Целую руки

Это первое, что понимает Ибо, когда следующим утром открывает глаза.

Всё тело ломит так, что не то чтобы пошевелиться, а дышать больно.

Левая рука за ночь страшно затекла в неудобном положении и, когда Ибо пробует ей двинуть, тут же слышит обеспокоенный голос Сяо Чжаня:

- Ибо, ты проснулся? Как ты? – его ладонь легонько сжимают и Ван Ибо понимает, что Сяо Чжань так и продолжает её держать.

«Всю ночь?..»

Осознание этого заставляет его улыбнуться, превозмогая боль, а в следующую секунду дверь в помещение открывается, раздаётся щелчок выключателя и палату заливает нестерпимо яркий свет.

Ибо дёргается от неожиданности и тут же непроизвольно стонет от боли, вызванной резким движением.

- Ван Ибо! – кидаются к нему мадам Фэй и мадам Лю.

Терапевт пришла на стандартный утренний осмотр, а вот что здесь делает с утра пораньше мадам Лю для Сяо Чжаня остаётся загадкой.

Фэй демонстративно останавливает взгляд на соединённых руках и подростки неловко расцепляют их.

- Ван Ибо, ты что, вставал? – укоряет его терапевт, снова отодвигая его кровать в сторону, чтобы освободить себе пространство для манёвров. – Тебе сейчас даже садиться нежелательно. Ты в курсе, что у тебя сломано одно ребро и трещины ещё в двух?

Парень упрямо молчит, пока ему перечисляют все травмы и так Ибо узнает, что помимо рёбер у него сильное сотрясение мозга, рваная рана на затылке («Восемь швов, твою мать, Ван Ибо!»), перелом носа, сломаны два пальца на правой руке, повреждены некоторые внутренние органы и - в качестве вишенки на торте – травма мениска на правой ноге.

После речи терапевта становится понятно, почему вчера он кашлял кровью и почти не мог ходить.

- Радуйся, что ты не проткнул себе ребром лёгкое! – громко фыркает бабушка.

- Как ты вообще дошёл до больницы? – качает головой Фэй и аккуратно забинтовывает ему левую руку до локтя, скрывая под чистыми бинтами бордовую корочку на месте содранной кожи. – У тебя очень сильно ободраны руки, ты падал несколько раз по пути?

- Несколько десятков раз, ты хотела сказать, - возмущённо пыхтит хирург, перебинтовывая ему правую руку. – Мне вообще кажется, что он на руках сюда полз!

Она грозно хмурится дальше и, только тщательно проверив на пациенте все повреждения и заменив все повязки, становится в позу, упирает руки по бокам и сердито начинает:

- Ван Ибо, да ты знаешь, кто ты такой?!

- Засранец?.. – предполагает Ибо и слабо улыбается, стараясь не тревожить разбитые губы.

- Именно! – всплескивает руками бабушка. – Меньше недели прошло с того раза, как ты появился в моём кабинете с разбитым носом! Ну-ка, напомни мне, что ты обещал перед вторым заседанием! Прям слово в слово скажи!

- Я обещаю, что больше никогда не зайду в Ваш кабинет ни после драки, ни после избиения, неважно в чём бы я там ни участвовал, главное, что не с разбитым лицом, - послушно повторяет Ван Ибо.

- Совершенно верно! – рявкает мадам Лю. – Недели не прошло, как ты нарушил своё обещание!

- Ну, почему же… - несогласно бурчит Ибо. - Фактически я и не заходил в Ваш кабинет, меня туда занесли, пока я был без сознания…

Мадам Лю осекается и просто хватает ртом воздух несколько секунд.

- Так что обещание я, в принципе, и не нарушил…

Ибо слышит короткий смешок Сяо Чжаня. 

Потом хирург поднимает руку, тычет в Ван Ибо и рассержено рявкает:

- Я серьезно поговорю с господином Ваном о твоём воспитании! – и стремительно удаляется из палаты.

