Целую руки

Восхищение.

Это первое, что вспыхивает в голове Сяо Чжаня, когда он заходит в новый класс и видит этого отстранённого парня у окна. Его цветные волосы ярким пятном бросаются в глаза сразу, едва он переступает порог кабинета.

«Какой насыщенный синий оттенок... - восторженно думает Сяо Чжань, пока улыбается одноклассникам и идёт к своему новому месту. - И черты лица очень правильные... Он будет восхитительно смотреться на бумаге...»

- Привет... - робко произносит он, когда наталкивается на чужой взгляд. Тёмный. Даже какой-то злой. Но отступать почему-то не хочется.

«Я хочу его нарисовать».

- Я Сяо Чжань, будем знакомы.

Он улыбается, и парень напротив разводит губы в кривой ухмылке:

- Будем.

«Надо обязательно с ним подружиться и попросить мне попозировать... Уже пора собирать себе работы в портфолио для поступления в художественную академию».

Вечером, сидя на своей кровати в приюте с альбомом в руках, Сяо Чжань долго выбирает оттенок синего прежде, чем начать рисовать.

~*~*~*~*~

Подружиться не получается.

Более того, уже на следующий день Сяо Чжань серьёзно начинает подозревать, что Ван Ибо (так зовут этого синеволосого парня) откровенно его ненавидит.

Неужели всё только из-за того, что он попал тому случайно по ноге ещё в самый первый день их знакомства?..

Сяо Чжань решительно не понимает, что с этим Ван Ибо не так. Он уже не пытается говорить с ним и даже начинает демонстративно его игнорировать, чтобы не провоцировать новых конфликтов.
Но с каждым днём становится только хуже.

Почти каждое утро ему приходится прибирать свой разгромленный шкафчик и стирать дурацкие надписи. Сяо Чжань не уверен, что это делает именно Ибо, потому что уже успел заметить, что сам парень редко когда марает руки и только отдаёт «приказы» своим подчинённым, которые делают всё за него.
Как будто это его оправдывает.

Первая неделя обучения подходит к концу и Сяо Чжань только готовится спокойно выдохнуть, как на школьных соревнованиях получает баскетбольным мячом по лицу.

Когда он более-менее приходит в себя в медпункте и голова перестаёт кружиться от яркого света, его первая мысль не о том, что теперь у него синяк на пол-лица, а о том, что это никак не скрыть и вечером он наверняка напугает своим видом малышей.
Сяо Луо и Сяо Мэй будут реветь из-за этого синяка весь вечер.

А ещё их всех ждёт крупный нагоняй от вечно злой директрисы.

«Надо будет попросить у кого-то из приютских девочек тональный крем или пудру, чтобы хоть немного его закрасить».

Сяо Чжаню уже почти семнадцать и он негласно считается всем за старшего брата.
Поэтому он разнимает все драки, выслушивает все ссоры и вытирает всем носы после примирения.
И он всегда вступается за своих младших в школе, где их всех постоянно дразнят «сиротками» и всегда напоминают им о том, что они хуже всех только потому, что у них нет родителей.

Как-то раз очередная подобная ссора перерастает в крупную драку, из-за неё срочно собирают родительское собрание, по итогам которого директрису «любезно» просят забрать документы её воспитанника потому, что «он асоциальный и совершенно не умеет вести себя с нормальными детьми».

Вечером в приюте Сяо Чжаня ждёт крупный скандал и наказание.

И, когда ночью он кое-как забирается на чердак, исполняющий роль своеобразного «карцера» для виновных, и кутается в тонкое одеяло, Сяо Чжань думает о том, что в новой школе, куда он начнёт ходить с сентября, он никому не скажет, что он из приюта.
И драться тоже не будет.
Директриса очень ясно дала понять, что теперь за каждую его драку получать наказание будет не он, а Луо и Мэй-Мэй.

Эти двое попали в приют почти полгода назад. Оба испуганные до ужаса и вцепившиеся в друг друга так, что не оторвать.
Девочка - Сяо Мэй - была чуть старше, ей уже было почти шесть, а мальчик - Сяо Луо - едва достиг четырёх лет, когда их родители разбились в аварии. Дети тогда были в детском саду.

Сяо Чжань не знает, что подействовало на него больше - эти заплаканные детские глаза или то, что их история была так похожа на его собственную - но когда эти малыши слышат его имя и фамилию (такую же, как у них!), они вцепляются в него так же отчаянно, как раньше цеплялись друг за друга. И он не находит в себе сил, чтобы оттолкнуть их.

Всё лето он исправно возится с ними, как настоящая нянька, а осенью идёт в другую школу.
Где знакомится с Ван Ибо.

И после этого всё идёт наперекосяк.

Что бы он ни делал, все его начинания зарубаются сразу на корню. Ему отказывают во всех школьных клубах, одноклассники почему-то начинают обходить его по широкой дуге и только Ван Ибо дёргает его каждый день.

Каждый. Твою мать. День.

Он словно специально цепляется к каждому слову Сяо Чжаня, специально задевает его плечом каждый раз, когда проходит мимо, специально обливает его чаем или супом в столовой.
Но это всё такие мелочи по сравнению с тем, что, когда ему это надоедает, он напускает на Сяо Чжаня своих цепных псов.
А те уже не боятся распускать руки и пока его метелят, Ван Ибо сидит рядом и отпускает ехидные комментарии.
Сам он почти никогда не участвует в драках.

Сяо Чжань надеется, что это им скоро надоест и, действительно, через пару недель, не видя никакой реакции с его стороны, банда почти перестаёт его доставать, но тут случается урок рисования и Сяо Чжань одним простым предложением подписывает себе приговор.

«Ван Ибо красивый».

Сначала он не понимает, что такого сказал и только смущается, слыша издевательский смех со стороны хулиганской компании, а потом сталкивается взглядом с замершим Ван Ибо и его словно окатывает ледяной водой, потому что подобный взгляд у этого отпетого мерзавца он ни разу ещё не видел.
Он не успевает понять чужие эмоции, потому что тот внезапно закрывает глаза, но Сяо Чжань готов побиться об заклад, что видел, как кончики его ушей начали краснеть.

О странной реакции времени думать нет, потому что уже на следующий день издевки в его сторону вспыхивают с новой силой.

«Педик!» «Гей!» «Гори в аду, пидор!» - Сяо Чжань каждое утро стирает эти надписи и уродские рисунки с парты и своего шкафчика. Иногда по несколько раз в день.
Теперь его начинает задирать не только хулиганская компания Ван Ибо, но и другие ученики школы.
И, кстати, говоря о Ван Ибо... После того самого урока он стал вести себя несколько иначе.

Сяо Чжань начал замечать, что подколки с его стороны стали звучать реже. А в какой-то момент и вовсе почти прекратились.
И вообще, он теперь стал единственным человеком, который разговаривает с Сяо Чжанем в школе.
Во избежание новых ссор Сяо Чжань решает его игнорировать.

Его банда не отстала от Сяо Чжаня и всё так же продолжала над ним издеваться, но он заметил, что теперь они были сами по себе.
Ван Ибо больше не сидел в стороне и не давал своих советов во время избиения.
И в их компании он тоже стал появляться куда меньше.

А один раз даже произошёл такой невероятный случай, что Сяо Чжань всерьёз решил, что ему голову напекло на солнце и у него галлюцинации.
Случилось это, когда Сяо Чжаня зажали в школьном туалете во время перемены трое незнакомых парней из параллельного класса.

- Вы смотрите, кто это здесь у нас... - глумливо начинает один из них. - Это мужской туалет, педик. Тебе сюда нельзя.

- Руки убрал, - почти сразу звучит за их спинами злой голос, и троица поспешно разворачивается, признав в нём негласного «Короля» их школы. - И отошёл быстро.

- Да мы просто попугать его хотели, Ван Ибо, - оправдывается парень, а Сяо Чжань думает, что это какой-то параллельный мир, где его одноклассник заступается за него, а не травит каждый день. - Мы не собирались его бить.

- Вот и правильно, - скалится синеволосый и от этого оскала озноб проходит по затылкам у всех, присутствующих в помещении. - Потому что мои вещи трогать нельзя. Руки оторву.

