Под запретом |+18

Лилианна Эмбер Блейк

Остановившись напротив своего шкафчика, я раскрыла дверцу и сняла рюкзак с плеча. Нетерпеливо дернув молнию – при этом чуть ли не сломав замок – я выхватила чертов учебник по истории и швырнула его внутрь. С глухим стуком книга ударилась о металлическую заднюю стенку и рухнула на полку, подмяв под себя пару тетрадей.

Мимо меня проходили одноклассники, прощаясь и что-то сочувственно говоря про Адриана, но я их не слышала. Внутри бешено колотился пульс, а кончики пальцев покалывало из-за адреналина. Я не могла определиться, что сейчас испытывала сильнее всего: раздражение или обиду? Хотя этот коктейль эмоций было сложно описать одним словом.

Единственное, чего мне сейчас хотелось тепла. Сильных объятий, поцелуя в макушку и фразы «все будет хорошо». Наверное, я до сих пор не отошла от шока или меня подкосил проваленный тест по истории – ненавижу гражданские войны. Или, может, я просто устала и нуждалась в отдыхе, но факт остается фактом – мои нервы были на пределы.

Господи.

Тяжело выдохнув, я поправила упавшие учебники, а потом перевела внимание на самое дно личного шкафчика. Туда, где к стенке смешными стикерами Hello Kitty крепились три фотографии мгновенной печати. Они были не большими – едва на пол моей ладони – и глянцевыми настолько, что сейчас блестели из-за яркого освещения школьного коридора.

Я грустно улыбнулась и прикоснулась пальцами к холодным карточкам.

На первой – кажется, мы сделали ее два года назад на Хэллоуин – была запечатлена я с девчонками. Вэлери смешно скосила глаза к переносице, Марселла состроила губы уточкой, целуя меня в щеку, а Шер смущенно покраснела, замере посередине нас.

Она стеснялась фотографироваться, поэтому мы специально поставили ее в самый центр, чтобы девчонка не чувствовала себя неважной. У Шеррил всегда были проблемы с доверием. Сначала мне казалось, что все дело в нас, но потом я поняла, что она просто не могла ощутить себя особенной.

Наверное, тяжело осознавать, что ты не нужна своему отцу, раз он вас бросил? Мне сложно было представить ее проблемы, ведь я выросла в любящей, заботящейся о тебе семье. Меня баловали мать, отец, брат, тети и дяди – все друзья семьи – а у нее была только мама. Пусть она и обожала свою дочь, но все равно не могла дать ей всего.

Легкие мурашки пробежали по моей спине, и я перевела взгляд на вторую фотографию.

Адриан, Шеррил и я.

Парень был в элегантном черном смокинге, с белой бутоньеркой во внутреннем кармане, а мы с Шер в вечерних платьях. За нашими спинами простирался концертный зал Янг Розмари Скул и ребята, танцующие медленный танец.

Похожая карточка есть и у Марселлы. Только на ней она обнимается с Кристофером и шутливо целует его в щеку, пока он закатывает глаза и собственнически трогает ее зад. Рядом с ними стоит недовольный Аластр – насколько я помнила, идти на этот вечер его заставила тетя – и косится по сторонам, наверное, думая, как поскорее бы свалить оттуда.

Тогда Вэлери подхватила ангину и не смогла пойти, но мы стащили ей кусок вишневого торта и сделали много смешных видео, чтобы она не упустила ни одного момента.

Бал Сэди Хокинс. Традиция отмечать его осталась только в нашей школе, потому что миссис Ван дер Вудсон была жуткой поклонницей «Малыша Эбнер». Сначала она организовывала благотворительный забег – совсем как в комиксе – а потом устраивала грандиозную вечеринку.

Жаль, что в этом году Адриан больше не сможет посетить ни Бал, ни «Зимний Концерт», который так старательно готовить Шеррил, ни остальные...

Вспомнив тот вечер, я прикусила щеки – меня словно поместили обратно, на год назад, в одиннадцатое ноября, когда единственной проблемой было пригласить Кристофера на танец. Вообще, считается, что в этот день парень не может отказать девушке, вот только я так и не решилась. Стояла в стороне, смотрела, как его чуть ли не до смерти кружат на патио сотни девчонок, жутко ревновала и ненавидела себя за трусость.

Если бы я тогда знала, что он любил меня, как бы все вышло?

