Целую руки

- И что это было ночью? – грозно спрашивает вместо утреннего приветствия мадам Фэй.

Мальчики на кроватях одинаково виновато отводят взгляды в стороны, а Фэй отмечает про себя и их усталый вид, и синяки под глазами у обоих и то, что рук за ночь они так и не разомкнули.
Сяо Чжань просто просунул свою руку между металлическими бортиками кровати и держал Ван Ибо так всю ночь.

«Кажется, они оба совсем не спали… - понимает она. – Неужели так и лежали молча, держась за руки и смотря друг на друга, до самого утра?..»

Это пугает.
Это чертовски пугает.

- Ибо приснился кошмар, - наконец тихо отвечает за Ван Ибо Сяо Чжань.

- Сяо Чжань испугался, что меня заберут, - отвечает за Сяо Чжаня Ибо.

- И вы решили известить об этом всю больницу, да? – упирает руки в бока терапевт. – Мне на вас сегодня с утра пожаловалось три этажа. Три. Ещё одна подобная выходка и я переведу тебя в больницу в соседнем районе, Ван Ибо.

Подростки одновременно испуганно вскидывают на неё глаза и дёргаются в сторону друг друга, сталкиваясь плечами.

Фэй почему-то чувствует себя классическим злодеем в какой-то мыльной опере.

- Больше никаких поблажек, - тем не менее так же строго продолжает она. – Я переговорила с господином Ваном, мы нашли вам обоим хорошего психотерапевта, сеансы начнутся с завтрашнего дня. И больше я ваши кровати сдвигать не стану. Сяо Чжань, отодвинься от края, Ван Ибо, ты тоже.

Затем она раздвигает их кровати, как они стояли изначально, и молча уходит.

Ибо поворачивает голову в сторону Сяо Чжаня.

«От меня до тебя…»

- Почти три метра… - словно читает его мысли брюнет. Улыбается совсем невесело.

«Теперь точно не дотянется… - понимает Ибо. – Если он будет тянуться слишком сильно, то просто вывалится за эти бортики и разобьёт себе лицо. С такой-то высоты падать вниз…»

Ибо смотрит на грустное лицо Сяо Чжаня и думает, что совсем не хочет, чтобы тот падал и снова получал ушибы. А они непременно появятся, если…

Внезапная мысль так резко вспыхивает перед его глазами, что Ибо ошалело зажмуривается и трясёт головой.

- Ибо? – тут же реагирует его сосед. – Что случилось?

- Сяо… - выдыхает тот, всё ещё пытаясь осмыслить пришедшую ему в голову совершенно невероятную мысль, – Чжань… Ты помнишь, что вчера случилось?

- Конечно, помню, - хмыкает парень. – Мадам Фэй будет нам это припоминать ещё долго. И думаю…

- Я не об этом! – обрывает его Ибо. – Я имею в виду, ты помнишь, как ты добрался до меня? Вчера, когда я проснулся и начал орать, ты ведь почти сразу схватил меня за руку. Как ты добрался до меня так быстро?

Ибо набирает полную грудь воздуха прежде, чем задать самый животрепещущий вопрос:

- Ты… ты, что… встал?

Сяо Чжань ошарашенно хлопает глазами.

Переводит взгляд на высокие металлические бортики перед собой.

- Нет… Не думаю… - наконец неуверенно отвечает он. – Я… Не помню этот момент, это же было так неожиданно... Но, наверное, я просто перевалился через бортики и пополз к тебе…

- Нет! – горячо возражает ему Ибо. – Если бы ты упал с такой высоты, то обязательно ударился бы! Тем более, ты бы падал верхней половиной тела вниз, а значит у тебя на руках должны были остаться синяки или ссадины! Руки ведь у тебя в порядке?

- В порядке… - обескураженно подтверждает Сяо Чжань.

- Вот! – торжествует Ибо. – Значит ты не повредил их при падении! А это значит, что? Что ты бы упал тогда лицом вниз! И разбил бы себе нос, губы или лоб, но у тебя всё в порядке с лицом! Тем более, ты добрался до меня всего за пару секунд! Ты бы не смог сделать это так быстро, если бы полз по полу!

Внутри Ибо бурлит такая мешанина чувств, что его аж потряхивает от этого коктейля.

Адреналин. Восторг. Безумная надежда.

И радость.

Просто бешеная радость, что это может быть правдой.

Ван Ибо с трудом приподнимается и садится на кровати. Рёбра болят.
Но сейчас на них абсолютно плевать.

