Экстра глава 3 завершающийся
НАСТОЯЩЕЕ.
Ибо в полусне переворачивается на другой бок и привычно закидывает руку на соседнюю половину кровати, но та сейчас пуста.
Он сонно улыбается, пока слушает шум льющейся воды из ванной и притягивает к себе ближе чужую подушку, вдыхая знакомый аромат.
Значит Сяо Чжань уже встал.
Похоже, придётся немного подождать, пока он сможет его обнять.
Обнять… Такое простое слово, такое простое действие…
Но как же много им пришлось преодолеть, чтобы добиться того, что они имеют сейчас.
Ибо легонько хмурится, когда вспоминает первый день после пожара.
Когда Сяо Чжань встал, а он чуть всё не испортил.
АПРЕЛЬ.
- Ибо, вставай уже, ты почти полчаса сидишь на полу… - смущённо дёргает его вверх Сяо Чжань, после того как эмоции от первого подъёма на ноги слегка утихают, и Ибо наконец поднимается.
- Ты стоишь и это значит, что совсем скоро ты уже будешь ходить! – Ибо энергично хлопает обеими руками по покрывалу на кровати. Восторг переполняет его, и он в порыве эмоций тянется к Сяо Чжаню, чтобы поцеловать.
Останавливается, когда Сяо Чжань вдруг отворачивает голову в сторону и уклоняется.
Потом внезапно дёргается и тоже замирает, смотря куда-то в сторону. Не на Ибо.
- Сяо Чжань… - хрипло выдыхает Ибо, чувствуя, как эйфория стремительно идёт на убыль и страх ледяной удавкой оплетает его сердце. – Что-то случилось?
- Всё нормально, - поспешно отвечает брюнет.
И едва заметно, буквально на сантиметр, отодвигается в сторону.
На целый сантиметр.
Ибо кажется, что это чертовски далеко и он сразу протягивает руку вслед.
Тут же опускает её, когда видит, как Сяо Чжань снова дёргается прочь.
Понятно ведь.
- Ты не хочешь, чтобы я к тебе прикасался, – озвучивает он.
Сяо Чжань растерянно вскидывает на него глаза:
- Нет… Вовсе нет. Не то чтобы не прикасался, а чтобы не… - он сконфуженно замолкает, не решаясь сказать, и тогда за него это делает Ибо:
- Чтобы не целовал.
Сяо Чжань снова съёживается и Ибо понимает, что попал в точку.
- Почему? – всё-таки выдавливает он из себя, когда тишина становится невыносимой. – Мы ведь уже целовались вчера ночью.
- Это было в темноте… - бормочет Сяо Чжань.
- И в душе до этого, - сквозь стиснутые зубы выталкивает Ибо.
- Это было под влиянием эмоций… - ещё тише говорит Сяо Чжань.
«Под влиянием эмоций» - смачной оплеухой прилетает Ибо по лицу.
Он переводит взгляд на свои крепко стиснутые в кулаки руки и не понимает, когда успел сжать их.
«Значит… Это всё… Просто под влиянием эмоций?.. Просто потому что ты думал, что сейчас умрёшь и решил поцеловать хоть кого-нибудь, чтобы узнать каково это?.. Ты бы любого так поцеловал?.. Я… Я просто подвернулся под руку, да?..»
Мысли проносятся в его голове лихорадочным вихрем, и он изо всех сил стискивает зубы и сжимает кулаки до белизны, ощущая, как ногти впиваются в кожу.
- Ибо..? – осторожно тянет Сяо Чжань, видя, как с каждой секундой тот мрачнеет всё больше и больше.
- Почему? – снова упрямо повторяет Ибо. Он всё равно добьётся ответа.
Сяо Чжань знает, что так и будет и не видит смысла упорствовать. Легче сразу выложить все карты на стол:
- Это… противно.
Ибо застывает.
«Про… тивно?..» - в груди снова начинает сжиматься эта чёртова удавка и теперь Ибо кажется, что она утыкана острыми шипами, словно колючая проволока.
Не может ведь так болеть.
«Целоваться со мной?.. Но тогда зачем… Я до такой степени тебе не нравлюсь?.. Значит, действительно, просто подвернулся?.. Значит, я тебе не… Не…»
Красивые картинки о будущем лопаются как мыльный пузырь и Ибо вскакивает с кровати так резко, что Сяо Чжань подпрыгивает на месте:
- Я… Извини… Я больше не буду… Тебе просто надо было сразу сказать в чём дело и я бы… Никогда уже… Если я так тебе противен… - он запинается, сбивается, упорно смотрит только на свои сжатые кулаки и совсем не видит, как потрясённо замирает Сяо Чжань. – В общем. Я больше не буду этого делать. И трогать тебя тоже. И… Наверное, тебе неприятно после всего находиться со мной в одной комнате, поэтому я пойду.
- Ибо, я не это имел в виду… - ошеломлённо бормочет Сяо Чжань и подаётся в его сторону.
- Я… - удавка сжимает так сильно, что Ибо физически чувствует у себя эту боль в груди. Он пятится задом к двери. – Я, наверное, зайду к тебе через пару дней. Или на следующей неделе. Или позже… Потом. Да. Потом.
Он резко разворачивается и бросается к выходу из палаты.
- ИБО! ПОСТОЙ! – Сяо Чжань порывисто дёргается за ним.
Рывком встать получается, но ноги всё ещё слишком слабые. Они совсем отвыкли от веса тела за эти полгода. Его ведь предупреждали, что невозможно встать на ноги и начать ходить за один день.
Но ему сейчас важнее всего догнать Ибо.
Первый шаг – первый за несколько месяцев – даётся с таким трудом, что Сяо Чжань под своей собственной тяжестью пригибается к земле. Разве его тело было таким тяжёлым?..
Он наивно верит, что ещё сможет догнать.
А потом проблемная правая нога подламывается и он падает.
…падает прямо в чьи-то протянутые руки.
Ибо подхватывает его на лету почти у самого пола.
Коленями он всё равно ударяется об кафель и болезненно охает, утыкаясь лицом в такую знакомую рубашку.
- Тебе же нельзя вставать! – сердито и испуганно ругает его Ибо, пока осторожно опускает на пол. – И ходить тебе пока нельзя! Ты что совсем…
Сяо Чжань молча сгребает его за ворот, тянет вниз на себя и целует.
Ван Ибо просто заканчивается как личность в этот момент.
Потому что… Потому что… Всё.
Просто всё.
- Я думал, что это тебе противно целоваться со мной… - признаётся Сяо Чжань, когда поцелуй заканчивается и он отстраняется. Смотрит на замершего в прострации парня. – Из-за моих шрамов.
- А?.. Из-за шрамов? – глупо переспрашивает Ибо, всё ещё пребывая в состоянии шока после столь неожиданной атаки и самого признания. Через пару секунд отупения до него доходит смысл, и он обеспокоенно начинает всматриваться в лицо напротив. – Что с ними? Они снова где-то воспалились? Где у тебя болит?
Он встревоженно обхватывает ладонями чужое лицо, аккуратно поворачивает его из стороны в сторону, внимательно рассматривает и в его взгляде видно только неприкрытое беспокойство.
Никакого отвращения там нет.
«А тебе… Тебе на самом деле всё равно на мои шрамы, да?.. - понимает Сяо Чжань и чувствует, как его губы подрагивают в улыбке. – Ты же видишь только меня».
«Ты всегда видел только меня».
- Ибо, я красивый?
Ван Ибо удивлённо замирает, когда слышит вопрос. Останавливается, смотрит на подозрительно притихшего Сяо Чжаня и уверенно кивает:
- Я же говорил уж…
Предложение обрывается, когда Сяо Чжань вновь решительно его затыкает.
Но Ибо ничего не имеет против.
Если Сяо Чжань будет целовать его каждый раз, когда слышит, что он красивый, то Ибо готов говорить ему это вечно.
- Я буду каждый день говорить тебе это... И целовать буду, – клятвенно обещает он, когда Сяо Чжань отпускает его, а шоковое состояние начинает потихоньку спадать. – И все твои шрамы тоже, если ты так переживаешь из-за них.
- Я запомнил, - хмыкает в ответ Сяо Чжань.
- Да что такое?! Вы почему опять на полу?! Я вас оставила всего на полчаса! – Раздаётся за их спинами возмущённый голос мадам Лю и Ван Ибо сгибается от хохота, утыкаясь Сяо Чжаню в плечо.
НАСТОЯЩЕЕ.
«Давно же мы не видели мадам Лю… И мадам Фэй тоже… Интересно, как у них сейчас дела?» - думает Ибо, перекатываясь по кровати и выжидая, когда же наконец откроется дверь в ванную.
Пушистого крокодила на коротких лапках нигде не видно, а значит, никакой конкуренции за внимание Сяо Чжаня не будет.
Ибо довольно улыбается и бросает быстрый взгляд в сторону шкафа, гадает, взял ли Сяо Чжань с собой в душ сменную одежду или нет.
Потому что иногда он забывает это делать.
А Ибо мучается.
И вроде бы сейчас у них уже почти нет неловких ситуаций подобного рода, но первые месяцы было трудно.
