Глава 44
Энтони Кристофер Стэн
Уперевшись локтями в колени, я сжал в руках красную пачку Marlboro и посмотрел в сторону Адриана. Рядом с койкой кузена располагался монитор сердечного ритма – сейчас он был выключен за ненадобностью – а противоположно ему стоял высокий штатив капельницы с пакетами лекарств. Повсюду на тумбочках были расставлены свежие открытки с пожеланиями скорейшего выздоровления, а на полу у стены – так, чтобы Аду было заметно – валялся футбольный мяч и стояла огромная корзина цветов.
Каждый день свежие ему таскала Вэл. Пока Тиффани с Марселлой пытались угрозами накрашенных ногтей заставить его держаться в строю, пока Аластр просто молча приходил и подбадривал его присутствием, Вэлери собирала ромашки в своем зимнем саду, оформляла их в букет и приносила брату.
Эта девчонка была чересчур милой. Даже мне становилось стыдно распускать свой грязный язык перед кузиной – настолько солнечной и улыбчивой она была. Как Адриан, только его женская версия.
Не знаю, как такое чудо вылезло из тети Кетти?
Сейчас над братом склонилась молоденькая медсестричка в голубом комбинезоне и пихала в его вену катетер. Лицо Ада не выражало никаких эмоций, но, судя по тому, как хмурилась девушка, у нее выходило это ни к черту.
Наверное, она только интерн? Даже я лучше бы справился с иглой и не мучил его вот уже пару минут.
Покачав головой и стараясь не шуметь, я заерзал на месте, чтобы принять более удобное положение. Бок все еще ныл и делать глубокие вздохи было неприятно, словно внутри что-то со скрипом терлось друг о друга, но волновал меня больше не перелом, а гребанный корсет! Он стягивал все мои внутренности в тиски и впивался ортопедическими вставками в кожу. Из-за него я не мог дышать нормально! Конечно, именно поэтому мне и прописали эту хрень, чтобы ребра правильно срослись и бла, бла, бла... но...
Серьезно?
Я похож на кисейную барышню, которой требуется утяжка ее талии? В нем даже трахаться не удобно, а мелкая запрещала снимать. Только я вчера попытался, она начала шантажировать сексом, и мне пришлось сдаться. Ее сладкая киска заманчивей и уж точно стоит моих страданий в корсете.
Дерьмо.
Гребанное дерьмо.
Поджав губу, я отвернул крышку пачки сигарет, а потом закрыл ее. В моем носу тут же начали щекотать ароматы медикаментов и древесных смол никотина. Во рту пересохло от желания подкурить, но я напомнил себе, что все еще находился в больнице. Из уважения к брату я был способен и потерпеть.
Схватившись за ребра, я выпрямился и скривился. Болели столько не сами кости, а огромный синяк на всю правую сторону. Он был размером с мою ладонь и чернее глаз чертовых Блейков. Мне повезло, что кастет Дерила был под перчаткой, иначе я бы заработал открытый перелом ребер. Кровь, мясо, кости...
Фу.
В отличие от своей родной сестренки я не испытывал особый энтузиазм при просмотре фильмов ужасов.
— Ой, — неловко вскликнула медсестра, когда после ее укола из-под иглы брызнула кровь.
Недовольство достигло передела в моем теле – щеки и шея уже полыхали – я вскинул бровь и холодно обронил:
— Может, стоит позвать нормального врача?
Девушка побледнела и повернулась ко мне.
— Все нормально, мисс, — по-доброму улыбнулся Адриан. — Делайте свою работу.
Она чуть ли не плакала – ее подбородок дрожал, а глаза блестели. Спиртовой салфеткой медсестра стерла следы крови, достала новую иглу для катетера и принялась прощупывать вену. На этот раз у нее удалось правильно поставить капельницу и по трубке к его руке стремительно полилась прозрачная, как вода, жидкость.
Поднявшись с дивана, я прошел к прикроватной тумбочке и взял с нее одну из бутылок с водой. Вчерашний ужин прошел отлично. Даже бедняжка Дей с его нервным тиком не испортил мне настроение. Когда отцы вдвоем отлучились в «погреб за выпивкой» стало вообще замечательно, потому что папочка Блейк больше не впивался зубами мне в глотку.
Кстати, об отцах. Когда через пару часов, мы все же решили проверить живы они там или нет, нас ждал сюрприз. Пьяный мистер Стэн показывал шрамы от пуль Бенджамину, пока тот хвастался, что на него в молодости три раза организовывали покушения. Они напились настолько, что нам с Деймоном буквально пришлось тащить их на себе в спальни.
