pt. 23
Ладони альфы блуждают по телу Тэхёна, мягко поглаживая чувствительные участки. Чонгук закидывает омежьи ноги на свои плечи, аккуратно сжимая голень и проходясь поцелуями от коленки до внутренней стороны бедра. Тэхён шумно выдыхает и пальцами мнёт белую простынь, поддаваясь телом навстречу ласкам альфы. Ким сладко стонет, ощущая, как двигается внутри него Гук, который, чуть наклонившись вперёд, переходит на быстрый темп, вбиваясь в податливое тело под другим углом, и смотрит на наслаждающегося всеми этими действиями омегу: он зубами проходится по нижней губе после каждого толчка, стенками ануса зажимает член старшего и выгибается дугой, чувствуя, как собственное возбуждение дёргается, вплотную прислонясь к впалому животу. Тэ цепляется руками за изголовье кровати и мычит, чтобы альфа не останавливался, продолжая доставлять такое неописуемое удовольствие, о котором до появления Гука в его жизни он понятия не имел.
Секс с Чонгуком для Тэхёна каждый раз был, как в первый: он мог ощутить всё по-новому и с огромным количеством звёздочек перед глазами. Последующие действия Чона омега никогда не мог предсказать, поэтому всё чаще чувствовал прекрасный контраст во время нежных поцелуев и грубых толчков. Альфа всегда и почти мгновенно находил все его слабые места, выучив за это время своего омегу вдоль и поперёк.
Видеть, как Тэ елозит по постели, моля о сладком продолжении, — было самым любимым зрелищем альфы. Раньше Гук и не догадывался, что существует такая огромная разница между просто сексом и сексом с истинным. Каждое действие Тэхёна, каждый его вдох и звук мог заставить альфу скорее излиться в податливое нутро от внезапно нахлынувшего возбуждения. С бывшим мужем такого не было, да и с теми, кто был до него. Достаточно взрослый и солидный мужчина смог познать все настоящие прелести секса только после встречи с омегой.
Каждая совместная ночь с истинным заставляла альфу раз за разом влюбляться в каждую тэхёновскую эмоцию на лице и в каждый изгиб его такого изысканного тела. Тэ становился всё смелее перед Чонгуком и наслаждался взглядами альфы, чьи глаза жадно рассматривали его тело. Это невообразимо льстило, ведь Ким чувствовал себя Чонгуковым сокровищем. А альфа действительно таковым и считал омегу: в его крепких руках Ким по-прежнему оставался хрупким и нежным. У Чонгука не было желания сделать истинному больно, и о всяких BDSM-штуках и речи быть не могло, потому что Гук и без этого умел доставлять незабываемое удовольствие своими нежными поцелуями и умелыми действиями.
Только во время течек верхнюю позицию на себя всегда перенимал Тэхён. Он становился излишне похотливым и чересчур развратным. Омегу бесило, что в такие периоды, альфа обычно оказывался на работе, и ему приходилось ждать, когда тот приедет к нему домой, а после сразу же с порога накидывался на своего истинного. Тэ бесцеремонно заталкивал альфу в спальню, а второй в это время старался стянуть с себя одежду, но если не успевал, за него это сразу же делал омега: он в первую очередь расстёгивал ненужные брюки и сразу, как только возбуждённая плоть альфы была освобождена от тесной ткани, то истинный тут же седлал его бёдра, желая ощутить долгожданный и любимый член внутри себя. Омега в эти секунды запрокидывал голову и спину выгибал дугой, зажмуривая глаза. Он начинал делать волнообразные движения тазом и мужчине оставалось только наслаждаться всеми действиями омеги и придерживать его, чтобы не упал.
Сейчас же не течка, и альфа занимает свою привычную доминантную позицию. Слегка наклоняясь ниже, Гук целует несколько раз искусанные омежьи губы, а тот с огромной охотой подаётся навстречу. Альфа ласкает языком нёбо и параллельно мажет головкой члена по простате Тэ. Омега чувствует приближающуюся разрядку, когда со всех сторон его накрывает удовольствие. Тэхён уже не первый раз пачкает всё в своей белёсой жидкости, да и никогда их совместные ночи не обходятся только одним оргазмом. Первое время омега позволял себе кончить от одних лишь пальцев альфы, которые его растягивали и задевали заветную точку. А минеты Гука были ещё одной страстью Тэхёна: чувствуя, как язык мужчины лижет его головку, то он ещё сильнее возбуждается и чуть ли не сразу прыскает спермой. После таких моментов Тэхёна накрывает внеземная эйфория, и каждый раз он себе обещает, что такое же удовольствие обязательно доставит альфе.