Особенно трудно стало, когда их истощённые организмы после выписки и пары месяцев спокойной жизни и домашней еды стали наконец-то приходить в норму, а значит и реагировать на всякие прикосновения и поцелуи стали вполне естественным для пубертатного периода образом.
Но тело-то реагировать нормально стало, а вот нервная система - всё ещё не пришедшая в себя после всех событий - нет.
И Ван Ибо открыл для себя ещё один бзик – у него появилась страшная фобия причинить Сяо Чжаню боль. Любую.
Он боялся слишком крепко обнять его. Слишком сильно поцеловать его. Слишком тяжело придавить его.
Поэтому каждый раз, как только поцелуи доходили до определённой степени возбуждения, Ибо подрывался с места и стрелой летел в ванную, чтобы не допустить никаких слишком активных действий со своей стороны.
И, наверное, он бы ещё долго так мучился, но всё решил Пекин.
ИЮЛЬ
Ночь перед вылетом в Пекин они оба проводят без сна.
Сяо Чжань старается не показывать как ему страшно перед операцией, но Ибо уже настолько чутко привык чувствовать его состояние и настолько громко стал слышать его без слов, что ему и не надо ничего объяснять.
Поэтому он просто крепче прижимает его к себе и ласково гладит по волосам, целует в лоб и переплетает их пальцы...
Ибо не выпускает его руки почти весь путь с того момента, как взволнованная Ван Сюли прощается с ними в аэропорту и до того момента, как Шаофэн открывает перед ними дверь съёмной квартиры уже в новом городе.
Он часто ездит в Пекин по делам своей фирмы, потому что готовится открывать здесь второй филиал, и неудивительно, что у него здесь тоже есть связи.
Квартира находится недалеко от той самой клиники, в которую им предстоит завтра пойти.
- Wi-Fi работает, пароль на холодильнике, все каналы по телевизору в вашем полном распоряжении, еду я вам заказал. Вернусь часа через три - четыре, как улажу с документами, - и за Шаофэном закрывается дверь, а парни остаются в просторной квартире одни.
- Давай сначала примем душ, а потом уже разберём вещи, - предлагает Ибо и Сяо Чжань согласно кивает.
Он сегодня странно молчалив и почти ничего не говорит, только сильнее вцепляется в руку Ибо, когда тот пытается отойти от него хоть куда-нибудь.
Ибо скидывает с себя одежду, встаёт под прохладные струи воды и думает, что завтра будет очень тяжёлый день и сегодня надо...
Как вдруг слышит звук отъезжающей в сторону занавески от душа и на него веет холодным воздухом.
А потом рядом с ним под душ встаёт Сяо Чжань.
Ибо автоматически делает шаг назад и тут же врезается спиной в кафель.
Дальше отступать уже некуда.
- Сяо… - полузадушено пищит он и тут же давится воздухом, потому что опускает взгляд чуть ниже лица и понимает, что Сяо Чжань тоже без одежды.
Он поспешно закрывает глаза, когда тот делает шаг навстречу к нему и думает, что стоит опустить глаза ещё ниже и всё.
Конец.
- Я… Я думал, что… Я один… Бу-буду д-душ прри-нимать… - начинает заикаться он, когда Сяо Чжань подходит ещё ближе.
- А я думал о том, что после операции не смогу дотронуться до тебя ещё несколько месяцев… - слышит он в ответ и чувствует лёгкое прикосновение к своей груди.
Сердце под этими руками бьётся так бешено, что у Ибо перед глазами проносятся страницы медицинского справочника с инфарктом миокарда.
Вообще странно, что он может думать о чём-то постороннем в такой момент.
А ещё, кстати говоря, Ибо всегда думал и даже был уверен, что это он будет первым соблазнять Сяо Чжаня, а не наоборот.
- Я хочу успеть ощутить тебя, пока у меня ещё есть время… - пальцы скользят по влажной коже и спускаются на живот, - тебя всего…
Ван Ибо судорожно выдыхает, цепляясь за остатки своего разума и всё так же не открывая глаз, перехватывает чужие руки, пока они не вздумали сползти ещё ниже.
- Сяо Чжань… - почти неслышно хрипит он, изо всех сил пытаясь вжаться в кафель, и не обращать внимание на то, как близко тот стоит к нему сейчас и как чутко реагирует на малейшее движение его собственное тело. – Т-ты вот это вот зря всё сейчас затеял… Я… Я же сорвусь… И…
- Так сорвись, - вдруг перебивает его Чжань и делает последний шаг, становясь уже вплотную к Ибо. – Ты меня толком даже не обнимаешь последний месяц. Сорвись.
Прикосновение чужой голой кожи обжигает.
У Ибо, кажется, заканчивается кислород в лёгких.
- Я… - из последних сил сопротивляется он.- Я могу сделать тебе больно…
- Я знаю, что не сделаешь, - уверенно отвечает Сяо Чжань. – Тем более, мы не будем заходить до конца. Только руками…
И тонкие пальцы ведут вниз, проходятся по родинке на его животе и спускаются ещё ниже.
- …и губами… - мягко выдыхает ему на ухо Сяо Чжань и целует покрасневшую мочку.
Ибо с шумом выдыхает.
И падает в это безумие.
«…»
- Как там лето в Пекине? Как погода? – интересуется Ван Сюли, когда спустя месяц они возвращаются в Чунцин.
- Было жарко, - вздыхает Шаофэн, вспоминая, как плавился под его ногами на дороге асфальт.
- Очень, - соглашается Ибо, вспоминая, как плавился под его губами на кровати Сяо Чжань.
- Наверное, вы все устали с дороги. Идите умываться и возвращайтесь к столу, я приготовила ваши любимые блюда, - улыбается женщина.
«Как же хорошо дома… - расслабленно думает Ибо, вдыхая знакомые запахи и чувствуя, как сами собой избавляются от напряжения его плечи. – Хотя и там тоже было круто…»
Пекин запоминается Ибо вовсе не сорокаградусной жарой и месяцем, проведенным взаперти в четырех стенах клиники.
Пекин запоминается ему жадными поцелуями, смятыми простынями и горячим шёпотом на ухо: "Я с тобой..."
НАСТОЯЩЕЕ.
Ибо улыбается.
Пекин для него навсегда останется особенным городом. И он уже ждёт не дождётся того времени, когда они оба закончат школу и поедут туда поступать. С университетами уже определились и уже даже решили, что не будут жить в общежитиях, а станут снимать квартиру на двоих.
А вот первые дни и месяцы после операции и Пекина Ибо не любит вспоминать от слова «совсем».
Не хочет вспоминать, как сидел несколько часов под дверью операционной, пока Сяо Чжань был там внутри и он сходил с ума от неизвестности.
Не хочет вспоминать, как Сяо Чжань очнулся после наркоза и потом громко, в голос, задыхаясь, плакал у Ибо на плече, когда понял, что снова не может двигать ни руками, ни ногами.
Не хочет вспоминать, что им всё пришлось проходить заново.
Снова сидеть рядом с молчащим Сяо Чжанем на кровати. Снова кормить его с ложки. Снова бинтовать ему дрожащие руки и помогать сгибать пальцы.
Снова просыпаться от его криков по ночам.
Снова утешать его после истерик и говорить, что всё будет хорошо.
Снова с приклеенной улыбкой выходить из комнаты, а потом сползать по стене вниз, и думать о том, что надо продержаться совсем чуть-чуть и потом станет легче.
Легче, действительно, становится. Не сразу, но становится.
И приятные моменты тоже появляются.
Например, момент, когда Сяо Чжаню окончательно сняли все повязки с рук и сказали, что все швы зажили хорошо и теперь он может снова касаться людей и предметов без боязни воспаления ран или заражения крови.
И пока Ибо сидел рядом и улыбался, как бешеный, Сяо Чжань просто потянулся вперёд и обхватил его лицо дрожащими руками. Потому что это было первым, до чего он хотел дотронуться.
Или момент, когда Сяо Чжаню наконец разрешили подняться с кровати и сделать первый шаг.
Первый шаг в третий раз в жизни.
Это даже звучит смешно.
И Ибо действительно смеялся.
Смеялся от невероятного чувства эйфории и счастья, когда Сяо Чжань смог сделать не один, а даже два шага вперёд к Ибо и только потом свалился в его подставленные руки.
Спустя два месяца намечается прогресс в занятиях по реабилитации и Сяо Чжань даже находит в себе силы продолжить обучение в школе. Дистанционное, конечно, но это гораздо лучше, чем сидеть дома и ничего не делать.
У Мэнг Ли заканчивается отпуск и он возвращается на свою постоянную работу в больницу, а в качестве сиделки за Сяо Чжанем остаётся следить Ван Сюли.
На этой почве они быстро находят общий язык и сближаются.
И Ибо с каким-то странным чувством вдруг понимает, что Сяо Чжань заполнил ту пустоту в груди, которая была у Ван Сюли после потери дочери.
Он смог дать ей то, чего не смог дать её собственный сын.
Сюли обсуждает с ним любимые сериалы и прочтённые книги, потому что Сяо Чжань очень хорошо разбирается в литературе и является большим поклонником корейских дорам.
Сюли учит его готовить, пока Фэн и Ибо пропадают на работе и учёбе, и Сяо Чжань с восторгом окунается в кулинарию, а кухня заполняется новыми комбайнами и вкусными запахами.