Открыв бутылку, я плеснул немного в стакан и, когда уже подносил его ко рту, отвлекся на то, что стояло рядом.
Кубок.
Позолоченная глубокая чаша, оплетенная лавровыми ветвями, была закреплена на хрустальной поставке в виде сплющенного футбольного мяча – продолговатого и заостренного на концах. Дневной свет проникал сквозь окна и подсвечивал глянцевый корпус этой вещицы; в разные стороны от него расходились яркие гало.
9 : 6
В пользу Змеев.
Пожалуй, это была первая победа, которая не приносила мне удовольствия. После каждого матча мы с парнями закатывали шумные вечеринки на стадионе, напивались вусмерть, танцевали и веселились. Однако сейчас, ни один из нас не чувствовал той радости и восторга.
Победа стала нашим поражением.
Сделав глоток минералки, я прокатил ее на языке и глотнул. По горлу пронесся привкус горечи вместо подсоленных пузырьков газа.
Город устроил грандиозное торжество. Банкетный зал, пресса, громкие заголовки таблоидов. Наконец, закончился летний турнир между школами нашего штата и все с нетерпением ждали яркой церемонии награждения, но ей не суждено было состояться. Вместе очередного пафосного выпендрежа мы просто забрали кубок и свалили в закат, а точнее в клинику к Адриану.
Это он был достоин награждения. Это его кроссовки должны были испачкаться в грязи «Мичигана». Именно Ад должен был стоять на пьедестале и говорить пламенную речь – я знал, что он готовился к ней – а потому никто из нас не посмел забрать его славу.
Мои внутренности стянуло узлом. Я стиснул челюсть и сжал стакан в руке, настолько сильно, что пальцы побелели.
Сразу после игры те рефери из Ороры были уволены и лишены тренерской лицензии – уж здесь-то Деймон постарался. Нужно отдать должное, этот засранец был принципиальным во всем и не важно, касалось оно меня или кого-нибудь другого. Пересмотрев матч, комиссия все же решила не аннулировать результаты и присудила нам победу. Львам повезло меньше – их команду расформировали, а Дерилу и еще нескольким парням – тем, кто играл с кастетами – установили запрет на участие в соревнованиях.
Фактически им просто запретили когда-либо выходить на поле. Теперь Уайту предстояло жить с мыслью о том, что последний его матч был проигран мне.
Неожиданно мои губы растянулись в мстительной улыбке.
Пусть организует цирк уродов и гастролирует с ним по Ороре.
Ублюдок.
Потерев ушибленный бок, я вернул стакан на место и обернулся к Аду. Медсестра уже свалила, перед этим наклеив пластырь бабочкой на его руку. Грудная клетка брата размеренно вздымалась, подстраиваясь под его медленное дыхание. Стараясь не подавать вида, я с жалостью осмотрел Адриана.
Он похудел. Щеки были впалыми и бледными, а кожа напоминала натянутый пергамент. Комплекцией мы с ним были очень похожи – высокие, широкоплечие и мускулистые, но сейчас он стал походить на свою тень. Лишь черный силуэт, оставшийся от его живой, невредимой оболочки. В груди перевернулось, когда я заметил болезненную гримасу на его лице.
— Хочешь воды? — указал я на бутылку газировки.
Адриан посмотрел на меня тусклым взглядом и спустя некоторое молчание проговорил:
— Для этого тебе придется меня напоить, а мне и так хватает, что меня с ложечки кормят. Не хочу, Кристофер.
— Ну, если ты проявляешь характер, значит не так уже все и плохо, — пожал я плечами и улыбнулся, хотя и капли веселья не чувствовал. — Серьезно, как на курорте. Давай, я договорюсь с врачами, и мы включим тебе на плазме стриптиз? Хоть как-то отвлечешься от этих комбинезонов медсестричек. Они, конечно, горячие киски, но жаль не раздеваются.
Заиграв бровями и рассмеявшись, я плеснул в стакан еще воды, а потом подошел ближе к Аду. Кузен поднял руку и принял его у меня. Следя за тем, чтобы он не облился, я помог Адриану выпить воды. Промочив губы, брат с усмешкой покачал головой.
— Если тебя парализует, единственное, что останется работать – это твой член.
— И руки, — я поднял ладони вверх и покрутил ими. — Мне же придется чем-то дрочить.
Сэндлер слабо захохотал, при этом хватаясь за живот.