- Ты вставал! – громко заявляет он, пока Сяо Чжань напротив него только хмурится.

- Нет, Ибо, я не мог, - твёрдо говорит он, упорно не поднимая на него взгляда. – Ты прекрасно знаешь, что я не могу ходить. Не выдавай желаемое за действительное.

- Нет, ты встал! – упорствует Ибо. – Может это было в состоянии аффекта? Ты просто услышал мои крики, но так как в темноте ничего видно не было, ты подумал, что я в опасности и бросился мне на помощь! Ты встал!

- Ибо, перестань! – громко просит Сяо Чжань и в его голосе слышна неприкрытая злость. – Не ври самому себе! Я не мог этого сделать! Не мог!

- Нет, мог! Я же говорю, что это было в состоянии аффекта! Ты встал и сам не понял этого! Но это значит, что ты можешь встать! Мадам Лю говорила, что у тебя все переломы зажили хорошо, получается невролог был прав! И проблема здесь не в травме, а в психосоматике! Ты можешь встать! Можешь!

- Я же говорю, что не могу! – взрывается Сяо Чжань. - Ты снова начинаешь надо мной издеваться, да?!

- А может и издеваюсь! – внезапно отвечает ему Ибо и Сяо Чжань удивлённо замолкает. – Может я и хочу, чтобы ты просто взял и заткнул меня! Так, давай! Вперёд!

Ибо разворачивается всем корпусом к Сяо Чжаню, стоически не обращая внимания на боль в грудной клетке, и распахивает руки в стороны:

- Встань! Подойди! И заткни меня!!!

- Вы снова ругаетесь, мальчики? – мадам Фэй закатывает тележку с завтраком в палату и эмоциональный диалог тут же прекращается.

- Нет! – громко отнекивается Ибо и разворачивается на голос терапевта.

Слишком долго игнорируемая боль в рёбрах взрывается так резко, что Ибо тут же сгибается пополам, неосознанно давя на сломанные кости сильнее и причиняя себе ещё больше страданий.

- Ван Ибо! – мадам Фэй кидается к нему почти мгновенно.

Помогает выпрямиться, вкалывает ему утреннюю дозу обезболивающего и заставляет сразу же выпить все таблетки.

- Сам виноват, - беззлобно фыркает Сяо Чжань, и всё равно обеспокоенно наблюдает за соседней кроватью.

- Ван Ибо, ну, сколько можно! Мы сколько раз тебе говорили, что тебе сейчас нужен строго постельный режим? Тебе сейчас даже садиться не стоит, – укоряет его терапевт.

Ибо и хочет что-то ответить в свою защиту, но внезапно его скручивает такой приступ кашля, что предыдущая боль кажется просто цветочками.
Чёртова пневмония.
Только её сейчас и не хватало.

Терапевт снова хлопочет над ним, потом помогает ему с завтраком и увозит Сяо Чжаня на процедуры.

День проходит по обычному сценарию.
Ван Ибо прилежно лежит на кровати и смотрит фильмы на планшете, до тех пор пока Сяо Чжань не возвращается в палату.

Утреннюю тему они так и не обсудили как следует, поэтому сейчас Ибо настроен крайне решительно выяснить этот вопрос до конца.

Ибо терпеливо ждёт, пока медбрат устроит Сяо Чжаня на кровати и удалится из палаты, и только после этого переводит на него выразительный взгляд.

- Нет, – сразу же отрезает Сяо Чжань. – И давай закроем эту тему. Иначе мы с тобой точно поругаемся.

- Не поругаемся. Ты вставал. И я тебе это сейчас докажу, - упрямо гнёт свою линию Ибо и снова героически садится на кровати. – Мы сейчас проведём эксперимент.

Сидит пару минут, ожидая пока боль утихнет, потом двигает ногами и опускает их вниз.

- Ибо, тебе нельзя ходить, - напоминает ему Сяо Чжань.

- Я и не буду, - ухмыляется парень и, балансируя на левой ноге, осторожно опускается на пол.

- Вернись назад, - просит Сяо Чжань, прекрасно осознавая, что раз Ибо что-то решил, то отговаривать его уже бесполезно.

Очень-очень медленно Ибо ползком добирается до чужой кровати и хватается за бортики, как и в прошлый раз.

С трудом подтягивается, встаёт, с шумом выдыхает сквозь стиснутые зубы и решительно забрасывает правую ногу наверх.

Старается беречь травмированное колено, но не рассчитывает своих сил и попадает им прямёхонько в металлический поручень.