Сюли помогает ему подбирать тональный крем и показывает, как правильно краситься, чтобы тон ложился ровно, и шрамы были не так заметны.
Иногда Ибо ловит их за тем, как они копаются в интернет-магазинах и выбирают себе одежду или спорят о том, какая плитка лучше подойдет к дизайну ванной на втором этаже, потому что там точно надо делать ремонт.
Но больше всего Ибо любит сидеть на диване рядом с таким же притихшим Шаофэном и наблюдать за тем, как слаженно что-то готовят на кухне Сяо Чжань и Ван Сюли.
Он не знает, но в такие моменты у них с Шаофэном совершенно одинаковые выражения лиц.
И он не знает, кто из них влюблен больше.
Хотя было время, когда Ибо казалось, что Сяо Чжань его не любит.
Ибо было бы легче, если бы он вырос в семье, где была любовь. Тогда он хотя бы знал, как стоит её принимать.
Сяо Чжаню было бы легче, если бы он вырос в семье, а не в сиротском приюте. Тогда он хотя бы знал, как стоит её выражать.
ДЕКАБРЬ.
После Пекина Сяо Чжань почти никогда не целовал его первым.
Первые месяцы Ибо не придаёт этому значения, но со временем начинает замечать подобные мелочи всё чаще и чаще. В их паре он единственный, кто постоянно лезет к другому обниматься и срывает поцелуи, пока никто не видит.
Сяо Чжань никогда не ревнует.
Никогда не настаивает на близости.
И никогда не говорит, что Ибо нужен ему.
Иногда, в особо депрессивные моменты Ибо кажется, что Сяо Чжань просто позволяет себя любить.
В какой-то момент он даже почти уверяет себя в этом.
А потом попадает в больницу с аппендицитом.
На дворе декабрь и все три дня пока Ибо после операции лежит в палате под наблюдением врачей Сяо Чжань закидывает его сообщениями, видеозвонками и в помещении появляется, как по волшебству, стоит только начаться часам посещений.
Он сам варит Ибо супы, готовит всю еду, взбивает ему подушки, чтобы Ибо было удобнее сесть на кровати и смеётся над шутками соседей по палате о заботливом старшем брате.
Больше всего в эти моменты, Ибо хочется взять его за руку, но каждый раз он сдерживает себя, чтобы не поставить Сяо Чжаня в неудобное положение и не выдать всем их отношения. Поэтому он просто смотрит на затянутые в перчатки руки и думает о том, когда же наконец сможет дотронуться до него.
На четвёртый день, когда его выписывают, Ибо не может дождаться прихода Сяо Чжаня. Ведь сегодня впервые за все дни он наконец-то сможет взять его за руку, когда они выйдут из палаты.
Но Сяо Чжань внезапно ведёт очень холодно – здоровается, кидает ему на кровать одежду для переодевания, подхватывает сумку с вещами и сразу выходит, бросив на ходу, что подождёт его в машине.
А в самой машине, когда Ибо садится в салон, он старательно отодвигается от него на дальний конец сиденья, демонстративно ставит между ними сумку, чтобы Ибо не мог подобраться поближе и утыкается в телефон.
Фэн и Сюли о чём-то спрашивают его по дороге домой и Ибо постоянно отвечает невпопад, с беспокойством поглядывая в сторону Сяо Чжаня.
«Что случилось? Почему он так себя ведёт? Может… Может он уже отвык от меня за эти дни?.. Может понял, что прекрасно обходится и без меня?.. Но вчера же всё нормально было…»
Он специально делает вид, что уронил телефон под сиденье и наклоняется, чтобы его поднять. Нагибается максимально низко, почти укладываясь к Сяо Чжаню на колени, и вздрагивает, когда тот вдруг резко отодвигается, сильнее прижимая к себе руки и ноги, чтобы Ибо не коснулся его.
«Что случилось?!» - паникует Ибо всю дорогу до дома и ждёт, когда же они наконец останутся наедине, чтобы нормально его обо всём расспросить.
- Ужин будет готов примерно через полчаса, - оповещает всех Сюли, когда они заходят в дом.
Сяо Чжань быстро сбрасывает обувь у порога и сразу направляется в их комнату, не глядя на нервничающего Ибо:
- Хорошо. Ибо как раз успеет смыть с себя этот ужасный больничный запах, а я разберу его вещи, - и хлопает дверью за своей спиной.
- Вы что, поругались уже? - с сомнением спрашивает Сюли, глядя на бледного Ибо.
- Вроде нет… - с таким же сомнением тянет Ибо и бегом срывается за Сяо Чжанем.
В комнату он забегает в тот момент, когда Сяо Чжань кидает сумку на кровать и останавливается прямо за его спиной, не решаясь обнять или хотя бы просто положить руку на плечо:
- Сяо Чжань, что…
Чуть не отпрыгивает в сторону, когда Сяо Чжань резко разворачивается к нему, хватает за отвороты рубашки, привлекает к себе и внезапно впивается яростным поцелуем ему в губы так, что у Ибо разом вылетают все вопросы из головы, а коленки сразу слабеют.
- В душ, – отрывисто бросает, когда поцелуй заканчивается, и он отстраняется. – Быстро.
- А?.. – кое-как выдавливает из себя полностью дезориентированный Ибо и тогда Сяо Чжань сам подрывается в сторону душевой, таща Ибо за собой за воротник.
Влетает в помещение, толкает Ибо к стене, захлопывает дверь и поворачивает на ней замок.
Ибо, всё ещё не пришедший в себя после поцелуя, неловко врезается спиной в стену, ударяется затылком о кафель и только открывает рот, чтобы возмутиться, как его буквально сминает Сяо Чжань.
Врезается в него со всей силы, практически вдавливая в стену, обнимает его так, что Ибо вдруг снова вспоминает о сломанных рёбрах, целует во все места, докуда может дотянуться, и в перерывах между поцелуями горячо шепчет:
- Скучал… Как же я по тебе скучал…
«И я…» - хочет ответить Ибо, но всё никак не успевает сказать это вслух.
Сяо Чжань одним движением стаскивает с него футболку, слегка стопорится на брюках, а потом толкает под душ.
Под холодными струями Ибо немного приходит в себя, но всё становится только хуже, когда Сяо Чжань сбрасывает свою одежду и встаёт рядом с ним.
«Не хуже… Лучше…» - сумбурно думает Ибо, пока Сяо Чжань обжигающе целует его под ледяными потоками воды и размазывает пену по его телу. Снова толкает к стене, поцелуями спускается по груди и, когда он опускается перед ним на колени, голову Ибо покидают последние мысли и крупицы разума.
Остаётся только это невероятное ощущение и родинка под этими губами…
…когда Ибо приходит в себя после ослепительной вспышки, он понимает, что сидит на мокром полу напротив Сяо Чжаня.
Ноги дрожат и не держат совершенно.
Сверху льётся холодная вода.
- Я согласен каждую неделю попадать в больницу, если ты каждый раз будешь встречать меня так, - выпаливает он первое, что приходит в голову.
- Идиот, - выносит вердикт Сяо Чжань и улыбается.
- Идиот… - соглашается он и тянется вперёд, чтобы поцеловать.
На ужин они, конечно, опаздывают.
НАСТОЯЩЕЕ.
Ибо недовольно морщится, когда на живот ему внезапно приземляется полтора килограмма счастья. Приоткрывает глаза:
- Уйди, шерстяной монстр, - тихо просит он и вопреки своим же словам поднимает руку и гладит Орешек по голове. – Тебя покормили уже?
Кошка смотрит на него внимательными жёлтыми глазами, ластится к руке и тоже ждёт появления своего хозяина из ванной.
- Так… Надо тебя куда-то сплавить, пока Сяо Чжань не вышел… - хмыкает Ибо.
Конечно, это очень глупо ревновать к кошке, но у Ибо всё ещё есть эта ужасная потребность не делить Сяо Чжаня ни с кем.
Он очень старается от этого избавиться, но это не так-то просто.
Ведь ревность – это ужасное чувство. Он это уже очень хорошо понял.
ФЕВРАЛЬ.
Спустя ещё пару месяцев Ван Ибо понимает, что и ревновать Сяо Чжань тоже умеет.
Сяо Чжань тогда делал домашнее задание и попросил Ван Ибо достать ему учебник из рюкзака.
Вместе с «Биологией» из сумки на кровать выпадает небольшой надушенный конверт. Почерк на нём явно женский.
Ибо замирает с чужим рюкзаком в руках и несколько секунд прожигает взглядом «валентинку», борясь со своими принципами.
Проигрывает. Разворачивает.
«Ты мне очень нравишься. Давай завтра увидимся? Я буду ждать тебя у лестницы на чердак после пятого урока».
- ЧТО. ЭТО. ТАКОЕ, – Ибо с размаху кидает перед Сяо Чжанем на стол открытку с сердечками.
Сяо Чжань пару секунд недоумённо в неё всматривается прежде, чем нахмуриться:
- Это просто «валентинка», четырнадцатое февраля на носу. Ибо, я просил достать учебник, а не копаться в моих вещах. И читать чужие письма тоже очень некра…
- «Я буду ждать тебя у лестницы на чердак после пятого урока», - пискляво передразнивает Ибо, пропуская замечание Сяо Чжаня мимо ушей. Ревность мерзко распускает щупальца в его груди. - И ты пойдёшь?