В уголках глаз собрались слезы. Сердце неспокойно заныло, но я не предала этому значение. Оно было в состоянии тревоги с самого утра с тех пор, как Крис повел себя по-свински. После больницы мы вместе поехали в школу, я пожелала ему хорошего дня и потянулась, чтобы поцеловать, но парень просто отвернулся.

Отвернулся и снова проигнорировал.

Чудесно.

Чтобы не заплакать, я стиснула кулаки – мои ногти впились в кожу и от ладоней к плечам начали пробегать электрические разряды.

Пытаясь хоть как-то себя отвлечь, я посмотрела на самую последнюю фотографию. Она была сделана этим летом перед окончанием школьного года. На ней вся наша компания собралась вместе перед поездкой в заповедник Иллинойса.

Кристофер согласился на экспедицию только, чтобы присмотреть за Вэл, но мы хорошо провели время. Ад играл на гитаре у костра, Шер подпевала ему, Марселла дразнила Аластра, Кристофер курил и по очереди посещал палатки своих одноклассниц, а мы с Вэлери собирали цветы и делали из них гербарий.

Черт, мир будто с ума сошел. Сейчас, смотря на этих веселых друзей на снимке, я поверить не могла, что все настолько изменилось. Адриан в больнице. Шеррил избавляется от своих стихов и уже весь день не отвечает на звонки. Кристофер решил поиграть в мистера Холодное сердце, Марселла и Бес ненавидят друг друга, а я...

Я будто металась между двух огней и пыталась помочь каждому, в то время как ни один из них не обращал на меня внимания. Наверное, мы просто все запутались. Чего еще можно ожидать от подростков, которые даже школу не окончили? Нужно немного потерпеть и все наладиться. Мы снова соберемся вместе и будем вспоминать этот период, как страшный сон, вот только...

Соберемся ли мы вновь все вместе?

Ком встал поперек горла. Закашлявшись, я мысленно попрощалась с воспоминаниями и поспешила закрыть дверцу. Вернув на место рюкзак, я нащупала телефон в заднем кармане и достала его. Разблокировав экран, я впилась глазами с значок мессенджера и прикусила губу.

Напишу Крису? Мы сможем сегодня провести время вместе? Я согласна на то, что мы просто будет обниматься и молчать. Или соберемся у него дома и заснем под просмотром какого-то фильма?

Плевать.

Я просто хотела его увидеть. Мне нужно было это. Знать, что ничего не изменилось, что он любит меня, и мы вместе со всем справимся. Уже занося палец над контактом, боковым зрением я заметила движение высокой фигуры в коридоре.

Кристофер, скорее всего, только что закончил тренировку – его темные волосы блестели от воды. Сегодня на нем были свободные джинсы и черная толстовка; парень накинул на голову капюшон. В одной руке он сжимал ключи от машины, а второй придерживал спортивную сумку на своем плече. Он практически бежал к выхожу из школы.

Мое сердце влюбленно запорхало.

— Крис? — окликнула я, спрятав телефон обратно.

Пара ребят, оглушенные моим криком, недовольно оглянулись. Смущенно обойдя их, я подняла руку вверх, чтобы привлечь его внимание, и снова позвала:

— Кристофер?

Стэн продолжил идти, не оборачиваясь. Я встревоженно замерла. В груди перевернулось, и мысли, одна хуже другой, начали наводнить мою голову. Уже не так уверенно я еще раз произнесла:

— Крис? Эй? — сердце загрохотало в груди настолько мощно, что мне стало больно дышать. — Ты чего?

Но он даже не шелохнулся. Просочившись сквозь толпу парней и девушек, Кристофер выскочил на улицу, и двери за его спиной сомкнулись, окончательно скрывая от моих глаз. Я оцепенела. Ледяная волна непонимания парализовала мои конечности, а ноги просто на просто приросли к полу.

Он прошел мимо. Будто я какое-то пустое место. Словно одна из его прошлых приставучих подружек, которые после секса пытались вновь заполучить его внимание.

Мне стало так неловко. Мгновенно весь воздух улетучился из легких, и я начала задыхаться. В этом душном коридоре было слишком много людей. С визгом сердце колотилось и подпрыгивало, пытаясь выбраться через мое горло.

Он прошел мимо.

Просто прошел мимо.