Охает от боли, ныряя следом, и тут же почти воет, когда второй поручень прилетает ему прямо под ребро.

- Ибо! – Сяо Чжань испуганно вскрикивает и хватается за покачнувшегося парня.

Дёргает его на себя, пытаясь уберечь от падения назад и в итоге, всё-таки не удержавший равновесия, Ван Ибо валится вперёд.

От боли и последующего удара из него почти вышибает дух.

Перед глазами плывут красные круги, грудная клетка горит, а ушибленное колено гармонично дополняет всё это безумие.

Несколько минут Ибо просто лежит, пытаясь прийти в себя и восстановить сбитое дыхание.

Сердце бешено колотится и этот звук грохотом отдаётся в ушах.

Точнее, в одном ухе.

Ещё точнее, даже не в ухе, а под ухом.

Под.

И тут до Ван Ибо доходит.

В панике Ибо резко дёргается, чтобы встать и сразу же чувствует, как болезненно его тело реагирует на это движение.

Он глухо стонет и снова утыкается в грудь Сяо Чжаню.

- Ибо, осторожно. Лучше пока не двигайся, - шепчет ему Сяо Чжань. – Помни о рёбрах.

«Рёбра! – вспыхивает в голове у отчаянно паникующего Ибо. – У Сяо Чжаня сломано шесть рёбер, а я тут на нём лежу! Ему же больно!»

Ван Ибо снова рывком пытается подняться, но добивается только того, что от резкого движения у него вновь вспыхивают звёзды перед глазами.

- Вот же упрямый… - бормочет Сяо Чжань и внезапно осторожно обхватывает его обеими руками, прижимая к себе. – Лежи и не двигайся, может хоть так ты перестанешь рыпаться?

А у Ван Ибо в этот момент просто взрывается внутри весь этот кипящий с самого утра коктейль Молотова.

Он чувствует, как пылающий жар расползается в его груди и как невыносимо ярко вспыхивает его лицо.

- Но… Шесть рёбер… - запинается Ибо.

- Ибо, прошло уже почти полгода, мои рёбра зажили, - терпеливо, как маленькому, объясняет Сяо Чжань. – Я имел в виду твои рёбра. У тебя же перелом и трещины, забыл?.. Как ты себя чувствуешь? Сильно болит?

- Сильно… - сипит Ван Ибо, пытаясь понять от чего у него до сих пор эти искры в голове – от боли в сломанных рёбрах или от того, что Сяо Чжань так близко.

Ох, не так он себе представлял, как Сяо Чжань будет его обнимать.
Вот совсем не так.

- Ибо, расслабься, - просит Сяо Чжань.

«Да как я могу расслабиться, когда я на тебе лежу?!» - мысленно почти воет Ван Ибо.

«Твоюматьтвоюматьтвоюмать…» - продолжает паниковать парень, пока Сяо Чжань под ним продолжает спокойно лежать.

Ну, как спокойно. Он не дёргается как Ван Ибо, но стук его сердца и не думает замедляться.

Ибо лежит головой прямо на его грудной клетке и отчётливо слышит, как быстро бьётся чужое сердце под его ухом.

Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук.

«Он тоже нервничает?» - думает Ибо и осознание этого почему-то помогает ему немного успокоиться.

Он медленно выдыхает.

- Вот и молодец, - улыбается Сяо Чжань. - Сейчас надо просто перетерпеть. Первое время будет больно, да. Потом станет легче.

- Значит через пару часов мне полегчает? – с надеждой интересуется Ибо.

Улыбка Сяо Чжаня выглядит грустной, когда он уточняет:

- Через пару недель.

Ибо выдыхает и закрывает глаза.

«Надеюсь, когда я завтра проснусь уже не будет так больно».

Он слушает чужое сердцебиение.

«Когда ещё я окажусь так близко к нему?..»

Хочешь я поделюсь с тобой одной секретной техникой? – внезапно предлагает Сяо Чжань. – Это дыхательное упражнение, оно поможет тебе немного снизить нагрузку на грудную клетку. Я не очень хорошо умею объяснять, но здесь весь секрет в том, что тебе придётся научиться дышать животом.

- Как это? – непонятливо хмурится Ибо.

- Ну, обычно, когда мы дышим, то у нас поднимается именно грудная клетка, а тебе надо постараться дышать так, чтобы грудь оставалась неподвижной и поднимался только живот. То есть, когда ты вдыхаешь, то надуваешь живот. Если ты будешь дышать так, то будешь меньше беспокоить свои рёбра.  Вот, смотри, - Сяо Чжань делает глубокий вздох и Ибо тщательно прислушивается к ощущениям.