- Конечно, пойду, - поджимает губы Сяо Чжань, - я же должен сказать ей, что…
Ван Ибо резко разворачивается и, не дослушав, срывается с места.
- Ибо! – кричит вслед ему Сяо Чжань и тоже встаёт следом.
В коридоре они оба неловко останавливаются, когда натыкаются на Ван Сюли, пришедшую позвать их на ужин, и им больше ничего не остаётся, как примерно сесть за стол.
Сюли и Шаофэн удивлённо смотрят, как Ван Ибо молча и яростно тыкает палочками в запечённого карпа, то ли пытаясь убить его второй раз, то ли собираясь сделать из несчастной рыбы пюре.
- Вы поссорились? – наконец осторожно уточняет женщина, и едва не подпрыгивает на месте, когда Ибо громко рявкает:
- Да!
- Нет, - в унисон ему отвечает Сяо Чжань.
Родители ещё более удивлённо переглядываются между собой.
- Та-а-ак… - задумчиво тянет Фэн и решает обратиться к наиболее адекватному из этой странной пары. – Сяо Чжань, что случилось?
- Я получил сегодня «валентинку», - честно признается парень. – И Ибо увидел её.
- Ох, всего-то… - с облегчением выдыхает Сюли. – Я уже подумала, что что-то серьёзное. Все мы получали подобные открытки в школе. А-Бо, не реагируй так ярко, это нормально. Между прочим, Сяо Чжань у нас очень интересный молодой человек. Я уверена, что у него есть поклонницы в школе.
Она улыбается парню напротив и у того начинают алеть щёки. Оправдывается:
- Это просто девушка из параллельного класса. Мы с ней вместе занимаемся на уроках рисования и она всё время говорит, какая у меня хорошая техника… Она тоже хочет стать художницей или дизайнером.
«Вот и замечательно! Вот и встречайся с ней, раз вы такие похожие!» - Ибо со злостью втыкает палочки в изуродованную рыбу и мысленно представляет вместо неё эту девчонку, хотя даже понятия не имеет, как та выглядит.
Палочки с хрустом ломаются в его руке.
Как же его бесит этот разговор.
Ещё и в присутствии родителей.
А Сяо Чжань словно бы и не замечает, продолжая свою болтовню:
- Вэй Лю замечательная, она очень талантливая и потрясающе поёт. Как-то раз она услышала, как я пою, и предложила сделать совместный номер к весеннему фестивалю. Говорит, что мы хорошо будем смотреться на сцене вместе…
«Вместе», - смачно бьёт Ибо под дых и срывает все замки с его слабого самоконтроля.
Потому что вместе с Сяо Чжанем может быть только Ван Ибо.
- Да она тебя просто без маски не видела! - в сердцах ляпает Ибо лишь бы остановить этот раздражающий разговор.
За столом повисает оглушительная тишина.
Ибо обречённо закрывает глаза, когда до него доходит что он только что сказал.
Он вздрагивает, когда Сяо Чжань рядом спокойно кладёт палочки обратно на стол и... Просто молча поднимается и, слегка прихрамывая, в полной тишине уходит обратно в комнату.
Просто уходит.
Даже дверь не бросает.
- Извинись, - Шаофэн не повышает голоса, но то, каким тоном он это сказал, заставляет Ибо съёжиться от страха. - Немедленно.
Ибо пулей вылетает из-за стола и бросается вслед за Сяо Чжанем.
Он забегает в комнату в тот момент, когда Сяо Чжань захлопывает за собой дверь ванной.
Ван Ибо слышит щелчок и понимает, что он заперся изнутри.
Бросается вперёд и дёргает ручку:
- Чжань, я не это имел в виду! Я не хотел тебя обидеть! – он стучит по двери, продолжает дёргать её, но за дверью царит молчание. – Открой дверь, давай поговорим! Извини меня!
Ибо ещё минут двадцать долбится в закрытую ванную и только потом затихает, когда не получает никакого отклика на свои действия.
Садится на пол под дверью и от злости на самого себя ему хочется побиться головой об стену.
«Вот же идиот…»
- Сяо Чжань, пожалуйста, прости меня…
Ибо кажется, что он слышал какой-то неясный шелест, но больше из-за двери не доносится ни звука.
Сколько они уже так сидят?
И почему в ванной так тихо?..
Ведь не должно же быть так тихо, если всё в порядке?..
Сяо Чжань ведь должен издавать хоть какие-то звуки или хоть чем-то шуметь? А если…
Нет, там всё должно быть безопасно.
Все лекарства хранятся только у родителей в спальне на втором этаже.
Там же нет ничего опасного и Сяо Чжань не сделает с собой ничего пло…
Ибо подбрасывает на месте, когда он вспоминает, что в их ванной есть бритвы.
И он всё ещё очень ясно помнит, как Сяо Чжань разрывал себе лицо руками, когда впервые увидел шрамы в зеркале.
Паника вспыхивает в нём так ослепительно, что он даже не осознаёт, когда вскакивает на ноги. Голос срывается, дверь снова начинает содрогаться под его ударами:
- Сяо Чжань, с тобой всё в порядке?! Всё нормально?! Если ты сейчас же не откроешь эту чёртову дверь, я просто её выломаю! На счёт три! Раз! – он отходит в сторону для разбега.
- Два! – пригибается и бросается вперед. – Три!
На слове «Три!» раздаётся щелчок и дверь распахивается.
…и Ибо на полном ходу врезается в Сяо Чжаня, который не успевает увернуться, и они вдвоём с грохотом падают на пол, сворачивая по пути всё подряд.
Несколько секунд лежат в тишине, пока звёзды не перестают кружиться перед глазами.
Сяо Чжань глухо стонет и Ибо понимает, что тот нехило приложился головой об кафель, потому что принял основную часть удара на себя.
- Твою мать, Чжань! – тут же подрывается и пытается встать с распростёртого тела под собой. Суматошно ощупывает руками чужую голову и почти молится про себя, чтобы в этот раз обошлось без сотрясений и рваных ран на затылке.
Крови нет и это немного успокаивает. Совсем чуть-чуть.
«С Сяо Чжанем всё в порядке… Но он опять пострадал из-за меня… Опять...»
Желание побиться головой об стену вспыхивает с новой силой и Ибо, уже не удержавшись, смачно врезается головой в раковину. И ещё раз.
«Это опять я виноват...»
На третий раз он внезапно чувствует вместо прохладного фаянса тепло чужой кисти под своим лбом, и Сяо Чжань мягко обхватывает его голову дрожащими руками:
- Ты что, совсем сдурел?
Ибо вместо ответа громко всхлипывает, потому что не может выразить словами весь тот ад, который творится внутри него в этот момент.
- Ибо, ты принимал сегодня свои таблетки? – встревоженно спрашивает Сяо Чжань, видя, как трясёт парня напротив него. Уж слишком это походит на приступ очередной панической атаки. – Успокойся, вдохни и выдохни. Давай вместе. Вдох – выдох…
Притягивает его ближе к себе, обнимает и заставляет дышать правильно.
- Слушай, Ибо, это же ты меня вроде недавно обидел, почему сейчас Я утешаю тебя, а не наоборот? Как-то это не правильно, не находишь? - улыбается Сяо Чжань.
«Да когда у нас что-то было правильно? – Снова всхлипывает Ибо. - Все наши отношения пошли неправильно с того самого дня, когда я оттолкнул твою руку...»
- Ибо, а ну, успокойся, - строго говорит Сяо Чжань, видя, что тот снова начинает расклеиваться. - Прекрати реветь. Я тебя вовсе не из-за истерик люблю.
Ибо давится воздухом
Судорожно кашляет, пока Сяо Чжань обеспокоенно стучит ему по спине.
- А можешь повторить? - выпаливает он, когда более менее приходит в себя.
- Успокойся и прекрати реветь, - послушно повторяет Сяо Чжань.
- Нет, не это, - морщится Ибо. - То, что было после.
Сяо Чжань недовольно поджимает губы:
- Уже сказал. Если что-то изменится, я дам тебе знать. А сейчас немедленно прекрати реветь.
И Ибо действительно прекращает. Не сразу, но прекращает.
Облапливает Сяо Чжаня всеми конечностями и долго сидит так, пока успокаивается.
Сидеть вот так вместе и слушать стук чужого сердцебиения под ухом помогает расслабиться лучше любого успокоительного.
Сяо Чжань молча гладит его по взлохмаченным волосам, прикладывает смоченное в холодной воде полотенце к разбитому лбу и Ибо думает о том, что какого чёрта все самые романтичные моменты его жизни происходят именно в душе.
Не как у нормальных людей на свиданиях где-нибудь в парке или в полутьме кинотеатра. Не-е-ет. У них вся романтика и все признания почему-то случаются именно так – на холодном кафеле и под холодной водой. Ну, какого чёрта, а?..
