Эпилог
Лилианна Эмбер Блейк
2 года спустя
Трибуны ликовали. Между нами проносились яростные восторженные вопли фанатов, заставляющие каждый раз вздрагивать. То тут, то там раздавались свистки, кто-то скандировал в громкоговоритель «Змеи», и все эти звуки превращались в пчелиный рой, гудящий под сводами стадиона «Метлайф» в Нью-Йорке. Фанатов Чикаго было настолько много, что крики в поддержку «Джетс» - команды их соперников – едва были слышны.
Кристофер совершил невозможное. Я до сих пор не могла отойти от того шока, когда узнала про его планы на будущее. Мне казалось, что идея отказаться от НФЛ заведет его в тупик, но уже после окончания школы я поняла, как ошибалась. Сначала они взяли первенство в летнем сезоне, отобрав победу у бессменных фаворитов публики «Сиэтл Сихокс», потом вышли в полуфинал чемпионата Лиги, и я поняла...
Это только начало.
Планы Криса о мировом господстве вполне могли притвориться в реальность. Он добивался всего, к чему только стремился и, наверное, это и подкупило моего отца? Папа одобрил Кристофера. Не просто на словах, а своими поступками. Он сам приглашал его на каждый семейный ужин, поздравлял с каждой победой, первый пожимал руку и действительно начал уважать. Вообще дела у наших семей шли очень хорошо.
В конце концов, мы с мамами больше не переживали, когда мистер Стэн и Блейк собирались вместе. Пусть они и не показывали этого, но, похоже, перестали раздражать друг друга. Чего только стоили их посиделки в винном погребе нашего особняка. Может, они действительно поняли, что зря все это время держались на расстоянии, или делали это исключительно ради нас с Крисом – их детей – но я была благодарна.
Это было важно для меня. Знать, что мы все счастливы. Даже Деймон. Конечно, он до сих пор старался лишний раз не пересекаться с Кристофером, но я верила, что однажды... и его ледяное сердце даст слабину. Однажды он полюбит и поймет мои чувства. Дей был замечательным братом и поддерживал меня в каждом решении – уже за это я была благодарна.
— Боже, никогда к этому не привыкну, — сдавленно шепнула миссис Стэн мне на ухо и уткнулась лбом в плечо, стараясь не смотреть в сторону поля.
Я тоже вся напряглась, как струна, с замиранием сердца следя за ярко-оранжевой девяткой на черной форме квотербека. Криса сбили с ног опекающие Нью-Йорка – он кубарем покатился по корту, но мяч не упустил. Бакстер – он сидел слева от жены – возбужденно закричал, когда его сын поднялся и рывком помчался к зачетной зоне противника. Глубоко выдохнув, я облегченно опустила плечи – должно быть, он не пострадал серьезно. Сломанные ребра Кристофера давно срослись, однако во время каждого его выхода на корт, я сидела будто на иголках.
Это, и в правду, было тяжело. Мы все вели сражение: Крис там за лидерство, а мы здесь со страхом за него. Особенно трудно было видеть подавленного Кристофера, после их проигрыша. «Змеи» за год их карьеры всего раз уступили кубок Европы, но Стэн обещал за ним вернуться. Я верила, что у него все получиться.
Это же Кристофер, если он сдал литературу с первого раза, то был способен справиться со всем. Все зависело от него самого, но и я в стороне не оставалась. Он получал от меня сполна любовь, поддержку и... горячие ночи, когда триумфально возвращался из турне. Мы снимали номер в отеле на выходные, и весь мир переставал существовать...
Как и во всякий момент рядом с ним.
От воспоминания наших шалостей мои щеки вспыхнули жаром. Заерзав на месте, я прикусила губу и вновь начала следить за игрой.
«Метлайф» был настолько огромен, что люди на круговых трибунах сливались в одно сплошное цветное пятно. Семьи игроков занимали вип-ложе в первом ряду сразу после судейских зон. Отсюда как на ладони просматривался газон футбольного поля и отметки белых кэшлайнс. За матчем следило несколько рефери, а под самим куполом стадиона летали небольшие дроны с видеокамерами, ведя прямую трансляцию игры.
Четвертый тайм близился к завершению. Обозревательное табло показывало оставшиеся пять минут и счет, который шел с отрывом в шесть очков в пользу... «Змеев». Похоже, Кристофер увезет сегодня домой кубок и этого соревнования.
