Под запретом |+18

Лилианна Эмбер Блейк

Когда мы сели в машину, мистер Стэн включил печку и стремительно выехал на Фэирбэнкс. Дождь лил настолько плотной стеной, что сквозь него едва ли можно было разглядеть противотуманные огни движущихся впереди автомобилей. Из-за бури северный участок дороги перекрыли – кажется, там разлились ливневки – поэтому внедорожники собирались друг за другом в пробку.

По тротуарам, то и дело, проносились кареты парамедиков или пожарных. Каждый раз, когда мы натыкались на аварию, я выглядывала в окно и молилась не увидеть там серебристый Астон Мартин. Погода не способствовала безопасному движению – даже нас пару раз заносило на поворотах – да и состоянии Кристофера только ухудшало ситуацию. Мы ехали настолько быстро, насколько возможно, но все же этого было недостаточно.

Даже боюсь представить, что он сейчас ощущал наедине со своими мыслями. Адриан был моим другом, но для Криса братом. Господи, если бы что-то подобное произошло с Деймоном, я бы вообще с ума сошла. Это не значило, что я не любила Ада, просто есть разные грани этого чувства. Когда трагедия случается не просто с близким твоей душе человеком, а с родной кровью... ты проживаешь ее вместе с ним. Ту же боль, то же отчаяние, тот же страх.

Обернувшись к окну, я всмотрелась в свое бледное отражение и прикрыла глаза. Пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо. Я чувствовала, что и мои силы были на исходе, но старалась держаться. Потом, дома, встав под горячие струи душевой, позволю себе истерику. Сначала нужно убедиться, что все в безопасности.

Внутри ныла тревога.

Не знаю.

Может, я просто накручивала себя, а, может, и нет, но мне чудилось, будто где-то там, среди раскатов грома и вспышек молний, переписывался конец нашей истории. Словно судьба задумала одно, но кто-то вмешался и все вмиг перечеркнул. И теперь, запутавшись в своих черновиках, вселенная придумывала иной исход для каждого.

Черт.

Опустив голову, я надавила пальцами на глаза и начала тереть их. Влажные волосы свалились мне на лицо и капельки с них начали опадать на дрожащие губы. В горле стоял ком, но я не могла сглотнуть из-за сухости. Нужно перестать думать. Такими темпами еще немного и у меня самой случится нервный срыв.

Я просто устала и жутко хотела спать. Вот бы вернуться в прошедшую ночь, когда мы с Крисом обнимали друг друга и шептали о любви. Если бы я знала, не сомкнула бы глаз, чтобы продлить этот момент. Сможем ли мы все вновь быть счастливы? Не будет ли это эгоизмом? Пока Адриан проводит каждую секунду в муках, разве мы имеем право улыбаться и любить?

Боже.

Машина притормозила – скорее всего, мы остановились на светофоре – и мистер Стэн перегнулся к заднему сиденью, забрал что-то с него, а потом протянул мне бутылку газировки. Она уже была наполовину пустая.

— Спасибо, — я попыталась улыбнуться, но вышло не очень. В любом случае Бакстер кивнул и отвернулся обратно к движению. — Как тетя Мери?

Меня трясло, поэтому только со второй попытки я открутила чертову крышку – минералка пшикнула из-за газов. Выпрямившись, я поднесла горлышко к губам и сделала небольшой глоток, потом еще и еще, пока желудок болезненно не взвыл. Горло запершило из-за острых пузырьков, но мне стало лучше. По крайней мере, я смогла избавиться от привкуса желчи во рту.

— Ей вкололи успокоительное и разместили в палату. Марлен лучше побыть под присмотром врачей – она сегодня чуть сына не потеряла. Сейчас с ней Ева и Тесса, с Терезой и Катриной. Грегори пытается спланировать план мести, а Льюис и Майкл разбираются с врачами по поводу лекарств и перевода Ада в частную клинику фонда твоей матери, — мистер Стэн тяжело выдохнул и покачал головой. — Проклятье, я не могу поверить в то, что это происходит на самом деле.

Как и мы все.

Между нами снова повисло напряженное молчание. По крыше отбойным молотком стучал дождь, мотор едва слышно рычал, а из печки шелестел теплый воздух – все эти звуки умиротворяли. Словно здесь была тишина и спокойствие, а там за окном царил настоящий Ад. Автомобили сигналили друг другу, деревья чуть ли не пригибались к земле, а ветер кружил в воздухе чертополох и оторванные рекламные вывески.