Фэй прячет улыбку и поворачивается к Ибо:

- Не принимай близко к сердцу, просто она тоже волнуется за тебя, - терпеливо объясняет она парню. – Ты вчера здорово всех напугал, Ван Ибо. Твоя мама сидела здесь с семи вечера, потому что мы были уверены, что ты всё равно сюда придешь. Господин Ван даже умудрился поднять на уши местную полицию, хотя обычно они не принимают заявления о пропаже человека, если не прошло больше трёх суток. У нас как раз было общее большое собрание со всеми дежурными медработниками в кабинете у Главврача, когда ты пришел сам. Мы всей толпой побежали на первый этаж, а там уже по кровавому следу добрались до палаты Сяо Чжаня.

- Извините… - покаянно выдавливает из себя Ибо. Он даже и не думал, что заставил за себя волноваться такое количество народа.

- Перед уборщицей нашей извиниться не забудь, - хмыкает мадам Фэй, - ей пришлось оттирать всю твою кровь, начиная с входной двери.

Ибо молча закрывает глаза и мечтает провалиться от стыда под землю.

- Ты что, совсем не защищался? На тебе же места живого не оставили, - сокрушается терапевт, пока наносит мазь на его опухшее лицо.

- Я дал обещание, что больше не буду драться, - стискивает зубы Ибо.

Со стороны кровати Сяо Чжаня прилетает какой-то задушенный полувздох.

Мадам Фэй качает головой, аккуратно заканчивает процедуру и удаляется.

Некоторое время в палате царит тишина.

- Ибо... - наконец тихо говорит Сяо Чжань. - Я имел в виду, чтобы ты больше не затевал драку сам... Ты можешь защищаться, если тебя бьют.

Ван Ибо молчит.

- Ибо, посмотри на меня, - просит Сяо Чжань.

Но тот только отворачивает голову в противоположную сторону.
Ибо знает, что сейчас выглядит ужасно: у него рассечён лоб, сломан нос, подбит глаз и треснуты губы. И это не считая отёка и синяка почти на всё лицо.
Зачем на такое смотреть.

- Не смотри на меня, - озвучивает он свои мысли.

- Но ты можешь показаться мне, я ведь уже видел тебя, - успокаивающе говорит Сяо Чжань и Ибо вспоминает свои же слова, которые точно так же говорил Сяо Чжаню пару месяцев назад, когда с его лица сняли бинты. – Ты… Вовсе не выглядишь ужасно. Это ведь временно, через пару дней всё пройдёт... Отёк спадёт, синяки исчезнут и даже шрамов не останется, не как… Не как…

«Не как у меня».

Сяо Чжань не говорит этого, но Ибо и не нужно слышать.

- Ты всё равно красивый… - упрямо выдыхает он, сглатывая ком, застрявший в горле.

Он не врёт. Он действительно так считает. Сяо Чжань самый красивый.
И пусть тот сам так не думает, но со стороны ведь лучше видно, верно?..

«Ты всё равно самый красивый для меня».

- Так повернись ко мне, - тихо просит Сяо Чжань после почти минуты молчания.

Ван Ибо колеблется.

Долго медлит, прежде чем неуверенно развернуться и взглянуть на Сяо Чжаня.

Тот сидит на кровати и улыбается.
Ждёт, когда Ибо повернётся.

- Вот и хорошо… - он внезапно двигается ближе к бортику кровати. - Ты можешь вытянуть руку? Или сильно болит?

- Не болит, - очень правдоподобно врёт Ибо и протягивает руку в его сторону.

Избитое тело тут же отзывается на это движение глухой болью и Ибо стискивает зубы.

Между кроватями почти полтора метра и, когда Сяо Чжань вытягивает свою руку вперед, между ними всё равно остаётся пространство.

Сяо Чжань недовольно хмурится.

А потом вдруг хватается за бортики, наваливается на них, приподнимается и тянется вперёд, почти вываливаясь из кровати.

«Ты же упадешь!» - хочется крикнуть Ибо, но слова замирают у него на языке, когда он чувствует чужое прикосновение.

Их пальцы соприкасаются только самыми кончиками, но этого сейчас достаточно.

