Возвращение

АР: ...А-а, кто это?
Хю: Может, Мюжгян?
АР (вставая с корточек): Сейчас посмотрим, — он подошёл к телефону и взял трубку. — Слушаю! Да, Назире. Здравствуй!.. Нет. Нет. Я понял, спасибо. Как г-жа Азизе? Отлично! Передавай ей «привет» от нас! Спасибо, Назире! До свидания! — он положил трубку.
Хю: И? Что там?
АР (направившись к дивану): К нам кто-то приходил, Назире звонила сообщить.
Хю: Кто приходил?
КА: Кто?
Хю (целуя внука в макушку): Мой хороший!
АР (садясь рядом с ними): Не знаю. Назире сказала, что женщина не представилась.
Хю: Женщина?!
АР: Да.
Хю: Назире не узнала её?
АР: Нет, сказала, что раньше её не видела.
Хю (задумавшись): Странно...
АР: Я тоже так подумал. Но если она не объявится ещё раз, значит, ничего серьезного.
Хю: Ну, ладно, тогда. С мамой все в порядке?
АР: Да, они гуляют с Фадик в саду.
Хю: А ей не холодно? Фадик хорошо её одела?
АР (улыбнувшись): Не беспокойся, родная! Я уверен, что Фадик хорошо заботиться о г-же Азизе, — он обнял её за плечи.
Хю: Ты прав, нет повода для волнений. Ох, — она положила руку на животик, — ты проснулся, мой хороший?
АР: Толкается?
Хю (улыбнувшись): Да, — она положила руку мужа на животик.
АР (улыбаясь): Родной мой!
КА: А я?! — он посмотрел на руки бабушки и дедушки.
Хю: Ой, прости, мой ягнёнок! — она положила его ручку на животик, рядом с их ладонями. — Чувствуешь?
КА: Ого! Тук!
Хю (улыбаясь): Да, мой мальчик хороший! Толкается!
КА (смеясь): Тук-тук! — он легонько постучал пальчиками по животику бабушки.
АР: Наш ягнёнок!
Хю: А-а, там курица варится! — она начала вставать.
АР: Нет-нет, душа моя! Я сам все доделаю! — он поцеловал животик. — Сидите!
Хю (улыбнувшись): Спасибо, любимый!
АР (вставая с дивана): Ну, что ты! Керем Али, присмотри за бабушкой, хорошо?
КА: Да!
АР (целуя внука в макушку): Спасибо, мой паша! — он пошёл на кухню.
Хю (смеясь): Ты лучше за дедушкой присмотри, мой хороший! Дедушка и нож — весьма опасно!
АР: А-а, кто бы говорил! — он поднял нож, ранее упавший из рук Хюнкяр.
Хю: На то были свои причины! — она поцеловала внука в щечку.
КА: Бабушка?
Хю: Да, милый.
КА: Хочу играться!
Хю: Как будем играться?
КА (слезая с дивана): Машинка!
Хю: Давай, мой золотой!

Собранные Керемом Али на диване, некогда разбросанные, игрушки быстро сформировали в голове г-жи Фекели сценарий для новой истории. Каждое невольное движение мишки, развалившегося на заднем сидении машинки в ожидании чудного путешествия закоулками дивана, наталкивало Хюнкяр на все новые сюжетные линии, появляющееся, казалось, из неоткуда. Солдатик, ставший проводником оставшейся роты и её плюшевого друга, сосредоточено поворачивал руль в направлении спинки дивана, дабы припарковаться у самого большого в Адане магазина, совсем недавно построенного г-ном Аккая из разноцветных кубиков. Пока тонкие ножки офицеров шагали к красной двери продуктового, Али Рахмет смешивал пассированные овощи с отваренной курицей, бережно разделённой на волокна. В кастрюле закипал чечевичный суп, а из-под ножа выходили ровные треугольники любимого сыра г-жи Фекели. Ягодный морс, недавно налитый в гранённый графин, пошатывался в посудине из-за резких движений шеф-повара, сегодня колдующего у плиты единолично. Стол облачился в белоснежную скатерть с такой же вышивкой на ней и принял в свои тёплые объятия три глиняные тарелки с небольшими узорами в виде завитков. Хрустальные стаканы робко пошатнулись от неровной поверхности скатерти, после чего были пойманы сильными мужскими руками и вновь приземлённые на уже ровную гладь стола. Столовые приборы разместились на алых, как паруса, салфетках, стоящих рядом с тарелками. Посредине свое почётное место занимали хлеб и ароматные лепёшки, привезённые супругами из пекарни французской выпечки. Вокруг него на столе вскоре появились и другие блюда, приготовленные, по большей части, Али Рахметом. Последние штрихи в виде графина с морсом на столе — и обед был готов.