Погода скорбела вместе с нами или просто стремилась смыть следы преступления с той злополучной парковки.

Положив на консоль бутылку воды, я уставилась на свои руки – они лежали на коленях ладонями вниз. Тень капель лобового стекла отражалась по всему салону, изредка его еще и наполняли синие краски молнии. Я вздрагивала каждый раз, когда вслед за ней приходил гром.

— Все будет хорошо? — ранено прошептала я.

Я нуждалась в том, чтобы он произнес это. Чтобы солгал, ведь в ложь проще поверить, чем в правду. Особенно, когда мы сами хотим себя обмануть. Наверное, это очень глупо, учитывая сложившуюся ситуацию, но так бы я успокоилась. Хоть на пару часов, только бы сердце замерло и перестало разрывать мою грудную клетку.

— С Кристофером? Да. Мы найдем его, не переживай. Мой сын вспыльчивый, но я хорошо его знаю – он не попадет в беду.

Мы тронулись с места – рывком меня вдавило в сиденье – и Бакстер переключил передачу. Одна его рука лежала на руле, а вторая на рычаге коробки – его кожа побелела из-за сильной хватки.

— С Адрианом? — продолжил мужчина. Я внимательно слушала каждое его слово. — Не знаю. Врачи любят нагонять паники, уверен, мой племянник выкарабкается, — мистер Стэн замолчал, а потом неожиданно улыбнулся. — Когда ему было пять, он упал с лестницы в нашем доме, сломал руку и разбил нос. Знаешь, как мы об этом узнали?

Я посмотрела на отца Кристофера.

На его лице сейчас играли десятки цветов – от красных всполохов фар, до зеленых лучей светофора. Только по сжатой челюсти можно было понять, что он испытывал гораздо больше эмоций, чем показывал. С возрастом мистер Стэн начал лучше себя контролировать, но по рассказам взрослых, он мало чем отличался от своего сына.

Мое сердце екнуло.

Кристофер станет таким же в пятьдесят? Вечно молодым красавчиком с озорными глазами? Уверена, он будет ворчать и рассказывать о своих подвигах в молодости. А еще говорить грязные шуточки и постоянно приставать ко мне, пока дети не видят.

Внезапно я запнулась. Я только что подумала о будущем? Нужно быть осторожной с этим, чтобы не искушать судьбу.

Кто знает, с кем из нас еще она решила поиграть?

— Он пришел к нам в столовую, — я заморгала, возвращаясь в реальность, — и спокойным голосом заявил, что свалился со ступенек, а еще извинился, что запачкал ковер кровью и пообещал отмыть его. Серьезно, его рука распухла настолько, что стала напоминать бойцовскую грушу, из его носа фонтаном хлестала кровь, но он даже не всплакнул. И это в пять лет. Адриан боец. Я даже не сомневаюсь, что он встанет на ноги. Это просто вопрос времени. Да, могут уйти годы, но он будет ходить. Иначе и быть не может.

Ох, только бы его слова стали правдой.

Я даже в мыслях не могла представить парня в инвалидном кресле. Только бы это не сломало его. Как сказала Шер, эгоистично с нашей стороны думать лишь о своих чувствах. Смерть Адриана убила бы его родных и всех нас в том числе, но, что если жизнь убьет его?

Окажись на его месте, как бы поступила я? Что бы происходило со мной, очнись я и узнай страшный приговор?

Инвалидность.

По моему телу пробежал озноб, а на лбу выступила ледяная испарина.

Ужасно судить о таком, но я бы пожелала умереть. Не потому, что жизнь на этом заканчивается. Нет. Ни в коем случае. А потому, что такая жизнь обязывает тебя быть героем, а у меня бы на это просто не хватило сил. Каждый день видеть слезы в глазах матери, видеть, как мир вокруг тебя пылает жизнью, а ты смотришь на него через окно собственной комнаты и не можешь ничего сделать.

— Если Адриан выдержал двенадцать часов операции на позвоночнике, то и с этим справится, — кивнула я.