Сяо Чжань улыбается.

И Ибо едва заметно улыбается ему в ответ.

- Это что ещё такое! Сяо Чжань! – раздаётся возмущённый крик от двери и брюнет тут же плюхается назад на своё место. – Я думала, что из вас двоих ты куда более благоразумный!

Мадам Лю начинает строго выговаривать Сяо Чжаню, а Ван Ибо молча переводит взгляд на свою маму, зашедшую следом за хирургом.

Конечно, он знал, что не избежит неприятного разговора с матерью, но всё равно надеялся, что это будет не так скоро.

На часах половина восьмого утра, и Ван Сюли приходит с утра пораньше, чтобы успеть увидеть сына перед работой.

Ибо готовится к длинному и строгому выговору, к повышенным тонам и даже к подзатыльнику.
Он мысленно прокручивает все варианты развития событий и уже морально готов защищаться и отбиваться от всех словесных атак.

Но Ван Сюли почти не говорит.

Она только спрашивает, как он себя чувствует и потом потерянно сидит рядом, виновато разглядывая его синюшное лицо.

И от этого Ибо чувствует себя еще более виновато, чем если бы она кричала на него за то, что он её ослушался.

Слава богу в этот момент приносят завтрак в палату и необходимость в разговорах отпадает.
Ван Сюли аккуратно кормит его с ложечки, вытирает уголки губ, а после завтрака также тихо удаляется, напоследок сказав, что обязательно зайдёт к нему вечером.

Почему-то вид настолько подавленной матери давит на Ибо сильнее, чем её резкий тон и настроение Ибо тоже стремительно катится вниз.

После завтрака Сяо Чжаня забирают на процедуры, а к Ибо приходит Ван Шаофэн.

Он тоже ведёт себя на удивление молчаливо, интересуется состоянием и наконец-то проясняет ситуацию с Тэ Ханем. Оказывается, того выпустили под залог через пару дней после заседания и они с Ван Сюли решили не говорить об этом Ибо, чтобы не заставлять его нервничать ещё сильнее. Собственно, поэтому они и поставили ему такие жёсткие ограничения по перемещению.
Хотя Ибо всё равно их не послушал.

Далее он сообщает, что финальное заседание по его делу перенесли почти на неделю вперёд и, что в связи с последними событиями, Ибо придётся дать показания уже не только в качестве подозреваемого, но и в качестве жертвы.

- Я скажу, что твоё самочувствие всё еще оставляет желать лучшего и попрошу, чтобы тебя допросили только на следующей неделе, - предлагает мужчина, но Ибо решительно пресекает это:

- Нет. Давайте завтра, - говорит он. – Я просто немного отдохну сегодня и завтра буду уже в порядке.

Шаофэн сомнительно щурится, но соглашается.

- Ибо, как ты смотришь на то, чтобы… Начать снова сеансы психотерапии? – внезапно спрашивает он перед самым уходом.

- Никак не смотрю, - отрезает Ибо и мужчина уходит.

Он долго лежит в тишине один.
Спать не хочется. Встать не получается. Даже двинуться нормально без боли не получается.

«Как Сяо Чжань пролежал столько месяцев почти без движения?..»

Ибо задаётся этим вопросом и внезапно понимает, что практически никогда не смотрел на эту ситуацию с точки зрения самого Сяо Чжаня. Для Ибо всё общение с ним сводилось к трём часам в день, а что в остальные часы делал Сяо Чжань? Весь день смотрел в потолок или в стену? Может тоже попробовать?
Что угодно, только чтобы не вспоминать свой переулок.

Ван Ибо смотрит в потолок.

Хватает его минут на двадцать, наверное.

Потолок скучный. Белый.

Ибо поднимает правую руку вверх, просто чтобы чем-то занять себя. Конечно, он понимает, что не дотянется.

Взгляд натыкается на собственную забинтованную кисть - мизинец и безымянный на ней сломаны.
Странно, что Ибо этого даже не заметил, когда шёл в больницу или полз до Сяо Чжаня.

Хотя, если подумать, тогда всё его внимание занимали ноющие рёбра. 

