Возвращение

Сал: Все сложнее, чем ты могла подумать.
👩🏼‍🦱: Поделишься?
Сал: Оффф... Ладно... — он сделал паузу. — Я приехал сюда отомстить, отомстить за брата. Отомстить этому мерзавцу, что когда-то лишил жизни Аднана.
👩🏼‍🦱: Почему сейчас, спустя столько лет?
Сал: Это длинная история... Недавно, месяца 4 назад, мне пришло письмо. Адресантом была Севда Чаглаян. У меня перед глазами сразу же всплыли те статьи в газетах много лет назад про успешную молодую певичку. Потом я узнал и о том, что Аднан, якобы, изменял Хюнкяр с ней. Но я никогда не был с ней знаком и поэтому крайне удивился такому письму с просьбой объединиться. Ты знаешь, наверное, она в тюрьме сидит из-за этой новоиспечённой г-жи ФЕКЕЛИ (он сделал акцент на последнем слове). Так вот... Я уже было хотел выкинуть это письмо в урну и забыть о нём, но вспомнил предсмертную записку Аднана.
👩🏼‍🦱: Какую предсмертную записку? Он же умер на месте!
Сал: Это все так думали. Но, на самом деле, его удалось вернуть к жизни на несколько минут. В эти минуты он диктовал врачам текст записки с просьбой отомстить Фекели и попросил врачей передать её мне. Последний свой вздох он сделал, неуклюже подписывая чеки на миллионы лир для каждого врача, находящегося в реанимации, с которых взял слово о молчании. Сразу возникает вопрос, почему его не спасли, не так ли? Это было невозможно. Врачи сказали мне, что пытаться не было смысла. Второй вопрос будет о деньгах, не так ли? Как же Хюнкяр не заметила пропажи со счетов 5 миллионов лир? Все очень просто: у Аднана был отдельный счёт, где он хранил деньги на чёрный день. О нем не знал никто, только те врачи, которые потом рассказали об этом и мне.
👩🏼‍🦱: А...
Сал (перебивая её): Как Аднан мог быть уверен в том, что врачи ничего не расскажут? Никак. Я очень удивился этому его чудному доверию к незнакомым людям, никогда раньше не возникавшему. Но прошло уже 20 лет, а все до сих пор молчат. Кто-то из них уже, наверняка, ушёл из этой жизни, забрав с собой в могилу эту вечную тайну, а кто-то до сих пор продолжает хранить её тут, на земле.
👩🏼‍🦱: Удивительно... А почему... Почему ты не отомстил ему сразу же после смерти Аднана?
Сал: Я не мог выехать из страны. Эта чертова подписка про невыезд поломала все планы. Я уже хотел было дистанционно подпортить жизнь этому мерзавцу, но узнал, что его посадили. А потом до меня дошла информация, что и его семья попала в автокатастрофу и погибла. Я подумал, что жизнь сама его наказала, поэтому решил не лезть. Но после того письма меня замучили совесть и чувство вины за невыполнение последнего желания брата. И вот я здесь. Приехал, сходил в тюрьму, на несколько встреч с Севдой, купил дом, начал изучать, что происходит в жизни этой сладкой парочки, и приступил к действиям... — он ухмыльнулся. — Знаешь, мой план, по началу, был совершенно другим. Но когда я вновь увидел Хюнкяр... я подумал, что не смогу причинить ей настолько сильную боль. Я думал, она поймёт меня и будет умной девочкой, но г-жа Фекели решила играть по своим правилам, за что чуть не поплатилась жизнь своей и своего ребёнка.
👩🏼‍🦱: Почему ты уверен, что она не напишет заявление в жандармерию?
Сал: У неё нет доказательств, это раз. Два — эти глупышки меня не найдут.
👩🏼‍🦱: Хорошо, а что теперь?
Сал: Теперь будут страдать г-да Яманы и эта новоиспечённая семья сборной солянки...