Потом старается сделать также. Получается пока не очень.

- Давай ещё раз. Вдох и выдох, - тихо говорит Сяо Чжань и Ибо старательно следует инструкциям.

Зато пока он концентрируется на дыхании, незаметно для себя он совсем успокаивается.

И даже пригревается и начинает кемарить.

Потому что лежать вот так – в тепле чужих рук и на чужой груди – почему-то невероятно приятно.
А после бессонной ночи в сон клонит со страшной силой.

- Ты что, засыпаешь там? – с улыбкой спрашивает Сяо Чжань, неуловимо перенося руку со спины Ибо на его голову.

- Вовсе нет, - сонно бормочет Ван Ибо. – Просто… Устал немного.

- Можешь поспать, я спою тебе колыбельную, - тихо смеётся парень. – Моим малышам она нравится.

А потом действительно начинает что-то напевать себе под нос.

Мелодия простенькая, у неё нет слов, но очень красивая.

Сяо Чжань тихо напевает её и рассеянно гладит Ван Ибо по волосам.

«Красивая песня…» - расслабленно думает Ибо перед тем, как погрузиться в сон.

Когда спустя час в палату заглядывает мадам Фэй она сначала испуганно вскидывается, когда видит, что кровать Ван Ибо пуста. Но потом переводит взгляд на соседнюю и замечает на ней две темноволосые макушки.

Оба подростка крепко спят, обнимая друг друга, и Фэй не находит в себе сил, чтобы разбудить их и растащить по разным кроватям. Она знает, что мальчики совсем не спали прошлой ночью.

Вместо этого терапевт тихо берёт одеяло с кровати Ван Ибо и на цыпочках подходит к соседней.

Осторожно накрывает их и также тихо удаляется из палаты, беззвучно прикрыв за собой дверь.

Вечером кровать Сяо Чжаня заменяют на обычную. Без высоких бортиков.

~*~*~*~*~

На следующий день мальчики знакомятся с Тянь Гопинь.

Она одна из тех самых специалистов, кого рекомендовала их предыдущий психотерапевт Ду Сяомин.

Девушка выглядит едва ли старше их самих и они несказанно удивляются, когда слышат, что ей уже двадцать девять.

Гопинь тоже будет заниматься с ними обоими, но это будут раздельные сеансы.

Перед началом терапии она внимательно ознакомилась со всеми заметками Ду Сяомин, переговорила с их лечащими врачами и родителями.
И если раньше ситуация с Ван Ибо была более-менее понятна, то теперь после избиения, ему придётся всё начинать сначала. Потому что пока непонятно, как эта драка повлияла на его и так расшатанную психику.
Возможно, даже придётся ставить новые диагнозы.

Первый сеанс с ним проходит тогда, когда Сяо Чжаня забирают на утренние процедуры.

И хоть психотерапевт выглядит очень миловидно и ведёт себя культурно, она всё равно не вызывает у Ибо доверия.

А ещё она совсем его не понимает и задаёт какие-то дурацкие, совершенно бесполезные вопросы о его снах и самоощущении.

- Нет, объясняю еще раз! – злится он, в сотый раз отвечая на очередной глупый вопрос. – Мы с Сяо Чжанем в том переулке. Его держат за руки и заставляют смотреть, как меня забивают до смерти, а потом мне просто сворачивают шею и кидают на землю, и начинают бить уже его! А я уже не могу встать и защитить его, понимаете? Я там уже мёртвый лежу у них под ногами и не могу встать, чтобы защитить Сяо Чжаня, вы понимаете это?! Это же главное!

- Ван Ибо, но ты же умираешь в этом сне. Тебя убивают. Разве ты не думаешь, что это и есть главное? – Спокойно спрашивает психотерапевт и Ибо снова начинает бомбить:

- Да как вы не понимаете! – замученно принимается объяснять он. - Забудьте Вы вообще обо мне! Какая разница, что со мной! Я уже умер и чёрт с этим! Проблема в том, что теперь я не могу защитить Сяо Чжаня, пока над ним издеваются! Это же и есть самое главное! Мне нужно помочь Сяо Чжаню! И Вам нужно помочь Сяо Чжаню! Вы же должны понимать, что у него сейчас большие проблемы со психикой, так почему Вы со мной сидите, а не с ним? Вы должны помочь Сяо Чжаню!

Он говорит ещё долго, горячо пытаясь убедить Гопинь в своей правоте, а та внимательно слушает и думает, что работы здесь ей предстоит ещё много.