Внезапно народ вокруг нас подскочил, и диктор начал объявлять еще один филд-год, забитый командой Чикаго – его принес Мейсон после передачи от Кристофера. Он говорил футбольными терминами, и вряд ли бы я его поняла, даже если бы захотела, но в эту минуту камеры запечатлели Стэна, и все мое внимание переключилось на него.
Сердце екнуло. Подавшись вперед, я оперлась руками о перила ограждения и начала любоваться парнем. Пол его лица скрывала решетка шлема, а мощная фигура казалась еще внушительнее из-за защитного каркаса формы.
Каждый дюйм моего тела ожил; мурашки хлынули по рукам и бедрам. Кожа сосков напряглась и начала тереться о сеточку бюстгальтера. Он был таким сексуальным. Раскрасневшийся, потный, запыхавшийся, как если бы мы занимались сексом несколько часов. Издав тихий мечтательный стон, я затрепетала ресницами.
Стараясь скрыть свое желание от родителей Криса, я закинула ногу на ногу и чаще задышала. Ветер на стадионе был прохладным – что не удивительно для середины марта – и наполненный ароматами сальсы, тортильи и хот-догов.
Не могу дождаться вечера, когда после всех торжественных мероприятий, мы избавимся от одежды и начнем обниматься голыми. После игры мы планировали провести еще несколько дней в Нью-Йорке, прежде чем вернуться в Чикаго. Мистер и миссис Стэн должны были уехать – они не хотели нам мешать – а мы решили устроить себе маленький «медовый месяц».
В этом году я заканчивала школу, так что впереди ждало поступление – я уже присмотрела Северо-Западный университет – выпускные тесты, нервы и загруженный график Кристофера. Летом, через три месяца, его ждала большая игра Лиги НФЛ, так что любимый переходил в режим «усиленных тренировок».
Это, когда я видела его только по видеосвязи, а из поцелуев у нас были смайлики по переписке. Но я не жаловалась. Это была его мечта – я согласна потерпеть пару дней разлуки, ведь впереди нас ждала вся жизнь вместе. К тому же я никуда не денусь, а время Криса в футболе ограничено его возрастом. Сейчас парню уже было двадцать один и максимум, до которого играли футболисты – тридцать или тридцать пять лет.
Все равно самой навязчивой его мечтой в жизни была я.
Я улыбнулась и послала парню воздушный поцелуй – Крис в этот момент посмотрел в сторону нашей трибуны. Он сделал вид, что поймал его в кулак и отсалютовал мне. Миссис Стэн тихонько захихикала, и я смутилась, заливаясь румянцем.
Из стерео стадиона прозвенел гудок – начался последний даун четвертого тайма – и команды выстроились на своих позициях. Пока все следили за уходящими цифрами времени на табло и отметками ярдов, я исключительно следила за Кристофером. Мы с его родителями не пропускали ни одного матча. Где бы он не проходил – Сиэтл, Детройт, Денвер или в других городах – мы посещали каждый.
Я всегда следовала за ним и разделяла как успех, так и поражение. На протяжении всей его жизни. Неожиданно футбольное поле и толпы болельщиков начали размываться перед глазами. Погрузившись в воспоминания, я вернулась далеко в прошлое, когда исподтишка следила за двумя мальчишками на корте.
Моим телом овладела эйфория и сладостная боль – в груди мигом перевернулось. В глазах заслезилось, и мне пришлось смахнуть соленые капельки двумя пальцами. Боже, любовь внутри меня крепла с каждым днем. Сколько бы мы не провели вместе, все равно было мало. Я не могла насытиться им и перестать скучать, даже если мы виделись пару часов назад. Мы все еще жили порознь, но сразу после моего выпуска из школы собирались съехаться.
Я присматривала нам квартиру где-нибудь в центре. Кристофер говорил, что ему все равно – хотя что-то мне подсказывало, он просто хотел угодить. Но нет. Семейное гнездышко мы будем выбирать вместе. Он не отвертится от поездок к риелторам и дизайнерам.
Бедный.
Погрузившись в мысли, я пропустила конец игры. Команде Нью-Йорка удалось пробить тачдаун на последний секундах, но отрыв в счете был слишком большой. Они проиграли «Змеям». Тетя Ева начала дудеть в свисток, а мистер Стэн выкрикивать имя сына. Я тоже не сдержала вопль восторга, хотя он утонул в возбужденном крике других фанатов. Когда все начали вскакивать с трибун, пол под нашими ногами завибрировал.