Почувствовав на себе взгляд, я оглянулась и заметила, что Алексис – та самая стерва, говорившая мне гадости на автозаправке – ехидно улыбалась. Она сложила руки на груди, вскинула бровь и усмехнулась. В ее глазах явно читалось: «Вот видишь, детка, ты не особенная». Девушка переглянулась с друзьями, и они начали шептаться. Когда компания рассмеялись в моих ушах зазвенело и пол ушел из-под ног.

Мамочки.

Слезы ручьем хлынули по щекам. Вцепившись в свой рюкзак, я развернулась и начала стремительно отдаляться в сторону туалета. Расталкивая всех по пути плечами, я все громче и громче всхлипывала. Мое сердце буквально разбилось. Кожа запылала от унижения, будто меня испачкали в грязи!

Все это видели. Все видели, как очередная глупая дурочка повелась на обаяние Кристофера Стэна! Все видели, как он проигнорировал ее, словно мусор под своими ногами! Ничего удивительного, каждую неделю подобное происходило на глазах у нашей школы, вот только в этот раз той идиоткой стала я.

И это после всего, что между нами было? После того, как я доверила ему свое сердце, свое тело... После всех наших клятв и обещаний, после объятий и красивых слов, он посмел так обойтись со мной? Сравнять с грязью на глазах у всей чертовой Янг Розмари Скул?!

Кристофер унизил меня. Одним махом он позволил себе перечеркнуть те пару недель, которые мы провели вместе ...

Боже.

Ввалившись в туалет, я даже не стала проверять кабинки – мне было все равно есть здесь кто-то или нет – а просто метнулась к раковине и склонилась над ней. Мои плечи сотрясались от плача. Стиснув пальцами керамические бока умывальника, я опустила голову настолько низко, что кончики волос коснулись слива.

Мне хотелось сжаться и исчезнуть, провалиться сквозь землю – только бы никто больше не увидел этот позор. Только бы не чувствовать этого разочарования и смятения. Было так больно, что голова шла кругом. Ошарашенная, я совершенно не понимала происходящего.

Почему он так поступил? Все же было хорошо. Кристофер, который прижимал меня к своей груди и спал вместе со мной с моей постели, не мог так поступить. Он не мог просто пройти мимо меня. Стэн не мог. А как же его признания? Как же слова о нашей связи с самого детства и все остальное? Как же его обещания и поступки?

Неужели, он просто морочил мне голову? Делал все возможное, чтобы затащить меня в постель, а когда я приелась ему, решил бросить вот таким образом? На глазах у всех?!

Нет. Нет. Нет.

Всхлипывая, я трясущимися руками открыла кран и просунула ладонь под струйку воды. Зачерпнув горсть, я плеснула ее себе на лицо и начала вытирать слезы. Капельки скатывались на подбородок и пачкали блузку с жилеткой, но мне было абсолютно все равно. Сейчас куда важнее не рехнуться от боли, чем волноваться о состоянии своей одежды.

Умывшись, я припала губами к смесителю и начала пить воду. Пока прохладная влага скользила по моему горлу и просачивалась в желудок, голова, как и тело, немного остывали. Делая маленькие глотки, чтобы не задохнуться, я мысленно отсчитывала про себя удары пульса.

Я всегда любил тебя, Лилианна. Всегда знал об этом, всегда чувствовал это...

Он не мог мне лгать. Не так искренне и не так долго. Даже, если бы Кристофер хотел от меня только секса, стал бы он продолжать наши отношения? Стэн ушел бы в тот момент, как только получил меня. Сразу после нашей первой близости, тогда в душевой, когда я отдала ему единственное, что у меня было.

Покачав головой, я мысленно отмотала наши свидания, вечеринку в лесу с друзьями, мою спальню... То, какой он был тогда, никак не вязалось с образом безразличного мудака. Мой Крис – это нежный и ласковый парень, а тот, кто сегодня прошел мимо – другой Кристофер. И стал он таким после трагедии с братом. Еще сегодня утром, когда он не обнял меня и не дал себя поцеловать, я поняла: что-то не так.

Что-то не так.

Выпрямившись, я откинула волосы за спину и вытерла манжетом блузки рот. Выключив воду и вскинув подбородок, я посмотрела на свое отражение. Мне казалось, что щеки и шея горели, но они были бледными и сливались с кафельными стенами. Глаза хаотично бегали, словно не могли сфокусироваться на чем-то одном, а на ресницах колыхались крупные слезы. Они блестели точно бусы из жемчуга, но – увы – не драгоценностью, а обидной и отчаянием.