Очень много.

После сеанса Тянь Гопинь перебирает заметки по истории болезни Ван Ибо и думает, почему же Ду Сяомин поставила стокгольмский синдром Сяо Чжаню, но не отметила лимский синдром у Ван Ибо.
Эти синдромы часто идут рука об руку.

«Надо больше узнать о взаимоотношениях этих двоих, - решает Гопинь. – Если господин Ван и Сяомин сказали правду о той драке, когда Ван Ибо покалечил Сяо Чжаня, то Сяо Чжань ведь должен его ненавидеть сейчас?..»

Но Сяо Чжань ведёт себя совсем по-другому:

- У меня всё в порядке, я справлюсь, - уверенно заявляет он психотерапевту на первом сеансе. – Но… Ван Ибо плохо.  Пожалуйста, помогите ему.

Гопинь переводит взгляд на свои записи по предыдущему сеансу в еженедельнике и натыкается на жирно обведённую фразу, которую Ван Ибо повторял весь сеанс:

«Вы должны помочь Сяо Чжаню. Помогите ему».

~*~*~*~*~
- И как тебе наш новый психотерапевт? – интересуется Сяо Чжань, когда вечером они наконец-то остаются в палате одни.

- Пока никак, - мрачно отвечает Ибо.

Дальнейшее обсуждение прерывает Ван Сюли, появившаяся в палате.
На часах почти девять и сегодня она почему-то пришла гораздо позже своего обычного времени.

Обычно Сюли всегда приходила и сидела с ним до восьми, пока не заканчивались часы посещений, а после восьми к Ибо заглядывал Ван Шаофэн перекинуться парой слов и рассказать что-то новое о следствии.

Поэтому как-то так получается, что сегодня и Сюли, и Шаофэн приходят к Ибо почти одновременно.

Шаофэн привычным бодрым шагом заходит в палату и тут же замирает, увидев Сюли у кровати Ван Ибо.

- Привет, Шаофэн! – вскидывает руку в приветствии Ибо и замечает, как сразу поджимает губы и отворачивается в сторону его мать.

Шаофэн почему-то молчит и только смотрит на напряжённую спину женщины. Не делает попытки подойти или заговорить.

И Ибо наконец-то понимает в чём дело.
Понимает почему за эти дни они ни разу не приходили к нему вместе.

- Вы… Вы поругались, да?

Сюли потерянно молчит и это звучит лучше всякого ответа.

«Мы еще ни разу не ругались с Шаофэном», - вспоминает Ибо слова матери пару недель назад и снова чувствует это знакомое неприятное чувство в груди.

Вина.

- Это из-за меня? – Ибо переводит взгляд с замолчавшей матери на застывшего Шаофэна. – Из-за того, что я сбежал?

- Вовсе нет, Ибо, ты не виноват в этом, - качает головой мужчина. – Виноват здесь только я, потому что не уследил.

Ибо ошарашенно моргает и снова смотрит на бледное лицо Ван Сюли:

- Так вы из-за этого перестали общаться? Из-за того, что ты думаешь, что Шаофэн за мной не уследил?

Сюли снова молчит.
И Ибо принимает это молчание за согласие.

К чувству вины в груди примешивается злость.
Злость на мать.

- Ты винишь Шаофэна за то, что он не уследил за ТВОИМ ребёнком? – Ибо слышит, как звенит его голос, но уже не может остановить себя. – За твоим. Я ведь твой сын. Не его! Я вообще для него пустое место!

Шаофэн удивлённо вскидывается и кажется хочет что-то сказать, но в этот момент Ибо резко отбрасывает руку Ван Сюли в сторону и пытается сесть.

- Твою мать! – громко ругается он, когда рёбра снова дают о себе знать.

- А-Бо! – тут же кидается ему на помощь мама, но Ибо пресекает эту попытку:

- Не трогай меня! И перестань называть меня этим детским прозвищем! Я уже не ребёнок! Я уже могу нести сам ответственность за свои поступки! И в том, что произошло виноват тоже только я! – Ибо трясёт от злости. – Ты думаешь, он не пытался меня остановить?! Думаешь, это из-за него я сейчас лежу здесь?! А почему СЕБЯ ты об этом не спрашиваешь?! Где ты была, когда меня били в том переулке?! Где ты была, когда я сидел с разбитым носом в здании суда?! Ты даже ни на одно заседание не пришла! Ни разу не пришла!

