Твои глаза - Мой приговор.

Белые стены, отвратительный запах стерильности и ледяной металл ошейника всё ещё казались слишком реальными, будто стальная удавка до сих пор сдавливала шею. Рэн шла по мертвому Токио, едва переставляя ноги. Всё тело ломило от выбивающей остатки сил усталости. Каждая мышца гудела, в горле застрял сухой ком, а во рту стоял тошнотворный вкус железа. Внутри царила звенящая пустота. Когда проходишь через такой ад, самое страшное — это не сама игра, не кровь и не крики, а момент, когда всё затихает, и ты остаешься один на один с тишиной.

Желудок скрутило спазмом, а жажда сушила горло так, что каждый вдох давался с болью.

Рэн заставила себя поднять голову. Слева темнела разбитая витрина круглосуточного магазинчика. Выбитые стекла хрустели под подошвами кроссовок, когда она переступила через порог. Внутри пахло сыростью и пылью. Стеллажи были полупустыми, но за упавшим холодильником ей повезло: пара бутылок минеральной воды и несколько упаковок энергетических батончиков.

Она жадно сделала несколько крупных глотков. Ледяная вода обожгла горло, немного возвращая к жизни.

Блуждая мутным взглядом между полками, Рэн зацепилась за край грязно-серой бумаги, застрявшей под разбитой кассой. В ней не было ничего особенного — просто кусок плотного листа, исчерченный от руки простыми черными линиями. В одном месте ручкой была выведена жирная точка. Голова после игры совершенно отказывалась соображать. Ничего не разобрав, Рэн сунула бумагу в глубокий карман куртки, зажала под мышкой воду и тяжелым мешком сползла по стенке на пол, облокотившись о стеллаж.

Она пила мелкими глотками, уставившись в темный потолок. Мысли текли медленно, лишая остатков сил.

«Если я выберусь... если это вообще закончится... кем я стану?»

Что делать с жизнью после всего этого? Сможет ли она ходить по обычным улицам и смотреть на людей, не ища на их шеях ошейники? Не вглядываясь в движения их рук, лихорадочно думая лишь об одном: кто из них сейчас может тебя убить?

Без Анн, которая больше никогда не даст трезвый совет. Без Чишии с его вечной ухмылкой. Без Нираги... Пальцы судорожно сжали пластиковую бутылку, смяв её с громким треском. Без него этот мир казался просто чужой, бессмысленной декорацией. Рэн понимала: старой Рэн больше не существовало. Осталось только тело, полное чужой боли.

Веки стали невыносимо тяжелыми. Она прижала колени к груди и провалилась в тяжелый, лихорадочный сон.

***

Рэн проснулась. За разбитым окном едва начинал теплиться предрассветный сумрак. Около четырех утра. Небо окрасилось в грязно-серый, сизый цвет.

Она снова достала из кармана бумагу, расправила её и стала вглядываться в точку и линии. И вдруг в голове со щелчком всё собралось воедино. Туннели, спуск, глубина. Это была схема подземных путей метро.

***

Спустя полчаса Рэн уже спускалась по замершему эскалатору. В подземке пахло плесенью и старой сыростью. Она спрыгнула с перрона на рельсы, и тьма туннеля накрыла её с головой.

Она шла по рельсам, ориентируясь по изгибам стен, пока не уперлась в ржавую, массивную дверь с пометкой «Служебный вход».

Она заставила себя сделать шаг внутрь. Зрение постепенно адаптировалось к полутьме.

Из проема сразу ударила волна тошнотворной вони спекшейся крови. Зрение постепенно привыкло к полутьме, выхватив жуткую картину: огромный бункерный зал, пол который был усеян трупами. Человек тридцать или больше лежали в судорожных позах. А все стены вокруг были застроены сотнями выключенных, темных экранов.

Сбоку раздался шорох. Рэн резко повернула голову.

Из темноты соседнего прохода вышли Куина, Арису и Усаги.