КА: Пока!
Хю: До свидания, г-н Керем Али!
АР (подходя к ним): Что это вы тут делаете, мои предприниматели?
Хю: Посмотри, какой магазин построили!
АР: Ничего себе! Вы — молодцы! Проголодались, трудяги мои?
КА: Да!
АР: Тогда, — он взял внука на руки, — пойдём кушать! — он подал руку жене. — Осторожно, любовь моя!
Хю (встав с дивана): До чего же у меня заботливый муж! — она оставила короткий поцелуй на его губах.
АР (улыбаясь): Я такой! Пойдёмте к столу!

Али Рахмет провёл родных к столу, помог жене сесть и усадил внука ей на колени, затем сев напротив них.

Хю: Смотри, сколько всего дедушка приготовил!
КА: Ого!
АР (разливая морс по стаканам): Неет, мы же вместе все приготовили!
Хю: Вместе мы сделали только заготовки. Все остальное ты сделал сам. Все очень аппетитно выглядит! — она улыбнулась.
АР: Спасибо, душа моя!
Хю (обращаясь к внуку): Будем кушать, родной мой?
КА: Да! Кушать!
Хю (улыбнувшись): Мой сладкий! Приятного аппетита, любимый!
АР: И вам, дорогие мои!
Хю: Спасибо!
КА: Сибо!
Хю (смеясь): Молодец! Открывай ротик, бабушка покормит тебя супчиком!

Г-да Фекели вместе с внуком приступили к обеду. Параллельно кормя мальчика, Хюнкяр сама наслаждалась блюдами мужа, неустанно нахваливая его скрытые кулинарные способности. Попытки Керема Али поймать летающую ложку супа ручкой в какой-то момент увенчались успехом.

Хю: Ну, держи, — она отдала ему ложку. — Ты хочешь сам кушать?
КА: Нет! — он окунул ложку в суп.
Хю: Давай я помогу тебе!
КА: Нет! Сам! — он неуклюже зачерпнул немного супа. — Дай!
Хю: Что дать, милый? Осторожно, сейчас прольёшь! — она подставила ладошку под ложку с супом.
КА: Дай! — он указал пальчиком на её рот.
Хю (смеясь): Ты хочешь меня покормить?
КА: Да! Дай!
Хю: Надо говорить «открой».
КА: Окой!
Хю (улыбнувшись): Хорошо-хорошо! — она открыла рот.
КА (поднося к ней ложку супа): Ам! — он накормил бабушку. — Ура!
Хю (целуя внука в щечку): Мой умненький паша! Спасибо! Ты будешь ещё кушать?
КА: Нет! — он бросил ложку в тарелку.
АР: Осторожно, Керем Али.
Хю: Скажи дедушке «спасибо»!
КА: Сибо! — он слез с колен бабушки.
Хю: Куда ты, мой хороший?
КА: Играть!
Хю: Только осторожно! К огню не лезь!
КА (надувшись): Мммм...
АР: Внучек, ты можешь обжечься! И в таком случае мы поедем в больницу.
КА: Ай! — он топнул ножкой.
Хю: Ты хочешь ждать, пока мы с дедушкой закончим обедать, или играться?
КА: Играться!
Хю: Тогда ты должен пообещать, что больше не полезешь к огню.
КА: Хммм... — он надулся.
Хю: Принеси игрушки сюда и играйся здесь.
АР: Бабушке нельзя волноваться, мой паша. Она может сделать плохо малышу. А мы же этого не хотим, правда?
КА: Да.
Хю: Тогда иди по игрушки и возвращайся к нам, хорошо?
КА: Да! — он побежал за игрушками.
АР (улыбаясь): Славный мальчик!

