Возвращение

Ран: ...В нем есть только ты и никого больше!
АР (улыбнувшись): Рана права, любовь моя! Как никогда, права! — он прижал Хюнкяр к себе.
Хю: Ладно... — она обняла мужа в ответ, положив голову ему на плечо.
АР (целуя жену в макушку): Жизнь моя!
Ран (улыбнувшись): Вот и славно! Вы очень красивые!
АР: Спасибо, Рана! Ты тоже замечательно выглядишь! Если честно, я совсем по-другому себе тебя представлял.
Ран (подняв одну бровь): Да? И как же? Думал, что приедет седая старуха на костылях? — Али Рахмет засмеялся.
АР: Ты что? Какая старуха? Брось это! Ты, и вправду, очень хорошо выглядишь!
Ран (улыбнувшись): Спасибо! С вашего позволения, я отойду в уборную.
АР: Да, конечно. Прямо по кор...
Ран (перебивая его): Я знаю, — она улыбнулась и встала с кресла.
АР (улыбнувшись): Да, точно!
Ран: Я быстро! — она пошла в уборную.
Хю (немного помедлив): Что это было?
АР: Что, любовь моя?
Хю: Это все! Что это такое? — она отстранилась от него. — Какие переписки? Какие письма? Какие поздравления? Откуда она взялась? Вы уже год общаетесь, а ты мне об этом и словом не обмолвился! Ты даже не сказал, что она жива! Как мне сейчас на это все реагировать, ты подумал? Мне в голове не укладывается... Я...
АР (забирая её в свои объятия): Радость моя, я все объясню! Ты почитаешь те письма и убедишься, что причин для ревности нет!
Хю: Какой ревности? Какой ревности, Фекели? Какая может быть ревность? Меня просто не устраивает все то, что здесь происходит! Она приехала из неоткуда, вошла в наш дом, как в свой, все здесь знает, все ей родное, ею построенное, а я пришла на все готовое и увела её мужа! Вот так это выглядит! — она освободилась от его объятий. — А ты даже не пытаешься изменить положение! Тебя и так все устраивает! «Проходи, садись, может чаю?»! Ещё что? Предложишь ей здесь пожить?! — она встала с дивана. — Беседуйте! Воркуйте! Продолжай делать ей комплименты! У меня нет больше желания разыгрывать этот спектакль! Посели её у нас в доме! Ах, нет, о чем это я? Пускай живет в СВОЕМ (она сделала акцент на этом слове) доме! Я поживу у детей! Подарки эти, — она посмотрела на пакеты, — раздай нуждающимся! Нет, конечно, все, что предназначено тебе, можешь оставить! Оно же так дорого твоему сердцу! Пускай теперь не только письма греют твою душу!
АР: Хюнкяр, не говори глупостей! Рана уже сказала, что не собирается разрушать наше счастье!
Хю: Это сказала она, а не ты! Ты и слова не сказал о том, что она тебе не нужна! Совет вам да любовь!
АР: Прекрати нести чушь! Мы просто друзья!
Хю: Если бы вы были просто друзьями, ты бы не скрывал от меня вашей переписки! Это те безимянные письма, да?!
АР: Да, это были они, но я н...
Хю (перебивая его): Все ясно! Можешь больше ничего не говорить! — она направилась к лестнице.
АР (встав с дивана): Хюнкяр, подожди! — он пошёл за ней.
Хю (обернувшись): Даже не смей!
АР: Но, Хюнкяр...
Хю (перебивая его): Развлекай свою дорогую гостью! Я не хочу тебя видеть! — она начала подниматься по ступенькам.
АР: Хюнкяр! — громко крикнул он.
Хю (вздрогнув): Перестань орать! — голос дрожал от волны слёз, ставших комом в горле.
Ран (выходя из уборной): Али Рахмет? Что происходит? — она подошла ближе к нему и увидела Хюнкяр. — Все в порядке?
АР (раздраженно): Нет! — он пошёл в гостиную.
Ран (направляясь за ним): Ей плохо?
АР (садясь на диван): ...
Ран (садясь рядом с ним): Ей плохо?
АР: ...
Ран: Фекели, говори со мной!
АР: Нет! То есть... Брось...
Ран: Это из-за меня?
АР: Оффф, Рана...
Ран: Понятно... Я не должна была приходить. Знала же, что так может быть. И я прекрасно её понимаю. Но я же сказала, что несу никакой угрозы вашему браку! Почему она так?
АР: Ты же сама знаешь, как ей наблюдать за тем, как мило мы с тобой беседуем. Не подумай ничего плохого, я очень рад твоему приходу, правда!
Ран (положив руку ему на колено): Я знаю, Али Рахмет. Спасибо! Но... А почему ты ничего ей не сказал о нашей переписке?
АР: Боялся такой реакции. Но теперь все ещё хуже! — он откинулся на спинку дивана. — Аллах, дай нам это пережить!
Ран: Даст, Али Рахмет! Я просто уеду. Жила себе в этом Париже, и надо было продолжать там жить! Зачем я только приехала сюда? Главное — к кому? У меня же никого не осталось!
АР: А я?
Ран (улыбнувшись уголками губ): А у тебя любимая жена и будущий ребёнок. И я не хочу разрушать ваше счастье. Я уеду, не переживай. Так всем будет легче.
АР: Кому «всем», Рана? Хюнкяр? Я поговорю с ней, она успокоится, не волнуйся.
Ран: И что с того? Она, разве, перестанет меня ненавидеть из-за этого? Или ей станет легче от того, что я нахожусь в вашем доме? Я хорошо её понимаю, Али Рахмет. К сожалению... Но у неё, и вправду, нет причин волноваться. Хочешь, я поговорю с ней?
АР: Нет! Нет, Рана, не надо. Ты уже достаточно сказала. Как видишь, это ничего не изменило.
Ран: Принеси стакан воды, пожалуйста.
АР (вставая с дивана): Конечно!..