На секунду все замерли, а затем лицо Куины озарилось невероятным облегчением и радостью. Рэн от удивления и счастья сделала шаг вперед, и в следующий миг они уже с искренним порывом подбежали друг к другу.

Куина крепко, до хруста, обняла Рэн. Арису и Усаги тут же присоединились, подбежав вплоть до того, чтобы наперебой начать осматривать Рэн — не ранена ли она, где была всё это время, как смогла выжить.

— Господи, Рэн! Ты жива! — эмоционально заговорила Куина, удерживая её за плечи и сжимая руки. — Мы думали... мы понятия не имели, куда ты пропала после того ада! Как ты? Всё в порядке?

— Я проходила игру... было тяжело, но жива, — у Рэн перехватило дыхание от этой теплоты. Видеть знакомые лица после всего пережитого кошмара казалось настоящим чудом. — А вы как тут? Что вообще произошло, пока меня не было?

— Мы искали хоть какие-то зацепки, — быстро ответил Арису, с искренней теплотой и заботой осматривая её. — Думали, здесь находится наблюдательный пункт или штаб тех, кто всё это устраивает. Но вот мы пришли и... Кто-то подчистил следы до нашего прихода.

— Мы так искали тебя, Рэн, — тихо добавила Усаги, сжимая её ладонь. — Думали, что потеряли ещё и тебя...

Они стояли вместе среди этого мрачного зала, крепко держась друг за друга, делясь расспросами и чувствуя хоть какую-то опору друг в друге. Казалось, что вместе они смогут пройти через всё.

И в этот миг помещение содрогнулось от тяжелого гула.

Сотни экранов вспыхнули одновременно, заполнив зал ослепительным белым светом. На каждом мониторе четко прорисовались масти: пики, крести, черви и бубны. А по центру загорелась крупная надпись: «ПОЗДРАВЛЯЕМ!»

Шум сменился картинкой. На мониторах появилась Лия.

Рэн застыла, уставившись на экраны. Глаза расширились от дикого шока, а внутри всё похолодело. Она резко повернулась к остальным, ткнув пальцем в сторону мониторов:

— Вы... вы тоже видите эту...?! Бывшую шестерку боевиков с Пляжа?! Какого черта она вообще тут забыла?!

Арису, Усаги и Куина лишь молча кивнули в ответ. Рэн стояла не веря собственным глазам и совершенно не понимая, как эта ненавистная мразь оказалась на главных экранах этого места.

— Поздравляю вас, выжившие, — прозвучал мягкий голос Лии из всех динамиков. Она выглядела идеально ухоженной, с мерзкой, довольной улыбкой. — Вы прошли все цифровые карты. От двоек до десяток. Все числовые испытания закрыты. Вы думаете, что победили? Думаете, это конец? Нет... Самое интересное только начинается. Теперь настал момент фигур. Вас ждут Вальты, Дамы и Короли.

Она приложила руку к груди с ядовитой, фальшивой жалостью.

— Но перед тем как вы сделаете шаг дальше... задумывались ли вы, какой ценой вы вообще здесь стоите? Скольких людей вы погубили? Скольких близких вы предали? Скольких врагов и друзей подставили под удар, лишь бы ваша собственная грудная клетка продолжала подниматься и опускаться?

Пошли кадры Арису, Усаги и Куины. Они увидели на мониторах лица тех, кого теряли по пути, моменты, когда им приходилось совершать жестокий выбор, чтобы просто остаться в живых. Арису в шоке отшачнулся, застыв на месте с побледневшим лицом. Усаги и Куина замерли, переглядываясь и тяжело дыша от накативших воспоминаний. Все были потрясены тем, как жестоко их прошлым бьют по глазам.