Ибо пытается шевельнуть забинтованными пальцами и внезапно слышит в голове слова Сяо Чжаня:
«Ты не ломал мне руку… Только пару пальцев…»

Пару пальцев.

Почему-то сейчас он уверен в том, что сломал Сяо Чжаню именно мизинец и безымянный.
Правда на левой руке, но какая разница, да?

Это смешно.
Ван Ибо хихикает.

А потом он понимает, что похожих травм у них больше.

У него сломаны рёбра, как и у Сяо Чжаня.
У него сотрясение мозга, как и у Сяо Чжаня.
У него перелом носа, как и у Сяо Чжаня.
У него все запястья в шрамах, как и у Сяо Чжаня.
У него сломаны пальцы, как и у Сяо Чжаня.
И колено – тоже правое (!), как и у Сяо Чжаня.

И ходить он сейчас не может, как и Сяо Чжань.

И если подумать, даже небольшой шрам от пореза на лице тоже есть.
Перелом плечевой кости у него уже был в детстве, так что его тоже можно засчитать.
Осталось только сломать челюсть и они будут в расчёте.

«Это карма», - смеётся Ван Ибо и от этого безудержного смеха и, наверное, еще и от боли в сотрясаемых хохотом рёбрах, слёзы начинают течь по его лицу.

«Я это заслужил».

Когда мадам Фэй закатывает Сяо Чжаня на инвалидном кресле в палату, его истерика в самом разгаре.

Ван Ибо смеётся и плачет, и хочет им что-то сказать, но не может из-за приступов смеха и неконтролируемых всхлипов.

Терапевт быстро подкатывает кресло Сяо Чжаня к кровати и тут же начинает хлопотать над вторым подростком.

- Ван Ибо, что случилось? – встревоженно спрашивает она, обтирая его лицо и пытаясь успокоить.

- Я понял! – лихорадочно просвещает их Ибо, сверкая нездоровым блеском в глазах. – Мне надо сломать челюсть!

Мадам Фэй и Сяо Чжань растерянно замирают.

Обеспокоенно переглядываются между собой.

- Ван Ибо, это очень интересное предложение, но давай потом его обсудим, хорошо? Давай я поставлю тебе болеутоляющее и успокаивающее, - невероятно спокойным голосом предлагает терапевт.

Ибо со смешком кивает и наблюдает за тем, как терапевт шустро набирает лекарства из ампул, а потом вкалывает в его руку. Затем она удаляется, а Сяо Чжань в кресле остаётся сидеть рядом с ним. Перед уходом мадам Фэй передала ему планшет, так что брюнет открывает недочитанного «Маленького принца» и начинает негромко читать Ибо вслух.

Ван Ибо обожает голос Сяо Чжаня.
Он такой мелодичный. И такой красивый.
Как и сам Сяо Чжань.
Весь.

Красивый настолько, что даже глазам больно от этого сияния.

- Ты светишься, - тут же делится он своим наблюдением.

- Ооо… Лекарства уже подействовали? - понимающе тянет «светящийся» Сяо Чжань. – Иногда от них плывёт картинка, если доза слишком большая. Ну-ка, какое это число?

Сяо Чжань вытягивает вперёд подрагивающую руку с двумя вскинутыми пальцами и удивлённо хмыкает, когда Ибо вдруг с глупой улыбкой протягивает ему руку в ответ и обхватывает его пальцы своими.

- Точно подействовали, - улыбается Сяо Чжань. – Я надеюсь сейчас, когда ты успокоился, ты ответишь мне на один простой вопрос.

- Отвечу, - соглашается Ибо, продолжая расслабленно улыбаться. – Я на все вопросы отвечу.

Боль, сковывающая рёбра, наконец-то отступила и по всему телу разлилось какое-то невероятное тепло.
Так спокойно и хорошо.

- Почему ты хочешь сломать себе челюсть? – осторожно спрашивает Сяо Чжань, и улыбка тут же сползает с лица Ван Ибо.