Горло опять свело, и я поспешила выпить воды. Глотая минералку, я боковым зрением заметила, как мы пересекли перекресток и выехали на Стэйт-стрит. Мистер Стэн двигался по направлению к станции Кларк – недалеко от нее располагался стадион «Мичиган». Только бы Кристофер был там. Больше я не знала, где искать его.

У меня тоже с этим футбольным полем были связаны свои воспоминания. Часто в детстве я приходила туда посмотреть на их тренировку по вечерам. Мальчишки меня не замечали, потому что я пряталась под трибунами, но я наблюдала за ними. За Кристофером.

Чикаго огромен, но лишь это место связывало их с Адрианом общую мечту.

Еще несколько минут мы ехали в молчании. Держась за ремень безопасности, я иногда подлетала на поворотах, когда Бакстеру приходилось резко тормозить из-за скользкой дороги. Честно, я вообще не понимала, как он что-то видел сквозь лобовое стекло – дождь размывал все вокруг нас. С потоком воды не справлялись даже щетки. Они двигались так яростно, что, казалось, еще чуть-чуть и дыру протрут.

От нервов я подцепила ногтем этикетку «Сан Пелигримо» на бутылке с водой и начала ее отклеивать. Изредка я ловила на себя взгляды мистера Стэна, из-за чего становилось неловко. Так было всегда, стоило оказаться наедине с ним и перекинуться больше пары слов.

Он относился холодно к нам с братом. Когда я маленькая просила его помочь со шнурками, он завязывал их, но на большее способен не был. С Марси Бакстер мог пошутить, посадить ее к себе на плечи или поиграть вместе с ними с Вэлери, но со мной этого никогда не было. Честно сказать, в детстве меня это обижало немного. Раньше я принимала это на свой счет, а потом осознала: мистер Стэн не переносил на дух моего отца, а потому и нас с Деймоном.

— Я люблю его, — прошептала я так тихо, что губы едва шевельнулись. — Я люблю вашего сына.

Бакстер шумно выдохнул. Неожиданно тишина в салоне превратилась в булыжники, которые рухнули на мои плечи. Я еще сильнее сгорбилась и прикусила губу. От неловкости у меня щеки пылали, но несмотря на это я не стыдилась своих чувств.

— Я понимаю, что моя семья вам не очень нравится, — продолжила я. Пульс стучал в висках. Теребя этикетку, я вновь нашла силы сказать: — Я люблю Кристофера и хочу сделать его счастливым. Мистер Стэн, если бы вы могли присмотреться к моему отцу, он бы не показался вам плохим. Согласна, Деймон иногда любит перегибать палку, но и он замечательный. Мне кажется, что...

Уф-ф-ф-ф-ф.

Дыхание закончилось, и я запнулась. Глаза набрались слезами, и чтобы не заплакать, я прикрыла их. Сейчас было не самое лучшее время для откровений, но произошедшее показало, что мы никогда не можем быть уверены в завтрашнем дне.

— Лилианна...

— Почему вы так не любите моего папу? — перебила я, вскидывая на него голову.

Мистер Стэн устало покачал головой. В его глазах отразились блики фар проезжающей машины, но я все равно заметила в них искры сожаления. Мой желудок совершил сальто. Я сглотнула ком – он снова встал поперек горла – и замерла, ожидая его слов.

— Я не люблю не только твоего отца, Лилианна, — мужчина остановился на светофоре и провел рукой по мокрым волосам. — Вот смотри, ты не любишь сладкое. Если тебе предложат конфету, ты откажешься не конкретно от нее, а от сладкого. Так и здесь. Твой отец был сенатором, брат действующий мэр – все они политики, а я их на дух не переношу. Поверь мне, милая, я служил и знаю эту систему изнутри. Они лишили меня отца и четырех лет жизни. Бенджамин не плохой человек, но сенатор Блейк – мой худший кошмар.

Бессмыслица.

Оставив в покое бутылку, я положила ее на приборную панель и вытерла потные ладони о свои бедра. Проведя языком по губам, я покачала головой и снова попробовала.

— Но я не мой отец. Надеюсь, вы не будите против нас с Кристофером.

— Смотря на тебя, я вижу Тессу – твою маму, — он пожал плечами и повернул на очередном светофоре. Мы уже почти приехали. — Ты милая девочка, Лилианна, правда. Вот только твоя фамилия... — Бакстер скривился, но потом неожиданно рассмеялся. — Поменяем на Стэн и в самый раз.