«Вещи... Он даже за человека меня не считает», - вспыхивает Сяо Чжань, но не успевает и рта раскрыть, как звенит спасительный звонок и все быстро разбегаются по своим классам.
Ван Ибо молча разворачивается и выходит в коридор, Сяо Чжань так же молча идёт за ним.

После окончания уроков они меняются ролями и теперь Ван Ибо тащится за Сяо Чжанем к автобусной остановке.
Сяо Чжань продолжает психовать («Неужели он меня преследует?!»), но всё равно не решается предъявить это Ван Ибо. Мало ли. Вдруг тот опять полезет в драку.

Он выдыхает с облегчением только тогда, когда заходит в свой автобус и тот двигается с места.
Ван Ибо тоже поднимается со скамьи и уходит с остановки.

«Зачем он вообще приходил сюда? Он же всегда в другую сторону сворачивает. Просто хотел позлить меня?! Или сам хотел поколотить вместо тех мерзавцев в туалете?!»

В тот момент ему и в голову не приходит, что у Ван Ибо могут быть иные мотивы.
Может быть, он не хотел его бить. Может быть, наоборот.

Вечером он долго думает об этом странном (невозможном!) поступке Ван Ибо и потом даёт сам себе смачную пощёчину, когда понимает, что начинает его оправдывать в своих глазах вообще от всех поступков.
А потом снова достаёт свой альбом и пытается нарисовать маленькое лицо, которое никак не может перенести на бумагу.
В его небольшой коллекции уже больше двадцати набросков этого хулигана, но он их никому не покажет.
Никогда и ни за что.

Ещё Сяо Чжань начинает замечать, что после этого случая яркая шевелюра Ван Ибо подозрительно часто мелькает в пределах его видимости.
Даже по выходным.

Сначала Сяо Чжань пугается, когда видит Ван Ибо в парке. Потому что рядом с ним находятся его малыши и ему совсем не хочется злиться и ссориться у них на глазах.
Но Ван Ибо не делает никаких попыток подойти к нему или как-то завязать разговор.
Только катается на своём скейте вокруг озера и иногда громко ругается, когда падает с него.

Иногда Сяо Чжань зависает, видя, как синеволосая фигурка на другом берегу выделывает невероятные кульбиты на своей доске.

На какое-то время между ними почти наступает шаткое перемирие.

А потом - в день рождения Сяо Чжаня - в Вичате всплывает эта злополучная фотография.

Сяо Чжань взрывается так, что впервые набрасывается на Ван Ибо с кулаками, а потом их ведут на длинную двухчасовую разборку к директору, во время которой выясняется, что этот идиотский коллаж сделал и разослал во все группы тот самый парень из туалета, и Сяо Чжаню впервые становится ужасно стыдно перед Ван Ибо за то, что обвинил его в том, чего тот не совершал, да ещё и толкнул так, что тот упал.

«Наверное, у него очень болит спина сейчас... Я обязательно извинюсь перед ним завтра», - обещает он сам себе, когда его выставляют в коридор, а Ван Ибо остаётся дальше выслушивать крики директора в кабинете.

Но «завтра» не наступает.

Вместо этого наступает пустота.

~*~*~*~*~

Когда Сяо Чжань открывает глаза, он не видит перед собой ничего.

Вокруг только тьма и абсолютная тишина.

Он не чувствует своих рук, ног, он не слышит звука своего дыхания. Вокруг него ничего нет.

Сяо Чжань не знает, как он сюда попал и сколько он здесь уже находится.
Потому что времени здесь нет. Здесь вообще ничего нет.
Он просто существует в этом странном пространстве и уже почти даже привыкает к нему.
Его сознание затухает всё больше и больше с каждым моментом, проведённом в этом месте.

Как вдруг появляется голос.

Он звучит где-то совсем вдалеке.
И кажется Сяо Чжаню смутно знакомым.

Вот только кому он принадлежал?..

Голос рассказывает ему о какой-то розе, о Лисе и маленькой планете... И Сяо Чжань медленно идёт на этот звук.

А потом тот внезапно пропадает, и он беспомощно застывает на месте в полной темноте.
Потому что этот звук был единственным, на что он мог ориентироваться в непроглядной пустоте.

«Где ты?! - мысленно кричит он и задыхается от острого чувства утраты где-то в районе своей призрачной груди. - Не уходи! Вернись! Где ты?..»

Он бы расплакался от отчаяния и одиночества, если бы мог. Но вместо этого он просто ждёт.
И надеется, что услышит его снова.

Позже он замечает, что голос появляется с завидной частотой и Сяо Чжань решает сделать его своеобразной точкой отсчёта. Началом нового дня.

Голос приходит каждый день.
Он рассказывает ему всё больше историй и Сяо Чжань бежит к нему. Цепляется за него. Держится за него.
Тянется изо всех сил, потому что это единственное, что позволяет ему не потеряться в этой темноте окончательно.
Не потерять себя.

«Только не бросай меня», - молит он и бежит на этот звук. Ему кажется, что с каждым словом тьма вокруг него становится чуть светлее.

И голос поддерживает его.
Говорит, что он поправится. Говорит, что скоро всё наладится. Говорит, что он... Красивый?..

Голос дёргает, зовет его, рассказывает ему уже другие истории - о том, что отец пьёт почти каждый день, о том, что мать плачет по вечерам, о том, что чуть не задохнулся под водой и что голова страшно болит от полученного сотрясения...

И Сяо Чжань теперь всё отчётливее видит, что тьма вокруг него уже сменилась серостью и где-то там, вдалеке, виднеется крохотное пятно света...

Он мчится изо всех сил, потому что наконец-то видит выход из этого ужасного места.
Он почти добирается до него, видит светлый потолок и яркую лампу на нём.

Как вдруг голос замолкает и в следующую секунду на него обрушивается резкая какофония звуков.

Это песня.
Песня про десерт.
Та самая песня из переулка.

Воспоминания взрываются в голове так оглушительно, что Сяо Чжань дёргается. Пытается спрятаться от этого звука и прикрыться хоть чем-нибудь.
Он отчаянно дёргает призрачными руками, чтобы закрыть свои уши. Дёргает ногами, чтобы убежать от этой мелодии.

Он снова видит перед собой эти лица в той подворотне. Снова переживает то, что они сделали с ним.
И в этот миг напротив него появляется знакомое лицо.

Синий цвет ярко вспыхивает перед глазами и Сяо Чжань вспоминает, почему он оказался в том месте.
Вспыхивает имя.

«ВАН ИБО».

И он начинает кричать.

~*~*~*~*~

Когда в следующий раз он открывает глаза вокруг него снова темнота.

Сяо Чжань в ужасе пытается оглянуться, но внезапно понимает, что он больше не сгусток сознания, потому что его тело от этого простого движения отзывается такой болью, что на какой-то миг он задыхается.

Болит всё.

Больно двигаться. Больно дышать. Больно моргать.

Он пытается вдохнуть хоть немного кислорода и ощущает тяжесть пластиковых трубок на своём лице. Тесноту бинтов вокруг его тела. Жёсткость фиксирующих повязок и гипса.
Сяо Чжань пытается двинуть хотя бы руками и ощущает, как сильнее впиваются в кожу толстые иглы.
Зачем они здесь?..

«Где я?.. Что случилось?..»

Ему страшно. И больно.
Очень больно.
Он не может даже пошевелиться. Даже позвать хоть кого-нибудь.
Ему так нужна защита и поддержка прямо сейчас.

«Мама... Папа...» - всхлипывает он и тут же жалеет об этом, потому что от всхлипа его грудная клетка дёргается вверх и рёбра моментально простреливает пронзительной вспышкой.

Он не может даже плакать без боли.

Щёлкает выключатель, и он снова видит над собой белый потолок и смутные очертания лампы.

За ширмой звучат незнакомые голоса, звуки шагов, а потом ткань наконец отъезжает в сторону и над Сяо Чжанем склоняется новое лицо.

Это женщина в белом халате. На вид ей тридцать с небольшим, у неё строгий чёрный пучок на затылке и внимательные карие глаза.