- Потому что… - от былой расслабленности не остаётся и следа, и теперь Ибо с трудом выталкивает слова из сжатых губ. - Потому что я сожалею…

- О чём? – ещё более осторожно уточняет Сяо Чжань. Его страшно пугает то, с какой скоростью меняются эмоции и настроения Ван Ибо. Это неправильно.

Ибо закрывает глаза и крепко жмурится, чтобы не дать эмоциям вырваться наружу:

- Тот переулок… Тогда я не стоял рядом с тобой.

Сяо Чжань молчит.
Сглатывает ком в горле и так же без слов берёт его за руку.
Больше до самого обеда они не говорят ни слова.

После обеда Сяо Чжаня увозят на занятия по реабилитации на другой этаж, а когда он возвращается, то видит нахмуренного Ибо и обессиленную мадам Фэй.

- Что происходит? - обеспокоенно спрашивает он.

- Я пытаюсь уговорить Ван Ибо на курс психотерапии, но он не хочет, - разводит руками терапевт.

Сяо Чжань просит медбрата подкатить его ближе к кровати Ван Ибо и осторожно кладёт свою руку поверх его:

- Ибо, - мягко начинает он, - разве ты не думаешь, что нам нужна помощь?..

"Нам", - Ибо цепляется за это слово, как утопающий за соломинку.

Не «тебе», не «мне», а «нам».

Нам. Нам. Нам.

Ван Ибо терпеть не может, когда копаются в его голове, но за это короткое "нам" он готов сделать, что угодно.

- Нужна, - тут же безропотно соглашается он под удивлённым взглядом мадам Фэй.

- Тогда давай пройдём пару занятий? Если не понравится, попросим поменять психотерапевта, - миролюбиво предлагает Сяо Чжань.

- Давай, - послушно повторяет парень и глаза терапевта чуть не выпадают из орбит.

То, что ей не удалось сделать за почти полтора часа уговоров, Сяо Чжань сделал меньше, чем за минуту.

- Мы согласны на курс, мадам Фэй, - улыбается Сяо Чжань и женщина приходит в себя.

- Х... Хорошо... - неловко кивает она и спешит прочь из палаты искать специалиста, пока мальчики не передумали.

~*~*~*~*~

Следующее утро для Ван Ибо начинается с раздирающего грудь кашля.

Рёбра от него болят ещё сильнее, чем вчера.

- Ты очень горячий, - обеспокоенно сообщает мадам Фэй, трогая его лоб.

- Тридцать восемь и девять, - недовольно хмурится терапевт после измерения температуры и забирает Ван Ибо на анализы и снимок лёгких.

- Пневмония, - ещё более недовольно диагностирует она, разглядывая полученное изображение.

Ибо совсем не удивляется, когда вспоминает, что несколько часов пролежал избитый на мёрзлой земле в том переулке.

Его организм после всех жизненных перипетий и месяцев недосыпа ослаблен настолько, что совсем не странно, что она стала развиваться настолько быстро.
Иммунитет совсем ни к черту.
И нервную систему туда же.

Особенно нервную систему.

Однако Ван Ибо всё равно не отменяет свою встречу с инспектором, и уже перед самым визитом полицейского Сяо Чжань неуверенно спрашивает у него:

- Тебя… Тебя тоже снимали тогда?..

Они ещё не говорили о том, что случилось с Ибо. Он никому не рассказывал.
Но кажется все знают, кто это сделал с ним.

Ибо молчит и не отвечает на вопрос Сяо Чжаня.
Потому что, если он скажет «Да», он не оставит Ли Хао совсем никаких шансов.

Ли Хао ведь спас его.
Два раза.

И это Ли Хао оставил Сяо Чжаню эти шрамы на лице.

Казалось бы, очевидно в пользу кого Ван Ибо должен сделать выбор.
Но Ли Хао ведь его последний друг.

«Тебе нужно выбрать между ними», - шепчет голос в голове и Ибо замирает на этой развилке, не зная в какую сторону ему пойти.

Ван Ибо даже не кривится, когда видит перед собой знакомое лицо инспектора Хэ.