Я смущенно улыбнулась его шутке.

Лилианна Стэн.

Неплохо.

Как только Бакстер заехал на стоянку, мы оба облегченно выдохнули. В центре парковки небрежно была брошена машина Кристофера. Ливень барабанил по ее крыше и рикошетил каплями на землю. Серебристая обшивка сверкала в желтом свечении фонарей.

Он здесь!

Рухнув на спинку кресла, я сделала глубокий вздох и всхлипнула – эмоции прорвали плотину и начали заполнять мою грудь. Было больно от накопившегося напряжения, но несмотря на это я испытала радость.

Когда я отстегнула свой ремень безопасности и потянулась за дверной ручкой, мистер Стэн остановил.

— Побудь в машине. Я найду сына, и потом мы отвезем тебя домой.

Побыть здесь?

Мои брови взлетели вверх. Я упрямо покачала головой.

— Я нужна Крису.

Бакстер насупился – в его взгляде промелькнуло раздражение.

— Во-первых, там ливень, — он указал на стекло. — Во-вторых, Кристофер сам не свой и может наговорить тебе всякого. В-третьих, я знаю его лучше, а, в-четвертых, — мужчина вновь обернулся назад и вскоре достал какой-то сверток черной ткани. — Я уйду, а ты переоденься. Это толстовка Кристофера. Он любит разбрасывать свою одежду повсюду.

Положив мне на колени кофту, Бакстер раскрыл дверь и вышел на улицу. Ошеломленная его приказом, я настолько растерялась, что не смогла ничего возразить. Мужчина бегом минул парковку и скрылся в арке главного входа с большими буквами – «Мичиган».

Наверное, командовать – это у них семейное.

Опустив глаза на толстовку, я поднесла ее к лицу и вдохнула полные легкие аромата терпкого никотина и мужского дезодоранта. Веки мгновенно закрылись и устлалость взяла вверх. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что вокруг никого нет, я сняла с себя свитер, потом расстегнула лифчик – даже он промок – и натянула кофту Кристофера. Осторожно сложив свои мокрые вещи, я переложила их на заднее сиденье, а потом обняла себя за плечи и прикрыла глаза. Тепло тут же разморило, и тело окутала дымка сонливости.

Только бы все было хорошо.

Я не выдержу новую порцию боли.

Энтони Кристофер Стэн

Ты же знаешь меня, Кристофер, я не ты: неприятности обходят меня стороной.

Горько усмехнувшись, я запрокинул голову и влил в глотку еще виски. Бутылка была осушена практически полностью – на дне осталось не больше пары глотков. Я был настолько пьян, что перед глазами двоилось, но этого все равно было недостаточно, чтобы просто отключиться. Мне хотелось сдохнуть. Или вырыть голыми руками себе путь в Ад, чтобы обменять наши с Адрианом души. Я заслужил того, что с ним происходило, а он нет.

Как я могу ходить, радоваться жизни и быть счастливым, когда мой брат страдает?

Это эгоистично, а с эгоизмом я решил завязать.

Если Ад несчастен, то и я буду, ведь произошедшее с ним – моя ошибка.

Я должен заплатить эту цену.

Тяжело дыша, я раскрыл рот и начал глотать дождевую воду. Капли барабанили по моему лицу и закрытым векам, отчего кожа начала болеть. Мое сердце билось настолько быстро, будто хотело выскочить из гребанного горла. От холода руки и ноги начали неметь, но я упрямо не поднимался, продолжая лежать в грязной луже.

Я заслужил это!

— Кристофер!

Где-то там эхом пронесся раскат грома. Ветер проехался по мне катком и на поле что-то рухнуло – настолько сильной была буря. Металлические цепи калиток бренчали друг о друга, а среди трибун раздавался протяжный вой. Словно действительно оживал тот самый призрак из детства.

Может, у меня выйдет с ним договориться? Обратить время вспять и предотвратить трагедию с Адрианом. Он был не только моим братом, но и членом команды. Я капитан и должен был защищать его. Я должен был...

Должен.

— Кристофер, мать твою! Ты где?!

Я нахмурился.

Отец? Это был его голос?

К черту.

Я никого сейчас видеть не хотел. Пошли все на хрен, разве так трудно оставить человека в покое?