А затем Лия на мониторах перевела взгляд, словно смотря прямо на Рэн. Её голос стал тягучим, слащавым и пропитанным ядовитым сочувствием:

— Но особенные поздравления нашей бедной... несчастной Рэн. Посмотрите на неё, друзья. Она ведь так отчаянно пыталась быть правильной, правда? Всех спасти, всех уберечь... Но убивала всех, кто был рядом! Это ты их всех погубила! Из-за тебя вспыхнул пожар. Из-за твоей глупости и слабости гибли люди. Ты убивала всех, кто был тебе дорог! И даже... даже того, кого любила я. Ты забрала у меня Нираги. Ты сожгла его, ты бросила его сгорать заживо! Ты безжалостная тварь, Рэн. Это всё сделала ТЫ!

— Заткнись... — выдохнула Рэн.

— Вы только взгляните, как прекрасно она умеет убивать! — пропела Лия.

Экраны переключились. На них вспыхнули детальные, страшные кадры прошлого Рэн.

Она держит винтовку. Палец плавно тянет спусковой крючок. Выстрел — пуля влетела в висок Шляпника. Из затылка вырывается темно-бордовый сноп крови, бокал выскальзнул из ослабевших пальцев, со звоном разбился о белую плитку, а его тело мешком повалилось назад, заливая всё вокруг красным.

Следом — кадры с Анн. Рэн видит себя на коленях, её пальцы судорожно зажимают пробитую грудь, но алая кровь толчками сочится сквозь них. Анн поднимает дрожащую, слабую руку, оставляя кровавый след на щеке Рэн, её глаза выцветают, покрываясь мутной стеклянной пеленой.

И кадры с Нираги — вокруг полыхает пламя, он валится назад, сгорая заживо, его лицо искажено дикой болью, но даже падая вниз, он до последнего протягивает к ней обугленную, дрожащую руку — словно всё ещё не хочет отпускать.

Рэн смотрела на этот кадр, и в голове мгновенно вспыхнул оглушительный гул.
Слышать свой собственный голос из прошлого, раздающийся по всему залу, было невыносимо.

— Выключи это! Выключи, мразь, прекрати! — закричала она прямо в потолок, вцепившись пальцами в волосы и едва не вырывая их с корнем.

— Слышишь свой беспомощный писк, Рэн? — сочившаяся ядом Лия с наслаждением вбивала каждый гвоздь, перекрывая её крики из динамиков. — Ты стояла и просто смотрела, пока он сгорал заживо. Ты просила его вылезти, вместо того чтобы протянуть руку и вытащить его! Ты сбежала как последняя трусливая дрянь. Ты убила человека, который ради тебя был готов на всё!

— НЕТ! — рявкнула Рэн, задыхаясь от вины, которая выжигала внутренности.

И над всем этим из динамиков оглушительно загремели звуки. Тихое, рваное дыхание Анн: «Ты же... сильная... правда?..» А потом раздался выстрел.

И вместе с ним из динамиков взорвался крик Рэн.

Она закричала так, будто в одну секунду у неё вырвали что-то живое из самой груди. Крик сорвался на хрип, оборвался, снова прорвался сквозь горло — и никак не прекращался. Рэн уже не слышала ни собственных слов, ни голосов вокруг. Она только смотрела на Анн и повторяла её имя, снова и снова, словно могла одним этим вернуть всё назад.

Но Анн больше не отвечала.

— Замолчи! ЗАМОЛЧИ! — закричала Рэн, вцепившись пальцами в волосы.

Рэн повернула голову к Куине, Арису и Усаги. На их лицах больше не было дружелюбия. Они смотрели на неё сверху вниз — холодным, пренебрежительным, полным отвращения и презрения взглядом. В их глазах читалось только одно: «Это ты их убила. Ты монстр. Как ты смеешь стоять рядом с нами?»

— Нет... Нет, это не так! — яростно закричала Рэн, паникуя и задыхаясь от боли. Она шагнула к ним, судорожно жестикулируя и пытаясь доказать правду. — Я пыталась спасти вас! Я пыталась уберечь всех! Не смотрите на меня так! Пожалуйста, я не хотела никому зла!