Спальня Фекели

Только что с грохотом закрывшаяся дверь испуганно дрожала от резкости и злости своей хозяйки. Такая же участь настигла стул, сейчас лежавший на полу, а ещё секунду назад летевший туда, теряя равновесия. Тюль, развивающаяся из-за порывов ветра, без стеснения пробирающегося в комнату сквозь открытое окно, быстро приняла подобающее ей положение и еле заметно поклонилась, словив на себе злобный взгляд г-жи Фекели. Ещё никогда не видавшая слёз своей г-жи подушка приняла золотистые локоны в свои объятия и бережно собирала каждую упавшую солёную капельку, стекающую с лица Хюнкяр. Крутившаяся калачиком на белоснежной постели женщина прокручивала в голове не одно воспоминание прошлой жизни и гладила округлый животик, успокаивая активного малыша, явно чувствующего маму. Перед глазами, умытыми слезами, закрытыми пеленой из этих слёз, проносились такие же картинки, некогда уже нарисованные карандашом с толстым чёрным грифелем на её тогда чистом листе судьбы, сегодня уже помятом и порванном. Моменты дежавю и необъяснимой сердечной боли фантомными вспышками всплывали в подсознании и кинжалами впивались в недавно вылеченную душу. Ещё утром смеющаяся маленькая девочка, живущая внутри каменной леди, сейчас, так же рыдающе, свернулась в калачик и кончиками пальцев изрисовывала бархатное покрывало кругами, замыкая в них всю свою боль и обиды. Щемящее и до жути знакомое чувство, что, как ей казалось, никогда больше не вернётся, вновь постучалось в наглухо закрытые потайные дверцы, щедро распахнувшиеся для того, чтобы впустить его вовнутрь. Напомнив о себе и ехидно засмеявшись, это паршивое ощущение предательства вонзало её изнутри, сопровождая снаружи реками слёз, подкрепляя эффект сотнями не самых приятных мыслей и таких же разговоров. Недавно успокоившаяся дверь сейчас вновь содрогнулась от еле слышного стука. Хюнкяр, не меняющая положения, упорно игнорировала каждый звук, доносящийся из коридора.

Хю (еле слышно): Уйди...
Ран: Хюнкяр, позволь мне войти, пожалуйста.

Сил на то, чтобы выгонять кого-то и устраивать очередной скандал, у неё не было, поэтому в ответ Рана, стоящая за дверью, получила молчание. Немного помедлив, она осторожно открыла дверь и так же бесшумно закрыла её, войдя в комнату. Взгляд сразу же упал на Хюнкяр, лежащую на кровати, что была повернута к ней спиной. Рана подошла к кровати с другой стороны и присела возле неё на колени.