Она замирает, когда Сяо Чжань смотрит на неё и медленно моргает.

- Ты очнулся... - ошарашенно говорит она и ещё более растерянно хлопает глазами, когда понимает, что тот плачет.

«Он же ещё совсем ребенок... Он испуган...»

Она склоняется над подростком, аккуратно промокает салфетками у глаз, неловко пытается погладить того по плечу и тихо рассказывает ему о том, где он находится и как сюда попал.

Голос у неё очень успокаивающий. И руки совсем не такие, как у директрисы в их приюте.

- Успокоился? Если да - моргни два раза, если нет - три, - просит она и робко улыбается, когда Сяо Чжань дважды моргает. - Вот и замечательно. Давай теперь познакомимся с тобой. Меня зовут мадам Фэй.

~*~*~*~*~

Когда он в следующий раз открывает глаза, услышав знакомый голос, перед ним уже другой Ван Ибо.

Яркий синий цвет исчез, уступив место более натуральному каштановому, а вместо привычной чёрной футболки - белая рубашка.

Но больше всего изменился взгляд.

Он смотрит на Сяо Чжаня с таким потрясением и ужасом, что кажется, может упасть в обморок в любую секунду.

«Ван Ибо... - Мысленно тянет Сяо Чжань, потому что не может говорить вслух. - Так это был твой голос».

Как же иронично, что это он вывел его оттуда.
Из пустоты, в которой Сяо Чжань оказался тоже из-за него.

Он медленно закрывает глаза.

Слышит, как Ван Ибо пятится от него и выскальзывает из палаты...
Чтобы вернуться обратно меньше, чем через пять минут уже с мадам Лю, которая говорит о нём такие фантастические вещи, что Сяо Чжаню болезненно хочется рассмеяться.

«Ответственный волонтёр?.. Хороший парень?..»

Сяо Чжань снова прячется от него за своими веками, потому что это то малое, что он может делать самостоятельно.
Моргать. Дышать.
Набор его движений очень ограничен.

«Я ничего не могу... Даже вдохнуть нормально... Я бесполезен».

«Почему вы просто не дали мне умереть?..»

Мадам Лю уходит. Ван Ибо остаётся с ним.
Сяо Чжань обречённо понимает, что ему придётся терпеть Ван Ибо ещё очень долго.

«Наверное, ад выглядит именно так».

~*~*~*~*~

Дни тянутся невыносимо медленно.

И чёртов Ван Ибо приходит каждый день.
Каждый. Грёбаный. День.

Он читает ему книги этим ненавистным (спасительным) голосом и Сяо Чжань по привычке тянется к нему каждый раз. Пока не открывает глаза и не натыкается взглядом на чужое лицо.
Если бы он мог, он бы закрыл уши руками, чтобы не слышать его.

«Заткнись, заткнись, заткнись», - думает он и изо всех сил зажмуривается, пока Ван Ибо рядом на стуле читает ему очередную книгу.

«Я не хочу оставаться снова в тишине...» - думает он, когда Ван Ибо уходит и он остаётся в палате один.

Больше всего на свете Сяо Чжань ждёт тот день, когда Ван Ибо перестанет к нему приходить.
А ещё ждет день, когда ему снимут все повязки с лица.

Сяо Чжань знает, какую самую первую фразу он скажет Ван Ибо, когда наконец-то сможет говорить.

«Ненавижу тебя».

~*~*~*~*~

Дни сменяются неделями.

Ван Ибо по-прежнему приходит каждый день.

Сяо Чжань продолжает демонстративно игнорировать его. Потому что смотреть в это довольное ненавистное лицо выше его сил.
Он очень хорошо помнит эту ухмылку.
Она всплывает в памяти каждый раз, когда Сяо Чжань смотрит на свои забинтованные руки.

Руки.

Ему хочется истерично рассмеяться только от одного этого слова.
Потому что теперь «это» даже «руками» назвать нельзя.

Да и смеяться нельзя. Потому что рёбра будут болеть.
Смеяться нельзя, потому что челюсть сломана в двух местах и кость снова может сместиться от резких движений.
Смеяться нельзя, потому что заживающие полоски шрамов на щеках могут снова разойтись.

Ничего нельзя. Даже плакать.
Потому что от плача рёбра болят сильнее, чем от смеха, и дышать становится совершенно невозможно.
Ему не позволена даже такая малость.

«Мальчики не плачут», - успокаивает он сам себя каждый раз, когда глаза начинают гореть, и вспоминает малыша Луо.

Сяо Чжань не смотрит на Ван Ибо.

Не смотрит ровно до того момента, пока не слышит его запыхавшийся голос:

- Да так... Попался кое-кому по пути, ничего страшного.
«Попался кое-кому?..»

Сяо Чжань впервые за две недели поворачивает голову в сторону и рассматривает своего «замечательного волонтёра».

Ван Ибо выглядит почему-то совсем не так, как его представлял себе всё это время Сяо Чжань.

Его лицо стало худее, скулы заострились, под глазами видны тёмные круги, а на щеке - яркий кровоподтёк.

Ван Ибо снова испуганно замирает под его взглядом и только сильнее прижимает книжку к груди.
Костяшки на его пальцах разбиты в кровь.

Чужие руки дрожат и цепляются за яркую обложку.

«Тебе ведь тоже больно... - отстранённо думает Сяо Чжань, вспоминая, как ломались его пальцы под тяжёлым ботинком. - Тогда почему ты сидишь здесь, а не на приёме у врача?..»

Ему радостно. Он радуется тому, что его обидчика тоже избили.
Ему стыдно. За то, что сейчас он так злорадствует.
Ему совестно. Перед своими родителями, которым он обещал всегда быть хорошим.

Сяо Чжань снова закрывает глаза и долго борется сам с собой.
Пытается усмирить внутри этот ворох бушующих эмоций.

Что же выбрать? Продолжать дальше тешить своё эго этой маленькой местью или переступить через себя и остаться человеком?.. Протянуть руку помощи другому?..

Спустя долгую минуту раздумий он делает свой выбор.

И кидает мазь Ван Ибо.

~*~*~*~*~

На следующий день Ван Ибо приходит как ни в чём ни бывало.
Садится и читает книгу, боясь поднять взгляд на Сяо Чжаня.

А тот наблюдает за ним из-под опущенных ресниц.
Видит, что синяк на лице стал ярче, зато все пальцы сегодня аккуратно залеплены пластырями.

Ван Ибо этого не замечает.

Через несколько дней Сяо Чжаню снимают часть бинтов с лица и дышать сразу становится легче.
Не в физическом плане, конечно. Шесть сломанных рёбер не исцелились чудесным образом. Но чувство тяжести на лице уменьшилось.

Ему очень интересно как же он выглядит сейчас. Но никто не даёт ему зеркала, а говорить он пока ещё не может.

Сяо Чжань радуется, что у Ван Ибо заканчивается срок отработки исправительных работ. Ведь это значит, что он наконец-то исчезнет.

Но потом Ван Ибо заступается за него перед директрисой и за него же получает пощечину по лицу.
Сяо Чжань испытывает очень смешанные чувства, когда слышит свои же слова со стороны.
Да ещё от кого! От Ван Ибо!

Он в таком шоке, что даже впервые отвечает на его вопрос, когда директриса выметается из палаты. А потом ужасно корит себя за это и отворачивается, когда Ван Ибо возвращается в палату.

В какой момент всё изменилось?..

В момент, когда Ван Ибо получил первый удар за него?
В момент, когда Ван Ибо делился с ним откровениями о своей семье?
В момент, когда Ван Ибо вдруг молча начал плакать и Сяо Чжань, уже не задумываясь ни на секунду, протянул ему салфетки, чтобы успокоить?

Или в момент, когда он вытащил его из той пустоты?..

В какой?..

~*~*~*~*~

«Ничего не изменилось», - убеждает сам себя Сяо Чжань и молчаливо продолжает наблюдать за Ван Ибо.

«Я ненавижу тебя».

«Почему ты никак не уходишь?..»

