Глава 35
Лилианна Эмбер Блейк
Остановившись рядом с автоматом, я бросила в него пару центов и заказала зеленый чай. Кнопки на сенсоре устройства запылали красным, а затем раздался звук, очень похожий на шум старого генератора – таким в детстве меня пугал брат, говоря, что у нас в гараже завелся призрак. Дождавшись, пока система вскипятит воду, я забрала свой стаканчик, и снова скормила ему четвертак, на этот раз взяв порцию кофе со сливками.
Обязательно двойная крепость, мелкая, с четырьмя пакетиками сахара и двумя ложечками, ведь только так напиток хорошо размешается. Я улыбнулась, вспоминая слова Кристофера. Он обожал эту гадость, по вкусу похожую на заваренную подошву. Не знаю, как парень пил настолько сладкий кофе, но факт остается фактом, Стэн обожал сахар.
Думаю, у них с моей мамой найдется очень много общих тем. По крайней мере за поеданием торта – я скривилась при мысли о глазури – они точно найдут, о чем поговорить.
Осторожно сделав глоток чая, чтобы не обжечься, я надломила бумажную обертку сахара и размешала его в стаканчике Криса. К автомату подошла медсестра – ее трудно было не узнать из-за больничного комбинезона и бейжда на груди – так что я сместилась чуть в сторону, уступая ей место. Направившись в зону отдыха, я заняла свободное кресло и села таким образом, чтобы видеть входную дверь.
Кристофер... Кристофер... Кристофер...
И где его черти носят?
Сегодня утром Ада перевели из реанимации в обычную палату, что было хорошим знаком. Насколько я знала, парень быстро отошел от наркоза, его анализы были в норме, а потому причин оставаться там больше не было. Как бы мне хотелось сказать, что весь ужас позади, но это не так.
Ужас Адриана только начинается.
Потягивая свой напиток, я наблюдала за входящими посетителями. Скоро должен был приехать Крис. Еще вчера, когда они с отцом подвозили меня домой после стадиона, мы договорились вместе навестить Адриана. Перед клиникой я заехала в мамин фонд, чтобы помочь тете Ви – сейчас она одна справлялась с делами «Martlet», пока миссис Блейк и О'Кеннет были рядом с Марлен – вот мы с ним и разминулись.
Под сводами клиники снова гудел стационарный телефон, а медсестры перевозили на колясках больных или штативы с капельницами. В попытке хоть как-то отвлечь себя, я начала подсчитывать плакаты на стенах. Конечно, я могла взять учебник и повторить тему по истории – вчера я пропустила контрольную и должна была сегодня ее переписывать – но кому интересна гражданская война девятнадцатого века?
Только я достала сотовый набрать Стэна, в холл из приоткрытых дверей рванул порыв ледяного воздуха. Когда он долетел до меня, я вздрогнула и подняла голову, наталкиваясь на высокую фигуру парня. Невольно на моих губах заиграла улыбка.
Кристофер.
В своей неизменной косухе, джинсах и армейских ботинках он шел мимо сестринского поста. Его волосы блестели капельками дождя – буря не прекращалась вот уже вторые сутки – а лицо скрывали солнцезащитные очки. Стэн выглядел как плохой парень байкер, который только что совершил нечто грязное. Несколько девушек обернулись ему вслед, провожая взглядами.
Я закатила глаза.
Поднявшись, я закинула рюкзак на плечо и подхватила стаканчик с кофе. Только парень поравнялся со мной, я протянула ему напиток и робко опустила подбородок. Мое сердце заекало от близости Криса. В памяти мгновенно вспыхнули все моменты наших «встреч» и щеки запылали.
Мамочки.
Чем бы мы не занимались, я все равно буду его смущаться.
— Солнце ярко светит? — игриво вскинула я бровь, кивком указывая за окно.
По стеклу стучали косые струи дождя, а на небе низко хмурились тучи. Они были настолько черными, что, казалось, еще немного и лужи окрасятся цветом чернил. Несмотря на то, что было около девяти утра, машины все еще ездили со включенными фарами, и кое-где горели фонари. Осенью Чикаго часто накрывали бури из-за близости Мичигана – он приносил штормовой ветер.