Ран: Хюнкяр... Я принесла тебе воды и лекарства. Али Р...
Хю (перебивая её): Не произноси его имя...
Ран (немного помедлив): Хорошо. Выпьешь успокоительное?
Хю: Не делай из меня истеричку, — она вытирала слёзы.
Ран: Я ничего такого не имела ввиду. Просто не хочу, чтобы ты навредила малышу из-за меня.
Хю (поднимаясь на кровати): Из-за него...
Ран (вставая с колен): Не говори так. Возьми, — она протянула ей стакан воды и таблетку.
Хю (взяв стакан): Спасибо...

Предательски дрожащие хрупкие стенки стакана были в плену цепких женских рук, пытающихся угомонить дрожь по всему телу.

Ран (увидев её состояние): Помочь? — ответа не последовало. — Давай, — она забрала у неё стакан. — Возьми таблетку.

Хюнкяр забрала у неё пластинку с успокоительным, кое-как выдавила оттуда одну таблетку, и Рана помогла ей её запить.

Ран: Вот так, осторожно. Ещё?
Хю: Нет, спасибо...
Ран (оставляя стакан на прикроватной тумбочке): Хюнкяр, мне жаль, что я пр...
Хю (перебивая её): Присядь, — она похлопала ладошкой по кровати.
Ран: Я не...
Хю: Присядь, пожалуйста.
Ран (садясь на кровать): Спасибо.
Хю: Ты уже достаточно сказала, Рана. Я тебя услышала.
Ран: Я уйду, Хюнкяр, не переживай.
Хю (ухмыльнувшись): Ты думаешь, что этим все исправишь?
Ран: Я догадывалась, что твоя реакция будет подобной. Но думала, что Ал...
Хю (перебивая её): Рана!
Ран: Прости... Думала, что он рассказал тебе обо всем, поэтому мой приезд не будет тобой настолько остро воспринят. Я повторюсь, я не смогу подвергнуть сомнениям вашу любовь.
Хю: Скажи мне, ты считаешь это нормальным?
Ран: Что?
Хю: Все это ты считаешь нормальным? То, что вы год переписывались, то, что ты приехала и хозяйничаешь тут, как в своем доме, то, что сейчас сидишь тут и пытаешься меня убедить в том, что он от меня не уйдёт.
Ран (улыбнувшись): Хюнкяр... Ты в таком прекрасном положении! Неужели тебе хочется этих постоянных встрясок? Если я поступила как-то неправильно по отношению к тебе, прости, пожалуйста. Если была слишком любезна с твоим мужем и невольно дала тебе повод для ревности или прочих волнений, прости. Прости, что нарушила ваш покой. Я, правда, не хотела ничем тебя обидеть.
Хю: Хочется ли мне этих постоянных эмоциональных встрясок? Разве я сама себе их устраиваю?! Разве меня кто-то спрашивал?! Разве ты спросила меня перед тем, как явится здесь, хочется ли мне этих постоянных эмоциональных встрясок?! Разве сорок лет назад, когда мой бывший муж гулял с кем попало, меня спросили, хочется ли мне этих постоянных эмоциональных встрясок?! Или, может, каждый, кто приставлял дуло пистолета к моей голове спрашивал, хочется ли мне этого?! Или же все, кто пытался меня убить самыми различными способами?! Быть может, все те, кто пытался нарушить покой моей семьи, делал это?! Все те, кто угрожал мне жизнью детей и мамы?! Думаешь, я хотела всего этого?! Думаешь, осознанно подписывалась под каждым адом, предначертанным мне судьбой?! Думаешь, не хотела спокойной жизни и счастливой семьи?! Или, может, думаешь, что не молю каждый раз Аллаха, чтобы не забрал все то, что так щедро подарил спустя столько лет мучений и страданий?! Я держусь за эти счастье и покой обеими руками, Рана! — по щекам текли слёзы. — Я выгрызала их зубами, идя против всех! Мы делали это вместе! Вместе с Али Рахметом мы противились судьбе и покорно принимали все её решения одновременно! Больше всего в этой жизни я боюсь потерять обретенное счастье! И когда я узнаю, что самый родной и близкий мне человек... Что он... год ведёт переписку с тобой, не сказав мне даже, что ты жива... Какой должна быть моя реакция?! Что я должна сделать?! Скажи мне! Что в этой жизни я делаю неправильно?! Неужели не даю ему должных любви и внимания?! Да я сердце свое вытащила и отдала ему в руки, понимаешь?! Отсюда, — она указала на левую грудь, — убрала и передала ему на сохранение! И я думала, что там оно будет в безопасности! Думала, никто больше не посмеет к нему дотронуться и сделать ему больно! Но, нет, я ошибалась! Он сделал это собственноручно! Не без твоей помощи, конечно, но его решением было молчать! Уже который раз мое сердце разлетелось на тысячи мелких частиц, а он даже не пытается их собрать, сложить и склеить!