Сяо Чжань думает, что наверное Ван Ибо просто ждёт момента, чтобы поиздеваться над ним ещё больше.

Но Ван Ибо исправно приходит к нему каждый день.
Он неожиданно начинает общаться с врачом, который проводит занятия по реабилитации у Сяо Чжаня, и, когда тот жалуется, что у больницы не хватает финансирования для покупки некоторых предметов для занятий Сяо Чжаня, Ван Ибо приносит их сам.

Они по-прежнему не разговаривают, когда сидят вдвоём в палате.
Но Сяо Чжань уже больше не прячет свой взгляд.
Иногда даже он пересекается с чужим.

В такие моменты Ван Ибо сразу прячется за книгой, а Сяо Чжань начинает замечать, что книг у того теперь становится больше.
И что кроме художественной литературы Ван Ибо теперь таскает с собой медицинские справочники и допекает медперсонал непонятными вопросами.

К большому удивлению Сяо Чжаня к Ван Ибо все относятся до странности хорошо - мадам Фэй и мадам Лю хвалят его почти ежедневно, а медсестры приветливо улыбаются.

Сяо Чжань начинает серьёзно подозревать, что у него какая-то проблема с головой.
Потому что это какой-то другой Ван Ибо.
Не тот выродок, который снится ему каждую ночь.

«Ты же просто притворяешься, да?.. Я ведь по-прежнему тебя ненавижу».

Поэтому он только зло улыбается, когда Ван Ибо вдруг нарушает привычный распорядок дня и влетает к нему в палату во время перевязки ран.
Улыбается, как может, потому что шрамы болят.
Пусть тот посмотрит на плоды своих трудов.

Однако на лице Ван Ибо отражается такой шок, что Сяо Чжань вдруг неожиданно ясно осознает:

«Так ты не знал о них».

...

«Но... Но ведь это ты сказал сделать их мне... Разве это не твой приказ?»

А потом Ван Ибо говорит эту фразу. Про улыбку.
И Сяо Чжаня словно парализует от услышанного.
В его мыслях и в его эмоциях царит такой сумбур, что в этот момент он не понимает сам себя.

Несколько мгновений они смотрят друг на друга.
А потом Ван Ибо резко разворачивается и выбегает из палаты.

Сяо Чжань дёргается за ним, но разве он может встать?..

- Ван Ибо... - едва слышно сипит он, потому что голос слишком ослаб за месяцы молчания, а изуродованными губами двигать всё ещё больно. - Ван Ибо... Вернись...

«Я должен у тебя это спросить!»

Когда Ван Ибо спустя час возвращается к нему в палату, то находится в таком состоянии, что говорить уже не может.

Он просто вкладывает в дрожащую руку Сяо Чжаня нож и приставляет её к своей щеке.

А когда тот не двигается, сам прислоняется к лезвию и ведёт головой в сторону, прочерчивая тонкую полоску пореза по своей коже.

Сяо Чжаню кажется, что он находится в каком-то сюрреалистическом, невероятном мире, потому что это не может происходить с ним.

Его пальцы разжимаются и нож падает на пол одновременно с тем, как первая бордовая капля срывается с подбородка Ван Ибо.

За ней капает другая. Уже светлее, не такая тёмная. И ещё одна.

Ван Ибо плачет.

Дёргается вниз за ножом, но Сяо Чжань вдруг сам хватается за его руки и не даёт опуститься на пол.
Он смотрит прямо в чужое заплаканное лицо, в охваченные страхом глаза и видит в первую очередь испуганного ребёнка.
Ребёнка, который сам в ужасе от того, что натворил.

«Я тебя... Ненавижу?..»

И те глухие стены, которыми так старательно отгораживался от всех Сяо Чжань, вдруг содрогаются.
Идут трещинами.

У его малышей в приюте были такие же взгляды.
У Сяо Луо. У Сяо Мэй. У всех остальных.

Ван Ибо страшно.

«Я же старший. Я должен их защищать...» - всплывают в его голове забытые фразы и Сяо Чжань цепляется за них.
Потому что только они давали ему сил выстоять против директрисы в приюте.
Поэтому она и не любила его больше всех.

Он сейчас не в приюте.
Но он всё ещё может кому-то помочь.
Он всё ещё кому-то нужен.

«Не плачь... Не плачь... Не плачь...» - мысленно повторяет Сяо Чжань и дрожащими руками стирает слёзы с лица Ван Ибо.

«Я не бесполезен», - понимает он и гладит Ван Ибо по забинтованным рукам в попытке успокоить.

Он ещё не знает, что завтра эти же руки будут так же успокаивать и гладить его самого.
После того, как он впервые увидит своё лицо в зеркале.

...не знает он и того, что первыми словами, которые он скажет Ван Ибо станет вовсе не ежедневно повторяемая фраза, а «Пастель» и... «Спасибо».

~*~*~*~*~

В январе Сяо Чжаню снимают оставшуюся часть бинтов с рук и лица.

И когда он видит своё отражение в металлическом боку посудины, его накрывает истерика.

А вечером приходит Ван Ибо. И говорит ему, что он красивый.

«Красивый?.. - не может поверить Сяо Чжань. - Ты говоришь, что у меня самые красивые глаза? Ты снова издеваешься?..»

Но Ван Ибо говорит это так уверенно, что непоколебимость Сяо Чжаня опасно шатается.

И смотрит он так, что Сяо Чжань окончательно теряется и путается в своих мыслях.

«Красивый?.. Разве ты не видишь, что эти «самые красивые глаза» постоянно красные и воспалённые от недосыпа? Разве ты не видишь тёмных кругов под ними? Ты не видишь эти шрамы на моих щеках? Разве ты не замечаешь, что в этой «солнечной улыбке» не хватает нескольких зубов по бокам, потому что их выбили, пока ломали мне челюсть?..»

Но Ван Ибо продолжает рассказывать про рубцы, про стадии их образования, про современную косметологию...

Сяо Чжань смотрит на свои перевязанные кисти и молчит.

«Ты что, и вправду не понимаешь, что это невозможно исправить?..»

И когда Ван Ибо уверенно говорит ему, что они обязательно сделают ему операцию, Сяо Чжань просто обречённо кивает, даже не вслушиваясь в слова.

~*~*~*~*~

Сяо Чжаню постоянно кажется, что он балансирует где-то на грани между «Не хочу жить» и «Надо».
И когда понимает, что не может ходить, он стремительно наклоняется в сторону «Не хочу».

Он не хочет общаться со внешним миром. Ни с кем. Он не хочет вообще ничего.

Но чёртов Ван Ибо дёргает его каждый день.
Каждый. Чёртов. День.

Притаскивает ему какие-то справочники, зачитывает чудесные истории о вставших на ноги из интернета, достаёт весь медицинский персонал ещё более дурацкими вопросами по анатомии и кинезиотерапии, а потом дотошно пересказывает это всё Сяо Чжаню...

«Уймись уже», - молчаливо просит его Сяо Чжань. Но почему-то никогда не озвучивает это вслух.

В какой-то момент он думает, что может действительно стоит попробовать?..
Попробовать эти дурацкие упражнения и снова начать занятия по реабилитации, потому что Ван Ибо всё равно от него не отстанет?..

Но потом к нему неожиданно приходит директриса приюта и, когда она снова кричит на него, он узнаёт вдруг один факт, о котором раньше даже и не подозревал.

-...и правильно, что твоя родня сразу отказалась от тебя и сдала тебя в приют, ты ведь ни на что не годишься! Даже ходить не можешь, урод!

«Моя... Родня?.. Значит... У меня есть семья?..»

Семья, которой он не нужен.

«Я вообще хоть кому-то нужен?..» - спрашивает он себя и только глубже погружается в эту бездну отчаяния.

«Нужен...» - молча отвечает ему Ван Ибо и обнимает до хруста в рёбрах, отталкивая от окна.

«Ненавижу тебя!» - мысленно кричит Сяо Чжань, пока медбрат вкалывает ему успокоительное в руку.

Но разве Ван Ибо он должен ненавидеть?..
Ван Ибо, который опять спас его от падения в очередную пустоту?..
Нет.

«Ненавижу... себя».

