Шанс на любовь
Боль в ноге слилась с каждой клеточкой её тела, забирая последние силы. Нога горела огнём, словно раскалённое железо вонзили прямо в плоть. Рэн тяжело дышала, каждый вдох будто резал лёгкие изнутри.
Чишия сидел рядом, молча, сжав кулаки до побелевших костяшек.
По его глазам было видно — ему самому почти невыносимо видеть её в таком состоянии. Он хотел помочь ей, хотел забрать боль, сделать хоть что-то.
Но был бессилен.
Он мог быть только рядом.
Или... уже нет?
В глухой, почти мёртвой тишине вдруг раздался крик.
Голос, полный отчаяния и боли.
Голос Куины.
Чишия резко вскинул голову.
Их взгляды пересеклись.
Рэн знала — она всегда знала — какую ценность для него имела Куина.
Они были как две половины одного целого. Люди, ставшие друг другу семьёй в этом жестоком мире.
Она не хотела быть обузой. Не хотела, чтобы Чишия оставался рядом лишь из жалости. И она не хотела, чтобы он разрывался между долгом и состраданием. Не хотела быть для него тяжестью.
Сквозь всё разрывающее её изнутри страдание, она улыбнулась. Неровно. Натянуто. Но искренне.
— Иди, — шепнула она.
Чишия качал головой, стиснув зубы, бормоча: "Нет, нет...".
Он будто боролся сам с собой, взгляд его метался между ней и местом, откуда доносились крики.
Он не хотел оставлять её.
Он не мог.
Он хотел спасти всех. И её, и ребят.
Но Рэн слабо толкнула его рукой и пообещала, что всё будет хорошо.
Лгала. Ради него.
Минуту он ещё смотрел на неё — так, как будто хотел навсегда запомнить её глаза, её улыбку.
Потом медленно поднялся и, с последним тяжёлым взглядом исчез среди руин.
Солнце клонилось к закату, багровый свет падал на развалины, разбитые витрины, кровь, растекающуюся по трещинам асфальта. Битые стёкла искрились, как замершие слёзы.
Запах крови, гари и пыли стоял в воздухе. Всё вокруг было чужим и страшным. Боль в ноге стала частью её самой. Она уже не различала, где кончается её тело и начинается боль.
Мысли путались.
Что дальше? Сдаться? Ждать конца?
И всё, чего ей хотелось — увидеть его.
Его усмешку. Его наглый, упрямый взгляд.
Его голос.
"Я выживу?" — подумала Рэн.
"А жив ли Нираги?" — прошептало её сердце.
Она так хотела верить, что он жив.
Что он борется, так же, как и она.
Она закрыла глаза и представила, как он снова хватает её за руку, снова дерзко шутит, снова живёт.
Пусть даже весь израненный.
Пусть даже в крови.
Пусть только жив.
Время тянулось бесконечностью.
Выстрелы стали частью реальности, словно отдалённый гул дождя.
Крики умирали в воздухе.
Но Рэн сидела в тишине, словно всё вокруг не касалось её.
Она думала о жизни. О счастье.
О том, как сильно она хочет увидеть его. Ещё хоть раз.
И вдруг — сквозь гул выстрелов — она услышала чей-то крик:
— Смотрите! Нираги!!
Имя, как удар током, пронзило её сознание. Оно стало громом в её голове.
Рэн вскинула голову, не веря своим ушам.
Нираги?
Шутка?
Галлюцинация?
Это не могло быть правдой.
Она не верила.
Но, не чувствуя под собой ног, наперекор боли, Рэн поползла к выходу.
Каждое движение отзывалось пульсацией в теле, словно всё внутри ломали заново.
Внутри неё словно что-то взорвалось, закипело, заставляя её, несмотря на адскую боль, двигаться.
Она попыталась встать, но нога не выдержала — и Рэн упала.
Её трясло.
Каждый миллиметр движения давался с таким усилием, что слёзы бессилия заливали глаза.
Но она не сдавалась.
Она подняла голову...
И увидела его.
Нираги.
С её губ сорвалось тихое, почти беззвучное:
— Жив... идиот...
Он шёл медленно, будто его тело было уже на грани.
Одежда прилипла к телу, изорванная, обгоревшая. Растрепанные волосы, взгляд, полный боли и упорства.
Но он был жив.
Нираги оглядывался вокруг, будто не сразу понял, где он.
И почему её нет рядом с остальными.
Он замер.
И тогда увидел её.
Мир словно замедлился.
Он стоял и смотрел на неё, вбирая в себя её образ, будто боялся, что это иллюзия, что сейчас она исчезнет.
В разбитом магазине, в тени закатного солнца, была она — сломленная, но живая.
И он сделал шаг. Один, потом другой, всё быстрее, не чувствуя ни боли, ни усталости.
Только её.
Он побежал к ней, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова.
Вокруг продолжалась битва.
Выстрелы. Крики.
Кто-то сражался за жизнь.
Кто-то падал, не добежав.
Но для них двоих в тот момент всё исчезло.
Были только они.
Ему нужна была она.
Две души, израненные, обожжённые этим миром.
Но нашедшие друг друга.
Наконец он оказался рядом.
Упал на колени перед ней.
Его ладони были обожжены и дрожали, когда он коснулся её лица.
Он дрожал сам.
И впервые за всё время... расплакался.
Нираги, которого она знала — резкий, дерзкий, жестокий — заплакал, уткнувшись лбом в её лоб.
Слёзы катились по его грязному лицу, смешиваясь с кровью и пылью.
— Живая... живая, — шептал он. — Чёртова малявка... Ты жива...
Рэн слабой рукой обвила его шею, прильнув к нему.
Сквозь боль, сквозь всё, что было.
Рэн улыбалась сквозь слёзы.
Боль была повсюду, но сердце наполнилось тёплым светом.
Они выжили. Они нашли друг друга. И теперь у них был новый шанс.
Шанс на жизнь. Шанс на счастье. Шанс на любовь.
Они были двумя обломками разбитого мира.
Но вместе — они были целыми.
Вокруг продолжалась бойня.
Но в этот миг — для них всё замерло.
Было только небо над головой, разорванное выстрелами...
И два сердца, которые снова нашли друг друга в этом аду.