В пепле воспоминаний
Комната была пуста.
Только тишина и слабое дрожание стен, будто само здание сочувствовало ей.
Рэн сидела на кровати, уткнувшись взглядом в пол. Она сидела одна. Не просто в комнате — в собственных мыслях.
И от этого становилось страшнее всего.
Её сломали.
Отобрали то, во что она, чёрт возьми, начала верить. Счастье.
Анн.
Анн, которая стала её светом в этом прогнившем аду.
Анн, чьи глаза смотрели на неё с теплом даже в моменты, когда Рэн сама ненавидела своё отражение. Анн, которую не успела уберечь.
Анн, которая стала для неё голосом совести, опорой и семьёй. Анн, которую она любила по-своему.
И теперь — ничего.
Теперь… пусто. Больно. Темно.
Слезы, предательски блеснув, скатились по щекам.
Она не собиралась плакать. Но эмоции вырывались наружу, как кровь из открытой раны.
Ещё и должность. То, чего она не понимала в начале, ее пути, но чем начала гордиться.
Забрали её, будто она ничего не стоит.
Сколько игр она прошла? Сколько раз рисковала, собственной жизнью чтобы принести карты?
Она помогала, даже когда была не в состоянии.
Она доказала, что может быть частью команды.
А теперь?
"Ты больше никто."
Вот и всё. В одном дыхании.
«Надо, конечно, выкинуть того, кто был лучше…» — с горечью думала она, сжимая кулаки.
— Почему… — прошептала она в пустоту. — Почему не Лию? Почему не кого угодно, но не меня?.. —Сердце стучало как бешеное, мысли путались.
Мысли путались. Время не ощущалось.
И будто добивая её изнутри — одна мысль прорастала колючками в сердце. Проклятая. Навязчивая. Глупая.
Нираги.
— Ну какого чёрта именно ты? — прошипела она, закрывая лицо руками.
— Этот идиот. Этот гад.
Он не знал, что такое любовь. Он ломал её. Он выводил из себя.
— Нет… — она шептала снова и снова, сжимая руками виски. — Нет-нет-нет, только не он…
Но тело не лгало. А сердце…
Сердце всё равно начинало биться быстрее когда он был рядом.
Каждый взгляд, движение, его безумная ухмылка…
Гад. Просто гад.
Тот, кто забрал у неё покой.
Кто вывел её из равновесия, сам того не зная.
Кто, чёрт побери, украл её сердце.
— Нираги, как же ты меня бесишь… — шептала она хриплым ломающимся голосом. — Как же ты меня… достал.
Стук.
Громкий.
Резкий.
Выбил её из мыслей.
Рэн встала и, не спеша, подошла к двери.
Она открыла — и увидела Арису.
— Нам надо идти. Срочно, — выдохнул он, глаза были серьёзные.
— Зачем? — горькая усмешка. — Меня там никто не ждёт.
— Просто пошли, — твёрдо сказал он и потянул её за руку.
— Арису, — тихо возразила она, — ты не понимаешь…
Но он только крепче сжал её ладонь.
Она шла, пытаясь успеть за ним. Только в голове крутилась одна мысль: "Зачем? Ради чего?"
И вот…
Она вошла.
Тихо.
Тревожно.
В воздухе — запах гари и чего-то жуткого.
Шляпник — лежал на кушетке. Мёртвый.
Вокруг — боевики. Люди. Шок. Паника.
Рэн остолбенела.
«Не может быть…»
«Я должна была… это сделать… за Анн…»
Кто-то опередил её.
Он должен был умереть её руками, за Анн, за всё.
Это нечестно.
И у неё внутри всё оборвалось. Её месть — украли.
Пока Рэн стояла, загипнотизированно глядя на его безжизненное тело, она почувствовала взгляд.
Тот самый.
Ненавистный. Прожигающий.
Нираги.
Он смотрел в упор. Смотрел на неё, не отводя глаз.