Особняк Фекели

Хю: ... Как-то так.
Дем (все так же крепко обнимая маму): Оффф, мамочка...
Мюж: Что мы теперь будем делать?
АР: Подавать заявление в жандармерию.
Зу: Но... У нас даже нет никаких доказательств.
Фик: А врачи, медсестры?
Дем: Он столько им заплатил, что они и слова не скажут!
Мюж: Заплатим больше!
Хю: Нет, вы что! Это не разумно!
АР: А что ты предлагаешь делать, душа моя?
Хю: Эрджан с ребятами следят за ним, г-н Келлан ищет информацию. Когда у него будет что-то, устроим Салиху ловушку и позовём жандармов. Надо как-то подставить этого мерзавца!
Дем: Будет отлично, если нам попадётся какой-то интересный разговор с кем-нибудь.
Зу: Да, мы можем даже ничего не подстраивать, он сам все сделает.
АР: Вы думаете, человек, способный убить, настолько глуп, что допустит весьма открытые разговоры, зная о возможной слежке?
Хю: Не знаю... Не знаю, любимый... — она была слегка раздражена.
Дем: Ну, спокойно, Хюнкяр Султан.
Зу: Так что?
АР: Ждём какой-либо информации от г-на Келлана, а дальше разберёмся.
Наз (входя в гостиную): Ваш чай, г-да! — она поставила напитки на стол. — Вода, г-жа!
Все: Спасибо, Назире!
Наз: Я могу накрывать на стол?
Хю: Да, Назире.
Наз: Хорошо, г-жа! — она ушла на кухню.
Фик: Ладно, а жандармы? Они захотят показаний от тёти.
Хю: Я дам им эти показания и поделюсь нашим планом.
Дем: Что-то мне все это не нравится!
Хам: Правильно! Так нельзя! Нельзя!
Хю (улыбнувшись): Что нельзя, мамочка?
Хам: Выдавать эту девочку замуж! Она же совсем ещё ребёнок! Не допустим этого! Не допустим!
Хю: Какую девочку?
Хам: Ай, ничего ты не помнишь! Как же её?! Ну, эту! А-а!
Зу (смеясь): Хорошо, мы не будем никого выдавать замуж, Хаминне.
Хам: Хорошо! Хорошо!
Хю (улыбнувшись): Демир, так что? У тебя есть другие идеи?
Дем: Нет, но надо придумать что-нибудь остроумней!
Хю: Давай, остроумный ты наш, мы тебя слушаем!
Дем: А-а, Хюнкяр Султан!
Хю (смеясь): Что? Я слушаю твои идеи!
Дем: Оффф, мама! Зачем столько иронии в словах? — он засмеялся.
Хю: Да нет, мне просто интересно, что придумал мой сыночек!
АР: Вообще, я согласен с Демиром. Хюнкяр ещё угораздят за решетку до выяснения обстоятельств! А если он уже сбежал заграницу?
Мюж: Да, папа прав.
Зу: Подождите, а мама же по состоянию здоровья не может приехать в участок!
Фик: И не желательно было бы звать их сюда, это лишний стресс.
Дем: Поэтому позвоним г-ну Омеру, пускай сообщит им, что мама будет готова дать показания через несколько дней.
Мюж: Да, они же так и договаривались.
Хю: Отлично!
АР: Вот это я понимаю, командная работа!
Дем (смеясь): Точно! — он освободил Хюнкяр из своих объятий. — Ну, что? Будем ехать?
Фик: Да, сегодня много дел.
АР: Фикрет, сынок, тебе точно не нужна помощь?
Фик: Нет, дядя, я справлюсь.
АР: Хорошо! Спасибо, сынок!
Фик: Ну, что ты!
Хю: Точно не останетесь на завтрак?
Зу (целуя руки Хаминне): Нет, мамочка, надо ехать.
Мюж: Да, у меня тоже сегодня тяжелый день. Г-н Ахмет в отпуске, я его заменяю на этой неделе.
Хю: Это ответственная работа, милая! Удачи!
Мюж: Спасибо, мамочка! — она встала с кресла.
Фик (вставая с кресла): Спасибо за чай и мозговой штурм! — все улыбнулись. — Тётя, дядя, будте осторожны!
Хю: И вы, дети!
Дем (целуя маму в щеку): Пока, родная! Береги себя! — он встал с дивана.
Хю (улыбаясь): Конечно, сынок!
Зу (вставая с дивана): Пока, до встречи!
Мюж-Фик: Пока!
АР (вставая с кресла): Я вас провожу!
Зу: Нет, не стоит, папа. Завтракайте! Хорошего дня!
Хю-АР: И вам!

