Глава 27 - прощай, Лика!
Я был словно в бреду. Не знаю где я, но чувствую как мне холодно. Я слышал все фразами, кто-то кричал, кто-то плакал. Плачь... звонкий плачь моей малышки. Ната плакала очень сильно, наверное, испугалась. Я не мог прийти в себя. Не мог ничего сделать, просто был нигде.
Осознав, что я стою нигде, я начал идти. Сначала все было черным, потом серым, потом белым. Я долго шел, слыша плачь моей малышки. Мне хотелось прекратить это, хотелось, чтобы она перестала плакать. Я бежал, шел, падал и снова бежал.
- Наташа, - услышал я эхом голос Сабины и остановился. – Малышка, пойдем, пора кушать.
- Я буду возле папы, - сказала Карина тихо и грустно.
- К сожалению, ты – Карина, тоже пойдешь со мной.
- Папа умирает? – спросила дочь.
- Нет. Я здесь. Эй... я не умер еще... – закричал я во все горло.
- Я не знаю, маленькая, врачи говорят он должен бороться... но вы же знаете вашего папу, он уже давно не борется за свою жизнь. Думаю, он устал и очень скучает по вашей маме. – ответила Сабина, а я опустил глаза. В чем-то она была права. Я правда устал, и правда скучаю по Лике, но... я не готов умереть. Что со мной произошло? Кому-то выгодна моя смерть...
Я продолжил бежать. Передо мной образовалась дверь. Она была одна. Значит выбора у меня нет. Что ж... я быстро подошел к ней, протягивая руку к ручке. Я почти открыл ее.
- СТОЙ, - услышал я родной голос и резко обернулся. Это была Лика. Она была более реальной, чем в моем сне. – Туда тебе не нужно. Еще рано, - улыбнулась она. Я повернулся к ней и быстро подошел. Боясь что-то говорить, я надеялся, что могу к ней прикоснуться. Поэтому протянув руку, я дотронулся к ее щеке. Она закрыла глаза, а слеза потекла по ее щеке. Я чувствовал ее, как в реальности. Ощущал неимоверно мягкую кожу. Я не выдержал и быстро обнял ее, крепко прижимая к себе. Она ответила на мои объятия. – Да, родной, все хорошо.
- Почему я здесь? Где я?
- Это... переход, я видела его очень часто раньше, когда пыталась покончить с собой. У каждого этот переход почти одинаковый. Ты появляешься в кромешной тьме, - отстранилась она от меня, показав на лавку, которая появилась совершенно ниоткуда. Мы сели, - потом начинаешь идти... переходя от тьмы к свету. А потом появляются три двери и девушка. Она объясняет, что одна дверь ведет на землю, в твое тело. Вторая – на небо, в рай.
- А третья?
- А третья – это существование, как у меня...
- Ты выбрала...
- Ты не отпускал меня, а я не могла ... Никит, у тебя только одна дверь. У меня было две в последний раз.
- И что значит эта одна дверь?
- Это путь в рай. Тебе не дают шанса на земле..., - вдруг сказала Лика.
- Что? Я ... не могу оставить малышек. – Ответил я, а Лика вздохнула.
- Поэтому я тебя и остановила. Я не позволю тебе умереть сейчас. Знаешь, после того, как я побывала у тебя в голове. Я поняла, что там очень много «трещин» твой разум с трещинами. Но я наблюдала, я видела, как ты ладил с девочками, а еще, я видела, что тебя ждет в будущем, если ты будешь бороться. Ты не умрешь сегодня. Я не позволю, - улыбнулась она.
- Лика, родная, ты призрак... что ты ...
- Что я могу? Многое, теперь уже многое. Но перед тем, как ты отправишься на землю, я хочу попросить.
- О чем?
- Ты должен помочь мне уйти, - сказала она роковые слова.
- Что?
- Да, ты должен отпустить меня. Дать мне покой. Для этого много ума не нужно. Думаю, ты найдешь способ мне помочь, - прошептала она, быстро прикасаясь к моей руке. – Вот и все, думаю, это действительно последний раз, когда мы видимся. Ты изменил мою жизнь, Никита Киоссе. Ты сделал меня счастливой. Ты подарил мне себя и любовь, которой я не заслуживала, доброту, которой я иногда пользовалась, но я любила тебя. Мы любили друг друга. Кажется, что это было невероятно, но я благодарна тебе. – сказала она и встала. Параллельно нас появилась дверь. Я тоже встал. Она быстро посмотрела на меня. – Тебе пора...
- Мы прощаемся, а я не знаю, что сказать.
- Ты знаешь, что сказать...
- Я не справлюсь без тебя, - прошептал я совсем не то, а Лика наклонила голову вправо, улыбаясь.
- Справишься, я точно знаю! Давай, иди... тебе пора. – толкала она меня к двери, словно что-то надвигалось на нас. Но я обернулся.
- Я люблю тебя, всегда буду любить, слышишь? – наконец-то сказал я нужные слова.