Шмыгнув носом, я покачала головой.

Как бы то ни было, Кристофер не имел права так поступать. Да, он чуть не потерял брата! Да, он лишился их связи на поле! Да, у него случился нервный срыв на почве стресса, но ни одному ему было плохо! Я тоже живая! Адриан и мне дорог, и я испытываю боль, понимая, что как раньше уже не будет! Я хотела его утешить, держалась из последних сил, но это поведение...

Рывков выудив телефон из кармана брюк, я собиралась набрать его и высказать все, что о нем думала. Пусть катиться к черту! Хватит! Если он хотел скорбеть, пусть скорбит и потеряет всех вокруг! Чертов эгоист, который только и делает, что причиняет людям боль!

Вот я идиотка.

С самого начала знала, какой он! Бессовестный, нахальный, отвратительный, самый ужасный и грубый, и...

Перед глазами смазалось и сотовый выскочил из моих рук. Снова разрыдавшись, я прикусила щеки и закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться. Как в детстве, когда мы накрываемся одеялом с головой, свято веруя, что чудовища нас не отыщут. Так и сейчас; я просто хотела сделать все возможное, чтобы монстр, которого породило мое сердце, исчез.

Чтобы он не мучил меня, чтобы не испытывал настолько еще хватит моей выдержки. Я устала. Я устала и мне было очень больно.

Еще в начале наших отношений я говорила ему, чтобы не смел обращаться со мной, как с вещью. Пусть я и была влюбленной идиоткой, но не настолько, чтобы забыть про собственную гордость. Папа растил меня его принцессой, брат обращался как с хрустальной вазой. Мужчины в моей семье не позволяли себе обижать женщин, и ему я не позволю! Плевать, что в голове у Кристофера! Плевать, что он сейчас переживает!

Я не вещь и не игрушка, чтобы топтать меня под ноги и унижать на глазах у всей школы!

Какие бы демоны сейчас не терзали его душу, Стэну придется очень сильно постараться, чтобы получить мое прощение. Хватит. Если он имел право на истерики, то я и тоже.

Спрятав телефон обратно, я еще раз протерла лицо холодной водой и вышла из туалета. Народу в коридоре поубавилось – уже был конец учебного дня – и гулы перешептываний и смеха стихли. Те, кто остались, наверняка спешили в библиотеку или на дополнительные занятия и им точно не было дело до Змея и их девчонок.

То есть меня.

Расправив плечи и не обращая внимание на одноклассников, я пересекла коридор и вышла на крыльцо. На улице уже стемнело, а желтоватое сияние фонарей подсвечивало огромные капли дождя. Он барабанил по крыше, шумел в ливневках и стекал бурным потоком в глубокие лужи. Видимо, сливные решетки не справлялись с таким потом воды, потому что территорию школы частично затопило.

Предо мной, практически у входа, припарковалась черная машина и водитель опустил стекло. Мужчина мне помахал и что-то прокричал, но я не услышала его голос из-за ураганного ветра. Он будто смерчем кружил в воздухе опавшую листву и чертополох. Узнав мистера Кларка – своего шофера – я вежливо улыбнулась и начала спускаться по ступенькам.

Стоило выйди из-под навеса, на мое лицо и руки начал капать дождь. Пригнувшись, я пробежала по лужам и спряталась в салоне машины. Захлопнув за собой дверь, я вздохнула теплого воздуха – скорее всего нагретого печкой – и ощутила привычный аромат кожи и полироли.

— Уф, какая буря, — покачал головой мистер Кларк. — Я специально подъехал ближе, чтобы вы не промокли, мисс.

— Спасибо, — поблагодарив его, я переложила рюкзак рядом с собой и уставилась в окно.

Водитель тронулся с места, развернулся и мы минули школьный шлагбаум. Пока он медленно плыл в пробке по центральным улицам, я бессмысленно наблюдала пейзаж за стеклом. Струи ливня размывали картинку, а сумрак и пасмурные тучи добавляли миру серости. Фонари и вывески магазинов все еще горели, но даже их мерцание терялось на фоне непогоды. Здесь, в салоне, было тепло и сухо, а там промозгло и мокро.

Я искренне сочувствовала тем, кто сейчас под зонтами спешил на метро или автобусы. Никогда не ездила на общественном транспорте.

