Твои глаза - Мой приговор.

Ночь прогорела дотла, оставив после себя лишь горьковатый осадок выжженной усталости и тишины. Когда они наконец вернулись в его номер, Рэн еле переставляла ноги. Внутри не осталось ни эмоций, ни мыслей, только давящая глухота.

Она даже не помнила, как дошла до кровати. Помнила только, как Нираги грубо, но намертво сгреб её за талию, почти швыряя на матрас, как его горячая, сбитая ладонь на мгновение впилась в её затылок, прижимая к себе, и как тяжелое одеяло накрыло её с головой, укрывая от всего мира. Рэн провалилась в сон мгновенно, словно рухнула в глубокий, темный колодец.

***

Когда она открыла глаза, комнату уже заливал ровный, дневной свет. Голова трещала так, словно в череп вбили ржавый гвоздь, а в горле пересохло. Рэн повернула голову — рядом никого не было, но из-за закрытой двери ванной доносился шум лившейся воды. Нираги был там.

Сесть на кровати потребовало нечеловеческих усилий. Рэн провела ладонями по лицу, чувствуя, как горит кожа. Из зеркала на неё смотрела тень прежней себя: спутанные волосы, запавшие, налитые темнотой глаза, растрескавшиеся губы. Внутри всё буквально требовало одной простой вещи — дозы адреналина или хотя бы чашки обжигающего, горького кофе, иначе она просто вырубится прямо на этом холодном полу.

Кое-как приведя себя в более-менее сносный вид — смыв холодной водой из-под крана следы усталости и завязав волосы в тугой хвост, Рэн решила выскочить в бар на первый этаж. Ей срочно нужен был кофе.

Она повернула ручку двери, толкнула её от себя и застыла на пороге.

В коридоре, прислонившись к противоположной стене и скрестив руки на груди, стояла Лия.

— Надо же, проснулась-таки? — прошипела Лия, медленно отрываясь от стены и делая шаг вперед. — Вылезла из его постели? Думаешь, если ты пробыла здесь ночь, то теперь стала кем-то важным?!

Рэн глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри разгорается ненависть. Усталость на секунду отступила, уступая место чистой ярости.

— Убирайся с дороги, Лия. У меня нет ни сил, ни желания выслушивать твой бред.

— Бред?! — Лия подалась вперед, и её лицо искривилось в судорожной ухмылке. — Ты реально веришь, что что-то значишь для него?! Ты думаешь, ты особенная?! Да он трахает тебя просто потому, что ты оказалась под рукой после того, как твоя единственная подружка сдохла как собака!

Слово «Анн» повисло между ними. Рэн сделала стремительный шаг вперед, сокращая дистанцию, Лия инстинктивно отшатнулась, но тут же уперлась спиной в стену.

— Повтори еще раз то, что ты сейчас сказала.

Лия тяжело сглотнула. В её глазах на долю секунды вспыхнула ревность и упрямство. Она судорожно потянулась к автомату на поясе:

— Я сказала, что ты — ничтожество! И твоя Анн — ничтожество! Ты думала, ты заберешь Нираги себе?! Нираги, может, и не мой... но я сделаю всё, чтобы ты сдохла!

Она не успела даже снять оружие с предохранителя.

Рэн сработала на чистых инстинктах. Её рука молниеносно вцепилась Лие в горло, впечатав её в бетонную стену. Воздух с хрипом вырвался из лёгких девушки. Другой рукой Рэн вывернула ей запястье, и пистолет с глухим стуком упал на пол.

— Запомни одну вещь, — тихо сказала Рэн. — Держись от меня подальше. Иначе следующий хруст, который ты услышишь, будет не от пистолета.

Лия хрипела, её губы налились синевой, а пальцы беспомощно царапали руки Рэн. Внутри у Рэн всё кричало: «Убей её! Сломай ей шею прямо здесь, в этом коридоре, и все кончится!» Ей нужно было сделать всего одно резкое движение кистью. Одно короткое усилие.