Вернувшись к дивану, я вальяжно расселся на него и раскинул руки на спинку. Меня распирало от нетерпения. Сегодня перед школой я не просто заехал проведать его, но и кое-что рассказать. Не знаю, как Ад отреагирует, но меня вот уже вторые сутки лихорадили мурашки. Наверное, это безрассудно, но мне насрать. Я всегда делал, что хотел и этот поступок не исключение.
Даже если это ошибка – она станет только моей ошибкой.
— Ты чего такой возбужденный? — Адриан заметил мое настроение и вскинул бровь.
Закинув ногу на ногу, я, растягивая гласные, ответил:
— Мне предложили контракт с Лигой.
Взгляд брата засверкал гордостью. Всего на миг его накрыла тень печали и отблеска несбывшихся планов – это было так мимолетно, что я начал сомневаться в увиденном. В этот момент зеленые глаза Ада стали напоминать падающую звезду. Она горела и в неизбежности была готова обратиться пеплом в слоях атмосферы – так со стороны и выглядело смирение. Но я не позволю ему привыкнуть к этому чувству.
Смотря сейчас на него, я видел перед собой того самого мальчишку, с которым мы много лет назад задумали обоюдную мечту. Она родилась все там же – под сводами «Мичиган», в сумраке трибун болельщиков, в одну из тех ночей, когда мы пробирались на стадион.
Достав из кармана косухи сложенный документ, я принялся неспешно его раскладывать и из-под ресниц посмотрел на Сэндлера.
— Не хочешь спросить, что я им ответил?
— По-моему, это очевидно, — фыркнул Ад. — Только псих откажется от своего будущего и...
Уголки моих губ ликующе приподнялись, когда я полностью развернул лист бумаги и уставился на вензельные печати с самого верха. Брат замялся. Он недоверчиво прищурился, наверняка пытаясь найти что-то опровергающее его догадки, а потом ужаснулся:
— Ты... Нет, Кристофер, ты же не мог...
— Я послал их к черту, — самодовольно пожал я плечами. — Нет, я буквально сказал, что Лига может у меня отсосать.
— Ты больной на голову придурок, — разочарованно выдохнул Адриан и уставился в потолок.
На его лице заходили желваки, и мне вдруг стало интересно, о чем он думает? Ну, кроме того, что я псих и все остальное. Кузен наверняка захотел бы, чтобы я продолжил играть без него? Или, наоборот, оставил спорт, ведь он был нашей навязчивой мечтой?
— И что ты себе думаешь? Чем ты займешься после школы? — продолжал разоряться он. — Будешь орать «свободная касса»? Или тратить деньги своего отца направо и налево? Поздравляю, ты сломал свою жизнь. Кретин.
— Да, так, — задумчиво потянул я. — Буду продолжать играть в футбол, получать награды и медали. Построю высотку, как у Тони Старка, и стану миллиардером и филантропом. Я уже и так красавчик, дело за малым...
Брат, не поворачиваясь, подарил мне взгляд «все еще хуже, чем я думал» и закатил глаза. Черт, мне так это нравилось. Не издеваться над ним и томить, нет. Быть непредсказуемым и чуточку сумасшедшим. Не уверен, что даже моя мать могла предсказать мои поступки в детстве, или сейчас Лилианна прочитать мысли.
Опустив последний взгляд на документ, я поднялся. Сократив расстояние до его кровати, я протянул бумагу, подразнил ею и, прежде чем он успел прочитать, выдернул ее из рук. Ад устало запыхтел – готов поспорить, брат соскучился по моим подколам.
Ага, я тот еще душка.
— Помнишь, когда нам было тринадцать и двенадцать, мы с тобой подсмотрели тренировку «Чикаго Файр», — дождавшись, пока он настороженно кивнет, я продолжил: — Помнишь, что ты тогда сказал?
— Круто, хочу так же уметь быстро бегать, — не раздумывая ляпнул он полный бред и сглотнул, словно только что проглотил горсть лезвий. — Кристофер, я не понимаю...
Продолжая нависать над ним, я нашел взглядом его глаза и произнес:
— Ты сказал, что мы могли бы вместе создать собственную команду. Ты сказал, что нам не обязательно кого-ту слушать, чтобы стать великими. Успех – это люди вокруг тебя. Ты говорил, что нам легче тренироваться вместе, ведь мы поддерживаем друг друга, а значит, должны найти еще мальчишек похожих с нами по духу.
Брат нахмурился. Мое сердце в груди сбило толчок и рухнуло в пятки. Тело стало ватным, а кровь зашумела в ушах. Наконец, протянув ему бумагу, я закончил:
— Вот я и воплотил нашу мечту в реальность. Теперь у нас есть собственная команда, Адриан.