Ран (немного помедлив): Хюнкяр... — она взяла её за руку. — Позволишь?
Хю: кивнула
Ран: Любовь — как пламя: греет, когда холодно, обжигает, когда коснуться пиков, осветляет, когда темно, тухнет, когда туда не подкидывать дров, и разгорается, когда их много. Но эти дрова могут быть совершенно разными, знаешь? Если разжечь этот огонь березой и буком, он будет невероятно красивым: с голубым отливом, приятным запахом — да и разгорится он очень быстро. Если разжечь его дубом и ольхой, разгораться он будет очень долго, да и запах будет не таким приятным. А если использовать ель и сосну, запах будет превосходным, а пламя будет искрить и обжигать, как только к нему приблизиться. У вас, Хюнкяр, невероятно красивое это пламя! В него просто, время от времени, подкидывают немного ели, дабы раздразнить мирно горящие пики. Мне жаль, что я приложила свою руку к этому. Но, поверь, дорогая, оно у вас вечное! Если вы уже столько лет храните в себе его, и с каждым днём оно становится только больше и ярче, уже ничто не сможет его потушить! Он безумно любит тебя! Он боялся такой твоей реакции, поэтому ничего не говорил. Но теперь, наверняка, понимает, что совершил ошибку. Мы обе хорошо знаем, на что он способен. Если мне он готов был достать звезду только лишь из благодарности за детей, то тебе к ногам готов склонить весь мир! И не только мир, Хюнкяр! Любой другой за 15 лет жизни с нелюбимой уже бы перестал хранить внутри надежду на воссоединение с той, которая по-настоящему запала в душу. А он, мало того, что всю жизнь был предан тебе, ещё и ни разу не дал мне почувствовать себя той нелюбимой. Да, я знала это, но он никогда не выказывал своих чувств. Я видела, как зажигались его глаза, когда он смотрел на тебя в городском клубе. Видела, как он метался со стороны в сторону, стоя или сидя рядом со мной, обдумывая, как правильно поступить, дабы не задеть твои чувства. И я всегда пыталась не подогревать эту накалённую обстановку, зная, что вы искренне любите друг друга. Но я и не могла бросить, Хюнкяр. Я хотела, чтобы дети выросли в полноценной семье. Да и... Я любила... Любила и люблю... Люблю ровно столько же, сколько времени прошло с нашей первой встречи. Но я научилась с этим жить. В мое сердце не поселиться больше никто другой, кроме него. Я пробовала... Пробовала забыть, открыть дверь кому-то другому. Но каждый раз, когда это происходило, ключ к этой двери не подходил. Он остался у Али Рахмета, который, наверняка, даже не понимает этого. Да и хорошо, что не понимает... Сейчас мы друзья, Хюнкяр. Друзья, и ничего более. Если тебе и впредь будет неприятно наше общения, будь то переписка или встречи, я оставлю его в покое, — по щеке покатилась слеза. — Правда, не буду больше писать, звонить, пытаться устроить встречу. Пускай, хотя бы, у вас все будет хорошо!
Хю (сжимая её руку): И ты меня прости... Это не твоя вина, а я, как глупая маленькая девочка, наговорила ему гадостей о тебе. Я не знала, что все так, правда. Думала, это были прихоти ваших родителей, и от любви было лишь одно название и разыгранный спектакль на публике. Но так было только у нас с Аднаном. Прошлого не вернуть, но новый огонь, который ты так чудно описала, ещё можно зажечь. Попробуй еще раз. Ты, как и все, заслуживаешь счастья. Попроси его отдать этот ключик и найди того, кто мог бы открыть дверь к твоему сердцу... Ой! — она положила руку на животик.