Но перед глазами вспыхнул образ Анн.
«Не дай ей сделать тебя такой же, как они».

Рэн выдержала паузу, чувствуя, как Лия сползает по стене, а затем... резко разомкнула пальцы. Лия рухнула на колени, судорожно глотая воздух и задыхаясь в рваном кашле.

— Живи пока, — презрительно выплюнула Рэн, переступая через упавший пистолет. — Но если ты еще хоть раз разинешь пасть в сторону Анн или попытаешься встать между мной и Нираги... я не буду держать себя за горло. Я вырву твое.

Рэн развернулась и пошла прочь по коридору. Её пальцы все еще дрожали от избытка адреналина, но голова стала удивительно чистой.

Бар на первом этаже встречал тишиной. Рэн почти на автопилоте дошла до бармена, затребовала самый крепкий, самый горький кофе и буквально прилипла губами к чашке, чувствуя, как обжигающая жидкость проникает внутрь, хоть как-то возвращая к жизни затекшее тело.

— Ты выглядишь так, будто вернулась с того света, — раздался тихий, знакомый голос справа.

Рэн обернулась. Рядом опустился Арису. В его глазах читалась искренняя поддержка. Он выглядел не лучше её — истощенный, с темными кругами под глазами.

— Я почти там и была, — тихо ухмыльнулась Рэн, делая еще один глоток. Голос все еще был хриплым.

Она помедлила, разглядывая его лицо, и, превозмогая боль, всё-таки спросила:

— Как вы там?.. Как Усаги?

Арису на секунду замер, опустив взгляд на свои сжатые в замок пальцы, а затем слабо улыбнулся:

— Держимся. Мы пытаемся сообразить, что делать дальше с картами. Но без тебя и без... — он запнулся, не решившись произнести имя Анн, — без верхушки всё рушится. Пляж гниет изнутри, Рэн. Шляпник окончательно свихнулся.

— Я знаю, — коротко отрезала Рэн. — Он долго не протянет. Помяни мое слово.

Не успел Арису ответить, как к барной стойке подбежал один из боевиков.

— Кано! Вот ты где! Шляпник собирает всех в главном зале. Срочно. Вызывают всех приближенных и боевиков.

Рэн допила кофе одним глоктом, поставила чашку на стойку с глухим стуком и поднялась.

***

В главном зале стоял давящий запах перегара и табачного дыма. Шляпник сидел во главе огромного стола, держа в одной руке стакан с виски, а в другой — наставленный револьвер. Вокруг стояли боевики, Агуни, приближенные. Лия забилась в самый дальний угол комнаты, бледная, как полотно, и старательно избегала смотреть в сторону двери.

Нираги стоял чуть сбоку от стола. Он выглядел абсолютно спокойным, словно его вообще не касалось происходящее, но его ленивый, цепкий взгляд мгновенно нашел Рэн, как только она переступила порог.

Когда Рэн вошла, Шляпник грохнул стаканом по столу:

— А вот и наша героиня! — взревел он, и его голос сорвался на безумный крик. — Кано! Ты вообще понимаешь, где находишься?! Ты позволяешь себе нападать на боевиков? Лия прибежала ко мне вся в слезах! Ты забыла свое место?! Ты никто здесь! Обычная шестерка, которую я терплю только из жалости!

В зале наступила мертвая тишина. Все ждали, что Нираги вмешается. Но он стоял неподвижно, упершись локтями в спинку стула и чуть сузив глаза. Он смотрел на Рэн, и в этом взгляде не было сомнений. Он слишком хорошо знал, на что она способна. Нянька ей была не нужна.

Рэн сделала три медленных, уверенных шага вперед, остановившись напротив Шляпника.

— Закончил? — спокойно спросила она, сложив руки на груди. — А теперь послушай меня, Шляпник. Я проливала здесь кровь на играх тогда, когда твоя Лия еще под себя ходила от страха. Я принесла Пляжу больше карт, чем половина этих обдолбанных боевиков. Ты не имеешь права указывать мне на мое место. Мое место — здесь, потому что я его заслужила. А не выплакала у тебя в кабинете.