- Ибо… - робко тянется к нему мать, но он снова отбрасывает её руки в сторону:

- ГДЕ. ТЫ. БЫЛА. – Чётко чеканя каждое слово, рычит Ибо. – Ты ни разу меня не спросила, как я себя чувствую после этих заседаний! Ты ни разу не подняла своей жопы, чтобы хоть кого-то найти в мою защиту! Ты просто скинула свои проблемы на Шаофэна и пошла дальше танцевать! Ты думаешь, что стала мне идеальной матерью, просто посидев со мной в реанимации пару дней или приготовив этот чертов пирог?! Ты хоть что-то сделала потом, чтобы подобное не повторилось?! Да даже психотерапевта мне искал Шаофэн, а не ты! Ты даже не спросила, почему я это сделал!

Ибо резко выбрасывает вперёд правую руку, где на запястье ярко алеют свежие шрамы.
Слёзы просятся наружу и Ибо с трудом сдерживает их:

- Знаешь, почему их три? Потому что каждый мой шрам – это человек. Второй – твой. Третий – Шаофэна. Я думал, что хоть так смогу искупить свою вину перед вами. За то, что я вам всем постоянно мешаю. Я… Я думал, что вам будет лучше без меня.

Голос окончательно садится и Ибо замолкает.

Сюли и Шаофэн молчат.

Ибо тянет руку обратно к себе.
Кажется, он наговорил слишком много.

Ван Ибо отворачивается от матери и накрывается одеялом с головой:

- Уходи. Я сейчас не хочу с тобой разговаривать.

Он слышит шаги и понимает, что Ван Сюли в кои-то веки послушалась его и молча ушла.
Шаофэн тоже.

Вот и хорошо.
Ибо закрывает глаза.
Под одеялом можно наконец-то дать волю слезам.

Злые слёзы катятся из его глаз и неприятно затекают в уши. Он едва слышно всхлипывает.

- Ибо, - впервые за всю сцену подаёт голос Сяо Чжань, - Ибо, не плачь.

- Я и не плачу, - зло отнекивается Ибо и следом позорно всхлипывает.

- Я сейчас подойду к тебе, - внезапно говорит Сяо Чжань и начинает шуршать одеялом.

- Лежи на месте! – моментально реагирует Ибо. – Ты сейчас опять упадёшь с кровати и разобьёшься. Лежи и не вставай!

- Но… Но я хочу обнять тебя… - тихо признаётся Сяо Чжань и Ибо до боли стискивает челюсти.

«Сяо Чжань не может встать. Он просто упадёт вниз и ударится. Ему будет больно».

Ибо отчаянно хочется почувствовать тепло чужого тела сейчас.
Но если из-за этого Сяо Чжаню снова придётся пройти через боль - пусть даже лёгкую, от простого ушиба - он готов потерпеть.

- Лежи на месте! – его голос дрожит. – Мне… Мне не нужно, чтобы меня кто-то обнимал. Всё в порядке. Я… Я сейчас успокоюсь.

Ибо крепко зажмуривается в попытке остановить слёзы и удивлённо выдыхает, когда чувствует толчок сбоку.

Кто-то катит его кровать в сторону Сяо Чжаня.

Ван Ибо долго думает, перед тем как стереть слёзы и неуверенно стянуть одеяло вниз.
Натыкается на знакомый пиджак.

- Ты не пустое место, Ибо.

Шаофэн аккуратно придвигает его кровать к другой.

- Спасибо, господин Ван, - почти шёпотом благодарит Сяо Чжань, прежде чем обнять остолбеневшего Ван Ибо и уткнуться головой ему в плечо.

Шаофэн молча кивает и уходит.

Сяо Чжань молча обнимает его.

Они долго не говорят ни слова.

Только перед самым отбоем, когда к ним заходит мадам Фэй, Сяо Чжань просит её оставить дверь открытой, чтобы в палату падал свет из коридора.
С включенными лампами спать слишком светло и не комфортно, а в полной темноте им лежать не хочется.
Сяо Чжань знает, что теперь Ибо боится темноты.

Видимо, с терапевтом уже поговорил Шаофэн, потому что она не задаёт никаких вопросов и не ругается, почему кровати снова сдвинуты. Фэй следит за тем, чтобы они выпили свои лекарства перед сном, выключает свет, оставляет дверь приоткрытой и затем уходит.

Сяо Чжань долго смотрит на Ван Ибо в этой полутьме, а потом снова берёт его за руку и поднимает их сцепленные руки повыше.
Кладёт между ними на подушки.
Аккуратно ведёт по едва зарубцевавшимся порезам на его запястье.
Задумчиво обводит каждый шрам.