Сейчас должны были огласить результаты, а потом перейти к награждению, но диктор не спешил оканчивать игру. Вообще все было как-то... не так. «Змеи» и «Джетс» принялись выстраиваться в странный заостренный полукруг, пока Кристофер вышел в самый центр. Камеры мгновенно направили на него – трансляция происходящего велась на огромных плазмах под куполом стадиона.
Что происходит?
Стэн расстегнул ремешок своего шлема и передал его рефери – тот подошел к нему, чтобы протянуть какую-то маленькую вещицу. Расплывшись в озорной улыбке, Крис принял от него еще и микрофон.
— Привет, Нью-Йорк! — заголосил Кристофер.
Его голос казался низким из-за усталости. Нахмурившись, я обернулась к родителям парня, но те лишь заговорщитски улыбались, а миссис Стэн чуть ли не плакала.
Та-а-а-а-ак.
— Сегодня особенный день не только, потому что мы выиграли, — по трибунным прошел смешок. Мое сердце все чаще и чаще забилось, словно предвкушая что-то. — Эту победу, как и все остальные, я хочу посвятить одной чудесной девушке. Она сидит сейчас среди вас, в первом ряду. Такая миленькая в белом пальто, ленточкой в волосах и ослепительной улыбкой.
Мамочки.
От смущения, я опустила взгляд на свои руки и принялась жевать губу. Кристофер всегда дарил мне комплименты – говорил, что я красивая и безумно сексуальная – но сейчас он сделал это на сотни тысяч человек. Ох, Господи. Ощутив все эти взгляды на себе, особенно лукавый Бакстера, я была готова провалиться сквозь землю. Это одновременно было приятно настолько, что бабочки порхали в животе, и неловко – вся моя кожа вспыхнула.
— Так вот, — Кристофер нервно усмехнулся. — С сегодняшнего дня я бы хотел не просто называть ее своей любимой девушкой, а невестой... Малышка Блейк, ты выйдешь за меня?
От удивления я оцепенела. Евламия вовсю разрыдалась, а мистер Стэн подтолкнул меня вперед. На негнущихся ногах я поднялась и начала спускаться с трибуны. В спину мне летели свист и очарованные вздохи, но все происходило как в тумане.
Сердце так раскатисто громыхало в груди, что искры с глаз сыпались. Я шла, держалась за перила, а мир растворялся в слезной дымке. Это предложение? Кристофер при всем Нью-Йорке сделал мне предложение?
О, Боже.
В судейской зоне меня любезно встретил один из рефери и провел по стадиону. Круг из футболистов начал расступаться, пропуская нас, и только сейчас я поняла, что они выстроились в фигуру в виде сердца. Кристофер уже стоял на одной колене, держа впереди себя раскрытую бархатную коробочку с кольцом. Арбитр остался позади, а я приблизилась почти вплотную к Стэну.
У меня просто дар речи отняло. Я молча плакала, вытирала слезы и всхлипывала – казалось, в эту секунду потеряю сознание от переизбытка любви.
— Эй, мелкая, — прищурился Крис. Он выглядел таким уверенным, словно проделывал подобное тысячи раз. — Я больше не хочу совершать с тобой грязные вещи не женившись. Я люблю тебя, малышка. Тогда и сейчас...
— Как у взрослых? — мои брови поползли на лоб, а коленки задрожали. — Ты женишься на меня?
Ого.
Мои ресницы распахнулись так сильно, что защекотали брови.
— Чтобы совершить что-то плохое, мелкая, не обязательно жениться, — прервал он мои мысли.
Неожиданно мир вокруг нас померк. Мы снова оказались на третьем этаже поместья О'Кеннет, рядом с тем проклятым чуланом, из которого он выпрыгнул, напугав меня. Парень стал мальчишкой, а я той самой девочкой, что отчаянно нуждалась в его любви. Как и тогда его голубые глаза полнились шаловливы искрами, но таили в себе гораздо больше обычного веселья. Только с возрастом, благодаря его откровениям, я научилась читать этот взгляд.
Любовь... То, что раньше я принимала за насмешку, значило не что иное, как любовь.
По моим дрожащим губам лились слезы.
Кто бы мог подумать, что наша история сложится таким образом? Все началось с невинной кражи, а переросло в гораздо большее и теперь уже я добровольно делилась с ним всем, что у меня было.
