Твои глаза - Мой приговор.

Сидя на полу в полутёмной комнате, Рэн уже не знала, сколько прошло времени. Вроде бы — минута, а может, и целая вечность. Пустота в груди, глухой гул в голове. Всё, что она чувствовала — это желание исчезнуть. Раствориться в этой тишине.

В памяти всплыла сцена, будто отпечаток на коже:
Анн. Рядом. Её голова — у Рэн на коленях. Кровь. Паника. Рука, безуспешно прижимающая рану. Её глаза… ещё открытые, как будто она что-то хочет сказать. Словно сцена из разбитого фильма, зацикленная навечно.

Рядом молчаливо сидел Чишия. Он смотрел на неё, будто знал, что творится внутри. Но не лез. Он просто был рядом.

Рэн посмотрела на него, и слабо улыбнулась сквозь пустоту:

— Спасибо тебе, — тихо сказала Рэн.— Спасибо, что ты со мной… но мне нужно побыть одной.

Он чуть приподнял бровь. В его взгляде на секунду мелькнула тревога.

— Только не делай глупостей. Здесь всё ещё есть люди, которым ты дорога, — тихо с улыбкой ответил он.

Рэн слабо кивнула и натянуто улыбнулась. Не потому что хотела. А потому что… так надо.
Обняв Чишию, она поднялась. Исчезла в коридоре, оставив после себя только ощущение холода.

Она шла медленно, словно её ноги были привязаны к земле. Но она знала, куда направляется.
Крыша. Ее любимое место.

Прохладный ветер сразу ударил в лицо, словно плевок в душу.
Перед глазами — то самое место.
Смеющиеся Анн и Рэн улыбается, слушает. Смеётся в ответ.
Это было так реально…

Но всё исчезло.

Слёзы. Сначала одна. Потом вторая.
А потом картинка исчезла.
Словно Анн забрала с собой всё тепло этого мира. Все краски. Всё, что хоть как-то держало Рэн на плаву.

Она подошла к краю. Села. Обняла колени.
— Ты была моим солнцем… — прошептала она.

Холодный ветер ударил сильнее, и Рэн, сжала кулаки.

И всплыли слова. Тихий голос Анн, будто бы из самого сердца:
— Девочка моя, живи ради меня…

А как, Анн? Как?
Как жить, когда каждый вдох — как лезвие?
Как, если ты больше не рядом?

Рэн встала. Подошла к самому краю.

Один шаг — и всё.
Один шаг — и снова с Анн.

— Ты забрала с собой все краски этого мрачного мира… — прошептала она, глядя вниз.

Внизу — пляж. Люди. Веселье. Жизнь.
А здесь — боль. Мрак. И она, один на один с пустотой.
Никто не знал, что наверху — умирает человек, хотя она всё ещё дышит.

— Мне больше незачем… Я тебе обещала жить… но я так не могу…
Голос дрожал. Слёзы стекали по щекам.

Она вытерла слёзы. Улыбнулась сквозь дрожь.
— Моя дорогая… я не так далеко…— прошептала она. И закрыла глаза. Готова была шагнуть.

И вдруг — голос. Громкий. Пронзающий. Знакомый.

Она вздрогнула. Резко обернулась.

Сугуру. В тени.

— Ну давай. Прыгай. — Нираги был безразличным, но глаза внимательно следили за каждым движением Рэн.

Скрестив руки. Он смотрел на неё без выражения.

— Чего ждёшь? Прыгай. Я даже время дам. Успеешь помахать.

— Ты… — её голос задрожал, — Ты сумасшедший?...

— А ты думала, я тебя умолять буду? Или слёзы лить? — холодно бросил он. — Нет, Рэн. Ты хочешь умереть? Умирай. Но делай это по-настоящему, а не ради жалости.

Рэн молчала. Застыла.

— Только знай одно… — его голос сорвался, но тут же вновь стал ледяным. — Если ты прыгнешь — я не остановлю. Но потом… я сдохну сам. — он выругался сквозь зубы.

