Твои глаза - Мой приговор.

В медицинском кабинете Анн пахло жгучим антисептиком, спиртом и застарелым страхом. Подвальный кошмар закончился несколько часов назад, но Рэн до сих пор чувствовала на языке металлический, ржавый привкус собственной крови.

— Потерпи. Сейчас будет печь, — негромко предупредила Анн, прижимая смоченный в растворе марлевый тампон к рассеченной брови Рэн.

Рэн резко втянула воздух сквозь зубы, пальцы судорожно впились в края кушетки. Боль ослепила на мгновение, но физическое страдание было ничем по сравнению с тем хаосом, который творился у нее в голове. Перед глазами до сих пор стопорился один и тот же кадр: избитое, окровавленное лицо Сугуру. Его вздувшиеся вены на шее. Дикий, сорванный до хриплого лая голос, когда он орал на сектантов, требуя бить его, а не ее.

«Я сказал — НЕ ТРОГАЙ ЕЕ!» — эти его слова, выплюнутые в полумраке подвала вместе с кровью, выжигали Рэн изнутри.

Она пыталась найти этому логическое объяснение, но ломалась. Нираги — психопат. Палач Пляжа, чудовище, не знающее жалости, которое еще ночью творило черт знает что, а утром... утром он пришел один в этот подвал. Рискнул шкурой. Получил трубой по предплечью, сломал руку, подставился под удары. Ради чего? Ради нее? И ладно бы они нормально поговорили после этого, но нет. Едва они выбрались, как Сугуру снова закрылся. Опять эта его ледяная, колючая дистанция, этот взгляд исподлобья, словно ничего не произошло. Эта глухая стена между ними злила Рэн до дрожи в коленях. Они были как два конченых, упрямых придурка, запертых в своем личном, извращенном аду, и никто не собирался делать шаг навстречу.

— Ты слишком громко думаешь, — Анн аккуратно наклеила пластырь на ее бровь и отошла к столу, выбрасывая окровавленную марлю. — О Нираги размышляешь?

Рэн вздрогнула, криво ухмыльнувшись разбитой губой:

— Пытаюсь понять степень его психического расстройства. То лезет под пули, то ведет себя так, словно я пустое место.

— Нираги — сложное уравнение, Рэн, — Анн повернулась, скрестив руки на груди и внимательно глядя на нее. — Но одно я знаю точно: на Пляже никто не подставляется под удары арматуры просто из вежливости. Пойдем. Пора проверить расписание. Шляпник вывесил новые списки на вечер.

Они вышли из прохладного кабинета в душный, шумный коридор главного корпуса, направляясь к огромному стенду, вокруг которого уже толпились испуганные люди. Рэн растолкала локтями шепчущуюся толпу, пробираясь к верхним строчкам. Глаза быстро побежали по черным печатным буквам, выискивая свое имя.

Анн. Чишия. Рэн...

Взгляд замер на последнем имени. И сердце пропустило тяжелый, болезненный удар.
Нираги.

— Да вы издеваетесь... — выдохнула Рэн, чувствуя, как внутри закипает бешеная, темная ярость. Кулаки сжались так, что ногти вонзились в ладони. — Какого черта?! В одну команду?! Это шутка?!

Это точно было рук дело Шляпника и Агуни. Эти стратеги решили устроить психологический эксперимент, запихнув двух конфликтующих боевиков в один контур.

— Ищешь поводы сбежать, малявка? — раздался за спиной ледяной, до боли знакомый хриплый голос.

Рэн резко развернулась. Нираги стоял прямо за ней. Его левое предплечье было наглухо зафиксировано плотной повязкой, на лице темнели свежие багровые гематомы и швы на брови, но взгляд... взгляд излучал такую морозную, отстраненную стужу, словно они никогда не сидели связанные в грязном подвале. Он даже не посмотрел ей в глаза — просто скользнул ленивым, презрительным взором по списку и жестко, намеренно сильно задел ее здоровым плечом, проходя мимо к выходу. Между ними снова выросла глухая стена, и от этой его внезапной холодности Рэн обожгло изнутри обидой и злостью.