Ран (испуганно): Что-то болит?
Хю (слегка улыбнувшись): Нет... Толкается, — прошептала она.
Ран (улыбнувшись): Ах, да, он уже большой...
Хю (взяв её руку в свою): Хочешь? — она приблизила её ладонь к животику.
Ран: Можно?
Хю (положив её руку на животик): Конечно... Ах... Ты здороваешься, мой хороший? — она улыбнулась.
Ран (улыбаясь): Какой сильный уже! Пускай родится здоровеньким!
Хю: Аминь!
Ран: И вот ради этого маленького большого счастья стоит помириться, Хюнкяр. Только не нервничай, он... — раздался стук в дверь.
Хю: Кто там?
АР: Хюнкяр, любимая, я могу войти?
Ран (посмотрев на Хюнкяр): М?
Хю (улыбнувшись): Постараюсь... Спасибо!
Ран: Тебе спасибо! Я пойду уже, — она встала с кровати. — Удачи!
Хю: Спасибо! Хорошего дня!
Ран: И тебе, дорогая! — она пошла к двери.
АР: Хюнкяр!
Ран (открывая дверь): Иди давай!
АР: Все хорошо?
Ран: Сейчас узнаешь! Удачи! Я пойду, — она вышла из комнаты и пошла на первый этаж.
АР (заходя в комнату): Любовь моя! — он закрыл дверь. — Хюнкяр, дорогая! — он присел на кровати возле неё.
Хю: М?
АР: Прости меня, любимая! Я не показывал тебе тех писем не по той причине, что они подобали на любовные. Я просто не хотел тебя расстраивать, но, видимо, сделал ещё хуже. Прости, пожалуйста! Прости!
Хю: Иди сюда! — она указала на место на кровати рядом с ней.
АР (ложась на кровать рядом с ней): Так быстро?
Хю (подняв одну бровь): Тебя что-то не устраивает?
АР: Упаси Аллах! — он обнял её и притянул к себе.
Хю (ложа голову ему на плечо): Продолжай, я тебя слушаю, — оба засмеялись.
АР: Я очень вас люблю! — он погладил животик.
Хю (улыбаясь): И мы тебя! Только... пообещай, что у нас больше не будет секретов друг от друга.
АР: Обещаю, родная! — он поцеловал её в макушку.
Хю (немного помедлив): Помоги Ране...
АР (удивлённо): С чем ей помочь?
Хю: Купи дом, познакомь со своими партнёрами. Если она останется здесь навсегда, приглашу её стать членом фонда. Но ей нужно женское счастье, милый.
АР: Оффф, любимая. За что Аллах послал мне такую милосердную жену?
Хю: Двух милосердных жен.
АР: Хюнкяр...
Хю: Это чистая правда.
АР: У меня одна жена, Хюнкяр. Была, есть и будет. Ты — моя жена перед Аллахом и перед законом. Ты стала моей женой ещё 40 лет назад. Ещё 40 лет назад я поклялся Аллаху, что возьму тебя в жены, и он благословил меня на это.
Хю (улыбнувшись): Спасибо, дорогой! Но, все же... Я понимаю её, душа моя. Очень хорошо понимаю.
АР: Спасибо тебе, жизнь моя!
Хю: Расскажи мне ещё, что за книги она пишет?
АР: Романы про любовь. Помнишь, я однажды тебе показывал какой-то?
Хю (немного помедлив): «Между нами»?
АР: Наверное, его.
Хю: Разве там было указано её имя?
АР: Она подписывается просто первой буквой имени: «R.».
Хю: Хм, оригинально. Много у неё таких романов?
АР: Недавно вышел восьмой.
Хю: Довольно много! Ты все их читал?
АР: Последний ещё нет. Рана ещё не издала его на турецком.
Хю: Понятно.
АР: Как ты себя чувствуешь, любовь моя?
Хю: Хорошо, — она крепче прижалась к мужу. — Только холодно что-то.
АР (целуя жену в лоб): Температуры нет, слава Аллаху. Я закрою окно, — он начал вставать с кровати.
Хю (останавливая его): Нет, лежи, мне так хорошо.
АР (улыбнувшись): Как скажешь, жизнь моя. Давай я тебя укрою, — он взял плед, лежащий на прикроватной тумбочке и укрыл им супругу.
Хю (укутываясь): Спасибо, любимый!
АР: Душа моя! Те подарки...
Хю (перебивая его): Я погорячилась, потом посмотрим.
АР (улыбнувшись): Хорошо, родная!..