— Ты станешь моей женой — снова проговорил Кристофер.
— Да, — прошептала я. — Да, Крис. Господи, да...
— Уф-ф-ф-ф, — захихикал он. — Эти секунды добавили мне седых волос.
Рассмеявшись, я дождалась, пока он наденет на мой безымянный палец кольцо с россыпью бриллиантов в виде снежинок, и бросилась ему на грудь. Мы вместе чуть не свалились на поле, но Кристоферу удалось удержать меня. Поднявшись с колена, он крепко обнял меня и поцеловал. Когда его рот завладел моим, я застонала и отпустила всякие смущения.
Над нашими головами заиграла романтическая музыка, футболисты до сих пор смыкали сердце, а трибуны следили за всем происходящим, но это стало таким не важным. Кольцо на пальце вызывало трепет. Я не любила украшения, но с ним не собиралась расставаться ни на секунду.
Невеста... Потом жена...
— Я люблю тебя, мелкая, — прошептал напротив моим губ Кристофер. Он был жутко потный, однако я настолько сильно прижималась к нему, что никто не смог бы нас разлучить. — Ты все, что у меня есть.
— И я люблю тебя, Крис... — закивала я, всхлипывая от рыданий.
С улыбкой, он вновь приник к моему рту и скользнул в него языком. Привстав на носочки, я обняла его за шею и начала отвечать с не меньшим голодом и страстью.
Я рада, что однажды прислушалась к себе и доверилась Кристоферу.
Тогда и сейчас...
Он, правда, был повсюду.
Энтони Кристофер Стэн
Еще восемь лет спустя
— Итак, малявки, — инструктировал я, по очереди смотря в маленькие глазки. — Вас двое, а папочка один. Значит, по очереди открываем рот, дожидаемся, пока я всуну ложку и едим. Всем понятно?
Натаниэль задумчиво нахмурился – наверняка, он пытался понять, что я хотел ему втолковать – а вот его брат, Райан, закряхтел и принялся оглушительно смеяться. Расплывшись в улыбке, я поймал его крохотные ладошки и преподнес к губам, по очереди целуя каждый пальчик. Затем приподнявшись, я поправил слюнявчик Нату и тоже чмокнул его в щеку. Малыши – им было всего три года и полтора – покраснели и, кажется, затаили дыхание, ожидая что на этот раз я выкину.
Пусть мне было уже двадцать девять, иногда я ощущал себя тупее своих детей. Эти маленькие засранцы каким-то образом объединяли свой мозг и обводили меня вокруг пальца. Мне приходилось в оба глаза следить за проказниками, пока они не решили устроить свою шалость. Сейчас Лилианна нежилась в душе, так что без ее влияния они совсем распоясались.
Морковное пюре было где угодно, но только не в их желудках. Осмотрев заляпанные столики для кормления, измазанные ползунки Райана – он был самым младшеньким – оранжевую от сока футболку Натаниэля, я решился на крайние меры. Отложив тарелку с пюре и ложечку, я сложил руки на груди и вскинул бровь.
— Ладно, вот вам сделка, маленькие копии меня, пока мамочка в душе, вы съедаете пюре, и я даю вам шоколад, — Райан радостно взвизгнул и начал брыкаться.
— И пиццу, — растягивая гласные согласился Нат. — С пеперони.
Пиццу с пеперони.
Этот карапуз уже понял смысл жизни.
Согласившись, я протянул им ладонь, дождался пока мальчики пожмут ее и принялся кормить их овощной хренью. Это пюре выглядело как отрыжка младенца, да и пахло не лучше, но я благоразумно молчал, иначе Лили заставила бы и меня его есть. Тут уже каждый сам за себя, малявки.
Она прочитала в какой-то статье о пользе овощей и теперь эти бедняжки чередовали мясо с хумусом. Судя по тому, как кривился Нат, я понял, что мы с сыном были одного мнения об этом дерьме.
Но в нашей семье мамочка всегда права, так что...
— Ам-ам-ам, — раскрыл ротик Райан, когда я преподнес к нему ложечку.
От умиления у меня чуть ли не трещали щеки. Господи, они оба такие милые.
Наконец, дело пошло и я слаженно принялся их кормить. Натаниэль был достаточно взрослым, чтобы самостоятельно орудовать столовыми принадлежностями, но поставить перед ним тарелку значило бы оказаться измазанным в пюре. Он любил такого рода шалости. Кажется, теперь я понимаю, как родителям было тяжело со мной.
