Раны что не заживают.
Они шли по коридорам. Он не отпускал её ни на секунду. Рэн то и дело вырывалась, но каждый раз он возвращал её к себе, как будто боялся отпустить — и она исчезнет.
— Анн… — вдруг прошептала она. — Её больше нет... Я не хочу в это верить...
Он замедлил шаг. На секунду.
— Я знаю… — тихо. Без насмешки. Без ярости. Только правда. — Но есть ты.
Она посмотрела на него.
— А если я не хочу быть?...
Он резко остановился, повернулся, притянул её ближе и прошептал ей в лицо:
— А если я не хочу тебя терять?...
Молчание.
Они шли дальше. Медленно. Взрывоопасно.
Сердца били тревогу. Мир вокруг был мраком, а они — два огня, что могли или согреть, или сжечь до тла.
Нираги вёл её по тёмным коридорам, сжав её запястье так, будто это был последний кусок реальности, который он мог удержать.
— Куда ты меня тащишь? — спросила Рэн, голос всё ещё дрожал, но в нём уже проскальзывало то самое фырканье, которое раньше его бесило. Сейчас оно было как воздух.
Живое. Настоящее.
— Туда, где я смогу убедиться, что ты не выбросишься из окна, ясно?
— А если выброшусь потом, когда ты отвернёшься?
Он остановился.
Медленно развернулся.
Посмотрел на неё.
— Тогда я буду рядом. Чтобы снова вытащить тебя. Каждый раз. До последнего. — Его голос уже не кричал. Он ломался. Но от этого звучал ещё сильнее.
— Ты ведёшь себя, будто тебе не плевать, — прошептала она.
— А если не плевать?
Рэн отвела взгляд. Но внутри что-то дрогнуло. Он это почувствовал.
И не отпустил её руку.
°°°
Они дошли до номера. Он толкнул дверь, не думая. И в следующее мгновение…
Рэн даже не успела ничего сказать — в кресле, перекинув ногу на ногу, сидела Лия. Улыбка на лице – ядовито-сладкая.
— Что за хрень?! — закричала Лия, стоя посреди комнаты в одной его рубашке. — Ты опять притащил ЕЁ?!
Рэн застыла.
Как нож в спину.
Слишком резко.
Лия фыркнула:
— Ну, я же тебе говорила, Нира, не тяни хлам обратно, а то воняет прошлым.
Он обернулся к Лие. Его лицо…
Не ухмылялось. Не играло.
Оно было готово разорвать.
— Проваливай.
— Что?
— Я сказал – проваливай нахрен. —Он шагнул к ней, глаза полыхали.
— Нира, ты шутишь?.. Я же…
— Ты мне ничего. Была. Всё. Уходи.
Лия в панике метнулась к кровати, схватила одежду и, бормоча ругательства, вылетела из комнаты. Дверь хлопнула. Тишина.
Он повернулся к Рэн.
Та стояла, едва дыша.
Молчание.
Он лишь посмотрел на неё.
Глаза налиты болью.
Она развернулась, будто хотела уйти. Он схватил её за плечо.
— Я не хочу, чтобы ты уходила.
— А я не хочу быть игрушкой, — прошептала она.
Он провёл рукой по волосам, сжал челюсть.
— Ты не игрушка, ты… — он осёкся. — Ты – чёртово спасение. Но я слишком сломан, чтобы это сказать красиво.
Она повернулась к нему.
— Тогда не говори красиво. Скажи как есть.
Он подошёл ближе. Их дыхание смешалось.
— Я не умею любить. Я путаю нежность с яростью. Я разрушаю всё, к чему прикасаюсь.
Но, чёрт возьми, если бы ты упала с крыши, я бы застрелился.
Она молчала.
Он стоял перед ней, не двигаясь.
— Почему? — одними губами.
Рэн дрожала. Он протянул руку.
Коснулся её щеки.
— Потому что без тебя невыносимо. А с тобой… — он усмехнулся криво, — я хотя бы чувствую, как болит.
Рэн села на край кровати, молча. Ни слов, ни эмоций.
Что с ним не так? Почему каждый раз, он появляется из ниоткуда?
Он сел рядом.
Укрыл её.
Наблюдал.
Потом встал, пошёл за чаем.
Когда вернулся — она уже спала.
Лицо её было измученным. Она спала, но в этом сне не было покоя.
Нираги присел рядом.
Посмотрел на неё. На сжатые кулаки.
Он посмотрел на неё.
Тихо. С болью.
И прошептал:
— Если бы ты знала… как мне страшно потерять тебя...