- Вот и молодец, - спустя время говорит ему Сяо Чжань и помогает подняться. – Пошли приложим тебе лёд. Сейчас ещё придётся объяснять, откуда у меня шишка на затылке, а у тебя на лбу…
- Значит, мир? Ты не злишься на меня? – с надеждой спрашивает Ибо и медленно встаёт на ноги, опираясь на протянутую руку.
- Мир, - кивает Сяо Чжань. – Перед тем, как ты вылетел из комнаты, я собирался сказать тебе, что завтра хочу встретиться с этой девушкой только потому, что хочу чётко обозначить ей то, что у меня уже есть любимый человек. И что встречаться с ней я не намерен. Пошли уже за льдом. И… Я решил, что больше не буду носить маску в школе.
«…»
На следующий день ситуация повторяется.
Только вот теперь «валентинка» выпадает из капюшона Ибо, когда тот возвращается вечером из школы и раздевается у них в комнате.
Яркий листок взлетает в воздух и мягко планирует прямо под ноги замолчавшему Сяо Чжаню.
Тот наклоняется, пробегает по открытке глазами и вперивает в Ван Ибо абсолютно нечитаемый взгляд.
- Это не моё, - тут же испуганно вскидывается Ибо, как наркоман, которого поймали при поиске закладки. – Я не знаю, откуда это… Мне подкинули…
- Ага… - как-то странно тянет Сяо Чжань и, не отрывая взгляда от побледневшего Ибо, медленно разрывает «валентинку» на кусочки.
Выкидывает в урну и выходит из комнаты.
Опять.
Ну, что за дурная привычка вставать и молча уходить?!
- Сяо Чжань! – снова кидается за ним Ибо и ловит странное чувство дежавю, когда в коридоре они снова натыкаются на Ван Сюли, а потом снова идут за стол и снова молча за него садятся.
За столом вновь повисает эта давящая атмосфера недосказанности.
- Вы что, опять поссорились? – наконец, осторожно уточняет Ван Сюли.
- Нет… - неуверенно качает головой Ибо.
- Да, - безапелляционно заявляет Сяо Чжань.
Родители молча переглядываются между собой.
- Как?! - взмахивает руками Ван Ибо. – Когда это, блядь, случилось?! Ты просто молча вышел из комнаты!
- Та-а-ак… - задумчиво тянет Шаофэн. – Вы двое. Оба идите в комнату и не выходите оттуда до тех пор, пока не помиритесь. Поговорите уже нормально.
Сяо Чжань сразу же поднимается, Ван Ибо - за ним.
Однако вместо ожидаемого разговора Сяо Чжань внезапно затаскивает его под душ и все возмущения Ибо как-то сами собой сходят на нет.
После чего Ибо с лёгкой душой думает, что конфликт на этом исчерпан.
Однако утром следующего дня, когда Шаофэн останавливается у школы Ван Ибо, Сяо Чжань вдруг просит того выйти на пару минут, потому что ему «надо кое-что сказать Ибо».
- Мы же вчера всё уладили вроде... - пугается парень, пока решительный Сяо Чжань придвигается к нему ближе. – Если ко мне сегодня кто-то подойдёт, я сразу скажу, что я уже занят и не буду ни с кем встречаться.
- Можешь и не говорить, - фыркает Сяо Чжань, - сама увидит.
- В смыс... - не успевает закончить свою мысль Ибо, как Сяо Чжань затыкает его своим самым любимым способом.
Не то, чтобы Ибо нравилось, что его затыкают, но когда это делают поцелуями он решительно не против.
Потому что губы у Сяо Чжаня очень мягкие и целует он всегда очень ласково, медленно спускаясь по шее…
- Какого чёрта?! - верещит Ибо, когда вместо ожидаемого поцелуя получает смачный укус. Зажимает стремительно краснеющий участок кожи на шее. - У меня же теперь там синяк появится!
- Обязательно появится, - подозрительно довольно отвечает Сяо Чжань, а затем перегибается через Ибо, открывает дверь автомобиля и лёгким движением ноги выпинывает его из салона. Спустя секунду за совершенно охреневшим Ибо из машины вылетает его рюкзак и дверь с треском захлопывается за его спиной.
"Когда это он стал таким стервозным..." - ошалело думает Ибо, безуспешно пытаясь натянуть воротничок рубашки повыше, чтобы скрыть место преступления.
- Живописно, - окончательно добивает его Шаофэн и подмигивает перед тем, как сесть обратно в машину и уехать.
Стоит ли говорить, что красочный засос на шее одного из главных красавчиков школы становится самым обсуждаемым событием месяца.
НАСТОЯЩЕЕ.
Ибо чешет Орешек за ухом, пока думает над тем, как же по-ребячески они вели себя во время этих приступов ревности.
Ну, а как ещё, когда они оба ещё подростки и всё у них происходит в первый раз в жизни?
Здесь попробуй в себе разберись, не то, что в других.
На тумбочке пиликает входящим сообщением телефон Сяо Чжаня и Ибо автоматически скашивает туда взгляд.
Пришла смска от Юй Биня.
Ох. Юй Бинь… Сколько же нервов он попортил Ван Ибо, пока не обзавёлся девушкой и перестал всё время написывать Сяо Чжаню.
Это сейчас Ибо знает, что тот просто сам по натуре такой дружелюбный и не имеет на Чжаня совершенно никаких планов, но первое время Ибо так бесило, когда он появлялся в пределах его видимости.
С одной стороны Ибо был очень рад, что у Сяо Чжаня появились друзья в новой школе, но с другой стороны теперь он каждый вечер выслушивал то, какие они все талантливые и потрясающие. Словно все те физические недостатки, которые были у этих ребят, компенсировались их врождённым талантом и каждый из них был гением.
А у Ибо таких талантов не было.
И это только потом Ибо понял, что талант был далеко не у всех и все эти ребята каждый день перешагивали через себя, чтобы доказать миру, что они ничуть не хуже «нормальных» детей.
У Сяо Чжаня были проблемы с руками, но он усердно пытался рисовать каждый день, чтобы вернуться хотя бы к своему прежнему уровню и осуществить свою мечту.
Лю Янь, который после аварии получил травму позвоночника и перестал ходить, раньше был перспективным спортсменом, и даже в инвалидном кресле не отступился от своей цели – он занялся киберспортом и даже участвовал в национальных турнирах.
Мин Фэн, которого вытащили из пожара, обладал очень складным поэтическим тактом и писал красивые стихи.
А что касается Юй Биня… Внешне у него не было никаких ярких признаков, но из-за слишком широкой, иногда совершенно беспричинной улыбки и постоянно мечтательного взгляда, Ван Ибо серьёзно подозревал, что у того синдром Дауна.
Потом, когда они уже более-менее подружились и Юй Бинь стал часто появляться у них дома, Ибо узнал, что у того проблемы со слухом, что и объясняло его чересчур громкий голос и постоянную громкую суетливость.
И к слову говоря, заходить к ним в гости стал не только он, но и все остальные.
Таким образом, за несколько месяцев очного обучения Сяо Чжаня в школе, Ван Ибо успел познакомиться со всеми его одноклассниками.
И сейчас даже смешно вспоминать, как же трудно ему далось это принятие.
МАРТ.
Февраль закончился, и жизнь почти вернулась в привычную колею.
Почти.
Потому что после той чёртовой «валентинки» Ибо внезапно осознал, что Сяо Чжань нравится не только ему.
Нет, конечно, это было неудивительно, учитывая и рост, и фигуру, и глаза, и голос, и природное обаяние Сяо Чжаня… Но Ибо как-то наивно думал, что приступы ревности и знаки внимания Сяо Чжань начнёт получать только в студенчестве, то есть ещё через три года. Когда он перестанет хромать и сделает операцию по удалению шрамов с лица.
Но нет.
«Ничего, ничего, не психуй… У Сяо Чжаня в классе ВСЕГО тринадцать человек… Из них парней только пятеро, значит, и конкурентов всего пятеро… Не так уж и много, да?..» - утешал он сам себя, отправляясь с Сяо Чжанем в школу по утрам.
И в какой-то момент вдруг заметил, что и с девушками Сяо Чжань общается очень хорошо. Даже немного краснеет.
«Стоп… - накрыла его внезапная мысль, когда он увидел, как Сяо Чжань над чем-то весело смеётся с одноклассницей. – А Сяо Чжань ведь никогда и не говорил мне, что он только по мальчикам…»
Ведь когда он только пришёл в их класс, Ван Ибо сам был уверен в том, что Сяо Чжань натурал и недоумевал, почему того окрестили геем только за то, что он сказал, что Ибо красивый.
«А вдруг и девушки ему нравятся?» - с ужасом думал Ван Ибо и был готов снова биться головой об стол, когда осознал, что в классе Сяо Чжаня ЦЕЛЫХ тринадцать человек.
И если раньше за соперников он считал только парней, то теперь сюда добавились ещё и девушки.
То есть, вообще ВСЕ, кто окружал Сяо Чжаня.
И, в отличие от Ван Ибо, у них у всех было одно гигантское преимущество, на которое было невозможно закрыть глаза – никто из них не травил и не пытался убить Сяо Чжаня.
