Твои глаза - Мой приговор.

Ветер мягко играл прядями её волос, словно пытаясь унять бурю, бушующую внутри. Рэн всё ещё стояла возле могилы Татты, в которую буквально полчаса назад он шагал живым. Его смех, его слова, его взгляд — всё ещё эхом звучало в её памяти. И всё равно теперь он лежал здесь. Безмолвный. Ушёл один из самых светлых людей в этом аду.

Теперь осталась только тишина.

Она стояла, не отрывая взгляда, не моргая, будто надеялась, что он встанет.

— Прощай, — тихо прошептала она, стоя в тени дерева, и глядя в землю. — Прости, что не уберегли тебя…

Она молча стояла так ещё минуту, потом тяжело поднялась и медленно, словно ноги налились свинцом, пошла обратно. В голове пульсировала одна мысль — это её решение. Её путь.

Те стояли чуть поодаль, уставшие, вымотанные, но всё равно рядом храня тишину. Их взгляды были настороженными — как будто они уже предчувствовали, что Рэн скажет. Она остановилась перед ними, опустив глаза, а затем подняла голову и заговорила:

— Я… ухожу. Одна. — Голос её дрогнул, но она не дала слезам выйти наружу.

— Что? — первым отреагировал Арису, сжав кулаки. — Ты с ума сошла?!

— Рэн, ты не можешь… — Куина шагнула ближе. — Мы вместе начали — вместе и закончим.

— Ты видела, что случилось с Таттой!

Усаги попыталась взять её за руку, но Рэн отступила на шаг.

— Я должна, — твёрдо ответила она. — Мне нужно это сделать. Я не могу больше позволять себе привязываться, не могу видеть, как те, кого я люблю, умирают. Я просто… не вынесу ещё одной потери.

— Но мы должны, держаться вместе! — выдохнула Усаги. — Мы прошли через всё вместе. Почему ты считаешь, что мы не хотим быть рядом?

— Потому что я боюсь. Боюсь, что однажды повернусь — и вас больше не будет. — Рэн говорила уверенно, хоть сердце рвалось на части. —Понимаете? Мне легче быть одной, чем жить со страхом каждую минуту.

Слова были как нож. И им же она резала собственное сердце.

— Но ты же не одна, — прошептал Арису. — Мы твои друзья. Семья.

— Я всё понимаю. И именно поэтому ухожу. Мне… нужно найти кое-кого. Найти ответы. Найти себя. — Её голос сорвался, но она всё же продолжила. — Простите меня.

Она шагнула вперёд, обняла Арису, потом Усаги, и крепко прижала к себе.
— Спасибо за всё… Я уверенна, мы ещё встретимся, берегите себя...

Куина сделала шаг вперёд и обняла её первой. Сильно, крепко, по-сестрински.

— Береги себя, идиотка, — прошептала Куина, сжав руку Рэн. — А потом… возвращайся.

Слёзы — сдержанные и горькие — скатились по щекам Рэн. И всё же, она ушла.

---

Обняв каждого, зная, что, может, больше не увидит — она ушла.

По улицам разрушенного Токио шёл одинокий силуэт. Асфальт покрыт трещинами, здания — как скелеты былой цивилизации. Тишина была настолько гнетущей, что каждый шаг отдавался эхом в её голове.

Она не знала, куда шла. Просто хотела уйти. Подальше от могилы, от людей, от воспоминаний. От страха. Идя по заброшенным улицам Токио, наткнулась на старое здание. На ржавой лестнице скрипели ступени, но она поднялась — и вскоре оказалась на крыше. Там, где город встречался с закатом.

Свет окрасил небеса в оранжево-красный, а ветер гладил волосы. Рэн села на край крыши и достала цепочку. Та, что она нашла в доме — её старая цепочка, потерянная много лет назад. Теперь она казалась символом чего-то большего.

Рэн села, поджав ноги. В руке блестела цепочка, которую она нашла в одном из домов. Маленькая, почти детская, и всё же такая важная. Она сжала её и в голове пронеслись образы.

Город будто окутался огненным покрывалом, словно прощаясь с ней.
Её пальцы дрожали, а в голове всплывали лица.

Нираги. Фыркающий, невозможный. Который бесил до криков… и которого хотелось обнимать до потери пульса.

— Где ты, Нираги… Где ты, идиот? — прошептала она. — Где ты сейчас? Почему тебя нет рядом? Слышишь ли, как сильно я хочу тебя найти?

Он был больным, вредным, опасным. Он делал ей больно. Но сердце выбрало его.
Её дурацкое, упрямое сердце.

Руки дрожали, сердце било в грудь.
И в голове вспыхнул его образ.
Улыбка сквозь нахальство. Голос, полный язв, но с оттенком нежности.
Нираги… идиот. Вредный. Опасный.
Но любимый. Всем сердцем.

Чишия. Такой холодный и тихий. Но только рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Его холодные глаза, за которыми скрывалось море чувств. Его молчание, которое значило больше любых слов. Он знал её с детства. И она узнала об этом только недавно — слишком поздно.

Вспоминались их ночи: с Анн, с Нираги, смех, дурачества, споры. Маленький островок счастья в аду. Слезы вновь подступили к глазам, когда она подумала об Анн.

