не знает, что такие, как он, и обладают чем-то особенным. Они отличаются от обычных людей. Те являются пустышками, живущими без цели. Такие, как Ким, готовы рваться вперёд. Не могут оставаться внизу. Они не могут следовать правилам, прописанными богачом, который желает для себя спокойствия и гармонии. И плевать ему, что он оставил погибать большую часть людей. В его стране родятся новые, «правильные». Но живущим в трущобах не плевать. Только вот слушать их никто не станет.
Как и сейчас.
Находиться на вечере не хочется, однако кто тебя послушает? Правильно, никто. Просто следуй указаниям, и со своим дружком останешься жив. Что может быть лучше? Чей-то взгляд прожигает спину. Тэхён чувствует и совершает новый глоток шампанского. Хотелось бы выпить чего-нибудь покрепче и забыться в беспамятстве, но причин, не дающих сделать это, много: на вечере нет ничего, кроме соков и уже противного шампанского, чтобы люди не устраивали разборок из-за невминяемого состояния; за ним следят охрана Ли, и каждое движение приходится обдумывать. Чужие глаза сканируют плечи, спину, любые мелочи, и этот взгляд не принадлежит людям из клана, это кто-то другой. Тот, перед кем хочется встать на колени; тот, кого поистине можно назвать пугающим; тот, кто пахнет кровью. Запах железа оседает в лёгких. Кажется, что хрупкая ткань покрывается багряной жидкостью. Дышать становится всё сложнее, и скоро омега задохнётся.
Отложив бокал на поднесённый кем-то поднос, Ким отходит дальше. Убегает.
Нет, он не боится альфы, он боится неизвестности, а она поистине пугающая. Такая, что колени трясутся; такая, что всё до этого кажется не таким ужасным.
За колонной стоять безопаснее. Точнее, так думает Тэхён, хочет думать.
Игра в прятки начинает раздражать.
— Я отойду, — не спрашивает, а подтверждает свои действия Хосок и идёт в сторону омеги, который сейчас сольётся со стеной.
Правильно, Чона нужно бояться. Чем ближе подходит альфа, тем сильнее лопатки впиваются в холодный мрамор. Хозяин дома не пожалел денег для этого грандиозного проекта — очередного показателя статуса и богатства.
С каждым шагом сердце стучит сильнее. Ещё немного, и оно либо разорвётся, не выдержав нагрузки, либо же выскочит из грудной клетки, потому что у ребер и кожи не хватает сил удержать такой напор.
— Здравствуйте, — здоровается альфа, а в этом «здравствуйте» столько стали и подчинения, что колени начинают дрожать, а ладони — непроизвольно потеть. — Не хотели бы вы скоротать время в моей компании. Я вижу, что вам хочется побыстрее отсюда уйти, — и улыбается.
Улыбка жуткая, больше похожая на оскал. Дрожь проходит по всему телу. Можно же просто отказать и покинуть альфу, так почему Тэхён делает всё по-другому? Что заставляет идти против своих принципов?
— Я не против.
У, как оказалось, Хосока глубокие чёрные глаза. В них Тэхён свою смерть видит. Видит себя захлёбывающимся в крови и дерущим руками землю от боли. Видит, как грудь вздымается в последний раз, делая заключительный вдох, чтобы очистить лёгкие от грязи мира. Ким знает, Чон ему желаемую свободу подарит.
— Как тебя зовут? — интересуется Чон, допив бокал шампанского.
— Тэхён.
***
Не интересует ничего. Ни бутылка алкоголя, пьянящая своей жидкостью, ни омеги, призывно раздвигающие ноги рядом. Чего-то не хватает. Всё не то.
Хосок откидывается на спинку кожаного дивана и прикрывает глаза. Под закрытыми веками хрупкий размытый образ, и Чон не глупый, понимает, кто это. Узнать, кто он и где, не получилось. Омега оказался умным и на все уловки отвечал тем же. Так не должно быть. Стиснув зубы, альфа вновь открывает глаза. Над ним нависает омега, собираясь поцеловать. Обыкновенная блядь.