«А что если… Если сейчас ему кто-то понравится и Сяо Чжань поймёт, что любить можно и без чувства вины?.. Что можно любить просто так, не ломая другому человеку жизнь из-за этого?.. Что если… Если он со мной, только потому, что у него больше не было выбора?.. ТОГДА у него не было выбора, а сейчас он ЕСТЬ…»
Ван Ибо снова потерял аппетит и, никому не говоря, увеличил себе дозу антидепрессантов, чтобы не срываться на окружающих.
Из-за этого грёбаного куска бумаги Ван Ибо потерял покой и сон.
Он стал просыпаться по ночам и крепче вцепляться в спящего Сяо Чжаня, потому что в темноте ему казалось, что кто-то постоянно хочет забрать его от него.
Он стал копаться в чужих вещах и дотошно проверять телефон Сяо Чжаня, пока тот был в душе и не мог его «спалить» за подобным занятием.
Он стал следить, как гиена за каждым шагом Сяо Чжаня, когда они с Фэном приезжали забирать его из школы.
Три недели он держался, как мог.
А потом почувствовал, как земля уходит у него из под ног, когда вечером, делая домашнее задание, вдруг услышал вопрос Сяо Чжаня:
- Ибо, а что такое «Стокгольмский синдром»?..
Ван Ибо застыл за столом.
Выждал пару секунд, пока сердце не вспомнило, что надо биться.
Спросил максимально спокойным голосом:
- Почему ты спрашиваешь?
- Я спросил сегодня у Гопинь насчет диагнозов, которые мне ставила Ду Сяомин ещё в больнице, хотел узнать есть ли у меня прогресс. Только она не стала его комментировать.
«Ду Сяомин… - эхом отдаётся у Ибо в голове, пока ручка выпадает из разжавшихся пальцев и катится вниз. – Значит, он был у тебя уже тогда?..»
- Так что это? – снова спрашивает Сяо Чжань, продолжая рисовать что-то абстрактное в своём альбоме.
- Это… - Ибо кажется, что каждое слово до крови расцарапывает ему горло изнутри, пока он силится вытолкнуть их из себя. – Это когда жертва влюбляется в своего насильника… Под влиянием определённых факторов… Но это не любовь, это психологическое отклонение…
Сяо Чжань удивлённо вскидывает голову вверх, отрываясь от альбома, потому что у Ибо такой странный тон, что игнорировать его нельзя.
Да и выглядит он так, как будто увидел наяву привидение.
- Мне нужно выйти… - сипит парень и рывком поднимается со стула. Опасно шатается и Сяо Чжань тут же бросается ему на помощь.
- Не трогай меня! – внезапно взрывается Ибо и брюнет испуганно застывает, не понимая что вызвало такую реакцию:
- Ибо, что случилось? – взволнованно спрашивает он, потому что нервозность ситуации зашкаливает.
- Не трогай меня, - снова повторяет тот и начинает бешено рыться в сумке, выискивая упаковку успокоительного. – Чёрт, опять закончилось! Я ведь только недавно взял новую!
- Ибо, нельзя принимать столько таблеток, у тебя опять может случиться передоз… - напряжённо говорит Сяо Чжань и тоже вспыхивает, когда Ибо отшвыривает его протянутую руку в сторону. - Да что с тобой происходит в последнее время, чёрт возьми?! Скажи нормальным языком!
Ибо угрюмо молчит, не глядя на него, и тогда Сяо Чжань сам выстраивает логическую цепочку:
- Это из-за синдрома, да? Ты думаешь, что я с тобой только из-за него?
- Да! – рявкает Ибо и изо всех сил сжимает кулаки, чтобы не разнести всю комнату на куски. – Я именно так и думаю! Потому что… Потому что ты бы никогда не был со мной, если бы не этот чёртов синдром! Ты… Разве ты бы стал встречаться с парнем, который тебя чуть не убил?! Вообще, встречаться с парнем, не с девушкой! Я же тебя заставил! Ведь так получается?!
Сяо Чжань поражённо молчит.
- У тебя просто не было других вариантов, когда ты лежал в больнице! – Ибо уже не может остановиться и чувствует, что выплёскивает из себя всё, что носил, о чём думал последние недели. - Я просто заставил тебя, потому что приходил и донимал тебя каждый день! Именно поэтому и появился этот грёбаный синдром! Разве ты бы обратил на меня внимание, если бы мы с тобой просто учились в школе и были только одноклассниками?!.. Тем более, как можно влюбиться в человека, из-за которого у тебя сейчас эти шрамы на лице?! В человека, который разрушил всю твою жизнь и сломал мечту?!.. Ты заметил меня только потому, что я – единственный, кто приходил к тебе в больницу… Всё. Больше нет вариантов, - Ибо заставляет себя говорить правду. - Ведь если бы… Если бы у тебя были друзья или родители, ты бы сразу меня прогнал.
Он замолкает и боится поднять взгляд наверх. Он боится того, что может увидеть в глазах напротив.
С трудом выдыхает и, собрав все свои силы, тихо говорит:
- Да. Я помню, что ты говорил мне, что я уже не тот Ван Ибо, который затащил тебя в тот переулок. Что мы с ним совершенно разные люди и что руку тебе ломал он, а не я... Но пойми. Нет никакого другого Ван Ибо. Нет. Нас не двое. Это всё также я. И это я был в том переулке.
Ибо чувствует, как тишина давит на его плечи. И слышит, как громко молчит Сяо Чжань.
- ...и, если ты решишь остаться со мной, тебе придётся принять меня именно таким. Со всеми моими поступками. Поэтому… Пожалуйста, подумай и спроси себя сам: ты со мной потому, что ты хочешь со мной быть или потому, что со мной тебе сейчас удобно выживать?..
Сяо Чжань молчит. И совсем не двигается.
Ибо медленно разворачивается и идёт к выходу из комнаты:
- Я сегодня буду спать в гостиной.
Он молча выходит и опускается на гостевой диван. На часах уже десять вечера. Но ни о каком сне нет и речи.
Через пару минут он слышит шаги и вниз со второго этажа спускается Шаофэн.
Садится рядом с ним на диван, долго молчит и только, когда понимает, что хмурый Ибо не настроен изливать ему душу, осторожно спрашивает:
- Вы поругались? Мы слышали шум из вашей комнаты.
Ибо безмолвно кивает. Это не то, чем он может поделиться с другим человеком. Пусть даже с отчимом.
- Может быть ты посчитаешь меня старым занудой, который пытается учить тебя жизни, но сейчас я хочу дать тебе пару советов, которые в будущем тебе очень помогут в личной жизни, - Шаофэн выдерживает паузу, ожидая, когда Ибо обратит на него внимание, - во-первых, нужно больше разговаривать со своей второй половинкой, потому что ты никогда не узнаешь, что у другого человека на уме, пока не спросишь. И во-вторых, если вы поругались, всегда старайся мириться до того, как вы оба ляжете спать. Правила очень простые. И ты просто не представляешь, как они могут упростить тебе жизнь, если ты их будешь придерживаться.
- Тебе легко говорить, - едва слышно фыркает Ибо, - вы-то с мамой никогда не ругаетесь.
- Вообще-то ругаемся, - вдруг признаётся ему мужчина. – Но я всегда иду мириться первым. Потому что знаю, что Сюли очень переживает из-за каждой ссоры. И я очень стараюсь ничем её не огорчать.
Некоторое время они так и сидят в тишине, пока Ибо вдруг робко не спрашивает:
- А если… А если я не успею помириться до того, как лягу спать? Что изменится из-за этого?
- В лучшем случае – вы не будете разговаривать несколько дней, в худшем случае – человек просто уйдёт. И вот здесь уже ты сам должен спросить себя: а сможешь ли ты без него жить? Иногда… - голос Шаофэна странно вздрагивает, - иногда тебе нужно успеть сказать самые важные слова, потому что другого шанса может и не быть. Люди могут не просто уйти к другому человеку, они могут уйти безвозвратно… И ты уже никогда не сможешь сказать им это.
Мужчина затихает, а вот у самого Ибо наоборот появляется куча вопросов.
Почему он так сказал? Что он имел в виду?
Смотрит на притихшего Шаофэна рядом и думает, что несмотря на все произошедшие события, знает о нём преступно мало.
Он знает, что Шаофэн был влюблен в Сюли ещё в школе, но потом их дороги разошлись и Фэн женился на другой женщине.
Которая потом умерла от рака.
«Это ей ты не успел что-то сказать?.. Откуда у тебя столько информации о клиниках и психотерапевтах? Откуда ты знаешь, как нужно вести себя при медикаментозном отравлении и как перевязывать порезанные запястья? Через что ты прошёл?..»
- Откуда ты знаешь всё это? – вслух спрашивает он.
- Это долгая и не самая красивая история, может быть когда-нибудь расскажу, - мнётся Шаофэн. – Когда подрастёшь и станешь больше думать головой. Сейчас советую тебе остыть и потом пойти поговорить с Сяо Чжанем. А обо мне поговорим как-нибудь в следующий раз. Я ведь вовсе не такой идеальный, каким меня все привыкли видеть. Все мы – обычные люди – и все совершаем ошибки. Даже у меня есть парочка административных правонарушений из-за вождения.
- О, а кто-то лихачил в молодости, да? - криво ухмыляется Ибо.