Супруги продолжили трапезу и разговоры на различные темы, что вскоре сопровождались вопросами Керема Али, все пытающегося узнать, зачем солдатикам ружье, а медвежонку — бант на шее. Смеясь, шутя, утопая в объятиях маленьких тёплых ручек внука, г-да Фекели закончили обедать. Али Рахмет, не давший жене приложить усилий к уборке посуды и остатков еды, самостоятельно навёл порядок и вскоре присоединился к спящим Хюнкяр и Керему Али, что отдыхали в спальне...

Адана

Хрупкая дверь отельного номера с грохотом распахнулась и, ударившись об стену, вернулась в первоначальное положение, из которого её вывела недавно заселившаяся женщина. Оставляя за собой лишь поток холодного ветра и шлейф дорогих французских духов, женщина вошла в номер и разместилась на кровати. Постельное белье примялось, уже не впервые принимая свою нелёгкую судьбу. Женщина собрала распущенные волосы, расчёсанные ветром, в нетугой низкий хвост и закрыла лицо руками.

«А если это знак? — пронеслось у неё в голове. — А если не стоит? Если ему это и вовсе не нужно, а я, как дурочка, пытаюсь найти причины для встречи?».

Слишком много разных мыслей сейчас роилось в её голове, не касающейся подушки уже вторые сутки. Ей было не до сна: перелёт, сборы вещей, дорога в Адану, поиск отеля — все это изрядно вымотало уже немолодую женщину, но она упорно сражалась с закрывающимися глазами, подводя их чёрным карандашом и кормя длительными обещаниями о погружении в сон сегодня ночью. Теперь она была уже не уверенна, что уснёт сегодня. Впрочем, ничего такого и не случилось, но она, почему-то, ссылала произошедшее на его нежелание с ней видеться. По какой-то необъяснимой причине женщина даже не допускала мысли о возможных делах, что никак не были привязаны к её прибытию в Адану. Здравый ум, которого она не лишилась даже с возрастом, сегодня предательски покинул её, и сейчас, вместо него, ею руководили эмоции и, откуда-то внезапно взявшаяся, шаблонная женская логика. Если она и уснёт сегодня, то только под «Фантазию-экспромт» Шопена и с бокалом красного полусухого 5-летней выдержки. Только Фредерик и вино могли заставить встревоженные веки опустить длинные ресницы и окунуть г-жу в терпкие фантазии сна...

Дача Фекели

Маленькие ручки безустанно гладили животик бабушки, а пухленькие губки расплывались в улыбке, время от времени что-то бормоча. Хюнкяр проснулась от касаний и сразу же улыбнулась внуку, лежавшему возле неё.