~*~*~*~*~

Сяо Чжань молча смотрит в стену.

И корит себя за то, что дал слабину.
Что на какой-то краткий миг позволил себе поверить, что у него всё получится.
Позволил себе поверить Ван Ибо.

Поэтому он его прогоняет.

«Не приходи ко мне больше», - говорит он и снова отгораживается от всего мира.

Но Ван Ибо всё равно приходит.

Сяо Чжань слышит его шаги в коридоре каждый день.
Каждый. Проклятый. День.

А потом он слышит голоса своих малышей.
Малышей, которых он не видел и не слышал уже столько месяцев.

Сяо Мэй взахлёб рассказывает ему новости приюта, а Сяо Луо громко просит дать ему трубку и тоже поговорить со «старшим братом».

- Ты только ешь там хорошо, ладно, гэгэ? Ибо-гэгэ сказал, что ты немного приболел в этом лагере, поэтому у тебя совсем нет аппетита и ты нормально не ешь. Даже Луо съедает полную миску каши за столом и ты тоже давай! - строго выговаривает ему детский голосок и Сяо Чжань крепче стискивает зубы, чтобы его всхлипы были не слышны в трубке.

- Ты простудился, да? Горло болит? Поэтому голос такой хриплый? - требовательно спрашивает девочка и Сяо Чжань только согласно «угумкает» в ответ, потому что в этот момент у него действительно стоит ком в горле.

- Ладно, нас зовут на ужин. Мы завтра тебе ещё позвоним! - прощаются малыши и в конце неожиданно говорят. - Передай спасибо Ибо-гэгэ за телефон! И за конфеты тоже! Пока!

Сяо Чжань долго лежит молча.
А потом просит мадам Фэй позвать Ван Ибо в палату.
Он ведь должен передать ему слова Мэй-Мэй.
Но сначала он должен добиться от Ван Ибо ответа, почему тот всё равно приходит.

...после панического побега Ван Ибо из комнаты щека горит огнём.

Сяо Чжань поднимает дрожащую руку вверх, к своему лицу, и дотрагивается до того места, куда пришёлся поцелуй.

«Что это было?..»

Кажется, шоковое состояние бывает именно таким.
Потому что Сяо Чжань сидит так до самого ужина, пока медсестра не отнимает его руку от лица и не начинает кормить.

И даже после отбоя, когда выключают свет, и вся больница погружается в сон, Сяо Чжань всё ещё чувствует губы Ван Ибо на своём шраме.

~*~*~*~*~

«Ван Ибо» и «Ибо» - это разные люди.

Сяо Чжань думает об этом, пока сидит с Ибо в реанимации.
Думает, пока Ибо сворачивается уютным клубком в кровати у него под боком и что-то увлечённо рассказывает о подаренном планшете.
Думает, пока Ибо заново учит его писать и очень осторожно обхватывает его тонкие пальцы своей большой рукой.

Они разные во всём.

В манере держаться. В умении общаться. В выражении своих чувств.

Потому что у этого Ибо так ярко написано всё на лице, что Сяо Чжаню становится неловко каждый раз, когда он натыкается на этот восторженный взгляд.

Он и раньше встречал подобные взгляды. Но обычно они были у девчонок. Никак не у парней.
Поэтому поверить в чужую симпатию ещё сложнее.

Да и как он может кому-то нравиться?.. С таким-то лицом?
Но...

- Ты мне нравишься.

И шахматная партия катится куда-то к чертям, как и расшатанная психика Сяо Чжаня.

- Я завтра приду ровно в пять.

И уже в половине пятого Сяо Чжань с готовностью перекладывает к себе на колени шахматную доску с неоконченной партией.
Потому что Ибо всегда держит своё слово.

...но его всё нет.
На часах уже восемь. И в палате уже второй час сидит бледная нервничающая Ван Сюли.

- Он придёт, - уверенно говорит Сяо Чжань и отказывается спускать доску с колен.

Потому что он всегда приходит. Каждый день.
Каждый. Невыносимо пустой до его прихода. День.

...Ибо приходит перед самым отбоем.

Почти вползает к нему в палату на подкашивающихся ногах.
Болезненно кашляет кровью в кулак, делает шаг, а потом закатывает глаза и... Падает.

- ИБО-О-О-О!!! - Сяо Чжань кричит и подпрыгивает на месте.
Высокие металлические бортики мешают ему выбраться из кровати, и он раздражённо перекидывает через них свои ноги.

Стены вокруг него ходят ходуном... Или это его так страшно шатает?..

- ИБО!! - ноги отказывают и Сяо Чжань падает в метре от него на пол. Изо всех сил тянется к лежащей на полу окровавленной руке. - ИБО-О-О!!!

Подтягивается и цепляется за него так, что пальцы снова болезненно ноют, напоминая о каждом своём переломе.

- Он здесь! - раздаётся чей-то крик и палату разом заполняет множество людей.

- Сяо Чжань, отпусти его! Отцепите его!

И Сяо Чжаня пытаются оттащить в сторону от лежащего в беспамятстве парня.

- ИБО! - продолжает он кричать и только отчаяннее сжимает свои руки вокруг чужой. - ИБО-О-О!!!

А потом снова чувствует этот ненавистный укол в плечо и его руки тут же начинают слабеть.

- Ибо... - всхлипывает он, пока его несут к кровати, а безжизненная рука скрывается за спинами людей в белых халатах.

Медбрат перегибается через высокие бортики кровати, укладывает его на одеяло и с сомнением осматривает металлическое ограждение:

- Как же ты выбрался отсюда, парень?..

Но Сяо Чжань не успевает ответить. Он проваливается в темноту.

~*~*~*~*~

В какой же момент его отношение к Ибо поменялось на противоположное?
В момент, когда тот пообещал, что они обязательно выберутся из того переулка?
Или в момент, когда сказал, что заберёт его из приюта и будет оберегать всю жизнь?..

Сяо Чжань не знает.

Он не знает, в какой момент желание ударить Ибо меняется на желание его поцеловать, но когда он наконец-то решается это сделать, тот вдруг испуганно выпаливает: «Ведь мы же друзья, да?..»

И Сяо Чжань останавливается.

- Друзья, - со вздохом соглашается он и думает, что теперь не понимает вообще ничего.

«Разве мы друзья?..» - отстранённо думает он все последующие дни, пока общается с Ибо в палате.

«Друзья?..» - размышляет он, глядя как бледный Ибо лежит под кислородной маской после заседания суда. И знает, что если Ибо сейчас перестанет дышать, то он не сможет дышать тоже.

Наверное, это и есть ответ.

- Мы не друзья, - решительно отметает он и сам тянется к чужим губам, пока где-то за стеной бушует пламя и ревут сирены пожарных машин.

«Вовсе нет».

~*~*~*~*~

Их руки в шрамах так подходят друг другу, что когда отодвигается одна, другая тут же тянется вслед за ней.

Сяо Чжань боится отпускать руки Ибо в этом новом доме.
И хотя он знает, что семья у него теперь хорошая и что назад в приют его не вернут, он всё равно неосознанно боится отойти от Ибо даже на шаг.

За первую неделю пребывания в семействе Ван Сяо Чжань просит его уйти всего один раз.
Один - единственный раз, когда к ним приходит специалист по питанию и просит пациента раздеться, чтобы провести осмотр мышц.
Идея обратиться к профессионалу пришла в голову Ван Сюли, потому что Сяо Чжань болезненно худой и его истощённому организму необходимо набирать вес.

- Выйди, - требует Сяо Чжань и только крепче вцепляется в свою одежду под обескураженным взглядом Ибо. - Немедленно.

Он не хочет, чтобы Ибо видел его таким. Ведь он больше не будет считать его красивым.
В больнице Сяо Чжань всегда был почти полностью скрыт строгой пижамой, а ванную комнату посещал только в компании медбрата.
И сейчас Сяо Чжань страшно боится, что если Ибо увидит «это», то будет питать к нему только отвращение.

После ухода нутрициолога Ибо хмуро заходит обратно и Сяо Чжань думает, что вот именно сейчас и произойдёт их первая ссора.

