Твои глаза - Мой приговор.

В номере пахло остывшим, давно потерявшим вкус лавандовым чаем, въевшейся в шторы пылью и тем особенным, ледяным удушьем, которое всегда незаметно выползает из углов за шаги до катастрофы.

Рэн сидела на холодном полу, плотно прижавшись спиной к деревянному подножию кровати. Её пальцы с потемневшими от въевшейся грязи ногтями — медленно сжимали и разжимали край серого пледа. Ткань была грубой, колючей, но Рэн впивалась в нее снова и снова, просто чтобы чувствовать хоть какую-то физическую реальность. Чтобы не провалиться в то темное, вязкое болото, которое караулило её каждый раз, когда она оставалась наедине со своими мыслями.

В груди всё ещё жгла незаживающая рана от потери Анн.

Прошло уже несколько дней, но боль не утихала ни на минуту. Это было похоже на ампутацию без анастезии: ты вроде живешь, ходишь, даже дышишь, но секунда невнимательности — и ты на автомате поворачиваешь голову вправо, чтобы сказать какую-то глупость или увидеть этот спокойный, чуть печальный, проницательный взгляд из-под тёмных ресниц... А там ничего. Только пустой, равнодушный воздух номера. Ни тонкого, едва заметного запаха её сигарет с ментолом. Ничего. Анн больше не было в этом мире. И эта пустота внутри Рэн была не просто тишиной — она была ядовитой, выжигающей кислотой, которая капля за каплей разъедала внутренности, превращая всё живое в сухой, бесполезный пепел.

Но среди этого беспросветного ада неожиданно вспыхнуло то, чего Рэн от себя никак не ожидала.

Опора.

После того проклятого, тяжелого и спасительного разговора на крыше — когда они оба, задыхаясь от собственной гнили, страха и накопленной ненависти, вывернули наизнанку перед друг другом всё, что копилось на дне души, — мир вокруг сместился со своей оси.

Нираги больше не был для неё тем отвратительным монстром с безумным оскалом, от одного вида которого кости сковывал ужас. О нет, он оставался отмороженным психопатом для всего остального Пляжа. Он всё так же орал на шестерок в коридорах, с оглушительным, яростным хрустом передергивал затвор своей любимой винтовки и скалился на любого, кто осмеливался подойти к нему ближе, чем на два шага.

Но с ней...

С ней он стал совершенно другим. Рэн своими глазами видела как он переламывал свою сучью природу через колено. Он ломал себя до хруста в суставах. Она видела, как у него желваки ходили ходуном от нечеловеческого напряжения, как он сжимал кулаки до белых костяшек и въевшейся крови под ногтями, лишь бы не сорваться на привычный ядовитый ор или грубость, когда она случайно оступалась. Он прикасался к ней так, словно Рэн была соткана из тончайшего, хрупкого хрусталя, который мог растаять от любого резкого движения. Он не умел утешать, он не знал правильных слов, но он сидел рядом. Он просто был там. Он дышал ей в макушку и держал её руку в своей горячей, шершавой ладони, не позволяя ей окончательно сойти с ума.

Он действительно пытался. По-своему, неуклюже, напролом пробираясь через собственную тьму, но он искренне ломал себя ради неё. Он поверил, что может быть кем-то еще. И Рэн поверила ему в ответ.

Впервые за все эти проклятые, залитые чужой кровью дни тут Рэн почувствовала, что у неё появилось кое-что большее, чем просто инстинкт выживания. У неё появилась опора. Среди лжи, фальшивых гирлянд, натянутых улыбок и запаха пороха у неё появился дом. Не бетонный отель, не статус, не карты — а человек, который встанет перед ней стеной, если понадобится.

И всё же... Пляж должен был сгореть.

Рэн тяжело втянула сухой воздух комнаты. Это место давно прогнило до самого фундамента. Оно ломало, питалось чужим страхом, превращало нормальных людей в диких, голодных животных. Пора было поставить жирную точку. Сжечь этот фальшивый замок из песка дотла, забраться в сейф, забрать карты и уйти. Сбежать подальше отсюда вместе с теми, кто стал ей по-настоящему дорог.