КА: Привет, малыш! Спишь? Ммммм... — он поморщил носик. — Не спии!
Хю (поглаживая мальчика по голове): Мой сладкий мальчик!
КА: Спит?
Хю (улыбаясь): Наверное, спит. А дедушка спит? — она посмотрела на повёрнутого в ним спиной Али Рахмета.
КА: Сейчас! — он встал на кровати и взглянул на дедушку. — Спит, — он лёг на него. — Вставай! Дедушка!
АР (открывая глаза): Что... что такое?
Хю (смеясь): Пора просыпаться!
КА: Да! — он сжал щеки Али Рахмета. — Бусь!
АР (переворачиваясь): Маленький проказник! — он поднял внука и начал кружить в воздухе на вытянутых руках.
КА (смеясь): Ещё!
Хю: Осторожно!
АР: Не переживай, душа моя! — он опустил внука на кровать. — Кто этот маленький жучок, который меня разбудил?
КА (поднимая ручки вверх): Я!
Хю (смеясь): Сладкий!
АР: Мы долго спали?
Хю (оглядываясь): Не знаю. Посмотри, который час.
АР (смотря на наручные часы): Ууу, 7 вечера!
Хю (поднимаясь на локтях): Надо собираться и ехать.
КА: Куда?
Хю: Домой, милый!
КА: К маме?
Хю: Нет, зайка, к нам с дедушкой!
КА: Ура! — он захлопал в ладоши.
Хю (целуя внука в щечку): Ты рад, наш ягнёнок?
КА: Да!
АР: Вот и славно! Вы отдохнули?
Хю: Да! — она потянулась.
АР: Тогда, пойдём собираться.
Хю: Идём!

Через полчаса сонные г-да Фекели и маленький Керем Али уже сидели в машине, предварительно собрав все игрушки мальчика и загрузив их автомобиль. Перед отъездом Али Рахмет закрепил на животике и пояснице жены бандаж (она ещё использовала его для длительных поездок). Разместившись на пассажирском сидении, рядом с мужем, она немного опустила спинку кресла и удобно умостилась в нём. Керем Али занял задние сидения, сложив рядом любимые игрушки. Когда Фекели повернул на главную дорогу, небо сверкало отливами жгуче-оранжевого, а солнце, создающее этот живописный вид, неспешно подмигнуло супругам и скрылось за горизонтом. Всю дорогу в машине не угасали разговоры: они пели, рассказывали стишки, считали проезжающих мимо машин, называли их цвета, здоровались с каждой птичкой, пролетающей близко к лобовому стеклу, высматривали ежиков на дороге. Водитель каждой встречающейся на их пути машины улыбался в ответ искренним улыбкам супругов, а некоторые даже моргали фарами в знак приветствия, что особенно позабавило Керема Али. Спустя час г-да Фекели вместе с внуком остановились у входа в особняк. Уставший от невероятного количества позитивных эмоций в избытке, мальчик уснул, не дожидаясь прибытия домой. Вскоре растворяясь в тёплых объятиях дедушки, предварительно оказавшего помощь бабушке с выходом из машины, малыш погрузился в ещё более крепкий сон. Зашедшие внутрь супруги тут же направились на второй этаж, в спальню, и уложили Керема Али в кроватку, предварительно перенесённую Али Рахметом из детской. Укрыв мальчика тёплым одеялом, Хюнкяр поцеловала внука в носик, и вместе с мужем вышла из комнаты. Г-жа Азизе, нервно ожидающая приезда дочери, уже сидела в гостиной, на диване, и ждала её прихода. Тёплые материнские объятия, в которые была заключена г-жа Фекели, сопровождались разглаживанием золотистых локонов. Неожиданный поток приятностей слетел с уст Хаминне и тронул Хюнкяр до слёз, которые были успешно собраны старушкой. За ужином, уже привычно громким и счастливым, сидел и Керем Али, которому так и не удалось долго поспать без бабушкиных колыбельных. Покушав, а вскоре искупавшись с помощью дедушки, малыш вновь погрузился в сон под чудные мелодии, созданные Хюнкяр. После несколько минутного любования спящим внуком, г-да Фекели решили окунуться в мечты и направились в будущую детскую комнату малыша. Когда-то она была выделена под личный кабинет г-жи, но, к счастью, ей нашлось лучшее применение. Стены в комнате уже были перекрашены в молочный, а в дальнем углу одиноко стояла гитара.