Чонгук утробно рычит, совершая свой финальный толчок, и густо изливается в подростка, который весь содрогается от этих ощущений. Чон выходит из Тэхёна, попутно целуя каждый участок его лица.
Омега довольно жмурится и опускает с плеч Чона на постель свои затёкшие ноги. Чонгук продолжает оставлять влажные поцелуи, понимая, что хочет насладиться омегой сполна, а младший в ответ хихикает из-за приятной щекотки.
В последнее время из-за учёбы Тэхёна и работы Чонгука они реже видятся, но каждая их встреча от этого становится только приятней.
Гук отстраняется и стирает с живота омеги остатки спермы мятой простынёй. Тэ ощущает повисший в воздухе сильный аромат кокоса и переводит глаза на альфу.
— Мне нравится пахнуть тобой, — говорит омега, счастливо улыбаясь, — так я могу чувствовать твою защиту, даже когда тебя нет рядом.
— Даже на расстоянии я всегда буду оберегать тебя, малыш, — отвечает Чон и опять припадает к любимому телу.
Чонгук выцеловывает грудь Кима, языком задевая маленькие бусины сосков, а после переходит на ключицу. Альфа, прикусывая молочную кожу, ощущает терпкий привкус из-за пота. Гук целует место укуса и проходится по нему кончиком языка.
— Когда ты уже поставишь мне метку, хён? — задаёт давно волнующий его вопрос омега, ощущая, что Чон хочет это сделать, но всё никак не решается, по непонятным причинам всегда сдерживаясь, не доводя дело до конца после поцелуев в шею. Всё заканчивается засосами, которые пропадают через несколько дней, а омега хочет чувствовать свою принадлежность альфе всегда, а не пару часов.
Гук замирает и быстро отстраняется, отлипая от чужой шеи.
— Я не буду этого делать, — отвечает Гук, смотря в этой темноте в глаза омеги, который весь съёживается от такого серьёзного тона. — потому что не хочу испортить тебе этим жизнь.
Альфа отсаживается на край постели, слегка накидывая на Тэхёна одеяло, и отворачивается от него. Ким принимает сидячее положение и искренне недоумевает от слов альфы.
— Что ты имеешь в виду?
— Мой запах на тебе, как и любой запах истинного альфы, держится пусть и долго, но через какое-то время сходит на нет, — говорит Чон, тяжело вздыхая. — а метка остаётся на всю жизнь, Тэхён. Понимаешь, что это значит?
— Ты не хочешь быть со мной до конца жизни?
Выдаёт неверное предположение Ким, которое нехотя возникает в его голове после произнесённых слов Чона.
— Я как раз-таки хочу, но вопрос к тебе, малыш, хочешь ли ты этого? — спрашивает Гук, поворачиваясь обратно к младшему, чтобы пояснить свой вопрос. — Тебе почти восемнадцать, ты ещё несовершеннолетний, и твои эмоции частенько перебивают здравый смысл. Ты уверен, что через несколько лет, несмотря на то что будешь продолжать испытывать ко мне природное влечение, не захочешь отношений с молодым и привлекательным альфой?
— Чонгук, ты самый красивый и лучший альфа в моей жизни! — ни на секунду не задумываясь, выпаливает Тэ, непроизвольно открывая рот от возмущения. Слова мужчины больно ранят чувствительное сердце подростка, поэтому ему тяжело удаётся подобрать слова. — Что ты такое несёшь? — Тэ выпутывается из одеяла и подползает ближе к альфе.
Ким слегка дёргает взрослого за плечо, чтобы тот опять повернулся в его сторону, и тот повинуется. Омега заглядывает в его глаза и на мгновение отводит взгляд, потому что чувствует состояние альфы всеми фибрами своей души: Чонгук очень расстроен, и это настроение передаётся обеспокоенному Тэ.
— Хён, я ведь люблю тебя, — совершенно искренне говорит Тэхён, считая, что это лучшее, что он может сейчас сказать, чтобы снять тревожность истинного.
Это не первый раз уже, когда Ким открыто заявляет о своих чувствах. Если в симпатии первым признался Тэ, то в любви — Чонгук. Альфа в тот вечер прижимал истинного крепко к себе, когда они вместе смотрели какой-то фильм. Чон тогда сжал омежьи руки и, долго не колеблясь, признался в любви, говоря, что вот этого чувства он ждал всю свою жизнь. Омега весь краснел, слушая альфу. Ещё давно Гук понял, что весь смысл его жизни заключается в том, чтобы любить и оберегать Тэхёна.