Она медленно поднялась с пола. Ноги затекли, в суставах отозвалась боль. Рэн сбросила купальник, который ощущался на теле как чужая, липкая чешуя, и натянула привычную одежду: серые спортивные штаны, плотный черный топ и свободную, объемную кофту. В этой ткани, закрывающей кожу от чужих липких взглядов, она снова ощутила себя собранной. Готовой к борьбе.

Спустя пять минут Рэн уже стояла у двери номера Чишии. Стукнула костяшками по крашеному дереву.

Дверь открылась почти мгновенно. Чишия привычно облокотился плечом о косяк, сунув руки в глубокие карманы своей белоснежной толстовки. В его ледяных, внимательных глазах читалось привычное понимание.

— Помнишь, я говорила, что хочу сжечь Пляж? Мы должны закончить с этим, Чишия. Нам нужны карты, и единственный способ пробиться к сейфу Шляпника — устроить хаос, от которого у всех сорвет крышу.

Чишия чуть прищурился, осматривая ее лицо, словно оценивал риски и уровень ее безумия.

— Я думал, ты это на эмоциях наговорила, — честно заметил он.

— Нет. Я уверена, — Рэн шаггнула ближе.

— Значит, действуем по плану, — Чишия едва заметно улыбнулся углами губ. — Когда придет время, ты подготовишь поджог внизу, чтобы дым потянул наверх. Я заберу карты.

***

Выйдя от Чишии, Рэн спустилась на первый этаж к бару. Ей нужно было успокоиться. Сделать хотя бы пару последних глотков черного, горького кофе, чтобы перебить тошноту, подступающую к горлу от нервов. Бармен молча, без слов подвинул ей чашку. Рэн сжала ее обеими ладонями и стала вглядываться в темную гладь напитка. Она слушала, как вокруг нарастает суета, как смеются пьяные боевики, как гремит музыка...

И тут холл содрогнулся от раскатистого крика.

Толпа внизу сгустилась у балкона второго этажа, как мухи на мёд. Наверху, облокотившись на перила, стоял Нираги. Его лицо искажала привычная для всех, злобная маска безумия, а в руках был автомат.

— Шляпник сдох! — его голос разнесся под потолком, заставив гул утихнуть. — Агуни теперь главный!

Рэн смотрела на него снизу вверх, сжимая чашку с кофе. И в какой-то момент, среди этого моря людей, Нираги опустил взгляд. Их глаза встретились. На одну короткую, долю секунды его жесткое лицо смягчилось. Он еле заметно чуть сдвинул брови и коротко кивнул ей — «Я рядом».

Рэн улыбнулась ему в ответ.

Она поставила чашку, развернулась и пошла к себе в номер. Ей нужно было выиграть хотя бы час покоя, чтобы собрать силы в кулак перед тем, что они задумали.

***

Рэн упала на кровать в одежде, не снимая кроссовок. Усталость давила на плечи и затылок невыносимой тяжестью. Внутренние батарейки садились. Прикрыв глаза, она слушала, как за окном тяжело шумит ветер, мешаясь с далекими пьяными криками у бассейна. Сознание уже почти погрузилось в зыбкую дремоту, как вдруг...

Комнату разрезал ослепительно белый свет.

Рэн резко подскочила на кровати, щурясь от бьющего в глаза свечения. На стене вспыхнул экран телевизора, который до этого момента висел просто черной, пыльной железякой.

Рэн замерла. Её дыхание перехватило на полувдохе. Глаза сканировали вспыхнувшие на экране иероглифы:

Сложность игры: 10 Червей.
Правила: В отеле убита девушка. Найдите Ведьму и сожгите её на «Костре Искупления» до истечения времени.

Её сердце пропустило удар, а затем заколотилось о ребра с такой силой, что во рту моментально появился стойкий металлический привкус крови.

Боже мой, это не могло быть просто совпадением! Сам этот проклятый мир, сама эта чертова игра распорядилась так, как должно было быть с самого начала!

Пляж — место, где они неделями жили в фальшивой иллюзии безопасности, место, пропитанное ложью, сгнившими надеждами и чужой кровью — официально стало ареной для игр! Сама судьба подтолкнула их к обрыву! Теперь не нужно искать предлог, не нужно гадать, как отвлечь людей. Все эти люди, боевики, верхушка — все они в эту секунду превращаются в безумное, ослепшее стадо, спасающее свои шкуры.