Хю (закрывая дверь): Что она тут делает?
АР (подходя к гитаре): Я её сюда принёс.
Хю: Зачем?
АР (взяв гитару в руки): Помнишь, ты хотела, чтобы мы провели вечер под звучание гитары?
Хю (улыбнувшись): Помню!
АР: Нам тогда так и не удалось. Поэтому сейчас, — он прошёлся медиатором, спрятанным в кармане, по струнах, — предлагаю возместить себе утерянное тогда время.
Хю: Здесь?
АР: Где хочешь, жизнь моя?
Хю: Давай здесь! — она широко улыбалась.
АР: Иди сюда, — он взял её за руку и повёл к широкому подоконнику. — Садись, любовь моя!
Хю (садясь на подоконник): Интригующе!
АР (улыбнувшись): Разве я умею по-другому?
Хю: Точно нет!
АР: Ну, вот! — он сделал небольшую паузу. — Я сидел в той небольшой мастерской и вспоминал акорды. Казалось бы, прошло много времени, а я все ещё помню. Впрочем, если дело касается души моей, память становится очень расстяжимым понятием. Будто все самые глубокие познания этого мира уместились в ней, но, на самом деле, там просто поселилась ты, безудержно дарящая ей светлую память и, увы, местами затуманенный разум, — он улыбнулся. — Но я не жалуюсь, знаешь? Не жалуюсь, ибо эта лёгкая мгла, становящаяся пеленой перед глазами, позволяет мне видеть вокруг только счастье, так неисчерпно льющееся через края переполненного бокала, стенки которого уже звенят от напряжения, но достойно держат в себе тысячи твоих улыбок, сотни слёз и столько же веснушек. И вот тогда, когда я вспоминал, как мне казалось, давно забытую игру, мне в голову пришли строки... Я просто играл, а они лились из меня с необъяснимой силой, складывясь в рифмованные куплеты. Если ты позволишь старому Фекели сейчас приурочить эту песню нашей вечной любви, ты сделаешь его несказанно счастливым!
Хю: Я... Как я могу быть против, жизнь моя? Как я могу идти против порывов твоей души? Своей души, ведь я теперь не разделяю эти понятия. Конечно, дорогой! Да! Все, что тебе сейчас вздумается! Выпусти эту невольную птицу и дай ей взлететь наконец-то! Будь искренний с собой!
АР (улыбаясь): Любовь моя... Я начну...

Мужчина поставил правую ногу на подоконник, дабы было удобнее держать гитару, нашёл нужные акорды и начал играть. Сначала - совсем тихо, а потом - все громче и громче. Музыка разливалась усладой по всей комнате и была слышна даже на улицу через приоткрытое окно. Наблюдающая за мужем Хюнкяр не могла сдерживать улыбки, но пока проглатывала ком, стающий в горле после каждой новой ноты. Медовые глаза Али Рахмета были сосредоточены на струнах и медиаторе, рассекающем их тонкие линии, но, в скором времени, они оторвались от гитары и встретились с двумя бездонными озерцами г-жи Фекели, пристально наблюдающими за ловкими движениями мужчины. Улыбка, затаившееся дыхание, секундная тишина - и он начал петь...

"Любовью сотканная снежная вуаль...
Между высотками — печаль моя безмерна...
Когда-то глупо и трусливо потеряв,
Сегодня так же берегу я суеверно.

Тоскою сотканная паутины нить...
Между высотками — расставленные сети
Души, способной искренне любить
И оды петь, народом всем воспеты.

Судьбою сотканная длинная дорога...
Между высотками стремится карусель...
Тогда ворвавшаяся ветряно тревога
Сейчас вместила всю себя в портфель.

Всевышним сотканная книга в переплёте...
Между высотками — счастливый полумрак...
«Вы свое наказанье понесёте
вверху», — промолвил мягко нам Аллах.

Тобою сотканная нежность и любовь...
Между высотками — мы двое на коленях
Просили неба, чтобы наша кровь
Ещё немного побурлила в венах..."