Натаниэль стал нашим первым малявкой, которого мы с Лилианной зачали у берегов Атлантического океана. Тогда она уже пару месяцев не принимала таблетки – мы планировали ребенка – и забеременела в нашем кругосветном путешествии. Тем летом я не только с командой завоевал кубок Чемпионата Европы, но и обзавелся прелестным сорванцом с карими глазами матери и моим лицом.
Райан – этот улыбчивый малыш с голубым взглядом и слегка рыжеватыми волосами своей бабушки – сюрприз на Рождество прямо через год. Лили подари мне «швейцарские часы» и в коробке вместо них я обнаружил тест на беременность с двумя полосками. Черт, не скажу, что это было неожиданно, ведь мы трахались каждую свободную секунду и не предохранялись, но...
Мне было не стыдно плакать от счастья!
Раньше меня терзали сомнения: каким отцом я стану? Как управляться с малявками? Как терпеть их крики? Но после рождения Ната все пошло само собой. Мое сердце разделилось на половинки, однако любовь ко всей семье не уменьшилась, а только приумножилась. Я не мог выпустить детей из рук, не мог надышаться их ароматом – какой-то особой гармонией наших с Лилианной запахов – и перестать благодарить свою малышку Стэн.
Ох, черт, малышка Стэн.
По венам разлилась эйфория. Кровь вспыхнула жаром, и моя шея запылала, пока пульс зашумел у ушах.
Мы поженились через год после моего предложения тогда на стадионе в Нью-Йорке. Это было грандиозное торжество. Церемония на берегу моря, огромная яхта, тысячи гостей, пресса, вся наша семья... Конечно, спустя пару часов я украл свою жену, и мы с ней улетели в отель, но ночь в постели с ней мне понравилась больше поздравлений и оваций.
Лилианну я любил больше всего на свете.
Зачерпнув последнюю ложечку пюре, я докормил Райана и помог ему вытереть щеки. Нат сам справился с салфетками, а потом еще и вытер столик брата. Наблюдая за ними, я с интересом затаил дыхание.
На кого они больше похожи?
Парни выглядели как моя копия, но вот характер... Натаниэль был рассудительным, однако прозорливым и до безумия непослушным. Рай копировал его поведение, но все же в мальчишке было больше сообразительности, чем во мне. Младшенький чем-то напоминал мне Деймона – брата Лили – хотя не стоит забывать, что он мой сын. Я расскажу ему что такое веселье и шалости, и мальчишка точно не вырастет угрюмой задницей.
— Пицца, — напомнил Нат.
Рассмеявшись, я собрал грязные салфетки, потрепал Натаниэль и Рая по голове и поднялся со стула. Одним глазом поглядывая на детей – кто знает, что задумали эти малявки – я поместил тарелку в раковину и раскрыл холодильник. Выудив оттуда плитку молочного шоколада и вчерашнюю пиццу, я разложил все на поднос. Активировав кофе-машину, я выбрал режим «подогрев воды» и сделал еще Лилианне чай.
Пока она помоется, он остынет – мелкая не любила пить его кипятком.
Вернувшись к малявкам, я присел напротив них и передал пеперони Нату. Тот с голодным урчанием накинулся на пиццу и откусил добрый кусок. Малыш Райан доверчиво уставился на кусочке шоколада в моих руках.
Ему было всего полтора, и я не думал давать слишком много, но обещание все же собирался исполнить. Надломив крохотный кусочек, я растопил его под языком, а потом всунул свой палец в его рот. Как пиранья, он впился острыми зубами в мою кожу и начал ее грызть.
Рассмеявшись, я спас свою конечность, пока эта акула не откусила ее.
— Вкусно? — прищурился я, следя за их реакцией.
Дети закивали. Рай выглядел таким удивленным, словно я показал ему порно и сказал, что и он скоро кого-нибудь трахнет. Сын облизался, а потом захныкал, требуя добавки, но всего понемногу.
Лили убьет меня, если у нашего сына появиться аллергия.
— Ну, вот, — подмигнул я. — Только вы вырастите, папа расскажем вам что такое секс, научит пить пиво и убегать от полиции.
— Секс, — повторил Нат, прожевывая пиццу. — Секс... Секс! Секс!
Гребанное дерьмо.