Г-да Яманы вместе с Мюжгян и Фикретом направились к выходу и, в скоре, разъехались по делам. Г-да Фекели вместе с Хаминне остались ждать, пока Назире накроет на стол. Али Рахмет помог жене снять бандаж, и вскоре они приступили к завтраку. Все блюда были приготовлены за рекомендациями врача, которые Назире передала ей Зулейха. Г-жа Азизе отказалась от завтрака, ссылаясь на то, что поела сютлач, и пошла гулять в саду вместе с Фадик. Супруги же, закончив трапезу, поднялись на второй этаж, в спальню. Фекели позвонил г-ну Омеру и сообщил о необходимости объяснить жандармам всю ситуацию. Затем он помог жене вновь закрепить бандаж и усадил её на кровать, приседая возле неё на корточки.

АР: Устала, любовь моя?
Хю (улыбнувшись): Нет, родной. От чего?
АР: Не знаю, милая. Я переживаю, чтобы ты не переутомлялась.
Хю (поглаживая его по щеке): Ничего такого нет, любовь моя!

Али Рахмет осторожно накрыл её руку, трепетно качающуюся всех мелких морщин на немолодом лице мужчины, своей ладонью, прислонил к другой щеке, а потом оставил на неё нежный поцелуй.

АР (улыбаясь): Душа моя!
Хю (улыбаясь): Я люблю тебя!
АР: И я тебя люблю, дорогая! — он сделал паузу. — Кстати... Те письма... Хюнкяр, я...
Хю (прикладывая палец к его губам): Чшшшш... Ничего не объясняй, я тебе верю. Всегда верила и буду верить. Человеку, столько лет так бережно хранящему мое измученное сердце и так неподдельно любящему каждую его трещинку, невозможно не верить.
АР (забирая её руки в свои): Что ты такое говоришь? Разве сейчас это сердце
настолько израненное?
Хю (немного помедлив): Если бы все было так просто... Если бы все те глубокие раны, год за годом появляющиеся на каждом его участке, затягивались так быстро... Никто ранее не мог излечить это болеющее сердце. Оно задыхалось от фальшивых улыбок, которые я натягивала каждый раз при встрече очередного любопытного знакомого, желающего знать о моей жизни все. Оно сжималось при каждой моей фразе «Все хорошо!», когда я посвящала этих знакомых в свою идеальную, — она ухмыльнулась, — для них идеальную жизнь. Оно истекало кровью, когда каждый, кого оно так пылко любило, вонзал в меня тысячи кинжалов. Оно рассыпалось на части, когда на меня обрушивалась вся тяжесть этого жестокого мира вместе со всеми бедами и всевозможными проблемами. Оно медленно умирало, видя меня. Нет! — она вскрикнула. — Нет! Оно умирало, потому что не видело меня! Не было в той каменной Хюнкяр, разрешающей каждую проблему и принимающей все за должное, меня! Оно не могло с этим смириться! Каждый раз, когда я бросала вызовы судьбе, пытаясь противоречить столь мелочному её поведению, оно билось чаще, будто оживая и давая надежду на то, что все получится. А когда в очередной раз судьба ломала меня пополам, заставляя упасть на колени, оно вновь каменело, крича о помощи. Оно всегда нуждалось в спасении! Ему всегда нужен был кто-то, кто заберёт его в свои объятия, крепко прижмёт к себе и будет трепетно зацеловывать каждую царапинку. Когда оно наконец обрело желанное счастье, когда все царапинки были исцелены, его вновь кинули в костёр! Вновь обожгли, оставив уже не одну рану, а сотни! А оно так устало... Оно уже устало биться, устало бороться за такое существование в этом мелочном мире, полном злобы, зависти, гнева и несправедливости. Настолько устало, что само стало таким: чёрствым, каменным, холодным. И только в твоих руках, — она сжала его руки, — оно оживает. Лишь ты способен заставить его биться в том ритме, что оно билось 40 лет назад. Лишь с тобой оно не беспокоит меня своими бесконечными расспросами о том, когда все наладиться. Ты вселяешь в него невероятную веру того, что все будет хорошо. Но будет хорошо только тогда, когда ты будешь рядом...
АР (садясь на кровать возле неё): Любовь моя, — он прижал её к себе. — Если понадобится, я заменю это твое мною глубоко любимое сердце своим. Хотя они уже и так слились воедино. Видимо, они находились так близко друг к другу в моих объятиях, что не заметили, как стали биться в унисон. Поэтому все твои раны — мои раны. Все то, что я могу излечить своими объятиями, будет беспрекословно мною излюбленное. И все то, что, казалось, не поддаётся лечению, будет заменено мною на новое. Дабы твое это чудесное сердце ещё долго радовалось в моих объятиях, я готов обойти весь мир в поисках нужных лекарств. Если этими лекарствами станет счастье, я подарю тебе самые счастливые прожитые вместе дни. Если ими станет смех, все самые лучшие комики мира привстанут пред тобой со своими шутками. Если лекарством будет спокойствие, мы уедем далеко-далеко, на край света, снимем там уютный домик и будем воспитывать нашего малыша, — он погладил животик. — Единственное, что может излечить мое старческое сердце, — это ты, любовь моя! — он поцеловал её в лоб. — И мое, уже выздоровевшее, будет стараться изо всех сил, дабы сделать таким и твое. Я всегда буду рядом...
Хю (обнимая мужа): Правда?
АР (улыбнувшись): Правда, душа моя!
Хю: Спасибо...
АР: Тебе спасибо...
Хю-АР: За все... — оба улыбнулись.
Хю (немного помедлив): Тот звонок...
АР (перебивая его): Нет, не надо. Не будем об этом... Все хорошо, родная.
Хю: Знаешь, о чем я подумала?
АР: О чем, любовь моя?
Хю: Нам надо сделать комнату для малыша.
АР: Сделаем, дорогая. Разберёмся с этим всем и сделаем.
Хю: В какой цвет покрасим стены? — она посмотрела на него.
АР (улыбнувшись): Не знаю, милая. Ты в какой хочешь?
Хю: Что-то нейтральное: чтобы и девочке, и мальчику.
АР: Согласен!
Хю: Чем займёмся?
АР (немного подумав): Есть у меня невоплощённая мечта!
Хю (отстраняясь): А-а! Какая?
АР: Пойдём, душа моя! Я должен кое-что тебе показать! — он встал с кровати и помог встать жене.
Хю: Что ты уже задумал? — она подняла одну бровь.
АР (улыбнувшись): Пойдём, не ворчи!
Хю (слегка ударяя его в плечо): Я не ворчу!
АР (смеясь): Ладно, хорошо! Пойдём уже!