— Кристофер! — но и сейчас я его проигнорировал.

Нащупав рукой выпивку, я поднес горлышко к губам и залпом осушил оставшийся виски. Как только горечь спиртного юркнула в желудок, его скрутило узлом и меня затошнило. Желчь стремительно подступила к горлу, я только и успел встать на четвереньки, когда меня в очередной раз вырвало.

Внутренности адски горели. Кроме сигарет и алкоголя я ничего сегодня не держал во рту. Наверное, оно и к лучшему, иначе сейчас на поле остался бы мой завтрак, обед и ужин.

Дерьмо.

Мое тело скрутило еще одним спазмом, и я застонал. Твою мать, как плохо. Я вздохнуть не мог, пока меня сотрясало от тошноты и чувства вины. То, что сейчас происходило с организмом помогало отвлечься от душевной агонии. У меня было такое чувство, словно сердце засунули под пресс и медленно сдавливали. Капилляры лопались, аорты вздувались, мышцы взрывались – и всю эту болезненную муку я ощущал сполна.

— Кристофер, — голос раздался совсем близко, кажется, я даже слышал шаги отца. — Черт побери... Крис.

По-прежнему стоя на четвереньках, я задрал голову и сузил глаза, пытаясь рассмотреть отца. То ли из-за дождя, то ли от алкоголя, но он расплывался в серое пятно его офисного костюма.

— Блять, — выругался он, заметив мое состояние.

Отец протянул мне руку.

— Поднимайся.

— Отвали, — пробурчал я.

Откинув его ладонь, я рухнул на спину. Вода тут же обволокла мое тело. Джинсы, майка, даже боксеры все промокло – это было настолько противно, что мне хотелось содрать кожу, но я нарочно заставлял себя испытывать это унижение.

Я был Богом, но оказался обычным слабаком. Я был всем, но заблуждался. Эта жизнь не зеркальная, мать ее, комната. Кроме тебя в ней есть еще около восьми миллиардов человек. И ты ничем от них не отличаешься. Я не особенный, а всего лишь один из... Ничтожество, которое не умеет любить, не умеет дарить счастье и не знает слова ответственность.

Слабак.

Вот кто я.

Слабак, который не спас своего брата.

— Ты надрался. Иди сюда, Кристофер, — папа схватил меня за руку и начал тянуть на себя.

В моем теле не было сил ему сопротивляться, но я все равно заупрямился.

— Отвали, я сказал!

— Не будь свиньей! — рявкнул мистер Стэн. Рывком подняв меня на ноги, он схватил за грудки и встряхнул – моя голова принялась болтаться вслед за его движениями. — Всем плохо не одному тебе, ясно? Не смей себя так вести, ты подумал каково Адриану? А он даже права на эту истерику не будет иметь!

— Это я виноват...

Запутавшись в ногах, я рухнул на него. Отец схватил меня за плечи и едва качнулся под весом моего тела, но нам двоим удалось устоять. Уткнувшись лбом в его грудь, я стиснул зубы и взвыл. Алкоголь затуманил сознание – я действовал просто на инстинктах. Как бы мне не хотелось перестать дышать, я вновь и вновь глотах промозглый воздух.

В небе засверкала молния, а за ней раскатом пронесся гром. Кажется, дождь и ветер только усилился – капли барабанили по металлу, а буря сорвала флаг чикагской футбольной команды. Он взмыл вверх, перелетая крышу трибун болельщиков, и скрылся от наших взглядов.

Как и мечты Адриана... Вот они были в его руках, а потом один случай отнял у него все.

— Это я виноват, — снова прошептал я. — Я виноват! Я...

— Все хорошо, сынок, — отец стиснул меня в объятиях. — Все будет хорошо. Адриан поправится, слышишь? Виноваты те ублюдки, которые сделали с ним это.

Он говорил нежным, полным любви голосом, и от этого сердце в груди просто взорвалось. Когда я был маленьким, именно так он и читал мне сказки на ночь, а когда повзрослел инструктировал, как правильно метать нож или стрелять. С ним мы были особенно близки. Я никогда не любил мамины телячьи нежности, но папа понимал, что мне было нужно. Не объятия и поцелуи, а слова и действия.

Я был его копией – плохо скопированной подделкой.