Кристофер склонил голову на бок, подцепил пальцем черную оправу очков и опустил их на нос. Боже. Некогда яркие глаза Криса потускнели и сейчас больше напоминали бескрайние океаны отчаяния. Когда его усталый взгляд скользнул по моему телу, я расправила плечи и выровнялась.
Он выглядел изможденным, что не удивительно, учитывая, насколько сильно парень вчера напился. Крис мгновенно отключился в машине и всю дорогу к моему дому не подавал признаков жизни. Только после моего невесомого поцелуя в щеку он что-то пробурчал про «это собственность мелкой», и его снова поглотило беспамятство.
Это было мило. Я до сих пор краснела от громкого смеха мистера Стэна, который наблюдал тогда за нами.
— Это чтобы тебя не ослепили мои синяки под глазами, — буркнул Стэн. Он почти залпом осушил кофе и выбросил стаканчик в урну рядом с журнальным столиком. — Меня сразила бутылка виски, кто бы мог подумать.
Конечно, все знали про вечеринки Змеев, где выпивка текла рекой, но сейчас его подкосил не алкоголь, а трагедия с братом.
Кристофер вернул очки на место и засунул руки в карманы джинсов. Недолго думая, я подошла к нему ближе и обняла за талию. Куртка парня все еще была мокрой, но это не отпугнуло меня. Наоборот, я лишь сильнее прильнула к его груди и прикрыла глаза.
Я так соскучилась.
Тепло его тела забралось в мою грудь и постепенно начало расслаблять. Я тут же забыла о тяжести всего произошедшего, о бессонной ночи – практически до самого утра мы проболтали по телефону с Шер. Девочка не отходила от койки Адриана все то время, пока он был без сознания. Марселла пыталась уговорить Моррис поехать домой, но даже собственная мать не смогла убедить дочь оставить парня. Я понимала ее. Когда ты любишь кого-то настолько сильно, что сердце замирает, не можешь поступить иначе.
Привстав на носочки, я коснулась губами напряженных мышц шеи Кристофера. Целуя его пульсирующие вены, обнимала так крепко, что руки ныли, и все не могла надышаться запахом его кожи. Кто-то скажет, что аромат Marlboro отвратительный, но даже он мне нравился.
Наверное, эту ужасно и жутко эгоистично, но в какой-то степени меня успокаивало, что подобное не произошло с Кристофером. Мне бы не хватило сил наблюдать его страдания – это бы сломало меня.
— Как ты? — прошептала я и потерлась носом о щеку Стэна.
— Я в норме, Лилианна.
— Плохо после вчерашнего?
— Не так, как Адриану, Лилианна, — снова обронил он.
Лилианна...
Не малышка Лили, не мелкая, а просто Лилианна? Кристофер называл меня так во время секса, но его интонация значила нечто иное, чем сейчас. Из-за его голоса мурашки пробежали по моим рукам и гортань сдавило. Крис никогда так не говорил. Даже когда мы не были близки, даже в детстве дразня, он наполнял свои слова нежностью и лаской, а здесь...
Холодом.
Я нахмурилась. Пока мои руки были сцеплены за спиной Кристофера, его просто опущены по швам. Обычно он не упускал возможности прикоснуться ко мне или поцеловать, но сейчас... будто сохранял дистанцию.
— Ты не должен винить себя за произошедшее, — попыталась я, по-прежнему прижимаясь к нему. Мне было страшно взглянуть в его лицо. — Это не так, ведь ты не можешь предвидеть будущего.
Кристофер тяжело вздохнул – его грудь опала на мою и приподнялась. На мгновение мне показалось сейчас все изменится, он прикоснется ко мне и поцелует в щеку, а я отпущу свои глупые переживания, но секунды шли... Стэн стоял неподвижно и только биение его сердца напоминало о том, что я обнимала живого человека.