Мне не хотелось ни о чем думать. Такое состояние... отрешенности я испытывала впервые. Не плача, ни смеха, ни крика, ничего не было. Мое лицо растеклось непонятной гримасой, которая ничего не выражала. Пока все внутри по-прежнему сотрясалось от вьюги, снаружи, казалось, я и вовсе не дышала.

Наверное, так и угасают души? Одно неверное слово, один неверный поступок и ты рассыпаешься на сотни крохотных частиц, которые детальками соединяли твое сердце. Говорят, что разбитую вазу невозможно склеить, но это не больше, чем заблуждение. По-настоящему хрупко то, что не доступно человеческому взгляду. Наше сердце, наши чувства, наши души, страхи, ощущения...

Весь наш внутренний мир.

Кристофер не имел право так обращаться с моей любовью. Я беззащитно доверила ему самое ценное, что берегла даже от самой себя, а он... Как в детстве наигрался со мной и выбросил до тех пор, пока снова бы не соскучился. Он только крал, пугал, дразнил, обижал... Крис любил меня? Но разве, когда любят, позволяют себе причинять такую боль? Ведь я ничего дурного ему ни делала. Ни раньше, ни сейчас.

Он просто эгоист, да и только.

Когда мистер Кларк, заехал на территорию моего дома, я попрощалась с ним и выскочила на улицы. Быстро взбежав по ступенькам, я поднялась на крыльцо и зашла в дом. Меня встретила непривычная тишина. Сбросив грязную обувь, я оставила рюкзак на банкетке и всмотрелась в коридор. В столовой горел свет – сейчас он просвечивался сквозь арку, окрашивая пол светлым лучом.

На улице стояли две машины? Или только одна? Брата и отца? Черт, я не обратила внимание.

— Привет, — раздался низкий голос. — Лили, это ты вернулась?

— Ага, — крикнула я брата и направилась в кухню. — Родителей еще нет дома?

Пройдя арку, я остановилась в проеме. Деймон сидел за обеденным столом во главе, где обычно занимал место отец. Рядом с ним стояла откупоренная бутылка вина и бокал, наполовину наполненный гранатовой жидкостью. Напротив брата стояли блюда с едой, а по правую руку, как всегда, лежали какие-то папки и документы. Дей одной рукой орудовал вилкой в тарелке, а второй что-то помечал на бланках.

Я закатила глаза.

Уверена, он и в ванной лежит с какой-то научной работой или отчетом.

— Мама с папой поехали в больницу к Адриану, — он поднялся и отошел к тумбочкам, доставая с самой верхней еще одну тарелку. — Я тоже заезжал к нему сегодня. Парень держится молодцом, хотя, мне кажется, мы его уже все достали. Ему нужно дать тишины, чтобы послушать свои мысли и отдохнуть.

Брат вернулся к столу и накрыл еще на одного человека. Когда он начал накладывать мне овощей, я хотела отказаться, но горло свело от жалости и чувства вины. Мне не хотелось есть, но у нас была традиция. Осмотрев его одинокую тарелку, бокал вина и документы, я передумала. К тому же Дей выглядел таким одиноким... Тяжело выдохнув, я все же решила присоединиться к нему.

Вымыв в кухонной раковине руки, я вытерла их бумажными полотенцами и присела рядом с ним. Дей устало помассировал виски, а потом подпер подбородок рукой и уставился на меня. От его взгляда черных глаз мне захотелось расплакаться. Он смотрел как папа. С любовью и трепетностью. В детстве мы били очень близки, а когда он вырос отдалился от всех. Работа отнимала Деймона у семьи.

Понимал ли он это?

— Как твои дела в Совете? — я наколола на вилку кусочек брокколи и поместила капусту в рот.

— Идеально, — Дей рассмеялся. — За эти четыре недели на посту я уволил сто двадцать три сотрудника капитолия и еще пару чиновников. Кто-то пошел под суд, кто-то успел сбежать из Иллинойса, но факт остается фактом, система власти в Чикаго прогнила, — он отпил вина и закончил: — А еще мне уже более тридцати раз предлагали взятки и столько же раз я от них отказался.

Ого.