Я чуть со стула не свалился от шока. Малыш, кажется, только входил во вкус и начинал говорить все громче и громче. С опаской покосившись на коридор – он вел из спальни в гостиную-студию – я шикнул на сына:
— Забудь!
— СЕКС! — дьявольски захохотал Натаниэль.
Внезапно Райан раскрыл губы и начал что-то произносить, но я вовремя прикрыл его рот ладонью. От несправедливости мне хотелось захныкать! Ну что за проклятье? Почему они решили повторить это именно сейчас?
— Не вздумай, Рай! — родительски сощурился я. — Ваша мама меня убьет, вы понимаете это?
Нат злобно захохотал. Он запрокинул голову и начал колотить руками и ногами по стульчику. Вскоре Райан, подсмотрев за ним, принялся повторять. Под смех двух маленьких монстриков Стэн, я принялся молиться, чтобы они не вздумали ляпнуть это при жене.
Лили просто душка, но во время беременности ее гормоны бьют через край. Однажды посреди ночи она проснулась, разбудила меня и сказала, чтобы я перестал дышать, ведь ее это раздражает. Ты громко сопишь! Серьезно? Похоже, Рай, когда был в ее животе, хотел моей смерти!
Потянувшись за своей кружкой с кофе, я откинулся на стул и обернулся через плечо. Позади меня простиралась панорамная стена, из окон которой отрывался вид на весь центр Чикаго. Наша квартира располагалась на семидесятом этаже – все казалось таким маленьким, почти крохотным, как детский конструктор. Мимо проплывали облака, птицы, вдалеке самолеты шли на посадку...
Я сделал глоток бодрящей жидкости и расплылся в улыбке.
Все вокруг думали, что я шутил, когда говорил про башню Тони Старка. Черта с два! Через три года футбольной карьеры – когда мне было двадцать два – я выкупил небоскреб в Даунтаун.
В здании размещался мой личный спортзал, административный центр нашей команды, а самые верхние этажи занимал семейный пентхаус и квартиры Адриана, Марселлы, Аластра и еще некоторых парней из «Змеев». Но самое интересное было снаружи. Огромные буквы «СТЭН» на фасаде здания – ночью они светили прожекторами настолько, что в статьях писали, будто их было видно из орбитальных станций.
Да-да, я гребанная самовлюбленная задница, как говорит Адриан.
— Вы уже покушали? — проворковала Лилианна.
Отвлекшись от окна, я обернулся к ней. Мурашки мгновенно пробежали по моей позвоночнику, и буквально каждый волосок встал дыбом на теле. Господи, этот ее халат... Раскрасневшаяся после душа, босая, но с широкой улыбкой на лице Лилианна пересекала лобби. Судя по упругим соскам, виднеющимся из-под шелковой ткани, на ней не было белья.
Мать твою.
Мой член налился кровью и уперся в боксеры. Стараясь глубоко дышать, я жадно осмотрел свою девочку.
Как же мне повезло, черт возьми. Я никогда не устану напоминать себе, что я гребанный счастливчик, ведь моя жена просто сокровище! Лилианна подарила мне двоих детей, но ее кожа осталась упругой и гладкой. В свои двадцать семь мелкая обладала такой же яркой улыбкой и невинными глазами. Смотря на нее, я снова становился тем безбашенным подростком и видел перед собой семнадцатилетнюю малышку, которую испортил в душевой школы.
Прошло уже десять лет, но мы совсем не изменились.
— Да! Да! Да! — захлопал в ладони Райан, услышав голос матери.
Приблизившись к нам, Лилианна поцеловала каждого из малышей, а потом угадила в капкан моих рук. Осторожно перехватив ее за талию, я усадил к себе на колени и положил ладонь на ее еще плоский животик. Срок был всего две недели, но я уже привык к еще одному малявке и ждал скорейшей встречи с ним или с ней.
— А вот папочка голоден, — прошептал я и поцеловал ее в висок. — Мамочка сегодня не покормила папочку. Я такой голо-о-о-о-о-о-одный. Рр-р-р-р-р...
Укусив ее за челюсть, сдвинулся губами ниже к подбородку, потом завладел ртом и поцеловал. Лилианна потерялась задницей о мой член, и я закатил глаза. Изнутри будто молнией пронзило.
Я хотел ее каждый раз все сильнее и сильнее. Мне было не понятно, как может приесться секс с одной женщиной. Тот, кто говорит так – ублюдок, ну или гей, раз его не устраивает мокрая киска. Я любил Лили, любил каждый дюйм ее тела, каждый ее стон...