- ...немного, - после небольшой паузы кивает Шаофэн. Смотрит на хмурого подростка и вспоминает, как ослепительно ярко горели красным светофоры, пока он сам гнал на машине со скоростью больше ста километров в час.
Ибо вовсе не надо знать, что все свои правонарушения и штрафы Шаофэн получил в тот единственный день, когда наплевал на все правила и мчал по трассе, выжимая на максимум двигатель своего автомобиля и думая только о том, что Ибо на заднем сиденье заливает всё вокруг таким же красным.
Шаофэн ненавидит этот цвет.
Ван Ибо рядом с ним продолжает угрюмо молчать и, несмотря на всю ситуацию, Шаофэн на самом деле даже немного радуется тому, что сейчас Ибо наконец-то волнуют обычные подростковые вопросы о том, нравится он кому-то или нет, а вовсе не взрослые темы о том, как заработать самостоятельно на дорогущую операцию и снять жильё на длительный срок.
- Ладно, я пойду, - откланивается он, возвращаясь на второй этаж. – Не засиживайся допоздна.
Ибо кивает и всё равно сидит не меньше получаса, пока часовая стрелка не подбирается к одиннадцати.
Только после этого он встаёт, идёт к их комнате и решительно дёргает на себя дверь.
…и видит замершего от него в двух шагах Сяо Чжаня с кучей одеял и подушек в руках.
- А… А я к тебе в гостиную иду… - как-то неуверенно говорит тот под вопросительным взглядом Ван Ибо. - Спать…
- Чжань…
- Ибо… - одновременно с ним произносит Сяо Чжань, и потом они снова одновременно неловко замолкают.
Ван Ибо набирает полную грудь воздуха, но тут Сяо Чжань поспешно выпаливает, пока Ибо не начал городить очередной чепухи:
- Я тебя рисовал.
Ибо поражённо затыкается, пока Сяо Чжань напротив краснеет под его взглядом:
- Я рисовал тебя почти каждый день в школе, - он упрямо вздёргивает подбородок вверх, - я не знаю, почему ты считаешь, что я обратил на тебя внимание только в больнице. Я всегда тебя замечал. И не понимаю, почему ты так беспокоишься из-за моих одноклассников. Они замечательные, да. Но они – не ты. Никто из них не спасал мне жизнь.
- Но никто из них тебя и не убивал... – шепчет в ответ Ван Ибо.
- И никто из них не умирал вместе со мной, - Сяо Чжань робко улыбается ему.
И разжимает свои руки одновременно с тем, как Ибо делает шаг навстречу.
Подушки и одеяла валятся на пол, а Ибо крепко стискивает Сяо Чжаня в объятиях:
- Прости меня…
- Всё хорошо, - шепчет ему на ухо Сяо Чжань. – Нам просто нужно больше разговаривать друг с другом.
- И мириться до сна, - улыбается ему в плечо Ван Ибо.
НАСТОЯЩЕЕ.
Ибо выпускает кошку в коридор, а сам возвращается на кровать, раздумывая о том, сколько у него есть времени до возвращения родителей с работы.
Сейчас только десять утра, а вернутся они ближе к семи.
На дворе жаркий август и они в полной мере наслаждаются школьными каникулами, проводя дома все свободные дни.
Замечательно.
Родители.
Ещё одно новое слово в лексиконе Ибо, которое пришлось учить заново.
Шаофэн тогда здорово помог ему.
Потом они ещё не раз разговаривали с ним по душам и Ибо открыл для себя много нового в этом прежде немного замкнутом человеке. Но он всё равно оставался для него немного на расстоянии.
До того момента, как Ибо снял трубку с неизвестного номера.
- Ван Ибо? – звучит серьёзный женский голос на том конце линии и Ибо удивлённо отвечает. – Мы звоним по поводу Ван Янлина. Вам знаком этот человек? Ваш номер он указал в качестве своего единственного контакта. Если знаком, приезжайте по этому адресу…
МАЙ.
Здание тюрьмы выглядит совсем как в фильмах.
Такое же серое и невзрачное, окружённое высоким забором со всех сторон.
Он просит Шаофэна и Сяо Чжаня (Сюли они единогласно решили ничего не говорить об этой встрече), которые вызвались сопровождать его, остаться снаружи и один заходит внутрь.
Там он проходит стандартную процедуру – идентификацию личности и обыск – и только потом его впускают в комнату для свиданий.
К столику, разделённому стеклянной перегородкой, они подходят практически одновременно.
Давнишний страх перед отцом на секунду стискивает его лёгкие и Ибо застывает на месте.
Смотрит, как Янлин слегка задирает голову, всматриваясь в лицо сына.
Ибо теперь выше его.
Больше, чем на полголовы.
Или может уже сам Янлин стал пригибаться к земле под тяжестью лет?..
- Ты повзрослел, - первое, что говорит ему отец, когда они наконец берут в руки трубки для переговоров и усаживаются по разные стороны стола.
Ибо молчит.
Что он может сказать в ответ? А ты постарел?
Янлин и сам прекрасно это знает, каждый день видя в зеркале, как седины на висках становится всё больше.
Его лицо бороздят первые морщины. И спина уже не такая прямая.
Но больше всего изменился взгляд. Он теперь смотрит на Ибо как-то совсем по-другому.
- Даже не поприветствуешь отца? – криво ухмыляется мужчина, и Ибо душит в себе желание встать и зарядить трубкой по прозрачной перегородке между ними.
Он продолжает молчать.
Ему даже не интересно, как Янлин оказался в этом месте. Он наконец-то получил по заслугам.
Янлин первым отводит взгляд в сторону. Медленно стучит пальцами по столу. Снова поднимает глаза на непроницаемое лицо Ибо:
- Моя мать умерла на прошлой неделе.
«Наверное, здесь надо хоть что-то ответить. Хотя бы просто из вежливости».
- Соболезнуем, - выдавливает из себя Ван Ибо. – Мы не знали.
- Никто не знал, - снова ухмыляется Янлин и в этой ухмылке видна горечь. – Она же одна осталась на старости лет. Теперь некому приглядеть за квартирой. Я выйду нескоро.
Ибо снова молчит.
- Я записал квартиру на твоё имя, - неожиданно говорит Янлин. Наблюдает за реакцией сына. Тот долго молчит:
- Зачем?
- У меня больше нет детей, - просто отвечает мужчина и Ван Ибо наконец-то вскидывает на него взгляд. – Ты мой единственный сын.
«Неужели осознал?.. Ты только сейчас это понял?!» - бьётся в голове у Ибо и желание зарядить чем-нибудь тяжёлым по этой перегородке становится только сильнее.
- Не стоит, - спустя несколько минут молчания говорит он, - мы ни в чём не нуждаемся сейчас. У нас новая семья.
- Что ж… Это хорошо... Но не отказывайся так сразу. Ты можешь там жить. Или сдавать её, - предлагает ему варианты отец. - Делай, что хочешь. Через пару дней к тебе придёт нотариус со всеми бумагами и передаст ключи. Ты загляни туда хоть раз. Мама цветы любила… Их полить, наверное, надо…
Он снова прячет свои глаза и Ибо внезапно приходит в голову, что кажется Янлину… Стыдно? Стыдно смотреть ему в лицо?
Неужели он так изменился всего за год в тюрьме?
Ибо внимательно разглядывает человека перед собой.
Может быть Сяо Чжань говорил правду и люди действительно могут измениться? Хотя бы немного?..
Изменился ведь сам Ван Ибо. Так может и Янлин пошёл по пути исправления, после того, как потерял всё, и осознал это, уже находясь на пороге старости?
Простить его за всё содеянное невозможно. И вряд ли Янлин будет извиняться, это не в его характере совершенно. Но ведь он позвал его сюда. И даже назвал сыном.
Может и вправду стоит сделать хотя бы маленький шажок на встречу?
Он ведь всё равно остаётся его отцом. Пусть и только биологическим.
Отцом, не папой.
- Хорошо, - с трудом выталкивает слова Ибо, - я буду поливать цветы.
Он вешает трубку для переговоров на крючок у стены, поднимается и идёт к выходу.
Уже на самом пороге что-то как будто толкает его в спину и вынуждает оглянуться.
Янлин сидит всё так же с трубкой в руке и смотрит ему в след.
С этого расстояния ещё сильнее заметно, как же постарел и уменьшился в размерах его отец.
Чувство, похожее на жалость, давит на грудь Ибо и он всё никак не может переступить порог и выйти из комнаты.
Мужчина замечает его взгляд и неуверенно поднимает свободную руку. Словно бы прощаясь с ним.
«Но мы же только начали разговаривать...»
«Ты всё равно мой отец».
Ибо широкими шагами, пока не передумал, направляется обратно к столу и снимает трубку:
- Я буду приходить к тебе раз в полгода. Не больше.
Янлин молча кивает.
И этого сейчас достаточно.
Ибо кидает трубку на стол и почти бегом срывается к выходу.
Он выбегает из душного здания и тяжело опирается руками на колени, пытаясь вдохнуть свежего воздуха.
Слышит звук поспешных шагов в свою сторону.
Справа на его плечо опускается знакомая дрожащая рука, слева – уже другая, крепкая, тоже мужская:
- Ибо, всё хорошо? – встревоженно спрашивает Шаофэн, пока Сяо Чжань рядом помогает ему разогнуться.
