Твои глаза - Мой приговор.

Тишина. Мягкая, густая, звенящая тишина, какая бывает только тогда, когда ночной шторм полностью утихает, оставляя после себя лишь чистый, омытый дождем берег.

Рэн медленно приоткрыла глаза. Солнечный луч пробивался сквозь плотные жалюзи, прорезая полумрак комнаты золотистой полосой. Голова не раскалывалась, как после жуткого похмелья, но внутри присутствовало странное ощущение невесомости, а мир вокруг легка покачивался, стоит только шевельнуться. Физически она чувствовала себя достаточно хорошо, только это легкое кружение напоминало о том, что прошлый вечер определенно вышел из-под контроля.

Она попыталась сфокусировать взгляд на обстановке и поняла, что находится в абсолютно чужом номере. Стильные темные обои, на кресле небрежно брошено дорогое тактическое снаряжение, пахнет хорошим табаком, порохом и кожей... Это был номер Нираги.

Рэн села на кровати, поджав под себя здоровую ногу. Бинт на колене был чистым и сухим. Она осталась в комнате в полном одиночестве — самого хозяина нигде не было. Рэн закрыла глаза, запуская пальцы в волосы и судорожно пытаясь восстановить хронологию событий. Но воспоминания накатывали рваными, мутными, пугающими обрывками. Она помнила, как громко била музыка в баре, как они смеялись с Анн... а потом — резкий провал. Из темноты памяти выплывало только одно четкое, липкое воспоминание: какой-то чужой, жилистый парень из боевиков нагло хватает ее за запястье, прижимается вплотную, от него пахнет кислым алкоголем, он куда-то ее тащит... Рэн помнила свой дикий,
парализующий шок. Помнила, как ее тело отказалось подчиняться от этого ужаса.

А что было дальше? Полная темнота. Как она вырвалась? Как оказалась тут? Воспоминания обрывались на самом страшном моменте.

Вздохнув, Рэн аккуратно спустила ноги с матраса. Нужно было идти к себе. Переодеться, смыть с себя этот липкий утренний туман и найти Анн. Анн наверняка у себя в номере, жива и здорова.

Прихрамывая, Рэн вышла в коридор жилого блока. На Пляже царил сонный утренний час, боевики еще спали после бурной тусовки. Она дошла до своей двери, повернула ручку, надеясь наконец окунуться в привычный порядок своего скромного жилища, открыла дверь и... замерла на пороге, чувствуя, как челюсть медленно стремится к полу.

Ее комната была озарена солнцем, а на ее собственной, аккуратно заправленной кровати творилось нечто абсолютно не поддающееся логике.

Там, свернувшись калачиком и беззаботно растянувшись на подушках, спали Нираги и Такатора. И выглядело это... до безумия, до абсурда мило. Огромный, татуированный Такатора, гроза местных пустошей, лежал на животе, подмяв под себя край одеяла и тихо, мирно посапывая. А Нираги устроился прямо рядом с ним, закинув на товарища руку и уткнувшись носом в его широкое плечо, словно домашний кот. Две опаснейшие машины для убийств, без своих автоматов и катан, которые мирно валялись на полу, сейчас казались просто уставшими, забавными парнями.

Рэн стояла, глупо моргая. Внутри нее смешались шок, остатки ночного страха и безумное желание расхохотаться на весь коридор. Это было так контрастно с тем, какими монстрами они бывали на играх, что на мгновение Пляж показался просто дурным сном.

Она тихо подошла к кровати, не желая разрушать эту идиллию слишком резко, и опустилась на край, прямо напротив лица Нираги. Парень словно почувствовал чужое присутствие — его ресницы дрогнули, он хрипло, недовольно простонал что-то в плечо Такаторы и медленно приоткрыл один темный, мутный со сна глаз.

Увидев Рэн, он не вскочил. Его губы лениво, сонно дрогнули в слабой, наглой ухмылке.

— О... мелкая... — его голос был пугающе низким, с хрипотой. — А ты че тут?

Она подошла ближе к кровати. Напряжение и страх из-за провалов в памяти снова сжали ее грудь. Она села на край матраса, пристально всматриваясь в его глаза, игнорируя его ленивые потягивания. Шоковое состояние от провалов в памяти никуда не ушло, ей до дрожи в пальцах нужно было знать правду.

— Нираги... — тихо, но очень серьезно позвала она. — Что случилось вчера? Что случилось у бара? Расскажи мне.

Нираги слегка приподнял голову, его темный взгляд на секунду стал пугающе трезвым и цепким. Он вспомнил все.

Вспомнил, как этот ублюдок распускал руки, вспомнил хруст костей под своим прикладом, брызги крови на полу и то, как он всадил пулю в грудь мрази. Он помнил дикий, стеклянный ужас в глазах Рэн.

Парень посмотрел на нее — бледную, с взволнованным лицом, ищущую ответы. И в его душе что-то перемкнуло. Он принял решение. Ради нее же. Ей не нужно знать, что из-за нее пролилась кровь на глазах у всех. Пусть этот кошмар останется его личной тайной. Он не позволит этой грязи коснуться ее сознания.