И когда спустя двадцать минут топтаний на месте Ибо наконец-то взрывается:
- И почему же ты так боишься показаться передо мной голым? Я же тоже парень! Что я там не видел?!

Сяо Чжань взрывается тоже:
- Может быть это?! - и поворачивается к Ибо спиной, подхватывая футболку правой рукой и одним движением снимая её через голову.

Ибо сзади давится воздухом и Сяо Чжань обречённо закрывает глаза.
Он знает, на что сейчас направлен чужой взгляд.

Истощённое от больничной еды тело. Рёбра, выпирающие сквозь бледную кожу. Острые косточки позвонков... И два тонких длинных шрама, тянущихся от лопаток почти до самого низа.

«Мне говорили, что я просидел в той машине несколько часов, пока мы ждали спасателей из города, потому что меня зажало так, что никто не мог меня вытащить...»

У Сяо Чжаня больше шрамов, чем видел Ван Ибо.

Он слышит шаги за спиной и думает, что тот наверняка идёт к выходу из комнаты, чтобы не видеть этого уродства.

Испуганно вздрагивает, когда внезапно его со спины обхватывают чужие горячие руки и крепко обнимают, а к шее прижимаются знакомые губы.

Тот что-то едва слышно бормочет, уткнувшись ему в затылок:

- ...со всеми шрамами.

- Что? - тихо переспрашивает Сяо Чжань. И Ван Ибо придвигается чуть ближе к его уху:

- Говорю, что... Я тебя со всеми шрамами люблю.

В груди у Сяо Чжаня взрывается какой-то невообразимо яркий фейерверк.
Потому что так ярко просто не бывает.

Ибо обнимает его очень бережно, как фарфоровую статуэтку.

И Сяо Чжань знает, что эти руки больше никогда его не разобьют.

~*~*~*~*~

Ещё спустя неделю Сяо Чжань с удивлением открывает для себя, что об их странных отношениях с Ибо в курсе уже все.

Случается это в выходной день за завтраком, когда все трое сидят за столом, а сонный Ван Ибо выползает из комнаты и смачно чмокает Сяо Чжаня в щёку перед тем, как опуститься на стул по соседству.

Сяо Чжань застывает с ложкой в руке и вспыхивает до корней волос.

- А-Бо, мы же просили не при нас, - буднично делает ему замечание Сюли и ставит перед ним тарелку с диетической кашей.

- Так Вы знаете?.. - ошарашенно выпаливает Сяо Чжань. Переводит вопросительный взгляд на Шаофэна справа от неё и мужчина с небольшой запинкой тоже кивает, признаваясь:

- Я тоже. Я ведь как-то зашёл в палату, когда вы там целовались...

- Но мы не целовались в той палате! - ещё больше вспыхивает Сяо Чжань. - Мы тогда вообще не целовались!

- Но сейчас же вы целуетесь? - с беспокойством спрашивает Ван Сюли. - Сейчас у вас всё нормально?

Сяо Чжань просто закрывает глаза, пока в его голове рвутся все социальные шаблоны.
«Да что не так с этой семьёй?! Почему моя приёмная мать волнуется из-за того, что я не целуюсь со своим сводным братом?!»

Наверное, просто пора привыкнуть, что у него всегда всё не так, как у большинства людей.

- Всё нормально, мам, - Ван Ибо, совершенно не скрываясь, ржёт сбоку.

- Я, конечно, внуков от вас не жду, но... - начинает Сюли, но Ибо очень вовремя её обрывает:

- А сами-то вы о детях не думали?

- А-Бо! - вспыхивает теперь уже его мать.

- Вообще-то, думали... То есть, думал... - тихо признаётся Шаофэн и тоже едва заметно краснеет.

Завтрак становится самым познавательным за всю неделю.

~*~*~*~*~

Июль для них начинается неожиданно.

- Есть новости, довольно хорошие, - Шаофэн автоматически постукивает по циферблату наручных часов и Ибо цепляется за этот жест. Значит, разговор будет очень серьёзный и похоже на то, что новости не такие уж и хорошие. Сяо Чжань рядом с ним настороженно замирает.

- Первая касается твоих родственников, Сяо Чжань, - неожиданно говорит мужчина и тот вздрагивает. - Мы нашли их контакты. Так что, если хочешь, мы можем с ними встретиться. Все вместе. Не отказывайся сразу, подумай.

Брюнет заторможено кивает, пока рука Ибо под столом ободряюще ложится на его колено.

- А во-вторых, с нами связалась та самая клиника в Пекине, которая приглашала на операцию рук в августе... У них какие-то накладки в расписании и они сдвинули график операций, чтобы подстроиться под своего ведущего хирурга. Он может провести операцию даже раньше, ещё в июле. Хорошая новость в том, что хирург просмотрел все документы Сяо Чжаня и сказал, что сможет прооперировать также и коленный сустав.

- Это же здорово! - радуется Ибо.

Фэн кивает:

- Ещё одна новость в том, что они предложили сделать это одномоментно, когда мы прилетим в Пекин.

Мужчина замолкает и смотрит на реакцию Сяо Чжаня.
Тот всё понял.

Куда быстрее, чем Ибо, который всё ещё продолжает радоваться.

- Мне надо подумать, - наконец неуверенно говорит он, и мужчина кивает, а потом выходит из комнаты, оставляя их одних.

- Да чего тут думать! - искренне недоумевает Ван Ибо. - Надо делать! Мы сможем и руки исправить и сразу ногу! Сразу в один день! Тебе не придется потом снова лететь в Пекин на вторую операцию!

- Ты не понимаешь! - зло огрызается Сяо Чжань, когда через полчаса Ибо заходит на третий круг своих доводов. - Это только с твоей точки зрения всё хорошо! Потому что это не ты будешь лежать снова на кровати несколько месяцев без возможности двигаться! Это не ты снова лишишься разом и рук, и ног! - горло знакомо сдавливает и Сяо Чжань почти задыхается, когда вспоминает это ощущение полной беспомощности. - Ты понимаешь, что я опять ничего не смогу делать? Не то, что ходить, а даже... Даже задницу себе сам вытереть не смогу!

Сяо Чжань старается никогда не выражаться. Но в такой стрессовой ситуации в голову ему приходит только этот дурацкий пример.

И уж чего он точно не ожидает, так это того, что Ибо в ответ только насупится и решительно отрежет:

- Значит, Я буду вытирать.

Сяо Чжань только ошарашенно молчит в ответ, пока Ибо напротив прожигает его взглядом:

- И носить тебя на руках, если ты не можешь ходить. И кормить тебя с ложки, если ты не можешь её держать. Всё это мы уже проходили. Я готов.

Он подходит к застывшему Сяо Чжаню и уже тише говорит:

- Я готов это делать, даже когда ты постареешь и станешь седым ворчуном, как тот старый пердун - твой бывший сосед - в больнице.

Губы Сяо Чжаня дрожат, когда он улыбается.
Вспоминает вопрос, который Ибо задал ему тогда в палате, сразу после пожара, и едва слышно озвучивает его вслух:

- А ты уже решил, что будешь со мной так долго?

Думает, что Ибо тоже улыбнётся, вспомнив этот момент, но тот неожиданно кивает и очень серьёзно отвечает:

- Да. Решил.

~*~*~*~*~

Когда Сяо Чжань открывает глаза после операции, вокруг него снова темнота.

Болит нога. И руки.
Больно двигаться.

Он пытается вдохнуть хоть немного кислорода и ощущает тяжесть пластиковой трубки на своём лице. Тесноту бинтов вокруг его ноги. Жёсткость фиксирующих повязок и сталь спиц, воткнутых в пальцы рук.
Сяо Чжань пытается двинуть хотя бы руками и ощущает, как сильнее впиваются в кожу толстые иглы.

Ему кажется, что он снова очнулся в той больнице.
Что всё это ему просто привиделось и было только сном.
Все эти долгие дни. Все эти страшные и счастливые моменты.
Эти руки. Эти губы. Эта жизнь.

Ощущение потери настолько пронзительное, что Сяо Чжань снова чувствует эту фантомную боль в груди от сломанных рёбер и то, как льётся его кровь, когда щёку вспарывает первый осколок стекла.