Он будто в статую превратился. Ледяной булыжник, который сейчас рухнул на мою грудь и придавил ее. Крепко зажмурившись, я попыталась отогнать жгучие слезы. Пульс шумел в ушах, заглушая чертов неумолкающий телефон на посту.
Обними меня.
Почему ты не обнимаешь меня?
— Ты же знаешь, что я люблю тебя? — горло свело, но мне все же удалось выговорить.
— Лили.. анна... — надрывно прошептал Крис.
Парень покачал головой, поднял руку и прикоснулся к моим волосам. Он пропустил пряди через пальцы по всей длине, словно расчесывая их, и уделили особое внимание заплетенной ленточке. Паника начала постепенно отпускать меня. Сердце, до боли бившееся все чаще и чаще, замерло.
Обними меня.
— Нам нужно идти к Адриану, Лилианна, — отстранившись и не глядя на меня, Кристофер развернулся в сторону лифтов.
Разве я что-то сделала не так?
Все внутри оборвалось. Меня буквально к полу пригвоздило, пока я стояла и смотрела на его осунувшуюся спину. Мышцы лица свело от сдерживаемых слез, но я не давала им волю, пытаясь справиться с лавиной чувств.
Кристоферу сейчас плохо. Наверное, мне не стоило его обнимать? Может, ему настолько тяжело, что он не хотел никого видеть? Мистер Стэн говорил, что в этом состоянии Крис может обидеть меня, но...
Я же хотела помочь ему. Почему лишившись места в команде, первым делом он пришел за утешением ко мне, а сейчас даже смотреть не хотел, будто я в чем-то провинилась? Закусив губу, я тряхнула волосами, пытаясь сбросить с себя налет дурных мыслей. Нет, у нас все было хорошо. Только позавчера он клялся мне в любви и был ласков ночью, так что...
Только если...
Распахнув глаза, я в ужасе уставилась на Кристофера. Парень уже дошел до панели и вызвал лифт – по крайней мере, сенсор горел красным. Он стоят ко мне в профиль, так что я видела только линию его напряженной челюсти и желваки, бугрящиеся на лице.
Когда все это случилось с Адрианом, мы занимались любовью... Нет, глупости, Кристофер не станет винить нас двоих. Мы не знали. Никто не знал о том, что Ад на той парковке истекает кровью. Дело точно не в этом, но в чем? Что такого пришло в его голову в сумраке стадиона «Мичиган»?
Почему он так похолодел?
Мне стало так больно и неловко. Осмотревшись по сторонам, я заметила, что за нами никто не наблюдал и опустила голову вниз. Пару соленых капель скатились по моим щекам, и я поспешила стереть их пальцами. Стиснув лямку рюкзака, я догнала Стэна, и мы вошли в кабину лифта. Когда она полностью заполнилась людьми, каждый нажал на необходимый этаж – нам было на пятый – и металлические двери сомкнулись.
Кристофер оперся спиной о боковую панель и сложил руки на груди, смотря в одну точку. Из-за этих чертовых очков я не могла прочитать его взгляды.
Стараясь не думать о странном поведении Стэна, я снова утерла щеки, проверяя нет ли на них слез, и натянула улыбку. Нужно показать Адриану, что мы не падаем духом. О Кристофере я подумаю позже, а сейчас главное Ад. Пусть у него сегодня уже были родные, Марселла и Аластр он нуждался во всей его семье.
Лифт остановился. Когда двери с писком разъехались, мы протиснулись сквозь медсестер и вышли в коридор. Здесь было значительно тише, чем внизу, но все равно кое-где раздавалось эхо голосов и телевизора. Потолочные лампы отражались светом от бледных стен, а кафельный пол казался таким чистым, что его легко можно было спутать со льдом на катке.
Я поежилась.
Больница.
Не сказать, чтобы я не любила их, просто всегда среди молчания и этой стерильной чистоты ты ощущаешь скованность. Пока ты, здоровый и улыбающийся, кто-то буквально в паре ярдов от тебя – этажом ниже или даже в соседней палате – может умирать или проживать свои последние секунды.
