ICE [SKZ]

Тишина. Такая согревающая душу и приятная, ни с чем не сравнимая тишина, когда рядом мирно лежит любимый человек, а его ровный стук сердца успокаивает душу и дарит ей покой.

- она такая глупая, скажи? - комментировал Феликс дораму, лежа на груди старшего и держа в маленьких ладошках большой телефон, который крутил очередную серию незамысловатой дорамы.

Хенджин не смотрел сериал - он смотрел на белокурую макушку на своей груди и гладил волосы младшего, улыбаясь, как дурак последний, пока в глубине души его терзали муки за сказанные раньше слова, обидившие Феликса. В ответ на вопрос младшего Хван лишь тихонько промычал, а потом словил на себе пару карих глаз, окантованных кучей веснушек, сливавшихся в ряды созвездий.

- ты не смотришь дораму? Тебе не нравится? - Феликс обеспокоенно рассматривал счастливое лицо старшего, а потом на локте приподнялся, глаз не спуская с Хенджина, - мы можем посмотреть другую, если тебе не нравится эта.

Между ними снова повисло молчание. Хенджин провел ладонью по щеке Феликса, очерчивая подушечкой большого пальца скулу, уголок губ, следом и нижнюю губу, а в конце подбородок.

- прости меня, Феликс, я такой идиот, - прошептал Хенджин, еле губами шевеля, а Ли, в свою очередь, заулыбался как пятилетний ребенок, отложил телефон и оседлал бедра старшего, наклонился к нему ближе и поцеловал пухлые губы. Хван не стал противиться или медлить: его руки тут же заняли свое место на талии Феликса, спускаясь к бедрам и приятно поглаживая, а язык огладил губы младшего, просясь войти внутрь. Проникая в теплый рот партнера Хван от наслаждения сам чуть было не застонал, благо Ли решил, что сидеть ему неудобно, поэтому заерзал на бедрах старшего, жопкой потираясь о его нарастающую эрекцию.

Когда же воздуха стало совсем мало, молодые люди отстранились друг от друга с громким и характерным чмоком и сбившимся громким дыханием.

- я прощу тебя полностью, если ты сейчас не остановишься, Джинни, - тяжело выдохнул Феликс, ровно садясь на старшем, что тот приподнялся и припал губами к чувствительной коже на шее своего мальчика.  Он начал мелко-мелко покрывать её поцелуями, боясь оставить засосы, чуть притормаживал, когда понимал, что заходил слишком далеко.Феликс закатил глаза и откинул голову назад, больше открываясь чувственному партнеру. В животе сладко тянуло. Бугорок под натянувшимися боксëрами вовсю хотел выбраться, больше не прятаться за светлой резинкой трусов. 

 Но пока было рано, чертовски рано. 

 Хëнджин вновь вернулся к губам.Маленькие ручки вцепились в ворот его футболки, смяли ткань, потом потянули за подол, оказавшись там в мгновение ока, и стянули со старшего футболку. Феликс нетерпеливо провёл рукой снизу вверх, по выпуклому, так давно просящему прикосновений прессу, прошелся по соскам. Хенджин выдохнул в поцелуй, ещё с большим рвением закусал губы.  Хенджин ловко стащил одежду и с Феликса, откинул в сторону, совершенно не заботясь о том, насколько та была дорогой.  Хван поцеловал Феликса в плечо, погладил талию, накрыл губами набухший сосок, провëл по нему языком. Феликс выгнулся в спине и издал высокий стон.Неожиданный для себя, непривычный. Будто это был и не его голос вовсе. Еще сильнее откинулся назад. Волосы повисли вниз, оголяя лоб. Кадык скалой выпирал сквозь порозовевшую кожу.

 Хван поднялся выше, закусил нежную мочку уха, горячую и мягкую, пульсирующую во рту. Опять накрыл губы. Не разрывая поцелуй, одной рукой, подавшись вперёд, заставил Феликса наконец опуститься на кровать, уложил под себя. Теперь Феликс обжигал разгоряченным, дыханием шею, его ручки утонули в волосах, пальцами заходили по чувствительному затылку, аккуратно зажали темные пряди в кулак, опустились ниже, нетерпеливо вновь проехались по рельефному животу. 

- я хочу больше, - прохныкал он, легонько цепляя кожу ногтями. Его чуть подсевший, полный желания голос звучал в тишине так сексуально, что Хенджин даже на секунду зажмурился. 

 Скользнув вниз, Ликс нетерпеливо накрыл ладонью свой бугорок в боксëрах, потер, снова выгибаясь под пламенными поцелуями. Ткань, казалось, стала мокрой и еще в миллион раз теплее. Почти исчезнувшие в трусах пальцы опередил Хенджин. Он шустро, не желая больше тянуть, пролез под резинку, спустил бельë, наконец освобождая чужой возбужденный член от узкого влажного плена.

