Твои глаза - Мой приговор.

В узком, заброшенном коридоре цокольного этажа пахло сыростью, плесенью и чужим, липким страхом.

Шунтаро Чишия стоял, непринужденно прислонившись плечом к обшарпанной бетонной стене. Его руки покоились в карманах белоснежной толстовки, а лицо выражало абсолютное, почти скульптурное спокойствие.

Перед ним стояли трое. У одного в руках был автомат Нираги, у второго — кусок тяжелой арматуры. Они тяжело дышали, их глаза дико вращались в глазницах, а движения были дергаными и неровными. Паранойя и нечеловеческий страх перед играми Пляжа полностью выжгли в них разум, оставив лишь сухую, опасную одержимость.

— Вы же понимаете, что делаете глупость? — негромко, с легкой, вкрадчивой ухмылкой произнес  Чишия. Его голос прозвучал удивительно мягко, почти гипнотически.

— Заткнись, блондин! — выкрикнул худой, судорожно вскидывая автомат. — Не лезь не в свое дело! Мы нашли источник проклятия! Эта девка — гнилая карта Пляжа! И этот ее пес Нираги! Они оба должны сдохнуть, тогда система очистится и нас отпустит!

Чишия даже не моргнул перед наведенным стволом. Внутри у него все было сжато в ледяной, расчетливый узел. Он прекрасно понимал: если он попытается напасть на них прямо сейчас или станет защищать Рэн и Нираги открыто, эти психи просто пристрелят его на месте, а потом вернутся в подвал и закончат начатое. Силой их не взять. Значит, нужно брать их собственным безумием. Стать для них пророком.

— Вы правы, — тихо, со снайперской точностью произнес Чишия, сделав полшага вперед. — Они действительно опухоль. Но вы собираетесь совершить роковую ошибку, которая убьет вас самих.

Коренастый парень с арматурой нахмурился, его губа задрожала:

— О чем ты... о чем ты мелешь?!

— Вы думаете, система Пляжа настолько проста? — Чишия чуть наклонил голову, и в его взгляде загорелся такой убедительный, фанатичный блеск, что психи невольно подались вперед, заглатывая наживку. — Если вы просто пристрелите их, лазеры с неба сожгут вас через пять минут за нарушение порядка. Система считывает не просто смерть. Она считывает энергию отчаяния. Чтобы код освобождения сработал и двери в реальный мир открылись, их кровь должна быть пролита их собственными руками. Это высший системный баг. Вы должны заставить Нираги убить ее, или ее — убить его. Только этот парадокс сломает Пляж.

— Парадокс... — пробормотал худой, его зрачки сузились, а лихорадочный мозг мгновенно схватился за эту красивую, научно звучащую ложь. — Самоуничтожение проклятия...

— Именно, — продолжал ввинчивать ложь Чишия, его голос вибрировал от железной уверенности. — Вы должны зайти, показать им их беспомощность, сломать их ментально. А затем положить нож строго между ними и отойти к дверям. Системный резонанс сработает мгновенно, как только один из них сделает выбор. Поверьте мне. Я знаю правила этого мира лучше, чем кто-либо. Я помогу вам довести ритуал до конца.

Троица завороженно переглянулась. Их сломанный разум с радостью принял эту иллюзию контроля.

— Отлично... — прошипел худой. — Заходим. Посмотришь, как мы сломаем этих тварей.

Чишия едва заметно кивнул, сунув руку глубже в карман и нащупывая холодный металл скальпеля. Первая часть комбинации была разыграна. Теперь оставалось самое страшное — зайти внутрь и выдержать то, что произойдет дальше.

Тяжелый засов с внешней стороны двери скрежетнул. Рэн и Сугуру, только что оравшие друг на друга до сорванных голосов, одновременно замолчали.

Дверь медленно поползла в сторону, и в подвал вошли двое фанатиков. А вслед за ними, бесшумно и плавно, шагнул Чишия.

Рэн застыла, чувствуя, как сердце падает куда-то в темноту. Кровь из разбитого носа запеклась на губах, но она нашла в себе силы хрипло выдохнуть:

— Чишия?.. Что... что это значит?

Он даже не повернул к ней головы. Его взгляд скользнул по окровавленным лицам пленников равнодушно, как по сухой мебели. Но внутри него в эту секунду все перевернулось. Видеть избитую, заплывшую кровью Рэн и тяжело дышащего, изувеченного Нираги было выжигающей пыткой. Но он не имел права на ошибку. Ему нужно было доиграть роль до конца.

Нираги дернулся в своих путах, из его рваной брови снова потекла темная струя. Он уставился на Чишию взглядом, в котором смешались дикая ярость и оцепенение:

— Ты... гнида... — прохрипел Сугуру. — Ты с ними? Ты продал нас этой швали?!

— Не ори, палач! — коренастый парень резко шагнул к Нираги и с размаху, с тяжелым глухим звуком врезал ему кулаком под дых.

Сугуру согнулся, насколько позволяли веревки, сдавленно и жутко закашлялся, выплевывая кровь на колени.

— Смотри, девка! Смотри, как твой защитничек из-за тебя страдает! — выкрикнул худой, хватая Рэн за волосы и заставляя ее смотреть на хрипящего Нираги. — Это твоя вина! Каждая его рана — твоя!