- Значит, третий – Ван Шаофэна… - едва уловимо проводит указательным пальцем по загрубевшей корочке, стараясь не причинить боли.

- Второй – мамин…  – тихо шепчет он в полутьме, гладя нежную кожу на рубцах, пока Ибо сгорает от этих прикосновений.

Пальцы замирают над самым верхним и самым рваным порезом.

– А первый… Мой?

- Твой… - едва слышно подтверждает Ван Ибо.

Сяо Чжань почти беззвучно выдыхает и осторожно обхватывает его запястье.

А потом внезапно двигается ближе и прижимается к нему щекой.

«Нет, всё-таки искры в голове были из-за Сяо Чжаня», - отчётливо понимает Ибо, когда снова видит их перед своими глазами.

Они лежат в тишине и Ван Ибо едва дышит, тихо наслаждаясь этой внезапной близостью.

- Тебе надо помириться со своей мамой, - наконец спустя долгое время говорит Сяо Чжань.

- Помирюсь, - соглашается Ибо, - только потом. Пусть поймёт, что она не очень хорошая мать.

Сяо Чжань опять долго молчит, прежде чем ответить:

- Зато живая.

И в этот раз долго молчит Ибо.

Он уже собирается извиниться перед Сяо Чжанем за свои слова, как вдруг тот сам начинает говорить:

- Мне было шесть лет, я тогда только пошел в первый класс.

Ибо замирает и весь обращается во слух.

- Мы ехали всей семьей из пригорода, где мы праздновали мой день рождения. У нас была такая маленькая семейная машинка синего цвета… Не помню, как же она называлась…

Сяо Чжань рассеянно гладит Ибо по руке:

- В нас врезалась другая машина… Она вылетела откуда-то… Весь перед машины был смят и… - Сяо Чжань болезненно зажмуривается, снова проживая свои воспоминания. – На самом деле, я очень плохо помню, что случилось дальше. Мне говорили, что я просидел в той машине несколько часов, пока мы ждали спасателей из города, потому что меня зажало так, что никто не мог меня вытащить... Я не помню этих моментов… Потом я лежал в больнице несколько месяцев, а оттуда уже попал в приют... Я почти год ни с кем не разговаривал, поэтому осенью заново пошёл в первый класс.

Ибо чувствует ком у себя в горле. Ему очень хочется сказать что-то ободряющее Сяо Чжаню, но он не может найти слов.

Поэтому он только ниже опускает руку и обхватывает ладонью чужое лицо.

Мягко проводит большим пальцем по щеке, утешая.

Сяо Чжань реагирует на это прикосновение.
Улыбается едва заметно.
Утыкается в его ладонь сам.

Сердце Ван Ибо пропускает удар.

- Давай поговорим о чём-нибудь другом? – тихо предлагает он и Ибо ляпает просто первое, что приходит ему в голову:

- Наверное, вишня уже начинает цвести на улице… Март ведь…

- Точно, - улыбается Сяо Чжань с готовностью поддерживая перемену темы. – Мне бы сейчас очень хотелось посмотреть, как она цветёт…

Его улыбка выглядит грустной. Он ведь не выходил за стены этой больницы уже полгода.

- А давай… Давай в следующем году вместе пойдем смотреть на цветение? – Вдруг выпаливает Ибо.

Выпаливает раньше, чем успевает понять, что же он говорит.

Сяо Чжань напротив него удивлённо хлопает глазами.

Почему-то смущается и отводит взгляд в сторону. Мнётся.

- Что-то не так? – настораживается Ван Ибо.

Сяо Чжань снова долго молчит, прежде чем неуверенно спросить:

- А разве… Разве ты будешь приходить ко мне после того, как… Как меня выпишут из больницы?..

Его голос звучит всё тише и тише, и конец фразы он уже говорит едва слышно.

Рука Ван Ибо замирает на щеке Сяо Чжаня.

Он тяжело сглатывает, когда понимает, что Сяо Чжань уже поставил для себя точку в их сложных взаимоотношениях.

- Конечно, буду… - потерянно бормочет он спустя целую минуту, когда приходит в себя. – А ты… Ты думал… Что нет?..

Сяо Чжань молчит.

- Я буду приходить к тебе в приют каждый день, - клянется Ван Ибо.

- Но я ведь недолго буду в этом приюте, Ибо, - горько усмехается Сяо Чжань. – В октябре мне исполнится восемнадцать, я стану совершеннолетним и должен буду его покинуть. Мне… Мне некуда идти, Ибо. Да если говорить прямо, то я даже ходить не могу...  Меня просто отдадут в какой-нибудь государственный интернат, где я буду жить на пенсию по инвалидности. Я даже школу не смогу закончить.

