Твои глаза - Мой приговор.

Проснувшись утром, Рэн медленно открыла глаза. Рядом — пусто.
Ни его, ни шепота, ни дыхания рядом.
Простынь холодна. Ни тени, ни тепла

Рэн медленно приподнялась с постели. Потянулась, будто заставляя себя не развалиться прямо в этом моменте, и пошла в ванную. Зеркало.

Отражение выдало всё: лицо опухшее. Глаза красные, уставшие, губы сухие, волосы спутаны. Следы от слёз, которые она больше не позволяла себе.
«Обещала, Анн… я обещала не плакать из-за него», — прошептала она, не сводя взгляда с зеркала.

Они с ней когда-то стояли вдвоём перед зеркалом. Смеялись.
Анн тогда сказала:
"Твоя боль — твоя сила, Рэн. Не дай ей победить тебя."

— Я и не дам… — тихо прошептала она, сжав зубы.

Прошел уже день. Анн…больше нет. Мёртвая тишина внутри.

А Нираги… он был рядом вчера. И она пошла с ним. Просто потому что не видела другого выхода. Потому что не было сил.

Но сегодня — всё. Сегодня Рэн решила: никакого Нираги. Пусть идёт к чёрту.

Она вышла из ванной и направилась к двери. Надо было уходить.

Она повернула ручку и распахнула дверь —
На пороге стояла Лия.

Скрещённые руки. Взгляд, полный злобы.
— А вот и ты, — прошипела она.

Рэн инстинктивно попятилась назад.

Лия не дала ей времени опомниться. Она резко шагнула вперёд:

— Ты всё испортила, Рэн, — злобно выдохнула Лия. — Я же предупреждала. Не лезь к нему! Он не для таких, как ты, ясно?! Он — МОЙ!

— Он не чей, — резко бросила Рэн, поднимая взгляд. — И точно не твой.

— Ты думаешь, он выберет тебя?! — злобно выплюнула Лия.

— Ты не знаешь его, — резко ответила Рэн. — И уж тем более не знаешь меня.

— Зато я вижу, какая ты сейчас. Раздавленная. Брошенная. Жалкая. Даже Анн, та, что держала тебя на плаву — умерла. И теперь ты одна.

Удар. Невидимый, но такой, от которого сердце Рэн снова сжалось. Но она не дала сломать себя.

— Не смей упоминать её имя.

— Почему? Больно? Так вот знай — ты сама виновата. Всё разрушила ты.

Вдруг резко Лия подняла автомат. Она усмехнулась, наставив его на Рэн.
— Убирайся. Или я тебя просто убью.

Но она не успела моргнуть, как Рэн рывком перехватила оружие, выкрутила его, держа теперь в своих руках. Всё произошло за пару секунд.

— Как ты смеешь? — прошептала Лия, в ступоре.

Рэн ухмыльнулась.

— Мда... интересно, за что тебя взяли в боевики. Ни силы, ни мозгов, ни умения управлять оружием. Ты просто трясущаяся кукла с автоматом в руках.

Лия отшатнулась. Глаза округлились от страха, она пыталась держать себя в руках, но страх выдавал её — глаза чуть дрожат, губы сжаты.

— Боишься? Не показывай. Ты же сильная, да? Боевик?
Ты же думала, я сломаюсь?
Думала, я буду плакать в углу?
Нет. Я выживу. А вот ты — не факт.

Лия сглотнула. Молча. Ни слова.

— Я бы могла убить тебя прямо тут, — с усмешкой, будто бы пробуя на вкус, медленно проговаривала Рэн, каждое слово.

Она медленно подошла. Автомат — прямо к груди Лии. Один шаг. Второй. Приклад уже упирался в сердце.

— Но не сейчас.

Рэн резко кинула автомат обратно ей в руки:

— На, держи. Всё равно ты ничего с ним не сделаешь. Он такой же бесполезный, как и ты.

Она развернулась и ушла, не оборачиваясь. Без страха. Без боли. Но с пустотой внутри. Сердце стучало в висках. Но нельзя было останавливаться.

---

Бар.
Рэн села за стойку. Рядом — Арису.
Он повернулся, увидел её и сразу понял.

— Как ты ?… — начал он.

Она посмотрела на него. Улыбнулась. Но эта улыбка… Слишком спокойна. Её глаза… измученные, полные боли. Руки в засохшей крови. Волосы в беспорядке.

Он видел всё.

Он встал, подошёл, молча обнял её.

— Ты не обязана быть сильной всё время… ты уже больше, чем просто выжила, Рэн. Ты одна из немногих, кто выжил там, где другие падали.
Ты прошла через ад, и ты всё ещё стоишь. Ты не одна, слышишь? Даже если всё рушится — ты не одна.

Рэн крепко зажмурилась.
Эти слова ей были нужны. Но увы они не заглушали пустоты, которая бушевала внутри.

Её трясло. Внутри всё разрывалось.

«Держись, милая…» — будто бы шептала Анн в её голове.

Она не плакала. Улыбнулась. И сделала глоток любимого кофе. Обжигающий. Горький. Родной.

Прошло полчаса. Разговоры с Арису были мягким эхом в тишине её души.
Но всё оборвалось, когда к ней подбежал один из приближенных.

— Шляпник вызывает. Срочно.

Рэн нахмурилась, встала и пошла.
Зайдя , она увидела их всех.
Боевики. Приближённые. И... Лия. Стояла рядом с Нираги, вцепившись в его руку, будто пытаясь утвердить свою власть. Он выглядел раздражённо.

Шляпник ударил по столу, бросив на неё взгляд:

— Какого чёрта ты тронула Лию? Она в составе боевиков! Она могла пострадать!