Тот в свою очередь тоже не проявляет никакой враждебности, хотя в их последнюю встречу между ними было такое напряжение, что достаточно было одной маленькой искры, чтобы воздух вокруг них взорвался.
В этот раз в его взгляде даже проскальзывает что-то похожее на сочувствие, когда он видит избитого Ибо на кровати.

Ван Шаофэн молчаливо стоит рядом, пока они беседуют. Инспектор внимательно выслушивает его историю, задает много вопросов, а в конце даже говорит:

- Выздоравливай, парень, -  и идёт к двери.

Ван Ибо не смотрит в сторону Сяо Чжаня, но всем телом чувствует его пронзительный взгляд.

«Сказать или не сказать… - отчаянно бьётся у Ибо в голове. – Ли Хао или Сяо Чжань? Кого ты хочешь спасти?..»

Это невероятно сложный выбор. И Ибо не может найти в себе сил, чтобы сделать его.

Он не может выбрать.

- Инспектор Хэ, - вдруг раздается громкий голос Сяо Чжаня и Ибо дёргается. – Я… Я вдруг вспомнил одну деталь по своему делу.

Следователь разворачивается и Ибо закрывает глаза.

Сяо Чжань сделал выбор за него. Он взял часть этого груза на себя.

- Меня снимали на видео в том переулке. Я не помню чей это был телефон, Вам нужно проверить телефоны всех, – уверенно говорит Сяо Чжань и мужчины окончательно покидают помещение.

Ван Ибо открывает глаза и поворачивает голову к Сяо Чжаню. Тот понимает его взгляд по-своему:

- Не беспокойся, Ибо. Тебя нет на том видео, я уверен в этом, - Сяо Чжань переводит взгляд на шрамы на своих руках. – Всё то время, пока ты был в переулке, Тэ Хань держал меня обеими руками, он не мог снимать в тот момент. Съёмка началась после того, как ты ушёл. Я это точно знаю.

~*~*~*~*~

Ван Ибо не видел снов с тех пор, как попал в больницу.

То, что это всего лишь заслуга хорошего успокоительного Ибо понимает только тогда, когда одним вечером вдруг решает отказаться от него и попробовать уснуть самостоятельно.
От сонных таблеток утром болит голова и просыпаться удаётся с огромным трудом, поэтому он пробует поспать без них хотя бы одну ночь.

Через час он опять стоит в том самом переулке.

Его держат за руки с обеих сторон и Тэ Хань методично и безостановочно бьёт его по лицу.

- Ибо-о-о-о-о! – где-то сбоку кричит Сяо Чжань, но его пока не видно.

Вечность.

Целая вечность проходит до того момента, как Тэ Хань останавливается.

К тому времени Ибо уже просто лежит на земле и его лицо даже не напоминает человеческое.

- Хватит с тебя, - Тэ Хань ухмыляется, - пора приниматься за твоего дружка.

Верзила с размаху пинает его по голове и Ибо слышит с каким мерзким хрустом ломается его шея от этого удара.

Но зато теперь, лёжа в этом положении со свёрнутой шеей, Ибо может видеть Сяо Чжаня, которого точно так же держат за руки другие ребята из его банды.

Тэ Хань с силой пинает того в живот и Сяо Чжань болезненно сгибается.

«Не трогай его…» - хочется закричать Ибо, но он не может даже шептать. Он ведь уже умер. Его уже убили.

И теперь он не может защитить Сяо Чжаня.

«Его ведь сейчас тоже убьют!» - с отчаянием думает он и не может пошевелить даже пальцем.

А Тэ Хань разбивает бутылку и склоняется к Сяо Чжаню, расплываясь в широкой мерзкой улыбке:

- Теперь не улыбаешься? Не смешно уже? Может нам помочь тебе улыбнуться? Сделать твою улыбку пошире, как у Джокера?

Он замахивается.
Разбитое стекло ярко вспыхивает в его руке.

«Не трогай его! НЕ ТРОГАЙ! НЕ ТРО-О-Г-А-А-АЙ ЕГО-О-О!!!»