Шляпник застыл с бокалом в руке. Брови медленно поползли вверх, а на губах мелькнула недоверчивая усмешка.

—Ты вылетаешь из приближенных!

— Ты можешь орать сколько угодно, — чеканя каждое слово, произнесла Рэн, глядя ему в глаза. — Но ты знаешь, что я права. И все в этой комнате знают.

Шляпник тяжело дышал, вращая белками глаз, но так и не решился поднять револьвер. Рэн развернулась и спокойно вышла из зала. На выходе её взгляд на секунду пересекся с взглядом Нираги — он оскалился в своей привычной ухмылке.

***

Ночь опустилась на Токио быстро и беспощадно.

Рэн сидела на краю кровати в номере Нираги. На столе перед ней лежала в разобранном виде снайперская винтовка. Металлические детали блестели в тусклом свете лампы, пахли холодным маслом и сгоревшим порохом. Рэн смотрела на них с затаенным опасением. До этого она в жизни не держала в руках ничего тяжелее кухонного ножа. Всё, что она знала об оружии сейчас — это сухие, грубые инструкции, полученные за последние безумные недели, и те редкие моменты на играх, когда приходилось вслепую сжимать рукоять пистолета.

Нираги тихо подошел со спины. Его ладони легли ей на плечи, пальцы слегка впились в ткань, почувствовав, как напряжена каждая её мышца.

— Опять зависла? — хрипло спросил он, выдохнув ей в затылок.

Он опустился рядом, взял со стола тяжёлый затвор винтовки и вложил его в её ладонь, накрыв пальцы своей рукой. С привычной, ленивой грацией Нираги вставил затвор на место, а затем сомкнул её пальцы на рукояти.

— Смотри сюда, Кано, — ровно проговорил он, сжимая тяжелый свинцовый патрон и вталкивая его в магазин её пальцами. — Сборка — это херня, я сам всё сделал. Твоя задача проще. Винтовка тяжелая, с непривычки плечо выбьет нахрен, если неплотно прижмешь. Приклад — в ямку плеча. Крепко, понял? Не бойся её.

— А дистанция?.. — тихо спросила Рэн, глотая сухой комок в горле. В её карих глазах бился страх промахнуться в важный момент.

— Дистанция нормальная, — Нираги оскалился, слегка сжав её затылок. — Я выбрал тебе позицию. На крыше восточного крыла. Оттуда просматривается вся терасса Шляпника. Идти недалеко, укрытий полно. Тебе не надо считать ветер, ты не снайпер из фильма. Просто лови его башку в центр креста. Поняла? Винтовку поставишь на парапет — она сама будет стоять, удерживать вес не придется.

Он загонял патроны один за другим, пока Рэн внимательно запоминала каждое его движение.

— Шляпник собрал там всю свою свиту, — продолжал Нираги, наводя глянец на оптику. — Накачался дрянью и толкает речь о том, что он здесь Бог. Агуни рядом нет — он уехал на зачистку южного сектора. Шляпник один с кучкой дебилов.

Рэн встала, сделала глубокий вдох и с трудом подхватила винтовку. Оружие тянуло плечо вниз, казалось чужеродным, опасным, но в её душе не было сомнений. Только память об Анн и холодная ярость.

Нираги резко притянул её за затылок и накрыл её губы своими.

— Вбей ему эту хреновину прямо в его проклятый мозг, Кано, — прорычал он, оскалившись. — Запомни: вдохнула, выдохнула, замерла. И плавно дави.

— Прикрой меня, если боевики зашевеляться, — выдохнула Рэн.

— Я перекрою им все выходы, — ответил Нираги, забирая со стола свой автомат. — Иди.

Ночной воздух на крыше был ледяным. Ветер бил в лицо, развевая выбившиеся из хвоста пряди волос.