— Да я лучше сдохну на арене, чем буду с вами в одной связке, — язвительно бросил он через плечо, и его губы растянулись в холодной волчьей ухмылке, обнажающей клыки.

Анн, наблюдавшая за этой сценой, лишь тихо, многозначительно усмехнулась:

— Ну что ж. Это будет незабываемое шоу. У нашей команды есть кристальный ум, грубая сила... и клинический дебилизм в лице одного стрелка.

Рэн не ответила. Развернувшись, она яростным шагом направилась вниз, к подземной парковке, буквально задыхаясь от злости. Мысленно она уже четвертовала и Шляпника, и Агуни.

На парковке у открытого внедорожника их уже ждал Агуни. Он лениво курил, опершись на капот. Увидев взбешенную Рэн, лидер боевиков лишь хитро прищурился.

— Ну и какого хрена, Агуни?! — с ходу наехала на него Рэн, остановившись в шаге. — У нас с ним открытый конфликт! Мы прибьем друг друга еще до начала раунда! Кто додумался засунуть нас в одну команду?!

Агуни медленно выпустил струю дыма, и на его суровом лице проступила редкая, издевательская усмешка:

— Ой, да хорош выть, Кано. Отличная команда. Глядишь, на игре и помиритесь. Дело семейное.

Рэн буквально остолбенела. Воздух застрял в горле, а к щекам мгновенно прилил густой, обжигающий румянец стыда и ярости.

— Какого... какого хрена ты несешь?! — прошипела она, но Агуни лишь похлопал ее по плечу и кивнул на заднее сиденье машины.

Рэн резко дернула дверь внедорожника и запрыгнула внутрь. На заднем сиденье, вальяжно откинувшись, уже сидел Чишия, лениво перебирая какие-то карточки. А на переднем, у окна, замер Нираги.

Вся дорога до места проведения игры проходила в гробовой, удушающей тишине. Нираги демонстративно смотрел в окно, полностью игнорируя присутствие Рэн. А она неотрывно смотрела в затылок Сугуру, чувствуя, как внутри все скручивается от дикого желания схватить его за волосы и заставить говорить.

Нираги спиной чувствовал этот сверлящий, бешеный взгляд. Он медленно повернул голову, его глаза встретились с глазами Рэн через зеркало заднего вида. Он медленно, издевательски приоткрыл рот, демонстрируя клыки и пирсинг на языке, но эта ухмылка была абсолютно мертвой. Лед и сталь.

— Приехали. Выметайтесь, — глухо бросил Агуни, тормозя у подножия колоссального серого здания — заброшенного научно-исследовательского комплекса с выбитыми окнами и колючей проволокой по периметру.
— Удачи. Постарайтесь вернуть мне боевые единицы целыми.

Они вышли из машины. Ветер трепал полы одежды. Анн задрала голову, разглядывая мрачный бетонный фасад:

— Как думаете, что внутри?

— Судя по архитектуре и масштабу — что-то жестко командное. Территориальный захват или зачистка, — лениво отозвался Чишия, пряча руки в карманы толстовки.

— Надеюсь, не шахматы, — зло сплюнула Рэн, поправляя ремни на экипировке.

— Или свидание вслепую, — не оборачиваясь, ядовито вставил Нираги, проверяя затвор своего автомата.

— В твоем случае, Сугуру, любое свидание заканчивается огнестрелом и трупами, — отрезала Анн.

Они шагнули под тяжелые своды входа. Проход за ними мгновенно перекрыла опустившаяся стальная решетка. Мосты были сожжены.

В главном холле, на огромном, мерцающем неоновым светом экране, вспыхнули кроваво-красные буквы:

Игра: «КРОВАВЫЙ РАСКЛАД»
Сложность: Шестерка пик
Правила игры: Четыре игрока. Две команды. 30 минут на прохождение. Найдите выход из сектора, избегая полной ликвидации. У каждого игрока своя строго фиксированная роль. Если погибает один — системные шансы остальных падают на 80%. Будьте готовы к прямому столкновению.