Не хватает денег? Так заработай, но не таким путём же.
Рыкнув, тем самым отгоняя от себя проститутку Хосок вскочил с дивана и направился на выход, напоследок бросая Чонгуку, который вряд ли его услышал, развлекаясь с очередной омегой, пару слов.
Свежий ночной воздух бьёт лицо, очищая от чужих запахов, но один он убрать не может. Тот в лёгкие забрался и собой всё заполонил.
— Сука!
Боль отрезвляет. Хосок, кажется, даже убил несколько охранников. Возможно, у кого-то из них была семья, дети. Однако сейчас они просто куски мяса без чувств и обязательств.
Вернувшись в клуб, альфа берёт несколько бутылок алкоголя и цепляет каких-то омег. Всё равно на внешность, главное, чтобы не заразные. Чон трахает всю ночь, но образ Тэхёна уходить никуда не хочет. Блядь под ним, похоже, уже потеряла сознание, только дела до нее нет никакого.
Последний раз толкнувшись, альфа кончает и, одевшись, покидает клуб. Ему срочно нужно кого-то убить. Обжигающая жидкость прочищает сухое горло. Солнце только начинает вставать, и на улице ни души. Лишь единицы, такие, как Чон, изредка попадаются, но и их от силы пару человек. Никто не выйдет, пока жестокий убийца бродит. Утренняя прохлада ходит через рубашку, пиджак он благополучно где-то оставил. Идея взять машину в голову не пришла. Пьяный мозг захотел прогуляться на свежем воздухе. Может, алкоголь за это время хотя бы выветрится.
До клана он доходит за час, а может, и два. Впускают его сразу, зная, что если заставить Чона ждать, то этот рассвет будет последним. В доме никого, кроме охраны, нет. Видимо, Чонгук ночует на своей квартире. И это к лучшему.
Как же Хосок устал.
Сходив в душ, чтобы смыть с себя противные запахи, альфа лёг спать, не одевшись. В голове настойчиво висит образ парня с миловидным личиком и ровной осанкой.
Чёрт!
Присев на край кровати, альфа достал из тумбочки сигареты и закурил. Табачный дым успокаивает.
Выкурив четыре сигареты и очистив свои мысли от ненужных вещей, Хосок выходит с комнаты, хлопнув дверью.
Ему всё равно.
***
В комнате душно. На стёклах осел пар. Он перекрывает вид на улицу. Чимину до этого нет никакого дела. За окнами всё такая же привычная картина: повсюду ходит охрана, рядом с домом бродят псы, охраняя территорию клана. Это сейчас они спокойные. Зайди во двор чужой, то того можно хоронить в закрытом гробу. Животные обнажат свои клыки и вцепятся в шею, разрывая плоть кусками. После твой труп будут есть, потому что никто собак не кормит. Специально.
Чужакам тут не место.
Собираются тучи. Значит, будет дождь. В последнее время только он является другом. Дождь составляет компанию, приводя состояние в покой своими каплями, которые падают на землю и крыши домов приятным звуком.
Чимин разворачивается на стуле к компьютеру, проводя руками по клавиатуре. Тэхёна нигде не видно. После того вечера тот впал в непонятное состояние и целыми днями лежит в кровати, что-то бубня себе под нос. Трогать омегу Пак пока не будет. Понимает, что тому время нужно. Возможно, там произошел какой-нибудь неприятный инцидент, а может, Ким просто снова захотел на волю. В течение нескольких лет желание выбраться приутихло, но не ушло насовсем. Оно сидит внутри, почти каждый день напоминая о себе. Чимин боль ссылал на раны от ударов. Говорил себе, что это просто физическая боль и она никак не связана с душевным здоровьем.
Тебе больно? Так тренируйся не обращать на них внимание. Вырасти в себе твёрдый стержень, тот не будет давать раскисать, или выберись из этого дерьма, в котором ты погряз полностью, и кажется, что от настоящего тебя остались лишь мельчайшие частицы.