- я люблю тебя, Ликси, - выдохнул он и, едва касаясь, провел по стволу от самого корня к блестящей головке, накрыл конец подушечкой пальца, размазывая выделившиеся капельки.Феликс промычал в ответ что-то невнятное, смущенно-неразборчивое и тут же снова утонул в придыхании. Мелкими поцелуями, слегка прикусывая розовые соски, Хван спустился по животу к узелку-пупку, нежно раздвинул ноги Феликса шире, теплом зависая на внутренних сторонах бедер, опустился еще ниже, поглаживая руками откликающееся на каждое накаленное действие тело.Прильнул осторожным пробующим поцелуем к головке.Феликс шумно вздохнул и, чтобы сдержать вот-вот норовящий выйти с новым вздохом громкий стон, закусил большой палец. Он готов был кончить от одних только поцелуев, полностью и без остатка отдаться Хенджину прямо тогда. А сейчас, находился уже совсем на грани, ходил по кромке тонкого льда, в виде жадно присасывающихся губ и влажных звуков.Хван поднял голову,- эй, - сипло прошептал он, - я хочу слышать тебя, не сдерживайся. 

Феликс, помедлив секунду, едва заметно кивнул, послушно разжал челюсти, высвобождая слюнявую, покрытую ребристым узором от зубов руку. Прикрыл глаза. 

 Хенджин, скользнув в напряженно вцепившуюся в мягкое одеяло ладонь, переплел их пальцы. Нежно, чувственно. Вернулся к возбуждению, покрытому взбухшими фиолетовыми венками. Вновь осторожно поцеловал головку, взял в рот почти полностью, чуть втянул щеки. Поднял глаза.Феликс рвано, со стоном, выдохнул. Хван усмехнулся, пропуская волну вибрации, тут же выступившую на коже младшего новой порцией возбужденных до предела мурашек, в момент пронизавших все маленькое тело, ушедших куда-то глубоко в затуманенный мозг.Через несколько мгновений начал ускоряться, двигался все быстрее, больше и больше вбирая в себя чувствительный член, помогая свободной рукой, заворочал языком. Он слюнявил, менял темп, облизывал и посасывал, причмокивал.

Феликс скулил уже совсем громко, впивался ногтями в крепко сжимающие его ладонь чужие пальцы, пытаясь хоть как-то сбросить почти уже неконтролируемые чувства.С каждым новым движением хена в низу живота все больше и больше пекло, подступало, накапливалось.Хенджин, не останавливаясь, пробрался и к себе в штаны, заводил рукой по своему члену. Феликс покачивал бедрами, подаваясь навстречу теплому рту. 

У их любви появился ритм, стоны напоминали музыку, извивающиеся тела — танец. Какой-то древний, ритуальный, тайный, совершенно новый и ещё неведомый ранее. 

 Сил сдерживаться больше не было. Феликс издал последний чувственный, наполненный облегчением и наслаждением стон. Хенджин отстранился. Мутная белая жидкость потекла опаловыми бусинами по стволу. Сделав еще пару уверенных движений рукой, он тоже на секунду замер, подрагивая, и с выдохом опустился рядом с Феликсом на узкую кровать. Уткнувшись ему в шею, довольно заурчал в самое ухо, поцеловал, нежно погладил по щеке. 

Феликс зажмурился. В паху все еще приятно пульсировало, а от жаркого тела рядом было так хорошо и тепло. 

 - какие же мы с тобой идиоты, - едва слышно сказал наконец он, все не позволяя себе раскрыть глаза, не веря в реальность только что произошедшего, того, о чем так долго мечтал. 

Только парни закончили, как дверь в комнату распахнулась, а за ней показался Джисон, натянувший лыбу на все лицо. Он буквально сиял, смотря на двух голых парней, которые судорожно прикрылись пледом. Феликс покраснел и закрыл лицо ладошками, пытаясь спрятаться, на что Хенджин прижал голову младшего к себе и одарил Хана возмущенным взглядом. 

- ну наконец-то! - взвизгнул Хан, смотря на влюбленную парочку неупрятанным счастьем во взгляде, - помирились, слава яйцам! 

- если ты сейчас же не отвернешься, то у тебя их не останется, Хан Джисон, - прыснул Хенджин в ответ, а хоккеист сел на свою кровать, предварительно закрыв дверь в комнату изнутри. 

- да ладно тебе, чего я там не видел, а? 

После этих слов Феликс зашуршал под пледом и принял сидячее положение, накрывая пледом свои ноги и ноги возлюбленного, чтобы выглядеть хотя бы чуть приличнее в глазах друга. 

- сколько ты стоял за дверью? - поинтересовался Феликс, слегка прогнувшись в спине, как только рука Хенджина скользнула по его позвоночнику. Хван лежал на матрасе и вырисовывал узоры на обнаженной спине Ликса, счастливо улыбаясь.