Мои глаза расширились, как четвертаки. У него точно будни проходят ярче, чем у меня. Деймон к этому стремился всю свою жизнь, и получил, что хотел. Интересно, смогу ли я когда-то стать такой же целеустремленной, как он? Мне хватало терпения учиться и дочитывать книги до конца, но в остальном... Мой брат был гением, зато я в отличие от него умела улыбаться.

— Деймон, — отложил вилку, я погладила его плечо. — Ты же знаешь, что я тебя люблю? Что мы все тебя очень любим и считаем замечательным, но еще и хотим, чтобы ты хоть немного отдыхал.

Брат посмотрел на меня исподлобья.

— Лилианна, я отдыхаю.

Я скептически поджала губу.

— Ага, ну да. Я тебе, конечно, не верю.

Дей улыбнулся, поднял вилку и начал разделывать свой стейк. Его пиджак висел на спинке стула, так что сейчас голубая рубашка обтягивала широкие плечи и мышцы на руках. Я заметила едва отросшую щетину на его лице и поразилась тому насколько он похож на нашего отца.

— Это ты готовил? — я указала на блюда с мясом, запеченной рыбой и тушеными овощами.

— Почти, я заказал, — жуя ответил Деймон.

Рассмеявшись, я опустила голову к еде и помрачнела. Все выглядело аппетитно и, уверена, на вкус так же восхитительно, но мне не хотелось есть. Только я брала что-то в рот, ком становился поперек горла и желудок скручивало тошнотой. Все, что я сегодня съела, было только яблоко в обед. Наверняка, я должна была уже проголодаться, но из-за нервов ничего не могла с собой поделать.

Горячая ванна и сон.

Я просто хотела отдохнуть. Может, когда я проснусь весь этот кошмар закончиться? Или Кристофер перестанет себя вести, как свинья и объяснится со мной?

Кретин, говнюк и засранец – это единственное, что он заслужил.

Решив больше себя не мучить, я поднялась из-за стола. Стул проехался по паркетному полу и заскрежетал – в тишине дома это прозвучало особенно жутко. За окном полыхнула молния и украсила столовую синеватыми разводами. Где-то в бейсменте скрежетали ветки кипарисов о стекла.

— Спасибо за ужин, Дей, — я поцеловала брата в щеку. — Но я устала и пойду спать.

— Ты же ничего не съела, — нахмурился он и поймал мою ладонь. — Лилианна, у тебя все хорошо? Выглядишь болезненной.

Деймон бережно стиснул пальцы, и сощурил глаза. Словно сканером, мужчина начал рыться в моей душе. Я буквально ощущала, как он открывает каждую дверь, заглядывает в каждый уголок, пытаясь что-то выведать. По моей спине скатилась капелька пота, когда его зрачки сузились, пробираясь еще глубже. Туда, куда бы я не хотела его пускать.

Вздрогнув, я поспешила скрыть растерянность за улыбкой.

— Я просто устала, — когда он отпустил мою руку, я спрятала ее за спину. — Приму ванну и лягу спать. Тебе тоже не мешало бы отдохнуть.

Брат потянулся к бутылке с вином. Было видно, что он не поверил мне, но я не хотела продолжать этот разговор. Развернувшись, я уже практически вышла в холл, как он снова окликнул.

— А как там Кристофер? — меня током пронзило. Я остановилась, как вкопанная. Черт, или он умеет читать мысли, или я открытая книга. — Он не обижает тебя, Лили? Не позволяет себе отвратительные поступки?

— Все нормально, — прошептала я.

Глаза начало щипать от слез. Унизить меня перед школой – это отвратительный поступок? Игнорировать и быть таким жестоким и холодным – считается отвратительным?

Господи, еще чуть-чуть и я сорвусь.

— Удивительно, — продолжал говорить брат. — Для такого, как он рекорд, быть рядом с девушкой вот уже три недели. Я не верил, что он может измениться, но, если так, я буду рад. Ведь он делает тебя счастливой, да? Особенной. Совсем не обижает и обращается так же бережно, как мы с отцом? Ему лучше быть джентльменом, иначе...

— Деймон, — прошептала я.

Земля снова уходила из-под ног. Воздух в легких закончился, и я начала судорожно хватать ртом воздух. Мир закружился и расплывался перед глазами из-за слез. Почему он просто не может замолчать? Ему обязательно лезть ко мне в душу? Ему обязательно сейчас говорить о Кристофере?