Она отступила от края. Растерянная.
Он подошёл ближе, не отводя взгляда.
Она смотрела на него с потрясением.

— Я не должен был здесь быть. Не хотел. Я себе тысячу раз говорил — ты просто очередная. Но ты, с*ка, не вылазишь из головы. Каждую ночь. Каждую чёртову минуту. — он зло рассмеялся. — Я с Лией пытался забыть тебя. Хотел забить. Спать с ней, целовать — знаешь, что чувствовал?

Он подошёл почти в упор.

— Пустоту, бл*ть. Потому что в голове была ты. Только ты. С твоими глазами, этой идиотской улыбкой, твоим "идиот" и вечным упрямством.

Рэн зажала уши.

— Хватит…

— Нет. Ты слышишь меня сейчас, и ты должна знать. Я не герой. Не романтик. И уж точно не тот, кто может говорить "я люблю тебя". Но если бы ты прыгнула — я бы разбился рядом.

Низким тоном, проговорил он, сжав челюсть. Будто бы и вовсе плевать.
Только позже… когда она не будет рядом. Тогда он даст слабину.

Рэн медленно развернулась, холод в глазах.

— Уходи, Нираги. Мне и без тебя хреново.

— Верю.

Рэн сжалась, когда Нираги сжал её за руку и потащил прочь от края. Она попыталась вырваться, но он только сильнее стиснул её запястье.

— Отпусти! — вскрикнула она, в её голосе дрожь, но и злость. — Ты же сказал — прыгай, так какого черта ты меня остановил?!

— Потому что ты мне не игрушка, мать твою! — рявкнул он, не оборачиваясь, таща её за собой.

— Правда? А что же тогда я?! Ты же сам говорил, что ты не создан любить!

— И я не создан смотреть, как ты превращаешься в хладнокровный труп на тротуаре, ясно?! — бросил он, и его голос эхом прошёлся по территории.

Рэн фыркнула, её глаза горели сквозь слёзы:

— Ты такой громкий, когда нужно кого-то спасти, да? А где ты был, когда я умирала от одиночества?!

Он остановился. Резко. Развернулся. Его лицо — почти в миллиметре от её.

— Я тоже умирал, чёрт бы тебя побрал! — выплюнул он. — Просто по-другому.

Рэн отшатнулась, не в силах выдержать такой напор. 

— Ты же всё равно ничего не чувствуешь! Всё время делаешь вид, будто тебе никто не нужен!

Он вдруг ухмыльнулся. Хищно. Почти горько.

— А знаешь что? Я — мудак. Холодный, злой мудак. Но не до такой степени, чтобы позволить тебе прыгнуть.

— Тогда не говори «прыгай», если не готов смотреть, как я это сделаю! — выкрикнула она.

Он приблизился, снова схватил её за плечи:

— А ты не говори, что тебе незачем жить, если даже не пробовала понять, кто рядом!

Она в ответ резко вырвалась и толкнула его в грудь, не сильно, но с напором:

— Не делай из себя героя! Ты просто мальчик, который пришёл раньше, чем хотелось бы!

— Не ори. Я не глухой. — Его глаза вспыхнули холодным огнём. —  Совсем двинулась? Думаешь, тебе будет легче, если ты просто сиганёшь вниз?

Она стиснула зубы, в голосе — дрожь:

— А тебе-то что?! Тебе вообще до меня не должно быть дела!

Он ухмыльнулся, приближаясь. Она сделала шаг назад, пяткой ударившись об край.

— Да ты права. Не до тебя. Просто я не хочу потом отмывать улицу от того, что от тебя останется.
Ты не Анн. Ты — Кано. А Кано обещала, что выживет. Или я что-то путаю?

— Не упоминай её! — Она бросилась к нему, кулаки слабые, но ярость в глазах была настоящей.

Он без усилий перехватил её запястья, приблизившись вплотную. Их дыхание смешалось.

Он почти шипел, глаза горели. Но в этом пламени — не только гнев. Там был страх. Тот самый, который он прятал под ухмылками.