Спасения ждать нет смысла. Ведь никто не придёт, не поможет, как в сказках для детей, хотя порой так хочется оказаться героем жалкого романа, где немного помучился — и хватит, иди гуляй. Но вот незадача: это не книга, а реальность. Поэтому подбери жижицу, которая осталась от тебя, и сражайся. За себя, за своих близких.
Жизнь — нимфоманка. Посылая кому-то испытания, она не может насладится в полной мере, и ей нужно больше, больше, больше…
Пальцы заработали по клавиатуре. Некоторые клавиши были стёртыми, но Чимин знает каждую, и такая мелочь, как неподписанные кнопки, его не волнует.
На экране появлялись больше новых символов, а страх становился всё сильнее. Или он сделает это сейчас или никогда. Если появился шанс, то хватайся за него руками и ногами, главное — не отпускай. Потом такой возможности не выпадет. Только один раз. Не успел — значит, ты просто не хотел. Такие отговорки не работают. Это жизнь, детка. У нее свои правила и законы, поэтому смирись или играй как она, по-другому никак.
На новые чистые счета поступают деньги. Кажется, что полоска отсчёта процентов движется с самой маленькой скоростью или же вообще стоит на месте. Собранные руки в замок потеют и неприятно скользят друг об друга. Скорее всего, потерю заметят не сразу. Для Чимина эта сумма, может, и большая, однако для Ли Джун Хо — сущий пустяк, по сравнению с тем, сколько он получает в день. По идее, можно применить свои хакерские навыки и нарисовать недостающие цифры. Но Пак не всесилен, и его засекут. Может, не сразу, но главное, что засекут. А этого никак не хочется. Вообще, дельце, которое он сейчас вытворяет, кардинально поменяет жизнь. Теперь, когда они выберутся, найти для себя приют не составит труда. Только выберутся они живыми? И выберутся ли?
Чимин видел, как с лёгкостью чужой клан проник в их собственный.
Значит, не такой уж и Джун Хо великий, каким хочет казаться.
От того человека веяло поглощающей тьмой. Таких людей нужно бояться. Они опасны не только своей силой, но и умом. Не важно, что ты будешь сильней его, тебя рано или поздно задавят.
Полоса загрузки отсчитывает последние секунды. Страх медленно отходит, а взамен приходит паника. Первый шаг сделан.
А что делать дальше?
***
— Тэхён, малыш, подойди сюда, — потребовал Ли, махнув в свою сторону рукой, пальцы которой держали сигарету на честном слове. Она дымилась, и от её противного дыма слезились глаза, а от приторно-сладкого «малыш» хотелось вывернуть свой завтрак назад. Хочется не хочется, но идти надо. Ребра от прошлого раза до сих пор болят.
— Почему вы меня позвали.ю, — тихо спросил парень, как только сел на диван рядом с мужчиной. Повышать тон в этом доме нельзя: Ким не такого уровня, чтобы разговаривать со всеми, а тем более с Джун Хо на равных.
— У меня к тебе предложение… — сделал паузу альфа, слово «предложение» предполагало собой приказ и речь о просьбе не могла проскользнуть, — Я видел, что ты поладил со старшим Чоном. Так ведь? — мужчина затушил табак об пепельницу.
— Ну, мы разговаривали. — Тэхён опустил плечи. Неужели из-за общения с другими людьми его тоже ждёт наказание? Но ведь Кима привезли на вечер не просто так. Глупый, глупый Тэхён. Скорее всего, омега был как красивая игрушка: чтобы покрасоваться перед другими главами.
— Вот видишь, значит, поладили.
Ли поднялся со своего кресла и направился в сторону парня.
— Но…
Альфа прервал Кима и подошёл ближе, взяв того за подбородок грубыми пальцами, приподнимая:
— Если ты разговаривал с Чоном и всё ещё жив, то это говорит многое.
Несмотря на пробивающуюся седину, мужчина выглядел пугающе. Его морщины никак не вызывали умиления, как у других стариков. Самодовольный ублюдок, возомнивший себя богом — таким видит его Тэхён, поэтому не ведётся на подобное.
— Что вам нужно?
В глазах сталь. Надоело прятаться за спиной других, скрываться за маской хрупкого омеги, который боится каждой мелочи.