— Хватит! — Рэн рванулась, крича от боли.

В ту же секунду второй сектант наотмашь влепил ей тяжелую пощечину. Голова Рэн мотнулась, в глазах вспыхнула темнота, а из рассеченной брови на щеку хлынула свежая кровь.

— Посмотри на нее, Нираги! — хохотал коренастый. — Видишь, что с ней происходит из-за того, что ты еще дышишь?!

Чишия стоял всего в полутора метрах. Его руки в карманах сжались в кулаки до побеления суставов, ногти вонзились в ладони до крови, но внешне он не шевельнул ни единым мускулом. Лицо оставалось маской ледяного безразличия.

— Вы тратите время, — спокойно, безмятежно произнес Чишия, оттесняя коренастого от Рэн. — Положите нож между ними, как мы договаривались. Отодвиньтесь к дверям. Пусть система начнет отсчет.

Рэн смотрела на Чишию, и в ее душе разверзся настоящий ад. Его холодность, его спокойные инструкции этим безумцам звучали настолько предательски, что она действительно поверила: он сдал их.

— Ты... ты чудовище, Чишия... — прошептала Рэн, и слезы боли наконец покатились по ее окровавленным щекам.

Нираги дико оскалился, его глаза налились кровью:

— Я тебя сам придушу... Слышишь меня?! Сам!

— Кладите нож, — повторил Чишия фанатикам, игнорируя крики.

Коренастый сделал шаг вперед и с глухим стуком бросил охотничий нож на бетонный пол — ровно посередине между стульями Рэн и Сугуру. После этого троица фанатиков, тяжело дыша от предвкушения «ритуала», отошла к самой двери. Чишия встал чуть сбоку от них, у стены.

В комнате повисла звенящая тишина. Нож тускло поблескивал на бетоне под раскачивающейся лампочкой.

Время пошло на секунды. Психи завороженно ждали «сигнала системы», их внимание было полностью приковано к ножу.

Чишия выдернул руку из кармана.

Он с силой метнул тяжелую связку металлических ключей прямо в раскачивающуюся лампочку.

Стекло с оглушительным звоном разлетелось, и подвал погрузился в кромешную тьму.

— Что за черт?! — взвизгнул худой.

В ту же секунду Чишия рванулся вперед. Наощупь он с размаху вонзил скальпель коренастому прямо в плечо. Тот истошно заорал, роняя свою арматуру, которая со страшным грохотом покатилась по полу.

— Стреляй! — в панике орал третий.

Худой начал беспорядочно палить из автомата. Грохот выстрелов в замкнутом подвале был такой силы, что заложило уши. Желтые вспышки дульного пламени на доли секунды выхватывали кошмар: огненные трассы прошивали воздух в сантиметрах от головы Рэн. Один из патронов попал третьему сектанту прямо в грудь — тот с глухим хрипом рухнул на бетон.

Чишия в этот момент уже скользнул к стулу Рэн и мгновенно перерезал скальпелем веревки на ее запястьях.

— Нож на полу! Бери нож! — рявкнул он ей на ухо.

Рэн упала на четвереньки, шаря ладонями по грязному полу в осколках стекла, и пальцы наткнулись на холодную сталь. В этот момент очередная вспышка озарила комнату: худой парень шел прямо на нее, наводя автомат.

Откуда-то сбоку, с диким рыком, снесся Сугуру Нираги — Чишия успел срезать веревки и с него. Нираги, превозмогая адскую боль в сломанной руке, всем телом протаранил худого, сбивая его с ног. Они покатились по полу.

Рэн вскочила, сжимая нож, и со всей дури вонзила его коренастому сектанту прямо под ключицу. Парень захлебнулся криком и тяжело завалился навзничь.

Рядом раздался глухой удар — Нираги перехватил автомат и со всей силы обрушил тяжелый приклад в лицо худого. Раз. Еще раз. Хруст костей ставил жирную точка. Худой обмяк.

Все было кончено. В подвале воцарилась душная тишина. Пахло порохом и острой кровью.

Вдруг у входа чиркнула спичка — Чишия зажег маленькую свечу. Тусклый огонек выхватил трупы на полу и тяжело дышащего, окровавленного Нираги, который опирался на автомат.

Рэн медленно повернула голову к Чишии. Ее лицо было в подтеках крови, глаза расширены от потрясения.

— Ты... ты с самого начала... еще там, в коридоре... — ее голос сорвался на шепот. — Ты с ними так говорил, чтобы они поверили? Чтобы они сами положили нож и встали к дверям?!

Чишия посмотрел на нее сквозь пламя свечи, и его губы тронула едва заметная ухмылка:

— Сила убеждения творит чудеса, Рэн. Прямой бой против троих — это смерть. Мне нужно было, чтобы они сами создали условия для своей ликвидации. Вы ведь тоже поверили.

Нираги хрипло закашлялся, вытирая кровь с подбородка, и посмотрел на Чишию с дикой смесью ненависти и мрачного уважения:

— Ты больной ублюдок, Чишия. Развел их как детей.

— Зато вы живы, — спокойно ответил Чишия, поворачивая засов на двери. — Уходим. На шум стрельбы скоро прибегут боевики. Нам пора.