Каждая строчка, непринуждённо слетевшая с уст Фекели проникала в самое сердце Хюнкяр и отголоском оставалась в ещё самых незалечённых её ранах, заставляя их вновь напомнить о себе. Соленые дорожки из слёз, неустанно бежавшие по немолодому лицу, повторяя форму каждой морщинки, скапывали с подбородка и отпечатывались на тёмно-синей блузе г-жи Фекели. Их верная подруга, луна, светила настолько ярко, что не было даже заметно выключенного в процессе пения Али Рахметом света. Ладошки женщины, крепко сомкнутые между собою в замок, вспотели от волнения, но не могли разъединиться. Фекели отставил гитару на пол и присел на подоконник, возле жены, и забрал её в свои объятия. Она положила голову ему на колени и полностью легла на подоконник, сгибая коленки, как она делала это в детстве. Сейчас ласковые мужские руки гладили Хюнкяр по голове и, время от времени, вытирали набежавшие слёзы.

Хю (успокоившись): Ты — волшебник...
АР (улыбнувшись): Нет, любовь моя! Это ты — волшебница! В этой седой голове никогда не зарождалось ничего подобного. Ты — причина всего происходящего со мной! Ты — смысл все происходящего! Ты — душа всего этого!
Хю: Почему так грустно?
АР: Радость моя! — он поцеловал её в макушку. — Почему же грустно? «Счастливый полумрак...». Все, как сейчас.
Хю: Он счастливый? Этот полумрак... Он счастливый?
АР: А как ты чувствуешь?
Хю: Я?
АР: Да.
Хю: Да.
АР: Да?
Хю: Да, — она засмеялась.
АР (смеясь): Значит, да!
Хю (ударяя его по колену): Ну, хватит! Зачем портить такой момент?
АР (вытирая оставшиеся слёзы с её лица): Разве, я что-то испортил? Мне кажется, совсем наоборот!
Хю: Ладно, пускай. Спасибо!
АР: За что, душа моя?
Хю: За все, дорогой, — она крепко прижалась к нему.
АР (гладя её по волосам): И тебе спасибо, любимая!
Хю (шепча): Я очень тебя люблю!
АР (также тихо): И я тебя безумно люблю! — он погладил животик. — И тебя люблю, мой родной!

Счастливый полумрак, пленивший супругов, ещё долго не выпускал их из своих объятий. Г-жа Фекели уснула на коленях у мужа, как когда-то делала это с папой. Али Рахмет осторожно взял любимую на руки и отправился с ней в спальню. Положив её на кровать, он начал снимать с жены брюки и рубашку, пытаясь делать все, как можно, аккуратнее, дабы не прервать прекрасные сновидения Хюнкяр. Лёгкая, струящаяся ночная рубашка соприкоснулась с почти полностью оголённым женским телом и вызвала по нему мелкую дрожь, тут же исчезнувшую под влиянием тёплых объятий Али Рахмета. Стянув резинку с волос жены, Фекели укрыл её одеялом и поцеловал в лоб. После окончания всех водных процедур мужчина облачился в пижаму и присоединился к своей г-же...

Утро. Особняк Фекели. 08:27

КА: Бабушка! Бабушка! БА-БУШ-КА! БАБУШКА! БА-БУШ-КА!
Хю (открывая глаза): Милый мой!
КА (вставая в кроватке): Вставай!
Хю (потягиваясь): Керем Али, родной, зачем ты так кричал?
КА (надувшись): Мммм...
Хю: Сейчас дедушке тебя вытащит! — она обернулась к мужу. — Любимый! Дорогой, вставай!
АР (поворачиваясь): Зачем?
КА: ДЕДУШКА!
АР (садясь на кровати): Что?! Что?!
Хю (смеясь): О, Аллах! Керем Али, что ты творишь?
КА (смеясь): Дедушкааа!
АР (улыбнувшись): Маленький проказник! — он встал с кровати и подошёл к внуку. — Иди ко мне! Ану-ка, быстренько! — он поймал мальчика и начал кружить в воздухе.
КА (смеясь): Виу! Виу! Бум!
Хю (садясь на кровати): Нет-нет, без «бум»!
АР (ложа внука на кровать): Кто так кричат громко? Кому это не спиться? Ты и бабушку разбудил? Ах, ты! — он начал щекотать его.
КА (смеясь): Нель... Нельзяяяяя...
Хю (смеясь): Ну, хватит, посмотри на него!
АР: Ладно, ладно! — он отпустил внука.
КА (садясь на кровати): Но-но!
Хю: Скажи ему, правильно!
АР: Ух, вредные какие! Пойдём умываться, мой хороший! — он взял внука на руки и поцеловал в щеку.
КА: Идём!