Бессилие. Мне не нравилось ощущать именно его.
Мельком глянув на Кристофера, я покачала головой и одернула себя. Надеюсь, его тараканы совсем скоро прекратят устраивать бунт, потому что я не была готова к... к чему-то.
— Шер говорила, что он в пятьсот девятой палате, — вспомнила я, осматриваясь. — Это дальше по коридору и за углом.
Стэн кивнул и молча двинулся в указанном направлении. Проследовав за ним, я сняла рюкзак с плеча, расстегнула молнию и выудила из него огромную пачку бисквитный Твинкис с клубничной начинкой. Они выглядели как маленькие рулетики-сардельки, а на вкус были просто отвратительными. Серьезно, как будто ты горсть порошка проглотил и запил мыльным раствором, но Адриан обожал их.
— Твинкис? Ты притащила ему эту гадость? — рассмеялся Крис, заметив в моих руках коробку сладостей.
Я вернула рюкзак на место и пожала плечами.
— А ты с пустыми руками?
Крис закатил глаза – парень все еще был в очках, но я уверена он сделал так – и улыбнулся. Чем ближе мы подходили к палате Сэндлера, тем счастливее становился Кристофер, однако что-то мне подсказывало – это ненадолго. Стоит нам снова удалиться от Адриана, батарейка внутри него сядет.
Я грустно прижала к груди пирожные.
Они действительно были связаны, наверное, даже больше, чем мы с Деймоном.
Мы прошли еще один сестринский пост и углубились дальше. Ботинки Криса скрипели и в тишине этот звук казался раскатом грома. Понуро следуя за ним, я отвлекала себя мыслями о школе, уроках, матче, который состоится уже послезавтра – да вообще, о чем угодно, но только не том, что мы сейчас встретимся с Адом.
Как себя вести с ним? Наверное, жалость – последнее чего он хочет, но, если я покажусь черствой и грубой? Мне хотелось расплакаться, однако и было стыдно показать ему свои слезы.
Господи.
Почему это произошло со всеми нами?
Исследуя таблички палат, я упустила из вида доктора. Мужчина в белом халате поверх зеленого комбинезона, шел нам навстречу с папками историй болезней под мышкой. Кажется, я уже видела его? Этот тот хирург, который вчера оперировал Адриана?
Сер поравнялся с нами и остановился – видимо он узнал Кристофера.
— Вы к мистеру Сэндлеру? — мужчина пробежал глазами по сладостям в моих руках и едва улыбнулся.
— Да, к брату, — кивнул Крис. Он засунул руки в карманы штанов и посмотрел на доктора сверху-вниз – мужчина был моего роста и на порядок ниже Стэна. — Как он?
— Состояние стабильное, — доктор тяжело вздохнул и отвернул манжет формы, смотря на часы. Видимо он спешил. — Сейчас мы держим его на сильных обезболивающих, так что парень может нести бред. Только сегодня ему уже вкололи лошадиную дозу... Да, кстати, не спрашивайте его пока о произошедшем? Слишком мало времени прошло, Адриан сам не свой. Я уже устал отгонять от него ФБР и вашего дядю.
Кристофер хотел еще что-то спросить, но доктор Эрл – я прочла его фамилию на бейдже – прервал:
— Прошу простить, у меня сейчас операция.
Мужчина кивнул и развернулся, бросаясь дальше по коридору.
Только сегодня ему уже вкололи лошадиную дозу... Ледяной пот выступил на моей спине. Каждая мышца свела судорогой, когда я попыталась представить каково Адриану. Если Ад и существует, то он настиг его раньше времени, и только одному Богу известно за что.
Дойдя до палаты, Кристофер снял очки, спрятал их в карман и натянул на лицо улыбку. Он уже хотел прикоснуться к ручке, как дверь рванули и в коридор пулей выскочила Шер. Налетев на Криса, подруга споткнулась и упала на пол. В разные стороны, словно опавшая листва, разлетелись бумаги, которые она прижимала к груди.