- Ибо... - в ужасе зовёт он и задыхается от страха, когда осознаёт, что ему может никто не ответить. - Ибо!

Паника стремительно набирает обороты.

Спустя невыносимо долгую секунду сбоку вспыхивает неяркий свет от настольной лампы, и над ним склоняется знакомое лицо:

- Я здесь... Я с тобой... Всё хорошо... - родные руки мягко охватывают его лицо, а любимые губы легонько прижимаются ко лбу. - Операция прошла хорошо... Я с тобой, Сяо Чжань...

Облегчение затапливает Сяо Чжаня до самых краёв.
Он здесь. Он рядом.
Не привиделось.

Сяо Чжань всхлипывает и утыкается в мягкую рубашку.

Да, он сам всегда говорил, что мальчики не плачут.
Но ведь иногда можно, да?..

~*~*~*~*~

В августе они возвращаются домой, в Чунцин, и родители дарят Ван Ибо на день рождения скейтборд взамен разбитого старого.

Они нанимают в качестве «сиделки» их знакомого Мэнг Ли из больницы и пока медбрат занимается с Сяо Чжанем, Ван Ибо ходит к репетитору, чтобы подтянуть свои школьные знания и продолжить обучение.
Сяо Чжань тоже решает не отставать от него и путём долгих поисков они все вместе находят ему подходящую коррекционную школу, где можно обучаться и дистанционно, из дома.
Этот вариант устраивает всех.

В сентябре Ибо идёт в частную школу, а Сяо Чжань знакомится со своими новыми одноклассниками через экран монитора.
Он схватывает всё на лету и терпеливо объясняет материал Ван Ибо, когда по вечерам они вместе делают уроки.

Четыре раза в неделю они встречаются со своим психотерапевтом, иногда проводят парные сеансы.
Также, минимум раз в месяц, их навещает новый социальный работник из бывшего приюта Сяо Чжаня и он радуется больше всех, когда узнает, что Сяо Луо и Сяо Мэй забирает к себе одна семья. Обоих.

Сяо Чжань не любит свой день рождения и уж точно не ждёт никаких подарков, но пятого октября его утро начинается с того, что Сюли с Шаофэном торжественно вручают ему какую-то непонятную конструкцию, а Ибо гордо заявляет:

- Я сам выбирал! - и пихает ему в руки маленький комок. - Знакомься. Это Орешек.

Бело-серый пушистый котёнок на коротеньких лапках манчкина даже отдалённо не напоминает своё имя.
Но когда он сонно зевает и продирает свои заспанные глазки, Сяо Чжань видит перед собой большие ярко-жёлтые блюдца.
Совсем как скорлупки грецкого ореха.

- Точно... Орешек... - улыбается он.

Непонятная конструкция оказывается домиком для кошки и теперь все дни напролёт, пока Ван Ибо пропадает в школе, Сяо Чжань возится со своим первым домашним питомцем.

Ибо даже ворчит пару раз, что Сяо Чжань уделяет больше времени кошке, чем ему, и жалуется, что по утрам ему теперь приходится спихивать с себя не только чужие руки и ноги, но ещё и пушистую тушку.
Ворчит. Жалуется.
Но каждый вечер ловит котёнка по всему дому и молча притаскивает в их комнату, чтобы положить на подушку к Сяо Чжаню.

~*~*~*~*~

Спустя почти полгода после операции Сяо Чжань за ужином сам поднимает вопрос о том, что с января хочет перейти с дистанционного обучения на очное и пойти в школу.

Ван Ибо с такой силой опускает стакан на стол, что тот раскалывается пополам:

- Ты туда не пойдёшь!

- А-Бо! - от неожиданности подпрыгивает на месте Ван Сюли.

- Ты туда не пойдешь, - громче повторяет Ибо и Сяо Чжань чувствует, как сильно тот вцепляется в его руку под столом.

- Мы отойдём для разговора, - вежливо говорит он опешившим родителям и ведёт Ван Ибо за собой в комнату.

- Что случилось? - сразу без предисловий начинает он, как только запирает за собой дверь. - Ибо, мы ведь уже обсуждали твоё поведение вместе с нашим психотерапевтом. Ты не можешь навечно запереть меня в четырёх стенах. Гопинь говорила, что мы должны уважать личное пространство друг друга и что такое ограничение чужой воли ни к чему хорошему не приведёт, - он разворачивается и... Вопрос замирает у него на губах, когда он видит страх в глазах напротив.

- Ибо... - очень мягко тянет он. - Чего ты так боишься?

Тот очень долго молчит, прежде чем признаться:

- А если... А если там будут такие же... Как я?..

«Такие же отморозки, которые будут травить тебя каждый день», - отчетливо читается у него на лице.

Сяо Чжань делает глубокий вдох и выдох, прежде чем терпеливо напомнить ему:

- Ты ведь уже заочно знаком со всеми моими одноклассниками. Они хорошие ребята. Кто меня там будет травить из-за моей внешности или хромоты? Лю Янь, который сам передвигается только в инвалидном кресле или Мин Фэн, у которого ожогами покрыто больше половины тела? Это же коррекционная школа, Ибо. Там все... Такие, как я.

Ибо очень долго молчит. Очень.
Потом наконец-то вскидывает на Сяо Чжаня взгляд и неловко шутит:

- Ну, если там все такие же обаятельные и так же красиво улыбаются, как и ты, то мне реально пиздец... У меня же глаза будут разбегаться.

- Ибо! - Сяо Чжань с облегчением выдыхает и легонько шлёпает того по плечу.

- Но ты всё равно сразу скажи, если к тебе кто-то начнёт приставать, - уже серьёзнее говорит парень. - Если найдётся кто-то такой бессмертный, я сразу приду и вынесу его на...

- Ибо! - громче повторяет его имя Сяо Чжань, негласно напоминая об обещании не драться.

- ...начисто ...в длинной словесной дискуссии, - криво заканчивает предложение Ибо, пока Сяо Чжань рядом смеётся уже в голос.

- Обязательно, - соглашается он, когда его смех затихает.

~*~*~*~*~

В первый день Сяо Чжаня в новой школе Ван Ибо с самого утра нервничает так, что его даже немного подташнивает.

- Пиши или звони мне каждый час, - поминутно напоминает он Сяо Чжаню, пока Шаофэн утром везёт их обоих в школы, - после каждого урока. Обязательно.

Чжань согласно кивает, надевая на лицо маску. Пусть его лицо уже видели ранее на экране, но видеть просто изображение или общаться с человеком напрямую - это совершенно разные вещи. Поэтому он решает первое время скрывать своё лицо.
Видеть чей-то сочувствующий взгляд ему совсем не хочется.

В новом классе всего тринадцать человек, Сяо Чжань - четырнадцатый.

- Привет, Чжань - Чжань! - хором здороваются с ним ребята, и Сяо Чжань видит улыбки, обращённые в его сторону. Нервное напряжение немного отпускает его, и он тихо выдыхает.
Снова представляется всему классу (теперь уже в живую) и хромает к своему новому месту.
Мин Фэн, сидящий от него справа через проход, ободряюще улыбается ему и Сяо Чжань думает, что тот совсем не стесняется своего ожога на пол-лица.
Может быть, и он когда-нибудь решится снять маску.

Первый день проносится со страшной скоростью и Сяо Чжань исправно шлёт Ибо голосовые сообщения каждую перемену. Последним в расписании значится сдвоенный урок химии и на перерыве Сяо Чжань до хрипоты спорит с Мин Фэном о реакции взаимодействия борной кислоты и гидроксида натрия, а потом начинается урок...
И спустя пятнадцать минут после его начала на всю школу по громкой связи делают объявление о том, что Сяо Чжаня срочно ждут в кабинете у директора.

«Я же не успел ещё ничего натворить... Что случилось?» - волнуется он, пока выходит из класса под обеспокоенными взглядами одноклассников и учителя.