— У меня одна сестра, и я не позволю ей страдать рядом с кем-то, — не унимался брат. Он прервался, чтобы сделать глоток вина и добавил: — Просто я видел в кого превращались девушки рядом с ним. Кристофер любит играть, увы, не заботясь о чувствах других. Он эгоист, Лилианна. Эгоист, хам, грубиян, бабник и еще куча всего мерзкого, что он перенял от своего отца и преступника дяди...

Пожалуйста, прекрати.

Сейчас я будто вновь оказалась в школьном коридоре. Сначала, когда я увидела его, была эйфория, тепло и любовь, но с каждым шагом, с которым он отдалялся, эти чувства сменялись растерянностью и болью.

Мое сердце быстро застучало, обливаясь кровью. К щекам и шее прилил жар, а телом овладела паника.

Стиснув челюсть, я на пятках развернулся и закричала:

— Сколько еще раз ты скажешь мне о том, что я идиотка? — Деймон стушевался от растерянности уронив вилку. — Браво, мой большой старший брат оказался прав. Кристофер наигрался и выбросил свою игрушку, но ты ведь только рад, правда? Тебе он никогда не нравился, так чего сейчас сожалеть и беречь мои чувства?

По щекам лились слезы. Всхлипнув, я пошатнулась и оперлась рукой о стену. Мне было так больно, что хотелось свернуться калачиком на полу и взвыть от этой адской пытки. Словно кусочек за кусочком кто-то терзал мое сердце.

— А ты спросил у меня, Дей, — голос дрожал из-за рыданий. — Ты спросил меня, чего хочу я? Я люблю его, Деймон. С самого детства, так сильно, как только умею. Думаешь, я послушаю тебя и брошу того, кто заставляет меня улыбаться? Того, чьей женой я хочу стать, кому хочу родить детей и прожить «долго и счастливо»? Ты подумал обо мне, говоря все эти слова?! Ты хоть раз в жизни подумал о ком-то, кроме себя?!

Деймон побледнел и, кажется, оцепенел, но мне было все равно на его реакцию. Пошли все к черту! Они могут ненавидеть друг друга сколько угодно, но больше я не буду стоять между двух огней! Крис и Дей говорили, что любят меня? Тогда, где их любовь? Неужели она не сильнее взаимной ненависти? Не дороже меня?

Они говорили, что любят меня, но оба обращаются, как с вещью. Пока один топчет под своими ботинками, второй перетягивает на себя. Если бы они хоть на капельку испытывали ко мне жалость, поступили бы иначе.

— Лилианна, я же не хотел тебя обижать... Я же...

— Кристофер эгоист? — перебила я его. — Но и ты тоже, Деймон. Тебе плевать на меня. Главное, чтобы Стэн не задержался в твоей жизни дольше, чем на секунду.

И больше не задерживаясь, я развернулась и ринулась к себе в спальню. Не знаю, бросился ли за мной брат, говорил ли он что-то вслед... Мне было настолько плохо, что сил хватило лишь поднялся по лестнице, открыть свою дверь и скатиться по ней на пол, задыхаясь от боли. Прижав ко рту ладонь, я горько плакала, жмурясь, только бы не смотреть на эту постель, на эту комнату, на этот стул, за которым сидел Кристофер и любовался мной.

Мне просто хотелось забыть это мгновение. Каждое мгновение рядом с ним, ведь будет не так больно. Если ты не знаешь той другой счастливой жизни, если ты не помнишь, как может быть иначе, то и это примешь с радостью. Если не видеть, не будешь знать, как низко ты упал. А я разбилась. Споткнулась и полетела вниз, но самое ужасное то, что я так и не достигла дна.

Все вниз и вниз, вниз и вниз... Чтобы потом рухнуть и никогда больше не оправиться.

Внезапно раздался вибросигнал. Безразлично достав телефон из кармана, я глянула на дисплей.

 «Кристофер». 

Переложив мобильный рядом с собой на пол, я подтянула колени к груди и продолжила сидеть в тишине. Ее прорезал лишь мой плач, тиканье часов и звук вызова.

Стэн звонил и звонил, набирал и набирал, а я просто молча смотрела на экран и вспоминала как он так же жестоко игнорировал меня.

Пошел он к черту. Пошли все они к черту. Мой брат, Стэн... Пусть причиняют боль друг другу, а меня не трогают.

Я просто устала.

Вот во что те двенадцать часов превратили наши жизни.