- СЯО ЧЖА-А-А-АНЬ!!! – Ван Ибо орёт в голос и чувствует, что наконец-то может двигаться.
Рёбра снова отдают болью, но Ибо плевать. Его окружает темнота и от этого только страшнее.
Сяо Чжань ведь сейчас был рядом с ним. Вот только что. Он же был здесь!

- СЯО ЧЖА-А-А-А-НЬ! ГДЕ ТЫ?!!!! ГДЕ-Е ТЫ-Ы-Ы?!!!!!!!!!!!!!! СЯО ЧЖА-А-А-АНЬ!!!

Ибо кричит и теряется в этой темноте.
Сяо Чжаня не видно и паника накатывает на Ибо гигантскими всесокрушающими волнами. Ему нужно к нему.
Может Тэ Хань его куда-то забрал?! Может он уже… Он уже…

- НЕ ТРОГАЙ ЕГО-О-О-О!!! – отчаянно кричит в темноту Ибо и дёргается всем телом, чтобы встать. – НЕ ТРОГАЙ ЕГО! СЯО ЧЖА-А-А-АНЬ!!!

А в следующую секунду его кто-то хватает за руку.
И Ибо начинает отбиваться изо всех сил.

Он безостановочно машет забинтованными руками, даже успевает пару раз попасть по этому невидимому врагу, пока до его затуманенного паникой сознания не пробивается знакомый голос:

- Ибо, это я! Это же я! Успокойся! Со мной всё хорошо! Ибо!

Он загнанно дышит, растерянно хлопает глазами, пока знакомые руки торопливо гладят его по лицу, стирая слёзы.

- Сяо Чжань… - измученно всхлипывает Ибо и в это мгновение вспыхивает яркий свет.

В палату забегают два медбрата и мадам Фэй. Сегодня у неё как раз суточное дежурство.

Она видит Ван Ибо в слезах лежащего на кровати и Сяо Чжаня рядом с ним на полу.

- Мэнг Ли, возьми Сяо Чжаня, его надо вернуть на кровать, - отдаёт она распоряжение и сама бросается к Ван Ибо.

Медбрат огибает кровать, но как только он берётся за Сяо Чжаня, Ван Ибо изо всех сил вцепляется в его руки и тянет на себя:

- Не забирайте его!

Но руки Ван Ибо разжимают.

- Ван Ибо, его просто переложат на кровать, он будет рядом, - пытается достучаться до него мадам Фэй, но паника Ван Ибо только усиливается:

- Не забирайте его! – он тянется за поднимающимся санитаром и видит, как Сяо Чжань тянется ему навстречу. – НЕ ЗАБИРАЙТЕ ЕГО!!! СЯО ЧЖАНЬ!

- Ибо, успокойся! – тоже повышает голос Сяо Чжань, стараясь, чтобы Ван Ибо услышал его. – Ибо, всё хорошо! ВСЁ ХОРОШО!

Он тянется к протянутым рукам Ибо, но не успевает ухватиться за них, потому что медбрат неожиданно быстро несёт его к кровати.

«Они будут мешать друг другу спать», - думает терапевт и говорит вслух:

- Сун Вэньмин, хватайся за кровать Ван Ибо с той стороны, перевезём его на шестой этаж, там есть одно свободное место в палате.

Медбрат послушно берётся за ручки и тянет кровать на колесиках в сторону двери.

- Зачем вы его увозите?! – тут же подрывается Сяо Чжань и рывком бросается вперёд, повисая на бортиках своей кровати. – Не увозите его! НЕ УВОЗИТЕ ЕГО!!! ВАН ИБО! ВАН ИБО-О-О!!!

- Осторожно! – Мэнг Ли хватает едва не вывалившегося за бортики парня и силком пытается усадить обратно.
Сяо Чжань болезненно охает.

И этот звук действует на Ван Ибо, как красная тряпка на быка.