Али Рахмет взял жену за руку, и они направились на первый этаж. Затем супруги вышли из особняка и пошли на задний двор. Немного пройдя вперёд, г-да Фекели заметили небольшой домик. Это скорее подобало даже на кладовку.

Хю: Почему ты раньше не говорил, что здесь что-то есть?
АР: Не знаю. Я сам не был тут уже около года.
Хю: А что там?
АР (открывая дверь): Прошу, г-жа моя!..

30 лет назад. То же место

АР (смеясь): Осторожно! Ай, неуклюжая! Рана, что ты делаешь?! — он вытер измазанную женой щеку.
Ран (смеясь): Ты первый начал! Ты — никудышний ученик!
АР: А-а! Что ты сказала?! — он начал щекотать её.
Ран (изгибаясь; смеясь): Прекрати! Дорогой, хватит!
АР (отпуская жену): Ай, ты слишком скучная!
Ран: Серьезно?! Ты вызвался учится, а теперь хочешь дурачиться!
АР (усаживая жену на колени): Ну, все, все! Давай, учи меня!
Ран (пересаживаясь на стул спереди него): Прислонись ближе, не бойся.
АР (обнимая жену за талию): Было бы кого бояться! Давай уже!
Ран: Ладно, ладно! Смотри. Для начала я сниму мокрые салфетки, — она начала это делать. — Знаешь, для чего они?
АР: Для чего?
Ран: Чтобы материал не высох. Затем, — она нажала на кнопочку, — включаем круг.
АР: Он сейчас не раскидает все?
Ран (смеясь): Нет! Но надо быстренько взять материал в руки, а потом... начнётся волшебство...

Настоящее время

Али Рахмет впустил Хюнкяр вовнутрь и сразу же включил свет, закрывая за собой дверь. Помещение было совсем крошечным и довольно тёмным, поэтому без света даже днём тут было не обойтись. В небольшой кладовке было много всего нужного и ненужного: картины, стулья, большой деревянный стол (видимо, ручной работы), шкаф, в котором, вероятно, творился хаос, и ещё много всего другого.

Хю (оглядываясь): Красиво! Это мастерская?
АР (обнимая жену за талию): Можно и так сказать.
Хю: Что это за картины? — спросила она, посмотрев в правый угол.
АР: Это работы Раны, — он отпустил жену из своих объятий и подошёл к холстам. — Она очень любила рисовать. К сожалению, тут осталось совсем немного её работ. Большенство она дарила друзьям и родителям. Вот эта, — он достал небольшой холстик, — моя любимая.