— Ох, — прошептала я, присаживаясь на корточки. — Сейчас помогу.
Опустившись на пол, я попыталась помочь ей, но Шеррил оттолкнула мои руки и принялась комкать свои записи. Она выглядела просто обезумевшей. Не знаю, что больше меня ужаснуло: то ли ее глаза, то ли слезы, что градом лились по щекам, но она была сама не своя. Ее хрупкие плечи яростно тряслись, а кожа бледнела так, словно девочка и вовсе упадет в обморок. Моррис трясло, и чтобы не рыдать в голос она жевала губы.
До крови жевала губы...
— Шер? — осторожно просила я. — Шеррил, все хорошо?
Дрожь мурашек пробежала по моим рукам. Я проследила за тем, как Шер в очередной раз разорвала свои записи и внутренне содрогнулась. Сердце буквально облилось кровь. На бумагах черным стержнем что-то было написано. Аккуратным почерком, в столбики, как четверостишья, располагались небольшие строки. Я сощурилась и обомлела.
Это были стихи! Она рвала свои стихи!
Прежде чем подруга искромсала последнюю уцелевшую бумагу, я успела прочесть название одного из них.
«Пепел душ».
Так красиво.
— Шеррил, тебе нужна помощь? — навис над ней Кристофер, протягивая руку.
Девочка даже не взглянула на него. Тяжело дыша – из-за приступа астмы – она мазнула по мне невидящим взглядом, поднялась и промчалась мимо. Озадаченная, я нахмурилась так сильно, что брови встретились на переносице. Провожая глазами ее маленькую, серую тень я сочувственно скривилась.
Что настолько могло расстроить ее? К своим стихам Шеррил относилась особенно трепетно. Она не позволяла никому их читать из-за стеснения, но каждую строку за обедом в столовой выводила так, словно этот лист тут же отправится на конкурс, а сейчас... Сейчас она просто порвала их?
Порвала свою душу?
Внезапно меня осенило.
Адриан! Что между ними двоими произошло?
Мы с Кристофером переглянулись и, распахнув дверь палаты, вошли к другу. В воздухе тут же закружили ароматы пыльцы и лекарственных трав. Повсюду на полу стояли корзины с цветами, а на тумбочках и стойках лежали многочисленные открытки. Видимо, до нас к нему уже заходили друзья? Я бросила взгляд на записки с пожеланиями. Да тут целая футбольная команда постаралась!
Адриана любили все. Его невозможно было не любить.
— И что это было? — Кристофер указал большим пальцем себе за спину. — Клянусь, она выглядела так, словно увидела член своего дедули.
Крис хохотнул, чтобы разрядить обстановку, но напряжение, витавшее в палате, лишь сильнее надавило на плечи. Воздух был таким тяжелым и пропитанным сожалением, что я старалась дышать через раз – он все равно парализовал легкие, будто яд.
Наконец, собравшись с силами, я посмотрела на Адриана. Парень лежал на матрасе без подушки, отвернувшись к окну – мы не видели его лица, только белую копну волос на макушке. От обеих его рук шли катетеры с капельницами – они вели трубочками к полным сосудам бутылок на штативе. Он был одет в больничную синюю сорочку и укрыт сверху легким одеялом.
Здесь все еще пахло дезодорантом Шер – легким шлейфом клубники – и ее ингалятором.
— Адриан, — выдавила я улыбку. Мускулы лица сводило от сдерживаемых слез. — У меня клубничные Твинкис.
Это было глупо, но я попыталась хоть что-то сделать. Парень не шелохнулся. Он лежал, сжимая и разжимая кулаки, по-прежнему смотря на окно. Его грудная клетка вздымалась рвано и настолько тяжело, словно каждый вздох стоил ему минуты жизни.
— Я оставлю их...
— Плевать, где ты оставишь их, Лили! — неожиданно выплюнул он. Обернувшись к нам, Ад стер слезы со щек и продолжил шипеть: — Потому что я не смогу их взять! А знаешь почему?! Почему?!