Не веря своим ушам, он забрал у меня трясущимися руками документ и начал вчитываться в строки. Чем дольше, Ад всматривался в текст, тем сильнее его лицо вытягивалось.
Ага, теперь мы с ним стали владельцами футбольной команды под названием «Змеи Чикаго».
Эта идея пришла мне в голову еще в кабинете директрисы, когда я увидел те петиции от парней. Они отказались выходить на поле без своего капитана, а что собирался сделать я? Просто бросить их и свалить в НФЛ, на прикормленное место, поступая, как последняя сволочь?
Мы тренировались вместе! Мы прошли этот путь от начала и до конца, закаляя характеры друг друга. Аластр, Мейсон, Рей, Кевин... Адриан. Я заберу каждого с собой и мне не нужна Лига, чтобы играть. Я Кристофер Стэн – гребанный Бог футбола, пусть НФЛ отсосут мне, когда я отниму у их сборных все почести!
Я – Змей и своих никогда не брошу!
Уйти туда, где меня заставят слушать тренеров, не курить на корте во время тренировки, быть паинькой и ходить по струнке? Черт, нет. Ни за что. Мне хватило детства, когда меня заставляли есть кашу на завтрак и сидеть смирно во время фотосессий.
Я сам себе хозяин. И точка!
Ну, могу уступить совсем чуть-чуть мелкой... Самую малость.
Мечтая об НФЛ, я был ослеплен своим эгоизмом и желанием получить славу. Мы с Адрианом хотели всего и сразу – вот и нашли самый легкий путь, но легкий не значит верный. У нас была мечта и я собирался следовать ей до самого конца. Если мы не сможем играть вместе, свою команду все равно построим. Я не брошу Ада ни на секунду, пусть не думает, что так легко отделался от меня!
Наклонившись к уху парня – брат был ошеломлен и явно не понимал происходящего – я прошептал то, что он однажды сказал мне:
— Этот мир весь наш, Адриан... У нас обязательно все получится.
— Кристофер...
Ад задрожал. Когда на его щеки хлынули крупные слезы, он поспешил прикрыть глаза. Стиснув в кулак его больничный халат на груди я просипел – мое горло сдавливало, а дыхание выскальзывало их легких.
— Поскорее вставай, слышишь? Ты мне нужен, Адриан. Ты нужен нашей команде, — я шептал, практически прикасаясь губами к его уху, чтобы слышал только он. — Вставай, потому что впереди нас ждет великое будущее... и к нему ты должен прийти сам.
Пробыв с Адом еще немного в больнице, я поехал в школу. После матча директриса сняла наше освобождение от уроков, так что теперь нужно было исправно появляться хотя бы в коридорах Янг Розмари Скул. Дождавшись поднятия шлагбаума, я заехал на территорию. На лужайке уже толпилось пару моих ребят из команды, которые тут же начали здороваться, а кто-то и сигналить из проезжающий машин.
Они еще не знали о моих планах...
Я готовил эту вишенку на торте к Выпускному, где собирался устроить настоящее представление.
Всему свое время. Я не любил раскрывать все свои секреты разом.
Припарковавшись на стоянке, я наклонился к бардачку и раскрыл его. Внутри, среди бумаг и оберток от шоколадный батончиков Сникерс, лежало свежее, зеленое яблоко Гренни Смит. Глянув на него, я закрыл дверцу и поймал в отражении лобового стекла свою улыбку.
Пусть полежит там до полудня.
Я не собирался нарушать эту традицию. Пока я не выпущусь, мелкая будет получать свой подарок от «тайного поклонника», который, наконец, сбросил с себя налет интриги. В конце концов, это, как и она, стали моей навязчивой мечтой. После того, как я окончу школу, придумаю что-то еще. Мне нравилось делать приятное малышке Лили не только, когда дело касалось секса.
Достав ключи из зажигания, я забрал с консоли телефон, переложил его в карман косухи и выбрался из машины. Меня тут же пробрала дрожь. Погода совсем испортилась – к Хэллоуину, уверен, нас затопит и придется отмечать эту ночь шалости, справляясь на лодках.
Перекинувшись с друзьями парой слов, я выкурил сигарету и поспешил в фойе школы. С каждой ступенькой мое сердце срывалось и билось все быстрее и быстрее, ведь сейчас я увижу ее. Единственная причина, почему я всегда спешил в это гребанное место, где трахали мой мозг, Лилианна. Только ее улыбка делала ярче эти коридоры, а ее смех утолял мой голод в столовой.