Мальчики отправились в ванную, а Хюнкяр принялась выбирать наряды для себя и внука, попутно складывая вещи Керема Али в сумку, переданную Мюжгян. Сегодня образ г-жи Фекели состоял из небесно-голубого платья с рукавом три четверти, вырезом в зоне декольте и перекрёстной спинкой, чёрных лоферов, низкого хвоста, подходящих украшений и свежих духов. От макияжа она сегодня отказалась, так как весь день планировала провести дома. Для Керема Али выбор упал на вельветовые брюки, беленькую футболочку, серый свитер и кроссовки того же цвета. Али Рахмет сегодня выбрал тёмно-синие брюки и белую рубашку на короткий рукав, дополнив образ чёрными замшевыми мокасинами и одеколоном. После того, как все были готовы, они спустились вниз, на завтрак. Г-жа Азизе, уже смакующая свою сютлач, тепло встретила детей и правнука. По окончанию трапезы Мюжгян с Фикретом приехали по Керема Али. Одарив бабушку с дедушкой крепкими объятиями и поцелуями на прощание, мальчик уехал домой вместе с родителями. Спустя несколько минут после отъезда детей раздался стук в дверь.

Хю (смотря на мужа): Забыли что-то?
АР: Да нет, вроде. Сейчас посмотрю.

Али Рахмет направился к двери и застыл, увидев того, кто находился за ней.