- достаточно, чтобы услышать, чем вы тут занимались, голубки, - Хан положил ладони себе на коленки и потер их слегка, подняв брови вверх. Феликс проследил за движениями друга, а потом пригляделся к рукам Хана, на которых была сбита кожа на костяшках. 

Феликс нахмурился и поджал губы, а потом тяжело вздохнул. 

- Джисон, что с руками? - голос был полон серьезности, что даже Хенджин, заметив нотки волнения в словах возлюбленного, поднялся с матраса и оглядел ладони хоккеиста. 

- да так, обычная перепалка на льду. 

- из-за чего? 

- шайбу не поделили. 

<...>

Несколькими часами ранее.

Джисон широкими шагами шел в раздевалку с сумкой и клюшкой наперевес. Он был зол и решительно настроен. Хан знал, что Чанбин всегда приходит в раздевалку заранее, всегда приходит один, потому что любит побыть перед тренировкой наедине со своими мыслями, продумывая новые коварные планы по разрушению судьбы Джисона. 

Хан распахнул дверь в раздевалку и сразу же увидел у шкафчика своего сокомандника и причину вечной головной боли - Со Чанбина. Он стоял спиной к Джисону и стягивал с себя черное худи, готовясь переодеваться в спортивную хоккейную форму. Младший скинул сумку с плеча на скамейку и положил клюшку рядом, пока еще со скрытым раздражением смотря на Со, пока тот не повернулся с присущей лукавой ухмылкой, которая так сильно бесила Хана после всего того, что происходило в их крайне не здоровых отношениях. 

- о, привет, Хани, - он сказал это так, будто ничего не было. Джисона это задело. Выдержать такую большую эмоциональную войну внутри себя было крайне сложно: Хан подавлял в себе желание отступить и сдаться с невероятным усилием, потому что знал, что больше не может идти на поводу этих абъюзивных отношений, и обида за Феликса подливала масла в огонь. 

- зачем ты сделал это? - Хан старался держаться, чтобы не дать ему в нос в самом начале диалога. Раньше он бы так и поступил, ударил бы старшего по лицу, размазав по стенке, но его многому научило общение с Феликсом и сейчас Джисон вел себя достойно, не распуская руки. 

- о чем ты? - строит из себя дурака. Фальшь в голосе и в эмоциях так плохо скрыта, что хочется засмеяться. 

- зачем ты подставил Феликса? Зачем ссорил его с Хенджином? 

- а, ты об этом, - Со состроил самое несчастное лицо и сел на скамейку, держа в руках майку, которую собирался надеть. Томный вздох, который обычно предвещает долгий рассказ, уже прозвучал, - я хотел ему отомстить.

 Хан нервно засмеялся, а потом с непониманием уставился на второго хоккеиста, который отчаянно пытался показывать свое актерское мастерство. 

- за что? Что тебе сделал Феликс? Самый невинный человек во всей федерации, м? Давай, фантазируй, я жду. 

Чанбин поднялся с места и подошел чуть ближе к Хану. 

- он настроил тебя против меня, Джисон, - Со рассматривал лицо напротив, а Хан застопорился, переваривая то небольшое количество информации, что он только что получил, - ты отдалился от меня, Хани. 

- рано или поздно это бы случилось. Ты использовал меня, Чанбин. Постоянно врал. И ты, блять, не представляешь чего мне стоило это время твоих унижений. С меня хватит. Ты меня изначально обманывал, - Хан сморщил нос, сложив руки на груди. 

- ненавидишь меня? - глухо отозвался Со. 

- нет, - Джисон помотал головой из стороны в сторону, а потом сглотнул подступивший ком в горле. 

Он так хорошо изучил все повадки старшего хоккеиста, что всякий раз точно понимал, когда Со ему врет. Сейчас в Джисоне человек напротив не вызывал никаких других чувств кроме как неприязнь и обида. 

- ты выиграл, я тебя поздравляю, - продолжил Хан, - ты хотел меня довести до точки невозврата и ты это сделал. 

- нет, - Чанбин замотал головой, - мы оба проиграли, - он дернул бровью, смотря на Джисона, который был нахмурен больше обычного. 

- и что же ты проиграл? Мне показалось, что ты все это время был только в выигрыше, разве нет? Отсос по звонку, постоянные бесплатные пачки сигарет, отмазки от тренера, халявное пиво? Что ты проиграл, м? Просвети-ка. 

- тебя. 

В раздевалке повисло молчание. Было слышно лишь капание капель стекающей в душе воды с лейки и тиканье часов на стенке. 

Джисон вдохнул побольше воздуха и часто-часто заморгал глазами, поджимая губы, а потом сжал ладонь в кулак и прописал Чанбину сильный удар по лицу, разбивая ему губу, пуская кровь из носа и стесывая себе кожу на костяшках.

- ублюдок, - последнее, что выплюнул изо рта Джисон, сдерживая подступающие слезы, прежде чем выбежать из раздевалки.