Взбежав по ступенькам на крыльцо, я прошел двери и ворвался в коридор. Он уже был забит толпящимися школьниками: кто-то разговаривал у шкафчиков, кто-то направлялся на уроки, но после моего появления все сразу начали оборачиваться и шептаться из-за прошедшей игры.
Игнорируя их, я спешным шагом пронесся вглубь холла и начал высматривать в толпе сияние невинной белой ленточки. Девчонка нашлась у своего шкафчика. Лили перекладывала книги в рюкзак и стояла спиной ко мне, так что, приближаясь, я оставался незамеченным. Бесшумно подкравшись к ней, я обнял за талию и прижал к себе.
Лили вскрикнула и подскочила, но я не дал ей вырваться.
Мгновенно мое тело охватило жаром. Веки стали свинцовыми и закрылись – я уронил лоб на ее макушку и задышал чарующим ароматом волос. Боже, запах мелкой – прямой укол героина мне в голову. Мурашки пробежали по телу.
— Ты опять меня напугал, — шепотом призналась Лилианна. Ее дыхание участилось, пока мышцы расслаблялись напротив моих. — Твои привычки, Крис, не меняются.
— Как и зависимости, — кивнул я. — Ты уже должна была понять, мелкая, что я особенно фанатичен к одной малышке, которая вскружила мне голову с самого детства.
Чмокнул ее в висок, я начал путешествовать ладонями по ее телу. Коснулся края школьной жилетки, соблазнительно оттянул галстук. Когда мои руки полезли под юбку, малышка Блейк выгнулась и начала тереться задницей о мой пах.
Кровь устремилась к члену.
Готов поспорить, в ее трусиках сейчас жарко и мокро.
Гребанное дерьмо, я когда-то перестану хотеть трахать Лили всегда и везде?
— Кристофер, — смущенно запыхтела мелкая. — Крис... У меня сейчас биология. Прекрати.
Рассмеявшись, я наклонился к ее уху и сексуально прошептал:
— Мне отпросить тебя у мистера Райтера для проведения практических занятий?
Лилианна задрожала. Скользя губами по ее шее – пульсирующей яремной венке и линии челюсти – я оставлял следы влажных поцелуев. На языке ощущался сладковатый привкус ее кожи. Меня настигло такое умиротворение, что окружающие нас звуки будто стихли. Больше не было гула голосов, смеха или оповещений по громкоговорителю.
Только она. Моя маленькая слабость. Та самая малявка. Которая вцепилась двумя руками в мое сердце и не отпускает его до сих пор. Но я и не против.
Мне нравилось полностью принадлежать ей.
— Встретимся сегодня в библиотеке? Мне же нужно будет сдать тест мистеру Робинсону на следующей неделе, — лукаво спросил я, пока мелкая таяла в моих руках. Она так счастливо улыбалась, что я не мог сдержать своего восторга. — Вечер за книгами... Твоей киской...
— Крис... — Лилианна рассмеялась.
— Я люблю тебя, — чмокнув ее еще раз в щеку, я, вместо того чтобы отстраниться, только крепче обнял.
Еще чуть-чуть.
Пусть весь подождет; я не мог насытиться ею.
— И я люблю тебя, Кристофер, — мелкая повернулась и смазано коснулась губами уголка моего рта. — Но я опаздываю на биологию. Крис, пожалуйста.
Я тяжело вздохнул. Отодвинувшись, я привалился спиной рядом с ее шкафчиком и осмотрел малышку похотливым взглядом с ног до головы. Все в коридоре, то и дело, обращали на нас внимание, но мне было насрать на них. Судя по всему, и Лили больше не смущало мнение окружающих – зачем нам кто-то, если мы нашли друг в друге целый мир?
— Вечер. Библиотека. Литература. Твоя киска и...
Лили уже застегнула рюкзак, забросила его на плечо, а потом привстала на носочки и шепнула прямо напротив моего рта:
— Мои губы и твой член. Что скажешь на это?
Я оцепенел, чувствуя, как, при одном воспоминание о наших уроках минета у меня дома, в штанах стало твердо и чертовски горячо. Она была такой талантливой и умелой ученицей. Воспользовавшись моей заминкой, мелкая расхохоталась и бросилась в сторону лестницы. Распахнув глаза, я проследил вслед ее развивающимся волосам с белой лентой и покачал головой – на моих губах играла улыбка.
Пусть бежит. Все равно я ее вечером поймаю.
Тогда и сейчас... Она всегда была в моих руках, даже если сама не догадывалась об этом.