Рэн прокралась на позицию, неумело, но максимально тихо. Она опустилась на дрожащие колени за бетонным парапетом, с трудом вытащила тяжелую винтовку. Металл со звоном встал на шершавый бетон.

Рэн приложилась щекой к холодному прикладу. Винтовка казалась огромной, неуклюжей дубиной, но как только Рэн припала глазом к прицелу — мир вокруг перестал существовать.

В оптике всё стало до ужаса четким.

Внизу, на террасе внутреннего двора, залитой жёлтым светом прожекторов, кипела очередная вечеринка. В самом центре стоял Шляпник. На нём, как всегда, красовался нелепый бархатный халат, а в руке покачивался бокал с коньяком.

Вокруг него столпились приближённые и боевики. Одни курили, другие переговаривались между собой, кто-то громко ржал над каждой его фразой, даже если в ней не было ничего смешного. Совсем рядом с ним крутились несколько девушек. Они то и дело касались его плеч, смеялись, ловили его взгляд и старались оказаться как можно ближе.

Шляпник что-то громко говорил, размахивая бокалом, то указывая пальцем куда-то вверх, то разводя руки в стороны. Толпа послушно подхватывала его смех, будто одного его веселья было достаточно, чтобы смеяться всем остальным.

Рэн судорожно перевела дыхание. Её руки слегка дрожали — физическая тяжесть винтовки и дикий страх неудачи давили на плечи.

«Вдохнула... Выдохнула... Замерла», — звучал в её голове хриплый голос Нираги.

Рэн изо всех сил сжала приклад плечом, как показывал Нираги, гася внутреннюю тряску. Перекрестие медленно, рывками, но встало прямо на голову Шляпника.

Перед глазами на мгновение вспыхнуло лицо Анн. Её последний взгляд. Потом — кровь, крики и всё то дерьмо, через которое Шляпник заставил их пройти.

Пальцы крепче сомкнулись на оружии.

— Это за Анн, — тихо сказала Рэн. — Урод.

Палец лег на крючок. Не зная тонкостей снайперского дела, она просто доверилась своим инстинктам и словам Нираги. Рэн затаила дыхание. Палец плавно, без рывка, потянул металл на себя.

Выстрел.

Мощнейшая отдача больно ударила Рэн в неопытное плечо, так что она едва не зашипела от неожиданности, а из ствола вырвался яркий сноп огня.

Пуля настигла Шляпника в тот самый миг, когда он широко раскрыл рот.

Он резко оборвался на полуслове. Бокал выскользнул из его пальцев и, ударившись о плитку, разлетелся на осколки. Тело дёрнулось и безвольно повалилось назад, а тёмные брызги крови разлетелись по белой плитке, дорогому халату, лицам и одежде тех, кто стоял рядом.

Девушки, ещё секунду назад смеявшиеся у него под боком, оцепенели. Одна застыла с приоткрытым ртом, другая инстинктивно отшатнулась, дрожащими руками стирая с щеки кровь. Даже ближайшие боевики на мгновение замерли, не сразу осознав, что произошло.

Над террасой повисла тяжёлая, звенящая тишина.

Она длилась всего мгновение.

А затем внутренний двор захлебнулся криками. Кто-то завизжал, кто-то бросился бежать, кто-то рухнул на землю, пытаясь укрыться. Люди сталкивались друг с другом, сбивали стулья, опрокидывали столы и в панике пытались понять, откуда прозвучал выстрел.

Рэн, тяжело дыша и потирая ушибленное от отдачи плечо, смотрела на содрогающуюся в посмертных судорогах тушу человека, который мнил себя Богом. Руки всё ещё дрожали от адреналина, но внутри не было ни капли сожаления.

Она с трудом передернула затвор, как учил Нираги — металл поддался с тяжелым хрустом, и горячая гильза с звоном выпала на бетон, дымясь в темноте.

— Я сделала это... — шепотом выдохнула Рэн, всё еще не веря, что справилась с этим.

Она подхватила винтовку и, не теряя ни секунды, поспешила вниз, прочь с балкона.