👩🏻: Bonjour! — ответа не последовало. — Что ты застыл? Принимай гостью! — она зашла в дом.
Хю (заходя в коридор): Кто там, любовь моя?
👩🏻: Хюнкяр! Здравствуй, дорогая! Может, хоть ты встретишь меня, как следует? А то твой муж совсем не гостеприимный!
Хю (подходя к мужу): Али Рахмет? Это...
АР (закрывая дверь): Рана...
Ран: Hourra! Dieu merci!
Хю (схватившись за руку мужа): Любимый...
АР (взяв жену за руку): Жизнь моя! Что такое, родная? Что-то болит?
Хю: Нет... Голова закружилась...
Ран: Ты точно в порядке? Али Рахмет, ей надо присесть.
АР: Да, пойдём, любовь моя. Рана, проходи, пожалуйста! — он обратил внимание на пакеты, которые она держала. — Давай я возьму.
Ран (отдавая Фекели пакеты): Спасибо! Это все вам, потом посмотрите!
АР (ведя Хюнкяр в гостиную): Зачем было тратиться?
Ран: Ну, что ты, брось! Это мне в радость! — они зашли в гостиную. — А-а, тут ничего не изменилось! Будто, вернулась на 20 лет назад! Incroyable!
АР (усаживая жену на диван): Принести тебе воды, дорогая?
Хю: Нет, спасибо!
АР: Рана, присаживайся, пожалуйста!
Ран (садясь в кресло): Спасибо!
АР (садясь рядом с Хюнкяр): Чай? — он положил пакеты рядом с диваном.
Ран (подняв одну бровь): Кофе не предложишь?
АР: Мы...
Хю (перебивая его): Мы не пьем кофе, Рана. И никто из наших гостей тоже! — она сжала руку мужа.
Ран: Правда? Ты мне не говорил об этом в своих письмах!
Хю (смотря на мужа): Письмах?!
АР: Да, мы...
Ран (перебивая его): Разве Али Рахмет не рассказывал тебе, что мы переписываемся?
Хю (сцепив зубы): Не рассказывал...
Ран: Странно. Я полагала, у вас тотальное доверие.
Хю: Так и есть, можешь в этом не сомневаться!
Ран: Ну, вы сами поддаете мои догадки сомнениям, — она улыбнулась.
АР: Сейчас обязательно об этом говорить?
Хю: Обязательно вообще говорить о чем-то? — она смерила взглядом Рану.
Ран: Ай, Хюнкяр, зачем ты так? Поверь, я здесь не для того, чтобы рушить ваше счастье!
Хю (подняв одну бровь): А для чего? Как ты вообще... Ты же... Как это возможно?
Ран: Я не погибла тогда, Хюнкяр. В той автокатастрофе погибли только наши дети. Я была в тяжелом состоянии, меня транспортировали в Стамбул. Там кое-как сложили в кучу, а когда все зажило, отправили в тюрьму, обвинив меня в аварии. Мне даже не дали увидеть могилы детей! Я сделала это только спустя 8 лет тюрьмы. Почему всем сказали, что я умерла? Почему похоронили пустой гроб? Почему сейчас рядом с могилами моих... наших детей стоит ещё и мое надгробие, когда я здесь, пред вами, цела и невредима? Это все мои родители. Мама сказала, что ты и так никогда меня не любил, — Али Рахмет хотел что-то сказать. — Не возражай, я не глупая, я сама все чудесно видела. Так вот... Она так же сказала, что ждать тебя с тюрьмы и пытаться строить какую-то эфирную, воображаемую семью, значит похоронить себя заживо. Да и я не могла знать, не будешь ли ты тоже меня винить во всем произошедшем. Поэтому я стала путешествовать. Побывала в разных странах, пробовала много профессий, а последние годы жила во Франции, в Париже, где и стала писательницей. Когда узнала, что Али Рахмет вышел из тюрьмы, долго думала, стоит ли написать ему. И отважилась только тогда, когда узнала, о вашем воссоединении. Ты же помнишь? — она обратилась к Фекели. — Мое первое письмо тебе было с поздравлениями.
АР: Помню.
Ран: Вот так. Мне все никак не получалось приехать на родину из-за работы. А сейчас я выпустила последнюю книгу из цикла и планирую осесть в Адане. Я приходила ещё вчера, но вас не было дома. Поэтому, Хюнкяр... Если ты думаешь, что я могу как-то разрушить вашу любовь, ты ошибаешься! Я не могла сделать этого за 15 лет нашего с Али Рахметом брака. Так, как он любит тебя, он не любит больше ничто и никого на этом свете. Разве что, вашего будущего малыша. Я очень рада за вас, правда! Искренне рада! Я, к своему большому сожалению или счастью, не умею врать. Али Рахмет может это подтвердить. Поэтому я предельно искренняя сейчас с вами! — нависла тишина.
АР (немного подумав): Я рад тебя видеть!
Ран: И я тебя, дорогой!
Хю: Я вам не мешаю?
АР (обняв жену за плечи): Любимая... Зачем ты так?
Хю: А как мне на это реагировать? «Ай, сладкие какие! Может, мне уйти? Я, наверное, ставлю вас в неудобное положение!» — так?!
АР (поглаживая животик жены): Чшшшшш, прошу тебя, тихонько! Не волнуйся, пожалуйста! Я уверяю, у тебя нет поводов для волнения!
Ран: Хюнкяр, я никогда бы не разрушила вашу семью!
Хю: Спасибо! — злобно кинула она.
Ран: Хюнкяр... Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, ибо сама когда-то испытывала то же. Да и, признаюсь честно, сейчас мне тоже не очень приятно наблюдать за вами, сидящими в обнимку. Но я уже прошла этот этап, приняла его и отпустила. Если ещё не полностью, то частично точно! У тебя же, дорогая, нет причин волноваться! Ты украла его сердце, душу, глаза, дар речи! В нём есть только ты и никого больше!..

———————————————————————
Новая глава🥳 Наконец-то! Мне самой надоело вас мучать🤣
Как вам?