- НЕ ТРОГАЙ ЕГО!!! – Ибо дёргается на кровати и бросается вперёд, в сторону Сяо Чжаня. – НЕ ТРОГАЙ ЕГО! НЕ ТРОГАЙ!!! УБЕРИ ОТ НЕГО СВОИ РУКИ!!! СЯО ЧЖА-АНЬ!!!

- ВАН ИБО!!! -  В тон ему кричит с противоположной стороны Сяо Чжань, а расстояние между ними только увеличивается. – ВАН ИБО-О-О!!!

Он снова начинает бешено дёргаться в руках медбрата.

- УСПОКОЙСЯ! – кричит на него Мэнг Ли и какофония звуков достигает такой высоты, что голова у Фэй просто взрывается от шума и абсурдности всей этой ситуации.

- ВААААН ИБО-О-О!!!
- СЯО ЧЖА-А-А-АНЬ!!!
- НЕ ЗАБИРАЙТЕ ЕГО!!!
- ОТПУСТИ ЕГО!!!

- НАЗАД!!! – рявкает она настолько громко, насколько может, чтобы перекричать все вопли вокруг. – ТАЩИ НАЗАД!!! МЭНГ ЛИ, ДА БРОСЬ ТЫ ЕГО УЖЕ, НАКОНЕЦ!!! ОТКАТИ ТУМБОЧКУ, БЫСТРО! СУН! СДВИГАЙ КРОВАТИ! БЫСТРО-БЫСТРО-БЫСТРО!!!

Оба медбрата пару секунд смотрят на неё в нерешительности и тогда Фэй сама хватается за тумбу у кровати Сяо Чжаня, откатывает её в сторону и снова рявкает:

- СДВИГАЙ УЖЕ!!!

Второй медбрат быстро толкает кровать обратно, Мэнг Ли с Фэй чуть ли не в последний момент успевают отскочить в сторону, кровати с громким металлическим стуком ударяются друг об друга, Ван Ибо со всхлипом утыкается в грудь Сяо Чжаню, а тот обхватывает его в ответ…

И в тот же миг наступает оглушительная тишина.

Фэй едва слышно выдыхает и слышит только грохот собственного сердца в ушах.

Сяо Чжань склоняется над Ван Ибо, изо всех сил прикрывая его собой.

В коридоре и за стеной слышны недовольные голоса и женщина понимает, что своими криками они перебудили весь этаж.
И, возможно, этажи выше и ниже тоже.

- Ван Ибо… - негромко начинает она и делает осторожный шаг в их сторону.

Сяо Чжань тут же вскидывает голову вверх и пронзает её напряжённым взглядом.

- Ван Ибо, как твои рёбра? – успокаивающе говорит терапевт и всё равно чувствует дрожь в своём голосе. – Давай я поставлю тебе обезболивающее, чтобы они так не болели? Сяо Чжань, я могу к вам подойти?

Брюнет переводит настороженный взгляд за её спину, и Фэй тут же кивком просит обоих медбратьев уйти.

- Это просто обезболивающее, оно снимет боль у Ван Ибо, - поднимает обе руки вверх женщина.

Сяо Чжань медленно кивает и переводит взгляд на дрожащего парня у себя в руках:

- Ибо… - едва слышно шепчет он и Ван Ибо тут же доверчиво вытягивает свою руку вперёд к терапевту, даже не спрашивая названия препарата.

- Молодец, - выдыхает Фэй и ставит укол. – Я оставлю вам свет на ночь.

Она бесшумно выходит из палаты, тихо закрывает за собой дверь… И обессиленно сползает по ней вниз.

Ноги не держат.

Фэй довольно долго сидит на полу, успокаиваясь и прислушиваясь к звукам из палаты.

Там тихо.

Только удостоверившись, что буря миновала, женщина кое-как поднимается на негнущихся ногах и идёт к себе.

Мальчиков нужно спасать. Срочно.

Её руки начинают нервно трястись только тогда, когда она возвращается в свой кабинет.
Матерится, пока достаёт лёгкое успокоительное и отсчитывает количество капель.

«Не больше десяти», - всегда говорила ей мадам Лю.

«Не больше десяти», - кивает Фэй и решительно отсчитывает себе двадцать.