Рэн закрыла глаза.
— Прости меня… Если бы я пришла раньше… я могла бы… — слёзы предательски заструились по щекам. — Я бы отдала всё, лишь бы вернуть тебя. Просто прижаться к тебе. Сказать, как сильно люблю.

— Прости… — шептала она. — Я ведь обещала… Обещала, что мы выберемся. Вместе.

Те ночи в баре, где она была по-настоящему счастливой. Где всё казалось настоящим. Реальным. А теперь? Пустота.

Слёзы наворачивались сами собой. Рэн утерла их тыльной стороной ладони, но они предательски катились по щекам.

— Даже в этом ужасе я была счастлива… — прошептала она в пустоту. — С вами. С ним. С ней…

Вдруг сзади раздалось недовольное бурчание и звук, будто кто-то отмахивается от паутины.

— Ну и место ты выбрала, Рэн, — ленивый голос, в котором было столько тепла.

Она обернулась так резко, что чуть не свалилась с крыши.
Белая кофта. Светлые волосы. Холодный взгляд. Она обернулась так резко, что чуть не свалилась с крыши.
Белая кофта. Светлые волосы. Холодный взгляд.

— ЧИШИЯ! — воскликнула она, и через секунду врезалась в него, сбив почти с ног. Обняла, так крепко, будто боялась, что он исчезнет. — Ты… ты здесь… ты жив… ты…

Обвила его руками, вцепилась, будто боялась снова потерять.
Он чуть не упал, но всё равно поднял руки и осторожно обнял в ответ.

— Ты… ты жив! — Рэн прижалась к нему, как будто её жизнь зависела от этого. — Где ты был?! Почему не пришёл?! Почему ты… почему ты ничего не сказал?! Я думала, что… — её голос сорвался, и она просто зарылась лицом в его плечо. — Я так боялась. Так боялась потерять тебя...

Она сжалась в его объятиях, ощущая, как его руки легли ей на спину.

— Осторожнее, задушишь. — прошептал он. — Я здесь. Всё хорошо…

— Нет! Не хорошо! — её голос дрожал. — Почему ты молчал?! Почему не сказал?! Ты же знал! С самого начала знал! — Она хотела говорить спокойно, но не могла. Слёзы текли, и она рыдала, уткнувшись в его грудь.

Он отстранился чуть-чуть, заглядывая ей в глаза.

— Ты всё-таки нашла…

— В доме родителей. Бумаги, письма… фотографии! Мы с тобой — дети! Наши родители вместе, ты держишь меня за руку! Почему ты молчал?! Почему не рассказал?!

Чишия опустил взгляд.

— Прости, — прошептал он, и это прозвучало куда искреннее, чем тысяча слов. — Я не знал, как сказать. Я боялся… что напомню тебе о боли.

— Но ты продолжал молчать! — всхлипнула она. 

— Потому что я думал, что это разрушит тебя. Ты ведь только начала восстанавливаться… Я не хотел ворошить прошлое. Боялся, что потеряешь себя снова.

— Я бы справилась, если бы знала, что ты рядом. — Рэн судорожно втянула воздух. — Ты был моей опорой. Даже не зная, почему. Теперь я понимаю… Ты был рядом с самого начала. Ты был мне как брат, как свет. А я даже не знала…

— Ты знаешь сейчас. А значит, уже не одна.

Он смотрел на неё, и впервые за долгое время его лицо дрогнуло в улыбке.

Она кивнула, не отпуская его.
— Я так устала быть одна, Чишия. Все ушли. Один за другим. А я… я просто хочу знать, что хоть кто-то останется.

— Я здесь. — его голос был тихим. — И всегда буду.

— Ты дурак, — сквозь слёзы выдохнула она. — Но ты мой дурак.

Он только крепче прижал её к себе.

— Я скучала. Я так скучала по тебе.

— Я тоже.

Они сидели там до самой ночи. Город спал под звёздами, будто убаюканный их молчаливыми разговорами.
Болтали о жизни, о прошлом, о детстве, о глупых историях. Она держалась за него крепко, словно боится, что он снова исчезнет.

— А… Нираги? — Рэн осторожно нарушила тишину. — Ты не знаешь, где он?

— Я не знаю, — сказал он. — Он исчез. После той игры… его никто не видел.

Рэн опустила взгляд.

— Я хочу его найти. Я… люблю его, Чишия. Понимаешь? Настояще люблю. Не важно, сколько боли он принёс… Я всё равно его люблю. Я должна сказать ему всё. Да, он идиот. Но он — мой идиот.

Чишия хмыкнул.
— Я всегда догадывался.

— Я тоже догадывалась, что ты обо всём знал. — Она повернулась к нему. — Спасибо, что вернулся. Правда.

Он не ответил. Просто остался рядом.

Ночь накрыла город, но Рэн впервые за долгое время почувствовала тепло. Она снова не одна.

— Спасибо, Чиши... — Она крепко обняла его.

Слов было мало. Но каждое — как рана, как исцеление, как дом.

Кано в тот момент поняла: даже в самом тёмном мире, где рушится всё, что тебе дорого — можно найти свет. Даже если он беловолосый, в белой кофте и с тяжёлым прошлым, как и у тебя.

Впереди — ещё будет встреча. С тем, кто ждёт её.

---

Дайте мне несколько дней и вы увидите длинные и очень эмоциональные главы :)