От Кима исходила необходимая отдача, что несомненно радовало альфу. В отличие от Гука, Тэхён признался тихо и невзначай: прошептал ему эти важные слова на ухо, сидя за завтраком. У Чона в одно мгновение весь мир перевернулся.
Сейчас же навязчивые мысли в голове у старшего не дают ему насладиться очередным признанием Тэхёна, который, как и каждый предыдущий раз, вызывает приятный трепет, но не может побороть сомнения и тревогу в душе Чонгука. Уже очень давно его гложет одна вещь, заставляя не спать по ночам и мешая целиком отдаваться моментам наедине с Тэхёном.
— Я тоже тебя люблю, — улыбается Чон, не собираясь отрицать очевидные факты. — И думаю, что больше никого не смогу полюбить так же сильно, как тебя, — искренне верит в это альфа, потому что ему есть с чем сравнивать свои внутренние ощущения. — но у тебя ещё вся жизнь впереди и твои чувства могут измениться.
— Говоришь так, будто сейчас помирать собрался! — возмущается младший, ближе подсаживаясь к альфе. — Не ты ли так плотно вошёл в моё сердце? Не ты ли подарил самую настоящую любовь, которую могут подарить только истинные?..
— Это тот случай, когда истинность может не сыграть решающей роли в дальнейшем, — грустно проговаривает Чон. — Если я поставлю тебе метку, а ты захочешь потом замуж за другого, то это окажется невозможным, потому что я ещё не встречал такого альфу, который решит жениться на помеченном омеге.
Тэхён полностью выпадает из реальности. Какая свадьба? Какой другой альфа? Омега не понимает, о чём говорит Чонгук, и ему это совершенно не нравится. Омеге хочется плакать, он не знает, куда себя деть. Всё путается в голове и мешает нормально мыслить, к тому же Чонгук просто поднимается с места и собирает по комнате свои вещи, переставая в следующие минуты обращать на все всхлипы омеги внимание.
— Ты же не можешь меня сейчас так просто оставить, — отчаянно и с надеждой произносит Ким, не сдерживая больше свои слёзы, когда альфа надевает на себя последнюю вещь.
Чонгук, застёгивая верхнюю пуговицу на своей рубашке, тяжело вздыхает и еле набирается сил, чтобы повернуться лицом к Тэхёну: его сердце от каждого дрожащего слова и плачущего звука больно сжимается внутри.
— Я также не могу слышать твой плач, малыш, — впервые любимое для Тэхёна обращение альфа произносит так холодно и отстранённо, что оно оставляет неприятную горечь. — В такие моменты мне хочется пообещать, что всё будет хорошо и что у нас ещё всё впереди, — поясняет Чон, бегая теперь глазами в разные стороны. — но, к сожалению, я в этом не уверен.
И звук хлопнувшей двери оказался ещё одной причиной перед дальнейшими сильными рыданиями омеги.
~~~
Мин Юнги и представить себе не мог, что главной его проблемой в работе преподавателя будут не надоедливые прогульщики, бесконечные опоздания студентов, а Чон Чимин собственной персоной.
Этот несносный альфа с первого дня учёбы не даёт бете проходу: Чимин зажимает его у стенок и нахально лезет с поцелуями на глазах у студентов. Юнги в эти моменты хочется провалиться сквозь землю и ударить Чиму по башке чем-нибудь тяжёлым, потому что его импульсивное поведение оказывает плохое влияние на миновскую репутации примерного педагога. Слухи про «отношения учителя и студента» стали появляться разнообразные, и бете это совсем не нравится, поэтому каждый раз, когда Чон выкидывает снова что-то необдуманное, то Юн отпихивает от себя надоедливого студента и делает вид, что ничего не произошло. Но на этом подкаты Чимина не заканчиваются.
Он нередко предлагает пойти на свидание, но Юнги всегда настроен категорически против. «Вдруг, кто-то из студентов нас увидит» — вот, что каждый раз он повторяет Чимину. Чон всегда злится, потому что Ги всё время трясётся за свою работу, запирая чувства глубоко внутри. Каждый раз, когда у Чимина получается подобрать ключ к сердцу Юнги, то там обязательно оказывается ещё одна дверь с совершенно другим замком.
Но Чон Чимин всегда был дерзкий, прямолинейный и целеустремлённый. Если в его голове стоит чёткая задача, то он неминуемо следует к её достижению. И сейчас «Мин Юнги» в ближайшей перспективе является главной, единственной и желанной целью Чон Чимина.