Это идеальный момент! Отвлечены абсолютно все. Пока Пляж будет рушиться изнутри под тяжестью этой кровавой игры, они с Чишией, Куиной и Нираги смогут забрать карты и стереть это проклятое место с лица земли раз и навсегда!

Она выскочила из номера в коридор.

То, что встретило её в главном холле, напоминало сюрреалистический, сошедший с ума кошмар. Воздух мгновенно стал плотным, горячим, пропитанным запахом едкого пота, пороха и животного страха. В самом центре зала лежала мертвая девушка. Огромный нож торчал из её груди по самую рукоятку, а под телом уже растекалась темная лужа крови, медленно впитываясь ворс дорогого ковра.

Вокруг тела вплотную толпились сотни людей.

— Это кто-то из нас её убил! — закричал какой-то парень из толпы.

Паника вспыхнула мгновенно, как сухая солома, брошенная в открытое пламя. Логика, разум, элементарная человечность — всё испарилось за доли секунды. Люди превратились в неуправляемый скот, ведомый лишь единственным инстинктом — выжить любой ценой.

— Это она! — сорвался над толпой пронзительный женский визг. — Она! Я своими глазами видела, как она крутилась возле верхушки! Она была рядом со Шляпником! Это она его убилаи эту девушку!Ведьма! Сожгите её!

Толпа всколыхнулась. Люди загалдели, подхватывая чужие слова, и лишь когда несколько человек отступили в стороны, Рэн наконец увидела ту, что кричала.

Лия.

На её губах дрожала почти безумная улыбка, а в глазах горело торжество. Она снова вскинула руку, указывая прямо на Рэн.

— Да чего вы стоите?! Хватайте её! Она убийца!

— Что?! Вы с ума сошли?! — опешила Рэн, отступая на шаг и поднимая руки перед собой. — Я только что вышла из номера! Я даже не знала!..

Но толпу уже переклинило. Спасая собственные шкуры от тикающего таймера, десятки обезумевших людей ринулись прямо на неё. Рэн оказалась мгновенно зажата возле узкого лестничного пролета. Её сдавили со всех сторон, превращая воздух вокруг в удушающую удавку. Чьи-то грязные, мокрые руки цеплялись за её кофту, рвали ткань, чужие тяжелые локти с размаху впивались в ребра, с треском выбивая из легких последние остатки кислорода.

— На костер её! Сжигайте Ведьму! — орали прямо над её ухом десятком сорванных, брызжущих слюной голосов.

Рэн потеряла опору под ногами. Ноги подкосились, она соскользнула по холодной стене на пол, и в ту же секунду на неё начала наступать сотня бегущих ног. Рэн свернулась калачиком, инстинктивно пытаясь закрыть голову руками, но чужие тяжелые ботинки безжалостно наносили удар за ударом. Чей-то жесткий каблук больно въехал ей в плечо, чья-то массивная подошва наступила прямо на открытую ладонь.

Рэн задыхалась. Перед глазами поплыли черные, кроваво-красные круги, легкие жгло от адской нехватки воздуха. Это было кошмарное, липкое удушье — её просто забивали насмерть ногами в этой слепой давке, даже не смотря, кого они топчут и давят на своем пути.

— Пошли вон, суки! — рявкнул знакомый голос.

Сильная, цепкая рука впилась в капюшон кофты Рэн и с дикой силой выдернула её из-под чужих ног. Куина с размаху ударила ближайшего парня с ноги прямо в челюсть, выбивая зубы и, тяжело, рвано дыша, потащила полубессознательную Рэн прочь по узкому боковому коридору.

— Жива?! Рэн, дыши! Дыши, черт тебя дери! — выкрикнула Куина, заталкивая её за массивную бетонную колонну.

— Д-да... — Рэн жадно глотала воздух, кашляя и держась за отбитые, невыносимо ноющие ребра. — Спасибо... Господи, Куина... спасибо...

И в этот самый момент здание отеля содрогнулось от нового, страшного звука.

Боевики Агуни открыли слепой огонь из автоматов по всем подряд. Завизжали женщины, брызнула горячая кровь на белые стены, проходы мгновенно завалило падающими, бившимися в судорогах телами. Началась неразборчивая кровавая мясорубка.