— Нет. Я должен был что-то сделать. Как капитан защитить его. Как брат предвидеть это все, — я снова качнулся, но он удержал меня. Язык заплетался, когда я говорил. — Должен был!

— Ага, — пробурчал он. — Ты не должен был так надраться, мелкий засранец.

Закинув мою руку себе за голову, отец обнял за талию и потащил в сторону трибун. Я еле переставлял ноги, так что ему приходилось практически тащить меня. Не думал, что он в свои пятьдесят сохранил настолько хорошую форму, хотя в нем всегда чувствовалась военная выправка. Даже сейчас он каждое воскресенье пропадал в спортзале, чтобы потом у бассейна повыделываться перед моей матерью.

Пройдя через поле, мы скрылись под навесом и поднялись на пару ярусов вверх по трибунам. Только отец меня отпустил, я рухнул на скамейку и откинулся на спинку. Подцепив края своей футболки, я снял ее через голову и бросил на бетонный пол. По моей спине лились струи дождя – вода капала с волос на плечи. Утерев лицо руками, я, наконец, широко раскрыл глаза и посмотрел на него.

Мистер Стэн сел рядом со мной, уперся локтями в колени и сцепил руки в замок. Его лицо чернело из-за усталости и печали. Не знаю, что плескалось в его глазах – я не заглядывал в них – но уверен там была только скорбь и разочарование во мне. Потому что я слабак, а таким не должен быть его сын.

— Я не достоин имени своего дедушки, — покачал я головой.

Запустив руку в карман, я отыскал пачку Marlboro и достал ее. Картон промок, но внутри сохранилось две более-менее сухие сигареты. Обхватив одну губами, вторую я уже хотел вернуть обратно, но отец забрал ее у меня.

Какого...

Насколько я знал он не курил. Раньше да, но сейчас постоянно жевал свои мерзкие жвачки, чтобы не сорваться. Я уронил челюсть от удивления. Выхватив у меня зажигалку, отец подкурил, сделал затяжку и блаженно закатил глаза.

— Двадцать шесть лет, — он застонал и снова глотнул дыма. — Твою мать, я уже и забыл это чувство. У меня во рту будто оргазм случился.

— Секс круче сигарет, — не согласился я.

— А если сигареты после секса, и потом горячее продолжение, — мистер Стэн грязно усмехнулся. — Мммммм...

Я хрипло рассмеялся, вспоминая комнату малышки Блейк. Как я сидел перед ее постелью и курил, пока розовенький вибратор прикасался к ее нежной киске.

Щелкнув зажигалкой, я поджог кончик уздечка и втянул полные щеки дыма. Глотнув древесные смолы, я затрепетал ресницами и тоже блаженно застонал. Когда расслабление хлынуло по венам, я начал потихоньку приходить в себя.

— Почему ты считаешь, что хуже моего отца? — папа продолжил жадно курить, так словно совершал преступление.

Даже не представлю, как он держался все эти годы. Если бы мне зашили рот, я бы вставлял сигарету в задницу.

— Потому что я слабак, а он был героем. Он погиб за благое дело в Афганистане, а я даже брата собственного спасти не смог, — на губах запекла горечь. — И ты герой, а я твое жалкое подобие.

Отец со свистом втянул в себя воздух. Его руки затряслись, но я был слишком пьян, чтобы понять это состояние. Он глотнул дыма и произнес:

— Я никому этого не рассказывал. Даже твоя мать знает вскользь и только то, что я ей позволил, — я повернулся, рассматривая его напряженную щеку. — Афганистан, Ганзи, один сбитый вертолет и двадцать шесть лет Ада, который преследует меня до сих пор.

О чем?

Я попытался расшевелить свои мозги.

Еще до моего рождения отец служил в пехоте США. Четыре года он был наемником в горячей точке, как и дядя Луи – отец Адриана. Они никогда не рассказывали про свою службу. Да, я видел медали, которые ему вручали за отвагу; жетоны, которые носила мать, но ни разу – ни разу – не слышал его откровений. Иногда отец вздрагивал, когда на кухне падали столовые приборы, и бледнел при виде оружия. Он даже стрелять меня учил из пневматического.