Экран мигнул, распределяя роли:

Анн — Тактик (Доступ к карте секторов)
Чишия — Разведчик (Анализ скрытых ловушек)
Рэн — Защитник (Блокировка зон, щиты)
Нираги — Боец (Штурм и ликвидация)

Массивные гермодвери впереди разошлись в стороны, открывая зев бесконечного, темного лабиринта из бетона и ржавого железа.

— Охренеть... — выдохнула Рэн, чувствуя, как сердце начинает разгонять адреналин по венам.

Из динамиков под потолком раздался механический, загробный голос: «Начало игры. 30 минут до ликвидации».

Они успели пройти всего два коридора, как ад разверзся без предупреждения. Стены справа с диким скрежетом ушли в пол, и из открывшихся ниш на них хлынул шквальный огонь. Это была вторая команда — четверо игроков в тяжелой штурмовой броне, с автоматами наперевес.

Искры от пуль посыпались градом, рикошетя от стен.

Нираги среагировал со скоростью бешеного пса. Он с диким оскалом выскочил вперед, вскинул автомат и дал длинную, оглушительную очередь прямо в грудь первому нападающему. Но пули с мерзким щелканьем просто отскочили от сверхпрочной титановой брони врага.

— Да ладно, блять?! — взревел Нираги, уходя перекатом за бетонную колонну. — У этих тварей броня десятого уровня!

— У всего есть слабость! Ищите незащищенные стыки! — крикнул Чишия, вжимаясь в нишу и быстро сканируя лазерные растяжки на полу.

Анн уже лихорадочно листала электронную карту на своем наручном КПК:

— Нам не прорваться в лоб! Нужно активировать отсекающие панели и заблокировать этот сектор лабиринта. Бежать не вариант — они догонят в этих узких коридорах и расстреляют в упор.

— И как нам их замедлить?! — спросила Рэн, пригибаясь под свистящими пулями.

Нираги обернулся к ней, его лицо в свете автоматных вспышек выглядело безумным:

— Придумай, ты же у нас защитник Кано! Или можешь только под ногами мешаться?

— Может, ты хоть раз в жизни закроешь свой гребаный рот и начнешь прикрывать?! — сорвалась на крик Рэн.

В эту же секунду один из штурмовиков вражеской команды поймал Рэн в прицел. Дуло его винтовки зловеще блеснуло. Выстрел раздался мгновенно. Рэн даже не успела зажмуриться, понимая, что не успевает укрыться.

Но удара не последовало.

Перед ней тяжелой тенью вырос Нираги. Пуля со страшным звуком пробила бронежилет на его груди, заставив его пошатнуться. Из его рта вырвался хриплый, яростный рык, но он даже не покачнулся. Наоборот — шагнул вперед, закрывая ее своим телом полностью.

— Ты... Сугуру! — у Рэн перехватило дыхание, внутри все оборвалось от ужаса.

— Не сдохнешь ты без моего разрешения! Не мечтай даже. — бешено выплюнул Нираги ей в лицо, хотя его лицо побледнело от боли задетой груди. Он тяжело дышал, перезаряжая оружие.

Передернув затвор здоровой рукой, он в упор всадил очередь штурмовику прямо в открытую часть шлема. Голова врага разлетелась брызгами, и тело рухнуло на пол.

— Рэн! Слева на стене терминал! — крикнула Анн, отстреливаясь. — Дави на красную панель, это опустит шлюз!

Рэн метнулась туда, преодолевая метры под непрекращающимся огнем. Но последний выживший игрок противоположной команды — огромный, двухметровый боец — оказался быстрее. Он перехватил ее на подлете, и тяжелый, окованный сталью приклад с размаху врезался Рэн прямо в грудную клетку.

Она почувствовала, как ломаются ребра. Из легких махом выбило весь воздух. Ее тело с жуткой силой отлетело назад, снося металлические стеллажи, и рухнуло на бетон. В горле мгновенно поднялся густой, горячий, металлический вкус крови. Она попыталась вдохнуть, но из груди вырвался лишь жалкий, булькающий хрип.