Нираги лениво закатил глаза, с глухим вздохом падая обратно на подушку и принимая свой привычный, издевательский вид:

— Да господи, Кано, че ты раздуваешь драму с утра пораньше? Ничего не случилось. Тот придурок просто увидел меня с автоматом, понял, что ловить ему нечего, и свалил в туман, сверкая пятками. А ты... ну, ты просто перебрала с ромом, малявка. Вырубилась прямо у стойки как подкошенная.

— И все?

— И все, — отрезал Нираги, подмигнув ей. — Я просто проявил благородство, дотащил твою тушку до своей кровати, чтоб тебя крысы не погрызли. Так что с тебя причитается. А потом мы с Такаторой решили, что в твоем номере матрас мягче, и перебазировались сюда.

Рэн продолжала смотреть на него. Она чувствовала, что парень выдал ей лишь крошечный, сильно отфильтрованный обрывок истории, но его спокойный, наглый тон подействовал как лучшее успокоительное. Страх внутри нее начал медленно таять, уступая место странному теплу. Он защитил ее. И скрыл подробности, оберегая ее покой.

Такатора от их приглушенного разговора смешно сморщил нос, перевернулся на другой бок, едва не сбросив Нираги с кровати, и продолжил сладко спать.

Рэн тихонько рассмеялась, качая головой. Шок окончательно уступил место теплому, утреннему спокойствию. Каким бы психопатом Нираги ни был для остальных, сейчас, сидя на этой кровати рядом с ним и спящим самураем, она ощущала то, чего не чувствовала с самого момента попадания в этот чертов Токио.

Абсолютную, железобетонную безопасность.

— Ладно, — улыбнулась она, поднимаясь с кровати. — Лежите уж, раз пригрелись. А я пошла за кофе. Пока меня не будет, у вас есть время привести тут все в порядок. Время пошло.

Нираги лишь лениво махнул рукой, закрывая глаза и снова утыкаясь в одеяло.

***

В баре утром было просторно, прохладно и непривычно тихо. Звуки вчерашнего безумия исчезли, уступая место мягкому шуму кондиционеров. Рэн опустилась на высокий стул у стойки, аккуратно вытянув травмированную ногу, и четко сказала бармену:

— Черный. Как всегда. Покрепче.

Она взяла горячую чашку, сделала первый глоток, блаженно закрывая глаза и чувствуя, как кофе окончательно прогоняет остатки утренней слабости. Но тишина длилась недолго. Рядом послышались тихие шаги.

— Что такое? Ты выглядишь так, будто этой ночью лично кого-то убила, — раздался рядом ленивый, спокойный голос, который невозможно было спутать.

Рэн повернула голову. На соседний стул, засунув руки в карманы своей неизменной белой толстовки, присел Чишия. Он как ни в чем не бывало заказал себе зеленый чай и посмотрел на нее со своей фирменной, загадочной улыбкой чеширского кота.

Рэн саркастично хмыкнула, задумчиво глядя в свою чашку:

— Не знаю... Возможно.

Чишия наконец повернулся к ней, в его темных глазах блеснул огонек искреннего, аналитического любопытства. До него, как до одного из верхушки Пляжа, слухи о ночной разборке дошли в первых рядах. Он прекрасно знал про труп боевика.

— Вот как? — Чишия приподнял бровь, изучая ее спокойное лицо. — Ну-ка, расскажи. Люблю утренние сплетни.

Рэн оперлась локтями на стойку, задумчиво разглядывая темную жидкость в чашке.

— Да я плохо все помню, какими-то смазанными обрывками. Какой-то ублюдок приставал ко мне у бара, руки распускал, а меня от ужаса будто парализовало. Нираги это увидел. Но говорит, просто припугнул его, и тот сбежал.

Чишия выдержал паузу, делая глоток своего чая. В его голове мгновенно сложилась картинка: Нираги соврал ей, чтобы не пугать, а сама Рэн лишь смутно догадывается о масштабах ночной бойни — удивительная забота со стороны штатного садиста. Чишия решил не разрушать эту иллюзию, раз уж она чувствует себя так спокойно.

— Понимаю, — протянул он с легкой, ленивой ухмылкой. — Значит, так тому и быть. У каждого свои секреты на этом острове фальшивого счастья. И что,
теперь ты будешь покорно терпеть все его безумные выходки дальше?

Рэн весело закатила глаза, вспоминая нелепую картину в своей спальне:

— Ну, прямо сейчас этот «страшный боевик» вместе со своим лысым другом миленько спят на моей кровати в обнимку, заняв всю комнату. Так что пугаться там особо нечего.

Чишия искренне усмехнулся, в его глазах проскользнуло редкое тепло:

— Такатора и Нираги? В твоей постели? Жалею, что не зашел к тебе утром с визитом. Только это хорошее в твоем дне?

Рэн посмотрела на него в упор, чувствуя, как утреннее солнце окончательно разгоняет все ночные страхи, и с легкой, дерзкой улыбкой ответила:

— Ну, еще этот идеальный кофе. И вполне хорошая, тихая компания в твоем лице, Чишия.

Парень лишь хмыкнул, возвращаясь к своему чаю, но его ленивая, загадочная улыбка стала чуть шире. На душе у Рэн было спокойно. Шторм прошел, оставив после себя лишь тихую, надежную гавань.