— Я был капитаном той группы, — прошептал мистер Стэн, смотря на дождь – он капал с каркаса навеса. — Нам поручили устранить боевиков – их место дислокации было предположительно в горах. Ничего сложного, мы сто раз с таким справлялись. Просто взял винтовку, выстрелил и человека больше нет, но в тот раз... — он нервно втянул дым Marlboro, — Наш вертолет сбили с земли. Пилот погиб на месте, а остальные были ранены. Я очнулся весь залитый кровью и кишками. Меня контузило, осколочные ранения, ожоги...

Отец замолчал. Его шея и лоб взмокли от пота, а сосуды яростно набрались кровью и запульсировали. Я едва сглотнул, чувствуя исходящее от него напряжение.

Восстановив самообладание, мистер Стэн продолжил:

— Сам еле живой, истекающий кровью, я вытащил на себе из пожара каждого выжившего сослуживца. Из было десять, остальные четыре погибли на месте. Их просто разорвало, Кристофер, — он побледнел. — Я... мне до сих пор это снится. Только тогда среди этого ужаса с меня спали гребанные розовые очки. Я поехал туда, чтобы стать героем, но, сын, — папа вытер лицо рукой и надрывно выдохнул: — осознал только свою слабость. Они были моими людьми, но я не смог предотвратить случившегося. Четверо погибли у меня на руках, пока мы ждали помощи, остальные в госпитале, так и не придя в себя. У каждого из них были дети, беременные жены... У каждого на похоронах я читал речь и чувствовал себя дерьмом, потому что не смог...

— Медаль не дают за большой член, — попытался я разрядить обстановку.

Отец рассмеялся, но это звучало так жутко. Гром подхватил его хрипы и разнес по всему полю, будто отчаяний скулеж животного.

— Эта медаль, — он скривился, сдавливая пальцами сигареты. — Я ненавижу ее больше всего на свете, ведь она напоминает мне сколько хороших парней за нее погибло. Ты слабак? — отец покачал головой. — Нет, Кристофер, но станешь им, если будешь себя так вести. Мы не в силах предотвратить неизбежного, понимаешь? Не все в наших руках. Герой не тот, кто не чувствует страха, а кто боится, но сражается с ним день ото дня.

Мы одновременно с ним докурили сигареты. Затушив ее о пол, я смял кроссовкам бычок и сжал голову двумя руками. В ней так гремело, будто она сейчас взорвется.

— Он мой брат... — прошептал я.

— И он выжил, Кристофер. Адриан выжил, и ты можешь ему помочь, а я тем парням нет, понимаешь? Ты станешь настоящим героем, если встанешь со своим братом плечом к плечу и сразишься с этими трудностями. Мы не можем предотвратить судьбу, никто не может, — отец накрыл мои трясущиеся руки своими. — Но в наших силах поиметь ее. Она решила поставить вас двоих на колени? Серьезно? Адриана Сэндлера и Кристофера Стэна?

Папа состроил такое выражение, словно посмотрел индийский боевик, и закатил глаза. Я рассмеялся, хотя внутри до сих пор все разрывалось от боли.

— Тащите мне попкорн, я хочу быть в первом ряду, чтобы посмотреть на это зрелище, — его глаза вспыхнули восхищением. — Ты не внук своего деда, ты круче. Так, черт побери, прекрати блевать на этом футбольном поле, а выйди на него и выиграй матч! Принеси Адриану этот кубок, а потом возьми его за руку и помоги ему встать! Только тогда ты станешь героем, ясно? Герой тот, кто упал и поднялся. Я стою на коленях, потому что не могу отпустить свои кошмары, но ты...

Папа ткнул меня пальцев в грудь. Над нашими головами промелькнула молния, озаряя трибуны синей вспышкой.

— Ты будешь виноват перед своим братом, если сломаешься. Теперь ты обязан быть храбрым за двоих. Стань его опорой, Кристофер. Покажи Адриану, что ничего не изменилось. Покажи ему, что вы по-прежнему сила.

Мельком посмотрев на поле, я прикрыл глаза и сжал кулаки. Принеси Адриану этот кубок, а потом возьми его за руку и помоги ему встать! О не-е-е-ет, этим дело не ограничится. Я поставлю на колени Львов и сделаю для этого все возможное. Не ради победы, а ради моего брата.

Ради Адриана я выйду на это гребанное поле, и на колени встанут теперь уже они!