Куина увлекла Рэн за собой дальше в глубь темных коридоров. Они бежали, спотыкаясь, огибая свежие трупы, пока вокруг рушился и горел их прежний мир. Рэн больше не встречала Нираги — он был где-то там, в этом адском месиве, но она верила, она искренне, всем своим разрывающимся сердцем верила, что он выберется. Он обещал ей. Он должен был выжить ради них обоих.

Когда стрельба на этажах немного утихла, а отель заполнился едким, разъедающим глаза дымом от первых начавшихся костров, Рэн резко остановилась у лестничного пролета.

— Мне нужно наверх, — тяжело дыша и вытирая кровь с разбитой губы рукавом, сказала она Куине.

— Ты сдурела?! Нам нужно к выходу, пока боевики не заперли двери!

— Мне нужно... Я должна проверить крышу! — Рэн сжала окровавленные кулаки, её голос дрогнул, но в глазах зажглось упрямство. — Пожалуйста, Куина, иди вниз! Прошу тебя!

Рэн сорвалась с места и побежала вверх по ступеням, не слушая крики вслед. В её голове с пронзительной силой билась одна-единственная мысль: Крыша. Их место. Их тишина. Что-то внутри с корнем вырывало её душу и тащило именно туда. Она верила, она знала, что Нираги ждет её там.

***

Лестничные пролеты выжимали из нее последние силы. Дым выжигал легкие, в горле стояла горькая сажа, а рёбра с каждым шагом отзывались тупой болью. Но Рэн карабкалась наверхадскую боль. Каждый шаг отдавался ударом в затылке.

В голове держалась только одна мысль: Нираги на крыше. Он там.

Нираги впервые в жизни обещал ей попробовать. Не ломать, не калечить, не злиться на весь мир — а просто попробовать быть рядом. Он впервые в жизни доверился ей, и Рэн знала, что в этом сошедшем с ума мире их спасительная тишина осталась только в одном месте — там, под открытым ночным небом, где они впервые перестали видеть друг в друге монстров.

Рэн плечом вытолкнула тяжелую железную дверь.

Звук потонул в порыве ночного ветра. После удушающей гари коридоров холодный воздух сходу ударил ей в лицо, заставив втянуть кислород в легкие.

Рэн инстинктивно забежала за массивный, гудящий блок вентиляционной шахты. Ей нужно было перевести дух, встать на ватные ноги.

У самого края парапета стояли Нираги и Чишия.

Они о чем-то говорили. Из-за шума ветра и гула вентиляции слов было не разобрать, но Рэн четко видела Нираги. На нем не было привычной оскаленной ухмылки. Он стоял, чуть опустив ствол автомата — расправленные плечи, взъерошенные темные волосы, усталые, но невероятно живые глаза. Нираги просто смотрел на Чишию. Спокойно, без защиты, без этой своей садистской брони.

Рэн на секунду выдохнула, цепляясь пальцами за холодный металл шахты. Все нормально. Они просто говорят. Сейчас мы уйдем.

И в эту секунду Чишия вытащил из глубокого кармана толстовки металлический баллон.

Он не колебался. В его движении не было ни секунды сомнения. Чишия просто поднял руку и до упора нажал на клапан.

Ослепительный, ревущий столб пламени вырвался из баллона прямо в грудь Нираги.

Огонь накрыл его мгновенно. За какую-то долю секунды его одежда, волосы, кожа — всё превратилось в сплошной факел. Едкий, тошнотворный запах опаленной ткани и палёной кожи ударил Рэн в нос раньше, чем она успела сообразить, что происходит.

— Нираги... — вырвался из нее хриплый выдох.

Нираги, объятый ревущим пламенем, качнулся на самом краю парапета.

Он повернул голову.

Сквозь языки огня, сквозь плавящуюся одежду и жуткое шипение он посмотрел прямо на нее. В его взгляде не было злости или безумия — там была только прощальная тоска и извинения. Он смотрел на нее так, словно просил прощения за то, что опять всё испортил. За то, что не смог сдержать обещание. За то, что их короткий, хрупкий шанс на спасение сгорает прямо сейчас вместе с ним. Рэн навсегда запомнит этот взгляд.

Он судорожно глотнул раскаленный воздух, его губы дрогнули, пытались вымолвить ее имя, но он только сделал шаг назад, пытаясь уйти от сжигающего его пламени.

И сорвался.