Ответ бросается на него сразу же, едва Сяо Чжань открывает дверь директорского кабинета и переступает порог:

- Чжань, с тобой всё нормально?! - Ибо вцепляется в его плечи и почти панически начинает его ощупывать, чтобы убедиться, что с ним всё действительно в порядке. - Всё хорошо?! Ты мне не отвечал больше часа!

- Всё хорошо, - бормочет Сяо Чжань и виновато вспоминает, что действительно положил телефон в рюкзак перед химией и так и не заглянул в него во время перемены, потому что слишком был занят спором с новым другом.

Он извиняется перед директором за беспокойство, выталкивает Ибо в коридор и только тут его осеняет:

- Подожди... Ты же сегодня учишься почти до четырёх... Ты что, из школы сбежал? Где твой рюкзак? И куртка?.. Ты как вообще здесь оказался?

- Отпросился в туалет и свалил... - признаётся Ибо и в этот момент телефон в кармане его брюк начинает разрываться от звонков.

Они вздрагивают от громкого звука, а потом испуганно переглядываются между собой, когда видят на экране входящий видеозвонок от «Мамы».
Через пару секунд добавляется ещё один абонент и на экране высвечивается «Фэн».
Ибо обречённо выдыхает и принимает оба.

...после того, как в ушах перестаёт звенеть от возмущённого голоса Ван Сюли, Шаофэн только коротко кидает: «Оставайся там, Ибо. Я заеду за вами в течение часа».

- И чего она так завелась после звонка завуча... Нормально же всё... - бурчит Ибо, про себя матеря слишком бдительных учителей своей школы, которые сразу начали бить тревогу, когда поняли, что его в здании нет.

- Когда ты в последний раз сбежал, Ибо, ты месяц лежал рядом со мной на соседней кровати, - напоминает ему Сяо Чжань и тот удручённо сутулится.

Они думают, что дома их ждёт крупный выговор и конфискация игровой приставки на месяц, но их ждёт только бледная Ван Сюли с покрасневшими опухшими глазами.

- Мы больше так не будем, - честно обещают они и чуть ли не впервые за очень долгое время чувствуют себя маленькими виноватыми детьми.

~*~*~*~*~

После этого случая они стали куда ответственнее относиться к своим обязанностям, а Шаофэн взял себе за привычку звонить обоим в течение дня и забирать их после школ.

Сяо Чжань знает, что и Сюли, и Шаофэн беспокоятся за них обоих, но сам он как-то гораздо больше переживает из-за Ван Ибо.
Потому что после того, как он начал обзаводиться новыми друзьями в школе, поведение Ибо снова стало его немного настораживать.

Тревожный звоночек прозвучал у Сяо Чжаня в голове, когда Фэн с Ибо заехали за ним после занятий и Сяо Чжань спустился на первый этаж, о чём-то весело болтая с Юй Бинем из параллельного класса.

Он с улыбкой вскинул вверх левую руку, увидев знакомую фигуру Ибо у лестницы, но потом столкнулся с его взглядом и вдруг вспомнил другую школу.
Потому что взгляд у Ибо был такой же.

- О, так ты и есть Ван Ибо? - радостно приветствует его Юй Бинь, ничего не замечая, и протягивает руку для рукопожатия. - Сяо Чжань мне столько о тебе рассказывал! Я тебя другим представлял. Чжань-гэ, ты уверен, что он твой брат? Вы же разные совсем!

- Так мы сводные, - осторожно уточняет Чжань и немного с опаской обращается к замершему Ибо. - Правда, же? Подтверди, что я твой брат.

- Ага, - почти выплёвывает Ван Ибо, проходясь леденящим душу взглядом по чужой руке, лежащей на плече Сяо Чжаня. Весь подбирается, как хищное животное, пока Юй Бинь растерянно убирает свои руки и отступает назад под натиском чужой агрессии. Делает шаг вперёд, вынуждая Юй Биня отступить ещё дальше и угрожающе цедит, пригвождая соперника взглядом к месту. - Мой.

Он не делает никаких попыток ударить, но Юй Бинь сам как-то весь съёживается и прячется за спину Сяо Чжаня. Тот очень вовремя встаёт между ними, пока Юй Бинь не упал в обморок, и Ибо тут же останавливается. А потом и вовсе раздражённо говорит, что подождёт в машине и уходит.

- Ты же вроде говорил, что твой брат самое милое и болтливое существо на свете? - шёпотом уточняет Юй Бинь из-за его плеча после того, как тот удаляется на достаточное от них расстояние. - Вот эта вот мрачная ледышка? Ты ничего не перепутал?

- Так и есть, - растерянно кивает Сяо Чжань и срывается вслед, бросив на бегу. - До завтра! Если будут мысли по проекту, сразу пиши мне в Вичате!

Ибо не разговаривает с ним весь путь до дома и только в комнате, когда Сяо Чжань уверен, что их никто не подслушивает, он тихо говорит:

- Ибо, перестань. Ты что, снова начинаешь, да?

- Что я начинаю? - зло рявкает Ибо, раздражённо срывая с себя толстовку.

- Хотеть, чтобы я улыбался только тебе.

Ван Ибо отшатывается от него с таким ужасом в глазах, что Сяо Чжань тут же жалеет, что сказал эту фразу вслух.

- Прости, я не должен был это говорить... - он торопливо протягивает руки и сгребает побледневшего Ибо в свои объятия. - Давай... Давай просто сразу говорить друг другу, если нам что-то не нравится, ладно? Не ревнуй меня к школьным друзьям, это совсем другое. У меня же есть ты.

Ибо едва заметно кивает, и Сяо Чжань делает мысленную заметку в своем списке о важности отношений: «Проблемы надо решать всегда вместе».

В будущем путём проб и ошибок этот список у них обоих значительно расширится и они ещё больше научатся ценить и любить друг друга, но сейчас им нет ещё и двадцати и Ван Ибо дрожит в руках Сяо Чжаня.

Ван Ибо дрожит в его руках и Сяо Чжань сильнее обнимает его, думая о том, где бы он сейчас был, если бы у него не было Ибо.
Что бы с ним случилось, если бы Ван Ибо так и не появился в больнице после избиения?..
Как бы развивались события, если бы он сбежал оттуда после отработки первого наказания?..
Сяо Чжань и дальше лежал бы там, на кровати, бездушным овощем?..

«Я бы не смог без тебя жить, - думает он, целуя подрагивающие веки. - Спасибо, что приходил ко мне каждый день».

Ван Ибо не знает, что спас Сяо Чжаня вовсе не один раз. И даже не два.
Он вывел его из той пустоты.
Он оттащил его от окна.
Он пришёл за ним через огонь.

Он учил его заново ходить. Заново писать. Заново учиться жить.

На протяжении всех этих месяцев он каждый день помогал ему преодолевать все трудности, которые вставали у него на пути.
Всегда поднимал его руки, когда они опускались после неутешительных прогнозов врачей и сам составлял ему комплекс упражнений, чтобы поставить на ноги.

- Я не смогу это сделать, это слишком тяжело для меня, - сдавался Сяо Чжань, когда ногу снова сводило судорогой, а очередной специалист снова разводил руками. - Мы делаем эти упражнения уже третий месяц, и до сих пор нет никакой положительной динамики. Это бесполезно, Ибо...

- Значит, будем продолжать делать каждый день, пока она не появится, - упрямо отрезал парень и скрещивал руки на груди. - Давай не отлынивай. Ещё два подхода по пятнадцать раз. И подвинься, я буду делать то же самое, раз тебе скучно. Будем вдвоём эти дурацкие упражнения выполнять.

И он действительно садился рядом и терпеливо делал всё наравне с Сяо Чжанем.

- Но Ибо...

- Я сказал каждый день, значит каждый день! - решительно отрезал он, когда Сяо Чжань снова начинал хандрить. - Если уложишься за пять минут - поцелую.

«Ты в любом случае это сделаешь», - Сяо Чжань невольно улыбается, видя такого решительно настроенного Ибо, и почти погасший огонёк его веры после очередного плохого диагноза снова разгорается ярче.
Он стискивает зубы и снова принимается аккуратно распрямлять больную ногу.

«Ты ведь целуешь меня каждый день».

«Каждый. Счастливый с тобой. День».