А потом вырвался вперёд.
С автоматом в руках, бешеный, не сдерживающийся.
— С этого момента, — прорычал он, махнув дулом оружия, — кто не признаёт Агуни как нового главного Пляжа — умрёт.
Он шёл от одного к другому. Все поднимали руки, как марионетки.
Очередь дошла до неё.
Медленно. Уверенно.
Он подошёл. Близко.
Слишком близко.
Рэн даже не моргнула.
Она стояла с опущенными руками, не отводя взгляд.
Он поднял руку, приподнял её подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.
Они стояли почти впритык. Его дыхание касалось её кожи. Такое обжигающие, горячие...
— Ну что, сдашься как все? Или хочешь, чтоб я заставил? —его голос был дерзким, почти ядовитым, —
Слишком гордая, чтобы поднять ручки, малышка? — Прошептал он, голос был грубый, но… тёплый. Необычно тёплый.
Рэн фыркнула, пытаясь сохранить спокойствие.
— Я не из тех, кого ты можешь запугать.
— Ты хочешь, чтобы я тебя проучил? — усмехнулся он,
губы тронула насмешливая ухмылка,
но в глазах мелькнуло что-то другое. Мягкость.
Мельком. Секундой.
Рэн нехотя, всё же подняла руки. Медленно. С презрением. Чёрт.
А сердце будто прыгнуло из груди.
— Не ради тебя, — прошипела она.
Он улыбнулся.
Точно зная, что с ней творится.
Но не ответил.
Только отпустил её подбородок — и отошёл.
Всех выгнали.
Рэн вышла, как в тумане, спустилась вниз. Туда, где был бар. Села. Закрыла глаза.
На барный стул рядом с ней села Куина.
Та самая девушка, с которой они не были близки.
Но чья энергия всегда казалась настоящей и искренней.
— Эй… — тихо. По-доброму. — Прошептала Куина, сев рядом. — Как ты?...
Рэн не ответила.
Только чуть дёрнула плечом.
Тишина.
Потом — еле слышный ответ:
— Как будто у меня вырезали все изнутри.
Куина положила руку на её плечо.
— Я знаю. Я тоже скучаю. Анн была… особенной.
Рэн вздрогнула от этого имени.
— Она была всем. Понимаешь? Всем. Я… Я даже не успела сказать ей, как… как много она для меня значила.
— Она знала. — Куина мягко улыбнулась. — Поверь, знала.
Рэн лишь слегка ухмыльнулась.
— Ты держишься. Не идеально. Но ты держишься.
— Хреново я держусь, — буркнула Рэн. — Я разваливаюсь.
— А ты имеешь право.
Куина наклонилась чуть ближе.
— Но мне нравится в тебе одно: ты продолжаешь дышать, даже когда всё рушится. Это редкость.
Рэн опустила взгляд.
— Иногда мне хочется просто… исчезнуть.
— А иногда — сжечь всё к чёрту?
Рэн посмотрела на неё резко.
— Завтра, — сказала она. — Завтра пляж должен сгореть.
Куина кивнула.
— А знаешь… я с тобой. Не ради мести. А ради тебя.
Немного поговорив, Рэн пошла в номер.
Медленно. Тяжело.
Завтра. День Х.
Завтра это место сгорит.
Сгорит дотла, и, может быть, она вместе с ним.
Ночь.
Рэн стояла у окна своей комнаты, глядя на звёзды.
В голове — образы: Анн. Чишия. Нираги…
Когда-то тут был смех. Тёплые взгляды.
А сейчас— пустота.
— Этот пляж гниёт, — прошептала она.
— Когда-то он был домом. А теперь — проклятым чужим, мёртвым, местом где даже воспоминания болят.
И она.
С пустотой в груди.
С сердцем, украденным врагом.
С болью, от которой хочется кричать.
Рэн опустилась на кровать.
Закрыла глаза.
Завтра.
Завтра огонь.
И, может… свобода.