Но они лишь молча презирали её. Слезы застлали глаза, выжигая щеки.

А прямо перед ней, рассекая воздух залa, появились они.

Слева стояла Анн. Из пробитой груди хлестала кровь, глаза были мутными, стеклянными, и она говорила прямо в лицо Рэн с ледяным упреком:

— Почему ты не могла прийти раньше и спасти меня?

— Я пыталась, Анн! — всхлипнула Рэн, яростно Доказывая, сжимая кулаки до хруста в костяшках. — Я правда пыталась тебя спасти! Я бежала к тебе, я зажимала рану, я отдала бы всё, лишь бы ты жила! Пожалуйста, поверь мне!

Справа стоял Нираги. Его лицо было обезображено огнём, кожа обуглилась, а из глаз смотрела такая разрывающая сердце мука, которой у него никогда не было при жизни. Он медленно протянул к ней свои обгоревшие руки.

— Моя малявка... — прохрипел он. — Я ведь любил тебя. Больше жизни любил. Зачем ты так со мной? Почему ты меня не вытащила? Почему бросила там сгорать?

Нираги стоял так близко, что можно было разглядеть каждую мелкую трещинку на его губах, каждую знакомую складочку у глаз. Такой невероятно родной. Тот самый, чьё присутствие раньше мгновенно выжигало любой страх, давая ощущение, что они вдвоём смогут переломать этот мир через колено. От него всё так же веяло знакомым, въевшимся в память запахом табака, пороха и тепла. Живой. Настоящий. Стоящий прямо перед ней, на расстоянии одного единственного шага — только протяни руку.

Вот только в его глазах больше не было привычной ядовитой ухмылки или безумного азарта.

— Нираги!..

Рэн рванулась вперед, тяжелым мешком упав на колени прямо у его ног. Пальцы судорожно тянулись вверх, пытаясь зацепиться за край его одежды, нащупать его ткань.

— Нираги! Я хотела тебя вытащить! Я правда пыталась тебя спасти, Нираги! Я не хотела, чтобы ты сгорел, слышишь?! Я просила тебя вылезти, я умоляла, я все руки о камни содрала! Я не сбегала, я любила тебя! Пожалуйста... Нираги, пожалуйста, поверь мне! Не смотри на меня так, я прошу тебя, не смотри!..

Она плакала навзрыд, захлёбываясь слезами и собственными оправданиями, судорожно жестикулируя перед человеком, которого не смогла уберечь.

И тут между ними возник Шляпник. С раздробленным затылком, отвратительно смеясь и указывая на Анн пальцем:

— Это из-за неё, да? А ты не помнишь, Рэн, как я в первый раз сделал тебя приближённой? Как хорошо я к тебе относился?

Рэн резко повернулась к нему. Вся её боль на секунду сменилась бешеной, выжигающей ненавистью. Глаза вспыхнули яростью, и она выплюнула ему прямо в лицо:

— А твоей смерти я хотела! Кто бы что мне ни сказал, я сделала это с удовольствием! Ты получил то, что заслужил, урод!

Голос Лии гремел из динамиков, сливаясь с их обвинениями в единый, ультразвуковой визг, от которого из ушей, казалось, вот-вот пойдет кровь.

Слезы заливали лицо, она судорожно глотала воздух, задыхаясь.

— Это я... — прошептала она. Голос пропал, остался только хрип. — Это всё из-за меня... Это я их убила...

Куина сделала шаг к ней, но в глазах Рэн это движение показалось угрозой. Рэн в панике отшатнулась назад, сжимаясь в комок на полу и закрывая голову руками:

— Не трогайте меня... Пожалуйста, не трогайте! Простите меня... Простите!

Она сидела на коленях, судорожно вздрагивая всем телом, уткнувшись лицом в ладони. В голове всё ещё звучали голоса тех, кого она потеряла.