— Черт... — прохрипела она, не в силах вздохнуть.

Нираги в этот момент отвлекся на противника и просто не успевал развернуться — его со сломанной рукой прижали к стене. Штурмовик уже наводил ствол на Сугуру, собираясь всадить пулю ему в незащищенную шею. Нираги был открыт. Это был его конец.

Но внезапно резкий, оглушительный выстрел разнес голову врага, который стоял над Нираги.

Рэн, превозмогая адскую боль в сломанных ребрах, лежа на боку, держала пистолет обеими дрожащими руками. Глаза ее горели яростным, безумным огнем. Она успела. Она выстрелила первой, спасая его жизнь в ту самую секунду, когда смерть уже коснулась его лица.

Нираги замер, тяжело дыша и глядя на обезглавленное тело штурмовика, упавшее к его ногам. Затем он медленно перевел свой жесткий, потемневший взгляд на Рэн. В его глазах на долю секунды промелькнуло дикое потрясение, смешанное с яростью, но он мгновенно вернул себе холодную маску.

Он подошел к ней, едва удерживая автомат здоровой рукой, и сверху вниз посмотрел на лежащую Рэн.

Над ней стоял Сугуру. Его шатало. Лицо было бледным от потери крови, бинты на руке полностью промокли, но глаза горели тем самым первобытным, диким, нечеловеческим пламенем, которое Рэн видела в подвале. Он тяжело, со свистом дышал, ствол его оружия дымился.

— Ты че разлеглась, дура?! — прорычал Нираги, хватая ее здоровой рукой за шиворот и с силой рывком поднимая на ноги, проигнорировав ее болезненный стон. — Встать можешь?! Собралась подохнуть здесь?!

Рэн, шатаясь и держась за сломанные ребра, сплюнула кровь прямо ему под ноги. На ее окровавленном, бледном лице вдруг проступила безумная, дерзкая ухмылка. Боль отступила на второй план, выжженная чистым адреналином. Они были квиты. Они вытащили друг друга из могилы. Они играли командой, даже ненавидя друг друга.

— Не дождешься, Нираги... — прохрипела она, упираясь ладонью в его здоровое плечо, чтобы не упасть. — Я тебя еще на том свете достать обещала.

В этот момент над лабиринтом вспыхнули зеленые огни, и механический голос объявил:

«ИГРА ЗАВЕРШЕНА. ПОБЕДА».

Они выползли из здания, когда солнце уже садилось за горизонт. Вся четверка выглядела так, словно они прошли через мясорубку: одежда разорвана, лица в серой бетонной пыли, копоти и чужой крови.

У подножия внедорожника их ждал Агуни. Посмотрев на ковыляющую Рэн, которую, несмотря на все пререкания, Нираги грубо, но крепко придерживал за локоть сломанной рукой, лидер боевиков широко, издевательски ухмыльнулся.

— Ну что, голубки? — Агуни выбросил сигарету. — Когда на свадьбу приглашать будете? Гляжу, договорились.

Рэн нашла в себе силы вскинуть голову и наградить его таким уничтожающим, многообещающим взглядом, от которого любой другой уже лежал бы в могиле.

Чишия, открывая дверцу машины, тихо, искренне рассмеялся:

— Ну, насчет свадьбы не знаю, но с таким маниакальным рвением спасать друг другу жизни... Вы определенно нашли общий язык.

Нираги грубо впихнул Рэн в салон внедорожника, залез следом, с грохотом захлопнул дверь и, обессиленно откинувшись на кожаное сиденье, закрыл глаза. Из его простреленного плеча все еще сочилась кровь.

— Заткнитесь все. Заткнитесь нахрен, — глухо бросил он.

Машина с пробуксовкой сорвалась с места, унося их обратно на Пляж сквозь наступающие сумерки. Рэн сидела рядом, чувствуя плечом его тяжелое дыхание, и впервые за пять дней этот лед между ними казался не стеной, а началом чего-то совершенно необратимого.