Адана. Отельный номер

Непривычно смеющаяся, лучезарная Рана вела очень оживлённый разговор по телефону.

Ран: Мсье Жан, вы очень обрадовали меня!
Жан: Спешу вас поздравить, дорогая! Отличная работа!
Ран: Благодарю! Книги с личными подписями?
Жан: Разлетелись, как горячие утренние круассанчики мсье Пьера!
Ран: Замечательно! А отзывы?
Жан: Зачитать вам, как по мне, самый лучший?
Ран: Конечно!
Жан: «Среди тысячи историй о любви, страданиях, переживаниях я нашла по-настоящему цепляющую, искреннюю и, будто, самую откровенную. Дорогой автор, спасибо за любовь, страсть, верность, сострадание, милосердие, мудрость, красоту! Если есть продолжение такой любви в этом примитивном мире, вы — волшебница! Благодарю!».
Ран: Ох, какие слова! Вы же знаете, мсье Жан, это, как бальзам на душу!
Жан: Знаю, мадмуазель! Когда вы планируете свое мероприятие?
Ран: В очень скором времени. Надеюсь, все удасться! С Божьей помощью!
Жан: Конечно-конечно, только с ней! Bonne chance!
Ран: Merci!
Жан: Au revoir, Рана!
Ран: Au revoir, мсье Жан!..

Особняк Фекели. 17:08

Супруги уже успели ознакомится с подарками, привезёнными Раной. В пакетах они нашли французские духи, пряности для выпечки, несколько видов тканей и детские вещи: ползунки, пинетки, боди, кофточки и штанишки — в нейтральных цветах. Сейчас они сидели в гостиной и смотрели фильм после недолгого сна, когда раздался стук в дверь.

Хю: Кто это?
АР (вставая с дивана): Если это то, о чем я думаю, то сюрприз! — он пошёл к двери.
Хю: А-а, Фекели! — она встала с дивана и пошла за ним.
АР (открывая дверь; смеясь): Не бойся, все хорошо!
Чет: Здравствуйте!
АР: Здравствуй, Четин!
Чет: Здравствуйте, г-жа!
Хю: Здравствуй! Что здесь происходит?
АР: Четин, парни могут заносить!
Чет: Как скажете, г-н! Куда?
АР: На второй этаж. Дверь в комнату открыта, не ошибетесь.
Чет: Хорошо, г-н, — он пошел к машине.
Хю: Что заносить? Какая комната открыта? Что вообще происходит?
АР (обнимая жену за плечи): Сейчас все узнаешь. Надеюсь, тебе понравится!
Хю: Оффф, опять все без меня!
АР (смеясь): Ну, не дуйся, солнышко!

В дом начали заходить рабочие с коробками разных размеров в руках. Поток разнообразных картонных ящичков не прекращался минут 10. Все коробки были занесены в детскую комнату. Супруги пошли на второй этаж после того, как Али Рахмет поблагодарил всех парней и расплатился с ними за отменную работу.

Хю (заходя в детскую): Это то, о чем я думаю?
АР (улыбнувшись): Наверное. Взгляни.
Хю (подойдя к одной из коробок): Я могу открыть?
АР: Разумеется, душа моя!
Хю (открывая коробку): Ты — сумасшедший! Я даже не... Али Рахмет!
АР (смеясь): Что там, милая?
Хю: Кроватка! Это же кроватка, да?!
АР (подойдя к жене): Да, любимая, кроватка!
Хю (крепко обняв мужа): Ты — лучший!
АР (поглаживая жену по спине): Думаешь?
Хю: Знаю! — она оставила короткий поцелуй на его губах.
АР (улыбнувшись): Родная моя! Тебе понравилась?
Хю: Конечно! Она в точности такая же, о которой я тебе говорила!
АР: Я рад, что угадал!
Хю: А что в остальных коробках?
АР: Открой, посмотри, — он ухмыльнулся.
Хю (отстраняясь от него): Эта почему такая огромная? — она указала на одну из коробок.
АР: Ну, открой, душа моя!
Хю: Ладно, — она открыла коробку. — Это...
АР: Это шкаф, дорогая.
Хю: А-а, даже так?
АР (улыбнувшись): Конечно! Вот тут, — он указал на одну из коробок, — пеленальный столик. Здесь — стеллаж. Тут — полочки. А в этой коробке — письменный столик. Тут, наверное, стульчик. А здесь... — он подошёл к последней коробке. — Здесь — коляска.
Хю: О-бал-деть! Ты... Как ты все это провернул? Любимый! — она вновь крепко обняла его. — Ты такой молодец! Спасибо тебе огромное!
АР (поглаживая жену по волосам): Ну, что ты, родная! Теперь надо это все собрать.
Хю: Ты сейчас хочешь это делать?
АР: Почему бы и нет?
Хю: Ты справишься? Может, я завтра позвоню Демиру? Он поможет. Не хочу, чтобы ты себе спину сорвал.
АР (немного подумав): Ладно, пускай, моя заботливая жёнушка.
Хю (улыбнувшись): Вот и славно! Ох, — она положила руку на животик, — привет, мой маленький!
АР (положив руку на животик): Кто проснулся? Ты сегодня ещё с папочкой не здоровался!
Хю: Он уже активничал сегодня. Да, родной мой?
АР: Правда? А где я был в этот момент?
Хю: Скажи ему, милый. Он обижал твою маму, да?
АР: А-а!
Хю: Зато он поздоровался с Раной. Мой хороший! — она улыбнулась.
АР (улыбаясь): Душа моя! — он поцеловал её в щеку. — Я очень тебе благодарен!
Хю: За что, родной?
АР: За все, любимая!
Хю: И тебе спасибо, дорогой! Я счастлива!
АР: Значит, и я тоже!