— Кристофер, — замурлыкала Лилианна, нежась в моих руках. Она повернулась и обняла мои щеки двумя руками. Ее карие глаза сверкали от любви, а по губам скатывались капельки воды с мокрых волос. — Мамочка не покормила папочку, потому что нас в обед ждут на благотворительном ланче фонда.
Точно, «Martlet». Ее работа. Все такое.
Мелкая окончила университет и начала, как ее мама и тетя, работать во благо добрых дел. Пока я зарабатывал миллионы и каждый раз посылал в зад НФЛ – они хотели переманить нашу команду в их футбольный клуб – Лили трудилась в фонде и спасала жизни малышам.
Какая же она у меня замечательная.
— Папочка будет грустить сегодня целый день, — обиженно надулся я, дыша ароматом ее яблочного геля для душа.
Лилианна не изменяла своим привычкам. Страсть к Гренни Смит, ленточкам для волос и моему члену – не меняется на протяжении всего времени. Мы с ней оба зависимы друг от друга. Та самая ленточка из нашего детства теперь перекочевала на быльце супружеской постели.
С чего все началось – мы оба не хотели отпускать то время.
— Зато ожидание скрасит нашу ночь, — горячо произнесла она и впилась ноготками в мою грудь. Проведя пальцами вниз по голому торсу, Лили поцеловала меня в уголок рта. — Мамочка постарается ради папочки сегодня...
Черт.
Мы шептались едва слышно, чтобы мелкие проказники нас не услышали. Натаниэль покончил с пиццей и теперь кряхтел, пытаясь выбраться из стульчика. Рай ковырялся в носу, но и его терпение тоже было на пределе. Моим детям не терпелось сорваться с места и побежать к мячу. Они тоже любили футбол – это вселяло в меня надежду, что они продолжат мое дело.
«Змеи» - их наследие.
— Как там поживает наша маленькая принцесса? — я ласково погладил ее животик.
— Может, там мальчик? — вскинула бровь Лили.
Я посмотрел на двух мини-Крисов и сглотнул. Четыре Стэна, включая меня, на одно Чикаго? Нет, я не против целой футбольной команды, но уж очень сильно хотелось доченьку. Маленькую куколку – копию моей любимой малышки Лили.
— Если там мальчик, мы же продолжим стараться, пока у нас не получиться девочка? — с надежной протянул я.
Лили улыбнулась. Она потерлась носом о мою щеку и кивнула.
— И мы назовем ее Сабриной. Не знаю почему, но я хочу, чтобы она была рыженькой, как Евламия.
— Хочу твою копию, — возразил я.
— Боже, Кристофер, ты не меняешься с возрастом, — рассмеявшись, жена приникла к моему рту.
На фоне кряхтели и лепетали дети. Держа Лилианну в руках, я осыпал невинными поцелуями ее губы, не в силах насытиться нашей любовью. Сейчас рядом со мной было все, чего я хотел от этой жизни. Малыши – Натаниэль и Райан – беременная красавица жена, та самая малышка, которая вскружила мне голову своими ленточками для волос, и счастье...
Я снял запреты с нашей любви, дорогая Лили, и ничто меня не остановило.
Ни моя семья, ни твой брат, ни сам Чикаго.
Ты моя. Тогда и сейчас.
Конец третьей книги из серии «Наследие Чикаго»
Полюбившиеся всем герои вернутся на страницах книги «Молчание» (история Аластра и Марселлы).
***
У каждого из нас есть клятвы самому себе... Те самые табу, порожденные из грязных желаний... Однажды и я поклялась. В ту ночь, два года назад, под завесой молчания и тяжестью ошибок, пообещала, что он больше не войдет в мою жизнь. Аластр – не больше призрака тишины, снующего за мной по пятам. Он был тенью, чей голос никто и никогда не слышал. Тем самым секретом, который я таила даже от своего сердца, ведь он до сих пор хранил его осколки.
Нас двоих связывала тайна, но ей так и суждено было остаться молчанием на его губах... В конце концов, разве возможно любить того, кто никогда не скажет тебе об этом?
***
КНИГА УЖЕ НА МОЕЙ СТРАНИЦЕ!
Чтобы не пропустить больше информации о предстоящих историях подпишись на мой телеграмм-канал - AnnieBerezovskay (там ты найдешь вписок всех книг серии "Наследие Чикаго")