Ибо открывает рот, чтобы решительно возразить, но Сяо Чжань вдруг кладёт свои подрагивающие пальцы прямо на его губы, вынуждая замолчать.

В голове Ван Ибо моментально воцаряется полнейшая пустота.
В то время, как его губы под пальцами Сяо Чжаня просто сгорают от пламени.   

Сяо Чжань не замечает этого:

- А у тебя другой путь, Ван Ибо. Через два дня суд и тебя оправдают. Осенью ты заново пойдёшь в десятый класс и закончишь школу. Потом поступишь, куда хочешь, выучишься и заведёшь себе семью, о которой так мечтаешь. У тебя всё будет хорошо.

Сяо Чжань наконец-то убирает свою руку и Ибо делает резкий вздох, вспоминая, что надо дышать.

И надо срочно выбить эту дурь из головы Сяо Чжаня.
Откуда он это взял вообще?!

- У тебя тоже всё будет хорошо, - горячо возражает он, дёргая его руку обратно к себе. – У нас всё будет хорошо.

Прижимает подрагивающую ладонь к своей груди.
Говорит быстро, торопливо, чтобы Сяо Чжань его снова не перебил.
И сам верит в то, что говорит.

- Я заберу тебя из приюта. Через год мне тоже будет восемнадцать и я смогу жить отдельно от родителей. Я сниму квартиру и заберу тебя. У мамы есть Шаофэн. А у тебя буду я.

Ибо крепче сжимает чужую руку и боится поднять взгляд.

- Я снова устроюсь на работу. Может даже на две, чтобы ты ни в чём не нуждался. К чёрту этот универ. Сейчас ведь и без высшего образования можно пробиться, да?.. Сделаем тебе операцию на руках, ты снова будешь рисовать. Найдём тебе хорошего специалиста, чтобы он поставил тебя на ноги. Ты встанешь. Обязательно встанешь.

Сяо Чжань продолжает молчать.

Ибо слышит, что несёт какой-то бред, но уже не может остановиться.
Не сейчас, когда Сяо Чжань наконец-то робко обхватывает его ладонь в ответ.

- Заведём себе собаку, чтобы ты не скучал дома один, пока я буду на работе. Хотя нет, с собакой надо гулять… Тогда кошку. Или кролика. Кого хочешь. Может даже двух, чёрного и белого, да? И назовём как-нибудь по-дурацки, чтобы было смешно... Нефрит и Герой, например, да. Или рыбок. Понятия не имею чем кормят рыбок. Наверное, надо будет какой-то специальный корм покупать. У нас никогда рыбок дома не было…

- Орешек.

- Что? – Ибо осекается на середине своего монолога и наконец-то осмеливается взглянуть в чужое лицо.

Глаза Сяо Чжаня подозрительно блестят.
Но он улыбается.

Улыбается и придвигается ближе, снова утыкаясь головой в плечо Ван Ибо:

- Кошку назовём Орешек.

Ибо с облегчением выдыхает и склоняет голову к растрёпанной макушке у себя на плече:

- Хорошо, Орешек так Орешек…

Он хочет добавить что-то ещё, но внезапно его снова скручивает кашель.

"Ненавижу эту чёртову пневмонию..." - думает Ибо, пока его лёгкие разрываются от кашля.

- Ибо, успокойся, сейчас всё пройдет, только дыши, - успокаивающе говорит Сяо Чжань и кладёт руку поверх его груди, помогая выровнять сбившееся дыхание.

"...как же хорошо, что она у меня есть..." - проскальзывает в мыслях у Ибо.

- Попробуй дышать животом, как я тебе говорил. Так будет легче, - советует Сяо Чжань.

Он продолжает держать свою руку на его груди, пока Ибо старательно делает неглубокие вдохи и выдохи.

- Вот, уже получается, молодец, - улыбается он и всё-таки убирает её, когда дыхание Ван Ибо выравнивается.

Тепло на его груди пропадает и Ибо чувствует себя из-за этого как-то очень потерянно.

- Верни назад, - тут же просит он.

И невнятно пытается объяснить свою странную просьбу, когда Сяо Чжань замирает рядом:
- Я... Так удобнее дышать... Когда сверху что-то лежит... Тогда я почти не поднимаю грудную клетку...

- Хорошо, - почему-то весело хмыкает Сяо Чжань и возвращает руку обратно.