- Я знаю, только не забудь жить! Прощай, - улыбалась она, но я знал этот взгляд. Я знал ее. Она страдала сейчас, ей было больно. Она не хотела прощаться, но ради меня она делала вид, что счастлива. Я не мог уйти не попрощавшись. Мне нужно было сделать это. Быстро разворачиваясь к ней, я подошел и крепко обнял ее, впившись в сладкие губы. Наш последний поцелуй, возможно, я не буду его помнить, но она... она будет. Она запомнит его навсегда. Она навсегда теперь будет знать, как сильно и до боли в сердце я люблю ее. Она будет чувствовать эту любовь. Конечно, она поддалась мне, не вырывалась, просто целовала меня, растаяв в моих крепких объятиях. Я зарылся пальцами в ее шелковистые волосы, крепко прижимая к себе. А время словно остановилось ради нас. Отстранившись, я посмотрел в ее голубые глаза.
- Я дам тебе покой, - прошептал я.
- А я всегда буду любить тебя, - заплакала она. Я прикоснулся к ее лбу свои и закрыл глаза. Сейчас я отпущу ее, уберу руки от ее нежной и тонкой талии, отвернусь от нее и пойду к двери. Я больше не повернусь к ней. А она будет стоять и смотреть мне вслед. Будет плакать. Это все будет через пару мгновений. Но еще сейчас я крепко обнимал ее.
Собравшись с мыслями, я убрал руки и она посмотрела на меня, кивая. Она знала, что мне нужно, чтобы она дала свое согласие. Да, безусловно мне сложно идти против судьбы, сложно, отворачиваться от нее, но я делаю шаг к двери и быстро иду. Все во круг становиться темнее, серым, а после черным. Я почти у двери.
- Никита, давай быстрее, у нас мало времени, - кричит вслед она и я быстро хватаюсь за ручку. Поворачиваясь к ней. Черные руки окутывают ее белоснежное платье, но она улыбается. – Будь с девочками, - шепчет она. Теперь я понял, что она что-то скрыла от меня. Мое возвращение на землю незаконно здесь и она, наверное, заплатит за это. Осознавая то, что она, как всегда, пожертвовала собой ради меня, я переступаю порог двери и просыпаюсь.
***
Тяжело дыша, я сижу на кровати. Голова мутная. Я ничего не помню, только то, что упал на дне рождении Наташи, желудок ноет, а голова гудит. Я в палате. Пищащий звук аппарата жутко бесит, но я один. В моей голове почему-то было одно единственное желание – чтобы Лика обрела покой. Что со мной произошло?
Дверь открылась, а я повернул голову. На пороге стояла Сабина. Она была одна. Увидев меня, она открыла рот, быстро убежав куда-то. Мне хочется есть. Я смотрю на свои руки. Они бледные, а в вене капельница, которую я даже не чувствую уже. Конечно, же Сабина побежала за доктором, и через две минуты в моей пустой палате до этого, появились люди: медсестры, врач, Сабина. Она стояла у окна, скрестив руки на груди и смотря на меня. Врач осматривал меня.
- Честно, удивлен, мы думали, что вы ... уже ...
- Мертв?
- Да, вы родились в рубашке.
- Да, наверное, - прошептал я, ничего не понимая.
- Тебя не было больше месяца, - прошептала Сабина, а я открыл глаза, так широко, что яркий свет ослепил меня. Врач проверял мое зрение, светя мне в глаза фонариком.
- Где мои дети? – прошептал я.
- Я выпишу вам лекарства, и через полчаса возьмем у вас анализы, через пару дней, если все нормально, вы сможете поехать домой, - перебил наш разговор врач. Он встал и быстро ушел, медсестра сняла капельницу, побежав за врачом. А я все ждал ответа на мой вопрос от Сабины. Она села на место врача, рядом со мной.
- Наташа и Карина у Миши. Тебя отравили...
- Что?
- Да, ты выпил яд. Миша сказала, что ты наверное, сам захотел умереть, говорила, что у нее есть видео, что ты ненормальный и ... – я закрыл глаза, осознавая всю гадкость этой ситуации.
- Где мои дети...?
- Никит, они не твои больше...
- Что?
- Суд. – слово из трех букв, но так больно стало...
- Они не могли провести суд без меня...
- Было видео-доказательство, что дети не могу быть с тобой.
- Нет! НЕТ...
- Мне жаль.
- Это она меня отравила, - вдруг сказал я. Я не могу потерять детей.
- Не говори так. Она... не такая плохая.
- ДА? Малышкам лучше со мной. Ты же видела, что Карина со мной улыбалась чаще, а Наташа... я ее отец! – злился я. – Судебные дела не проходят за месяц. Она заплатила. А я буду подавать апелляцию, я буду судиться с ней. Я их отец, я им нужен. И я совершенно здоров! – встал я с кровати.
- Давай не сейчас...
- Нет! Сейчас! – коротко ответил я и быстро вышел из палаты. Больше бездействовать я не мог. Что-то изменилось после моей комы!