Я вздрогнула. Сердце подскочило к горлу, а потом рухнуло вниз. Заставляя себя улыбаться, я только и могла дышать, смотря на него и не узнавая. Это не Адриан. И не из-за ссадин и рассеченной брови, не из-за заплывшего синяком глаза и скобы на лбу. Нет. Из-за пустоты в нем. Больше не было того солнца, не было радости и счастья.
Сейчас на меня смотрел мертвец, внутри которого не осталось ничего от Адриана.
— Дружище... — попытался Крис.
Ад перевел на него взгляд и вскинул брови.
— Хотите скажу вам почему? — он поднял руку и рывком сдернул с себя одеяло.
Господи.
Мой желудок скрутило судорогой. К его бедрам крепился металлический ортез, который шел бандажом к самым коленям. Многочисленные металлические трубки, датчики, крепления – меня замутило, и голова пошла кругом. Даже одного взгляда на это все хватило, чтобы испытать его боль. Я закусила щеки, пытаясь сдержать рвущийся всхлип.
— Простите, что не могу перевернуться и показать гребанные болты в своей спине, — плевался он ядом. Адриан стиснул челюсть, пока по его щекам лились слезы. — Вот почему! Потому что я калека, ясно вам?! Забирай свои Твинкис, Лилианна, и вали вслед за Шеррил! Вы все валите! Убирайтесь! Пошли вон, я сказал!
И я заплакала вместе с ним. Прижимая к себе пачку бисквитов, я безмолвно плакала, вспоминая нашу последнюю встречу. Как ярко сверкали его глаза и глубоко проседали в щеках ямочки, как он сказал мне вежливый комплимент из-за нового маникюра и пожелал удачи на уроках. Меня разрывало от сожаления и скорби. Ведь сейчас, в этой больничной палате Мемориальной клиники Чикаго, уже был совсем другой человек, и того, кем он был, я больше никогда не увижу.
— А теперь ты посмотри на меня, придурок! — рыкнул Кристофер.
Он в два шага сократил расстояние до кровати, рухнул на колени, чтобы быть с братом на одном уровне, и посмотрел в его глаза.
— Хочешь, чтобы я свалил?! Так встань и вышвырни меня отсюда! Но до тех пор, пока ты этого не сделаешь, я буду рядом с тобой! Буду держать тебя за руку, плечом к плечу, понял?! — Адриан сглотнул и закивал – по его лицу ручьем текли слезы.
Кристофер уткнулся своим лбом в его и продолжил шептать:
— Родители рассказывали, что, когда я был малявкой именно ты своим примером научил меня ходить. А теперь, Адриан, мой черед. Ты встанешь на ноги, сукин сын! Ты встанешь на ноги и трахнешь эту судьбу, слышал?
Утерев рукавом свитера щеки, я прошла к парням, осторожно коснулась ладони Адриана и улыбнулась:
— Теперь наш черед, — мой голос дрожал из-за эмоций. — Как насчет роликов и скейта? Я, правда, до сих пор не умею кататься на последнем, но постараюсь исполнить те приемы, которые показывал мне ты.
Тронув мои пальцы, Ад виновато отвел взгляд. Его плечи до сих пор сотрясались от рыданий, но черты лица разглаживались. Словно тучи постепенно покидали хмурое небо – не все сразу, понемногу – так и надежда медленно вновь возвращалась к нему.
— Твинкис? — предложила я и потрясла коробкой – бисквиты внутри нее с глухим стуком ударились о картон. — Обещаю, и мы съедим по одной.
Кристофер поднялся и закатил глаза, мы все переглянулись, а затем дружно рассмеялись. Осторожно присев на край постели, я начала разрывать упаковку, уже кривясь от скорой перспективы попробовать эту гадость.
Пепел душ.
Не знаю, какой смысл несло то стихотворение Шер, но эта фраза подходила Адриану. Он сгорел, но вдруг, как и птица Феникс, сможет заново возродиться из пепла?
По крайней мере, я хотела в это верить.