Он смотрит на родные обеспокоенные лица перед собой и чувствует, как отпускает его напряжение, которое копилось в нём со вчерашнего дня.
У него уже есть настоящая семья.
И совсем неважно, что они не связаны между собой кровными узами. Семья – это нечто большее, чем просто общая кровь.
И папой может быть не только биологический родитель.
Папа – это тот, кто заботится о тебе. Кто заклеивает тебе коленки, когда ты разбиваешь их. Кто успокаивает тебя ночью, когда ты просыпаешься от кошмаров. Кто знает все твои проступки и всё равно остаётся рядом.
- Всё хорошо, пап, - улыбается Ибо и видит, как замирает Шаофэн, впервые услышав это обращение к себе, - поехали домой?
НАСТОЯЩЕЕ
Ван Ибо с победным воплем накидывается на Сяо Чжаня, едва тот подходит к кровати и хватает опешившего брюнета обеими руками:
- Поймал! Ты почему так долго в ванной?
- Я думал ты ещё спишь, - смеётся тот и тоже обхватывает Ибо в ответ, целуя в лоб. – С днём рождения! Иди умывайся, а потом я вручу тебе подарок.
- Так точно! – Ибо бегом бросается в ванную, только пятки сверкают.
…и застревает там почти на час.
Сяо Чжань даже стучит ему в дверь несколько раз, но Ибо каждый раз отнекивается, что уже скоро выйдет.
В итоге заскучавший парень привычно утыкается в свой планшет и уже совсем погружается в очередную художественную книгу, как дверь наконец-то распахивается и Ибо энергично направляется в его сторону.
Забрасывает ногу поверх растянувшегося на кровати Сяо Чжаня, по-хозяйски усаживается на него сверху и лёгким движением руки отшвыривает планшет в сторону.
- Эй, ты… - начинает было возмущаться Сяо Чжань, но тут же ошеломлённо затыкается, когда понимает, что Ибо сидит на нём почти голый. Не считая небольшого полотенца на бёдрах.
- Я готов получить свой подарок, - ухмыляется Ван Ибо и запускает руки под чужую футболку.
- Ибо! – тут же вспыхивает от смущения Сяо Чжань. – Ты что делаешь?!
- Помнится, кто-то говорил, что не спит с малолетками, пока им не исполнится восемнадцать? – злопамятно ухмыляется Ибо. – Мне сегодня восемнадцать, Чжань. И больше ты от меня уже не сбежишь.
Он наклоняется и оставляет лёгкий поцелуй на чужой шее:
- Мой подарок – это ты, Чжань. И я хочу получить его прямо сейчас.
В его голосе звенят уже знакомые металлические нотки и Сяо Чжань с какой-то обречённостью понимает, что от Ибо реально не сбежать. Не то чтобы он был так уж и против, но…
- Мне надо подготовиться, наверное… - стыдливо признаётся он. Кое-какую литературу на эту тему он читал, да и видео уже смотрел. Так что представление что делать и как делать имеется.
- Не надо, - внезапно заявляет Ибо и на его скулах начинает рдеть едва заметный румянец. – Я… Я уже всё сделал… Поэтому и был в ванной так долго.
Сяо Чжань только удивлённо вскидывает вверх брови, пока Ибо медленно краснеет под его взглядом:
- В общем… Я хочу, чтобы это ты меня…
- Что? – выпадает Сяо Чжань. Он всегда думал, что когда это всё-таки случится, то сверху будет Ибо.
- Да твою мать, Чжань! Мне что, обязательно это вслух говорить?! – ещё больше краснеет Ибо. – Отлично! Я хочу, чтобы ты меня тра…
Шлёп!
Сяо Чжань шустро прикрывает ему рот ладонью, пока Ибо действительно не озвучил это вслух:
- Ибо, - немного хмурится он, - я ведь просил тебя не выражаться! Мне вообще не нравится, как звучит это слово. Особенно по отношению к тебе! Потому что трахаются только ради удовлетворения своих низменных инстинктов, а с любимыми людьми занимаются любовью!
Ибо поражённо смотрит на него несколько секунд, потом чуть-чуть откидывается назад, и почти шепотом просит:
- Так займись со мной любовью, Чжань…
И очень нежно целует протянутую вперёд руку.
Каждый, покрытый шрамами, палец.
Сяо Чжань кажется в живую слышит, как рушатся последние стены его внутренней крепости.
Он закрывает глаза и долго собирается с мыслями, прежде чем неуверенно спросить:
- Как… Как ты хочешь?
- Вот так… - с готовностью соскальзывает с него Ибо и ложится рядом на спину. – Я хочу видеть твоё лицо.
- Нам нужна ещё смазка и… - неловко бормочет Сяо Чжань, но Ибо снова его перебивает:
- Я уже всё купил. Там, в нижнем ящике тумбочки, - сообщает он Чжаню и тот понимает, что Ибо действительно к этому готовился как следует.
- Мне стоит говорить эту классическую фразу о том, что я буду аккуратным? – поддразнивает его Сяо Чжань, склоняясь ближе к его лицу.
Ибо смеётся. Напряжение наконец-то отпускает его:
- Я знаю, что будешь…
Сяо Чжань нежный.
Ибо кажется, что он покрывает поцелуями каждый сантиметр его тела - его рук, его ног, его лица...
Ибо чувствует, как сгорает дотла под этими губами.
Сяо Чжань внимательный.
Он останавливается, когда Ибо под ним замирает и прикусывает губу.
Потому что в первый раз всегда больно.
- Ибо... - на грани слышимости шепчет Сяо Чжань и ласково целует подрагивающие веки, пока они не распахиваются вновь.
Целует напряжённую шею, пока Ибо судорожно выдыхает и вспоминает, как правильно дышать.
Целует плечи, пока чужие руки не расслабляются и перестают отчаянно за него цепляться.
Поцелуями спускается до груди и ведёт рукой вниз, очерчивает квадратики пресса на животе и спускается ещё ниже, потому что Ибо тоже хочется доставить удовольствие.
Сяо Чжань осторожный.
Он двигается очень плавно и аккуратно.
Замирает, давая Ибо время привыкнуть и впустить в себя глубже.
Сдерживается, чтобы не доставить боли.
Рвано выдыхает, когда Ибо под ним начинает неловко двигаться в ответ.
Сяо Чжань красивый.
"Какой же ты красивый..." - стучит у Ибо в голове, пока он смотрит вверх в любимые глаза, подернутые пеленой желания.
"Красивый..." - Пульсирует у него в мозгу, пока Сяо Чжань опускается на него сверху и Ибо наконец-то дотягивается губами до этой родинки.
"Мой..." - Отдаётся в его сознании с каждым новым толчком, с каждым поцелуем, с каждым ударом сердца.
Сяо Чжань склоняется ниже, задевая горячим дыханием его ухо, и шепчет, уже находясь на грани:
- Ибо...
Содрогается в оргазме он тоже очень красиво.
Вжимается в податливое тело, обнимает и стонет на выдохе его имя.
Ибо кончает следом. Наверное, только от того, как звучит его имя на губах Сяо Чжаня.
Потому что ощущения уж слишком сумбурные.
Стук их сердец грохотом отдаётся в ушах и несколько минут они так и лежат, обнявшись, опустошенные и оглушенные.
Ибо только сильнее оплетает руками и ногами, когда Сяо Чжань пытается привстать:
- Нет, не выходи... Давай ещё полежим, вот так...
Сяо Чжань опускается обратно и Ибо снова утыкается в его плечо.
Медленно покрывает его лёгкими поцелуями, поднимается выше, целует тонкую шею и упирается в линию челюсти.
Нежность...
Она плещется внутри и отчаянно требует выхода наружу.
Ван Ибо кажется, что он переполнен ей до самых краёв.
Он целует каждый излом на уродливом шраме, каждый бледный рубец и чувствует чужую улыбку под своими губами.
Счастье.
Эфемерное... Необъятное...
Это же чувство искрится в глазах Сяо Чжаня, когда он смотрит на Ибо.
Такое щемяще прекрасное, что от него перехватывает дух.
Такое же прекрасное, как и сам Сяо Чжань. Весь.
Любовь... Нежность... Забота...
Все эти чувства переполняют его и Ибо кажется, что сейчас он просто взорвётся от всех этих эмоций.
Ему просто жизненно необходимо передать хотя бы часть этих чувств прямо сейчас.
Он дотягивается до любимой родинки и старается вложить в свой поцелуй хотя бы крохотную толику всего того, что чувствует к нему.
Целует.
Искренне.
Сяо Чжань улыбается.
Светится ослепительно.
Ярко настолько, что Ибо боится открыть глаза.
А когда наконец открывает, то сразу с головой ныряет в этот омут.
В эти глаза.
Сяо Чжань тянется выше и неожиданно целует его в самый кончик носа.
Нежно...
Улыбается:
- И я тебя.
И в отличие от того самого момента, когда Ван Ибо увидел Сяо Чжаня в первый раз и не смог различить ревность и ненависть, сейчас он совершенно точно уверен в том, как называется это чувство, которое он видит в светящихся глазах напротив.
Конечно. Это она...
Любовь.
КОНЕЦ