~~~
Юнги заканчивает свою предпоследнюю пару, желая студентам приятного дня. Они его благодарят и начинают собирать свои вещи. Юнги мило улыбается, в очередной раз убеждаясь, что второкурсники гораздо спокойнее и примернее, чем студенты с первого курса. Может, конечно, на такое мнение огромное влияние оказало внимание Чон Чимина, но бета лишний раз об этом думать не хочет.
Студенты расходятся, а Юнги только собирается присесть за свой стол, как в аудитории снова появляется Чимин, который уже не первую пару ждёт конца лекций Мина за дверью.
— Чимин-ши, разве пара с Вашей группой у нас не завтра? — спрашивает сонсэнним, надеясь, что Чим поймёт намёк и решит уйти, но Чон его просто игнорирует и покидать аудиторию не собирается. Юнги тяжело вздыхает и понимает, что от присутствия альфы ему дурно становится; сердце начинает быстрее стучать. — Или у Вас какой-то вопрос?
— Да, есть один, — отвечает Чим, а Юнги удивляется, как альфа оказался так неприлично близко, подойдя к нему. Не успел Мин и глазом моргнуть, как пожалел о том, что не сел до этого за стол, потому что сейчас оказался зажат между твёрдой поверхностью и наглым студентом, который сомкнул свои руки по бокам от сонсэннима. — Можно мне поцеловать тебя, хён?
— Чимин, это не шутки, кто-нибудь может вой-
А Чон Чимин не собирался выслушивать ещё одно из многочисленных оправданий Юнги, затыкая ему рот самым приятным способом. После каждого поцелуя Чон хочет проделать все действия губами снова и снова. Альфа жалеет, что не может целовать бету каждый день, каждую минуту, каждую секунду. В такие моменты он всегда чувствует сначала жалкие попытки Юнги оттолкнуть Чимина. Ги протестующе мычит, но Чон прекрасно понимает, что тот лишь притворяется, потому что в последующие секунды бета расслабляется и позволяет альфе вытворять языком всё, что он захочет.
Но сейчас протест Ги немного затянулся, что смутило Чима, но не заставило отстраниться. Бета, положив руки на грудь альфы, стал сильно надавливать, тогда Чон перехватил чужие ладони и продолжил покусывать нижнюю губу сонсэннима. Тогда Юнги серьёзно возмутился и коленкой ударил студента в бедро, заставляя отстраниться.
— Перестань себя так вести! — воскликнул Ги, весь раскрасневшийся то ли от злости, то ли от смущения.
— А ты прекрати сопротивляться, хён! — почти рычит Чим, пробуя на вкус ещё один отказ Юнги.
— Когда ты уже перестанешь думать только о себе? — выговаривает Ги, отходя к другому краю стола. — Твои необдуманные поступки могут стоить мне работы.
— А твои действия задевают мои чувства! — кричит Чимин, потому что сдерживаться уже невозможно. Злость кипит, а обида терзает сердце. С Юнги они и так вытерпели много недосказанности, которая шла вперемешку с счастливыми и приятными моментами. Почему бета ведёт себя так, будто между ними ничего не было? Чимина это разрывает на части. Почему какие-то «важные» факторы мешают их отношениям? — Ты мне нравишься, хён! — говорит Чон, желая скорее донести это до старшего.
Мин вздрагивает и не поворачивается к студенту, продолжая стоять к нему спиной, отчего тот решает сам обойти бету.
— Чимин, давай ты сначала повзрослеешь, а потом будешь в симпатии мне признаваться, — резко бросает Юнги, встречаясь с глазами Чона.
— Почему ты продолжаешь меня отталкивать? — действительно не понимает Чимин, желая услышать ответ от Юнги. — Твои же чувства схожи с моими!
Бета решает это проигнорировать, потому что согласие может быть для альфы зелёным светом, а Юнги сейчас это ни к чему. Он бросает мимолётный взгляд на Чима, скрещивая руки на груди, а тот следит за каждым действием сонсэннима, ожидая увидеть хоть какую-то реакцию и намёк на то, что он не ошибся.
— Какой же ты ещё ребёнок, — сжав зубы, произносит бета, не желая давать Чимину долгожданный ответ на вопрос.
И эта фраза сильно задевает альфу, поэтому, перед тем как покинуть аудиторию, Чим заявляет, притянув больно за локоть к себе Юнги, что обязательно докажет, что он уже давно повзрослел.