Рэн усмехнулась:

— Она даже оружие держать не умеет. Какой из неё боевик? Украшение на фоне?

— Она в составе. А ты…Ты больше не приближённая.

Мгновение. Всё замерло.

— Что?.. — прошептала Рэн.

— С этого момента — ты никто.

— Что?! — Рэн вскочила. — Ты серьёзно?! Я тут дольше, чем она! Я кровь проливала, пока она стояла и улыбалась. Какого хрена ты мне говоришь, что я больше не часть этого?!

— Если тебе не нравится, можешь идти следом за Анн, — холодно сказал Шляпник. — Мне плевать.

Мир остановился.
Это имя.
Это угроза.
Это приговор.

Рэн шагнула вперёд. Глаза в бешенстве. В груди будто разорвало что-то.

— Убей меня. Прямо сейчас, если так хочешь. Давай. Чего ждёшь?

Шляпник посмотрел на Нираги и Агуни:

— Выведите её.

Те помедлили. Не хотели. Но подчинились. Взяли Рэн за руки.

— Трогать меня будете — без рук останетесь, — процедила она. — Ты ещё поплатишься за это… ублюдок. Я тебе обещаю. — прорычала Рэн, глядя прямо в глаза Шляпнику.

Её вывели. Стояли, не решаясь уйти.

— Идите нахрен. Все! —прорычала Рэн, вырывая руки, с хватки Нираги и Агуни.

Рэн начала уходить, в доль коридоров.

Внутри бездна. Пустота.

И как назло — он.

Нираги.

— Не подходи, — прошептала она. — Уходи.

— Рэн

— Тебе какое дело?! — крикнула она, оборачиваясь.

— Я не хотел, чтобы тебя убрали…

— Ах не хотел?! — она смеялась сквозь злость. — Ты стоял и молчал! Тебе хватило пары прикосновений этой твари, чтобы забыть обо мне! Как всегда, ты НИЧЕГО не сделал, Нираги! Ни тогда, ни сейчас!

— Я пытался поговорить с ним.

— Ты всегда "пытаешься", но НИКОГДА не выбираешь. Ни меня. Ни правду. Ты трус, Нираги. Просто трус.

Он стоял. Без слов.

— Ты сам успокаивал меня вчера…
А теперь — молчишь?

— Успокойся уже, ведёшь себя как истеричка, — проговорил он. Пытаясь остановить ее.

— Тогда не трогай меня больше. Не лезь в мою жизнь.

— Чёрт тебя возьми, Рэн остановись.

— Оставь меня. В покое. Навсегда.

Она развернулась и ушла. Закрыв дверь своего номера.

Рэн зашла в номер. Скатилась по стене вниз. Колени поджаты. Голова опущена.

Мир снова рухнул.

Но в груди пульсировало что-то новое.

***

Рэн сидела на кровати, устало сгорбившись, вцепившись пальцами в одеяло так, будто оно могло удержать её на плаву. В голове гудело, мысли путались, но среди них одна вспыхивала, жгла, резала по живому. А в груди разрасталась глухая, ноющая боль.

Вчерашний вечер стоял перед глазами, будто неразмытое пятно, отчётливо прорисовывая каждую деталь.

«Мне всё равно на Лию.»

Эти слова. Эти чёртовы слова.

Эти слова эхом отдавались в голове, снова и снова. Они звучали так хрипло, отрывисто, безразлично, так легко, будто Нираги говорил о чём-то незначительном. Но ведь Лия была с ним. Лия его целовала. Он смотрел на неё, касался её.

Грудь сдавило.
Рэн сжала ладони, вонзая ногти в кожу.

«Мне всё равно.»

Тогда почему он искал её взглядом? Почему его рука легла ей на затылок, почему пальцы так медленно и аккуратно запутались в её волосах? Почему он уложил её в кровать, поправил одеяло, задержался взглядом на её лице? Почему его голос звучал так тихо, и нежно, когда он говорил: «Я не хочу что бы ты уходила.»

Больно.

Она осознавала, что это больно.

Осознавать, что он может быть рядом, но оставаться таким же далёким, будто между ними пропасть. Осознавать, что он мог её оставить, но не сделал этого. Осознавать, что его присутствие вызывало внутри странное, тёплое беспокойство.

Перед глазами всплыли воспоминания.

Ранний вечер, неоновый свет бара, его усмешка, его ленивый, самоуверенный взгляд.

Его раздражение.
Его злость.
Его смех.

Его руки, касающиеся её талии.

Его тепло.

Чёрт.

Голова закружилась, она зажмурилась, прижимая ладони к лицу.

Она сжала пальцы, чувствуя, как ныла грудь. Этот человек… Он стал дорог. Она знала это. Чувствовала. Но признать? Сказать вслух? Это означало бы прыгнуть в пропасть без дна.

Эта мысль вонзилась в сердце, как осколок стекла, глубоко и безвозвратно. Она пульсировала внутри, отравляя каждую клетку тела.

Рэн вдохнула, резко, судорожно, будто пыталась вытолкнуть воздух вместе с болью, чувствуя, как сердце пропустило удар. Её взгляд метался по комнате, но это не помогало. Правда стояла перед ней слишком отчётливо.

Она не могла отмахнуться от неё.

Она не могла больше отрицать это.

Этот человек был важен. Слишком важен. Так важен, что без него казалось пусто.

Так важен, что от этой мысли больно. Так важен, что хочется кричать.

Но признаться в этом…Признаться в этом было страшно.

Тихий, неровный выдох сорвался с губ.

Она любила Нираги.