Мило воркующих голубков, стоящих сейчас в объятиях друг друга среди гор из картонных коробок, не заботило ничего. Несколько часов назад возникшее недопонимание испарилось и растворилось в воздухе так же, как и обида. Самые теплые и родные прикосновения, способны растопить даже самый огромный айсберг, в этот раз вновь излечили два пульсирующих сердца. Одно израненное, кое-как сложенное в кучу и заклеенное оборванными кусочками скотча, сердце восстанавливало былой ритм уже выученной схемой, работающей годами. Бившись все чаще и громче, оно параллельно затягивало душевные раны и принимало все ранее сказанные слова, укладывая их на потайные полочки огромного шкафа, где само хранилось под несколькими прочными замками. Самые откровенные строки из несколько минутных монологов женщин звенели в голове г-жи Фекели приятным сопрано. Собираясь в одну мелодию, симфонию, оперетту, драму и, в конце концов, книгу, они создавали две трагичных истории, каждая из которых разделилась на два тома, на «до» и «после». У каждой — разный сюжет, разные персонажи, переживания, душевные травмы, разная боль. У каждой — свое начало и продолжение, но у каждой ещё нет конца...

Утомившись утренней гостей, г-да Фекели готовились ко сну. Пока мужчина принимал душ, Хюнкяр решила спуститься к ещё не спящей маме. Зайдя в комнату, женщина попросила Фадик выйти и оставить их с мамой наедине. Она расположилась на кресле возле маминой кровати и взяла её за руку.

Хю: Дорогая моя мамочка!
Хам: Ты устала, доченька?
Хю: Немного...
Хам: Иди сюда! Ложись, моя девочка, — она отодвинула одеяло.
Хю (ложась рядом с мамой): Ты в порядке, родная?
Хам: В порядке, в порядке! — она укрыла Хюнкяр одеялом. — Как малыш?
Хю (ложа голову на мамино плечо): Хорошо, мамуль. Ты помнишь?
Хам: А-а, конечно! — она погладила животик дочки. — Ты хорошо ешь?
Хю (улыбнувшись): Хорошо, мамочка, не переживай!
Хам: Кто расстроил мою девочку? — она гладила её по волосам.
Хю: Не знаю, мамуль. Все хорошо, но меня что-то тревожит.
Хам: Али Рахмет не даст тебя в обиду.
Хю (улыбнувшись): Знаю, дорогая!
Хам: Все пройдёт. Помнишь, я рассказывала тебе о храброй принцессе?
Хю: Ты помнишь о ней?
Хам: Конечно! Я же не больная!
Хю: Нет-нет, ты что!
Хам: Так вот... Ты стала той самой храброй принцессой, моей сильной девочкой! Моя девочка испытала немало, но все прошла достойно. Отец бы гордился тобой, доченька! — по щекам Хюнкяр текли слёзы. — Я знаю, он очень сожалеет о том, что сделал. И мне очень жаль, моя родная. Но ты у нас умничка! Я горжусь тобой, моя маленькая!..

———————————————————————
Новая глава🥳 Ну, вот и раскрыли мы Рану🙈
Как вам?