— Заставь Хосока полюбить тебя, — холодный голос говорит прямо в ухо. И это не интимно, не возбуждающе. Это мерзко и больно. Но глава не обращает внимание на лицо, застывшее в ненависти, и продолжает:
— Побудешь хоть раз полезным. Я тебя не просто так с собой взял, чтобы ты просиживал тут за мой счёт. Время взяться тебе за дело. Ты, Тэхён, должен охмурить этого идиота и достать для меня договор на поставки наркотиков. Мне всё равно, как ты это будешь делать. Можешь раздвинуть ему ноги, хоть завтра. Просто достань мне договор. Не сложно же, да? — альфа усмехается, отходит на расстояние вытянутой руки и смотрит выжидающе. Следит за каждой сменившейся эмоций на лице, делая для себя выводы.
— Я не буду этого делать. Я вам не…
Речь омеги прервала жгучая боль на щеке.
— Будешь. Отказов я не принимаю, малыш.
И снова это противное «малыш». Бесит, бесит, бесит.
— Подумай на досуге, как достанешь для меня договор, — говорит Ли и уходит, а омега только что снова не смог показать себя.
Он поднимается в комнату к Чимину. Тот выглядит не лучше. Под глазами залегли тёмные круги, а его вид сам за себя говорит, что Пак устал. Устал от всего происходящего вокруг. Всё слишком сложно. Чтобы придумать выход требуется время, которого тоже нет, как и сил идти дальше. Они закончились ещё, когда впервые пришлось шагнуть за порог этого дома. Тогда Чимин показал свой характер и волю. Пытался сбежать, и один раз даже удалось выбраться за ворота. Но потом Ли нашёл слабость омеги, которая заключалась в мальчике, чьё имя никому не было известно. Его просто видели рядом с Паком несколько лет подряд. Тэхёна привезли, и больше Чимин выйти из дома не пытался. Он закрылся в себе и выполнял приказы, которые от него требовали. Главное, чтобы не трогали Кима.
Всё было сделано ради него.
После омегу решили использовать для бизнеса. Было принято решение женить того на сыне главы второго, в то время, дома. Тогда Чимин и стал снова сопротивляться, и Тэхёна стали бить. Так продолжалось ровно год, пока «жених» собственноручно не убил собственного отца.
После этого случая Кима больше не трогали и всё вернулось в старое русло.
Тихо, чтобы не разбудить, омега направился к кровати, на которой спал Чимин. С каждым днём его кожа становится всё белее, а осанка кривее. Себя винить можно круглосуточно, однако это не повлияет на ситуацию никаким образом.
Выдохнув, Тэхён аккуратно лёг рядом и закрыл глаза, пытаясь уснуть. Проходили минуты, после время дошло до часа, а сон никак не приходил. Так и пришло утро. Лучи солнца медленно опускались на землю, одаривая город светом. Только жаль, что этот свет только искусственный. Настоящего уже давно нет. Осталась лишь иллюзия, подаренная природой, чтобы люди думали о хорошем. Однако вот незадача: и хорошего тоже больше нет. Эти же люди отравили его, оставив умирать где-то в переулке брошенного района. А оставшиеся там — лишь отголоски прошлого. Значит ли это, что Тэхён с Чимином никому не нужные — эхо, до которого никому нет дела?
Уже с рождения им суждено было стать никем. Они — не люди, они — кто-то, кто может принести выгоду, просто потому что оставлять их без дела не приносит вклада в чью-то жизнь, кому нужно больше власти и прибыли.
Собаки за окнами начинают лаять. Они просят еды, хотя прекрасно понимают, что её не получат, только если какой-нибудь дурак полезет на запретную территорию, где и проживёт свои последние минуты в аду.
В дверь стучат, говоря, что тихий час закончен и пришло время работать, вам уже выделили слишком много времени на сон, которого, по идее, не должно быть. Сегодня шеф слишком добрый. Спасибо. Чимин открывает свои глаза и смотрит перед собой.
Так и приходит никому не нужный рассвет.