На холсте масляными красками был изображён особняк Фекели с совершенной точностью в каждой своей детали: окна, балкон, вход, цветы, стоящая рядом лошадь — все было безупречным.

Хю (взяв холст в руки): Безумно красиво! Я и не знала, что Рана увлекалась рисованием!
АР: Она не любила это афишировать. А я всегда говорил, что такие шедевры должен увидеть весь мир!
Хю (слегка улыбнувшись): Ты был прав...
АР (целуя жену в лоб): Ты же не расстраиваешься, не так ли?
Хю: Ты что? Нет, конечно! Мы же уже говорили об этом. Я абсолютно положительно отношусь к твоему прошлому, любимый.
АР (улыбаясь): Спасибо, любовь моя!
Хю (оборачиваясь): А это что?

Она отдала мужу холст и подошла к небольшому столику, на котором что-то стояло. Оно было накрыто куском ткани, уже хорошо покрывшейся слоем пыли (было видно, что тут давно никто не убирался).

АР (ложа холст на место): А это то, ради чего мы здесь, — он подошёл к столику и стянул ткань. — Смотри!
Хю (чихая): Ой, Аллах! — она разгоняла поднявшуюся в воздухе пыль.
АР: Да, мне стоило убраться тут перед тем, как показывать тебе это место!
Хю (смеясь): Определённо! — она посмотрела на столик. — Это...
АР: Гончарный круг, любимая!
Хю (удивлённо): Ты занимаешься гончарством?
АР: Немножко.
Хю (ухмыльнувшись): Так, чего ещё я не знаю про своего мужа? Может быть, где-то здесь спрятано пианино или гитара?
АР (смеясь): Пианино — точно нет, а вот гитара, — он осмотрел помещение и нашёл нужный инструмент, — вон тут!
Хю (смеясь): Сумасшедший! Ты умеешь играть?
АР: Я не играл уже лет 25! Но, говорят, такие навыки не теряются!
Хю (немного подумав): Я придумала, чем мы займёмся сегодня вечером!
АР (подняв одну бровь): Чем же?
Хю: Потом расскажу. Сначала скажи мне, что мы будем делать. Ты хочешь научить меня лепить из глины? — она воодушевлённо улыбнулась.
АР: Бинго! Браво, г-жа Фекели!
Хю (смеясь): Ай, здорово!
АР: Фух, я переживал, что тебе не понравиться эта затея! — он подошёл к шкафу и начал там что-то искать.
Хю: А-а, как мне может не понравится? Хасене когда-то лепила из глины. Её научила старшая тётушка, а я была слишком активным ребёнком, дабы сидеть на одном месте столько времени. К тому же, я чертовски не любила, когда у меня что-то не получалось.
АР (смеясь): Если сейчас у тебя получится не с первого раза, ты же не будешь обижаться, не так ли?
Хю (закусив нижнюю губу): Не знаю, возможно...
АР (доставая из шкафа коробку): Проказница! Отойди, душа моя! — она подвинулась; он положил коробку на пол.
Хю: Что там?
АР: Глина, — он открыл коробку.
Хю: Зачем тебе так много?
АР: Я всегда покупал с запасом. Видимо, не прогадал, — он улыбнулся. — Сейчас нам надо смочить её в воде, чтобы она стала податливей, и мы смогли с ней что-то сделать!
Хю: Здесь есть вода?
АР: Да, парни принесли.

Фекели нашёл 2 баклажки воды, открыл одну из них и наполнил довольно большую глубокую миску.

АР (оставляя миску с водой на столе): Сейчас мы возьмём немного глины, — он присел на корточки возле коробки.
Хю: Помочь тебе?
АР: Нет-нет, не марайся пока, — он смочил руки. — Ай, пустая моя голова! Надо фартук надеть! — он встал с корточек.
Хю: Давай я одену тебе. Где он?
АР: В шкафу, на вешалке. И себе тоже возьми.
Хю: Хорошо.

Хюнкяр подошла к шкафу, открыла его и нашла на вешалках два фартука: один из них был тёмно-зелёного цвета, а второй — нежно-жёлтого, будто выгоревшего на солнце, почти слившийся с платьем г-жи. Женщина подошла к мужу, бережно накинула на него одеяние и завяла его на спине, образовав красивый бант. То же самое она сделала и со своей рабочей формой. Полностью подготовившись к работе, Али Рахмет начал размягчать глину, дабы отделить нужный им кусочек. Хюнкяр же, в это время, наблюдала за процессом, сидя на стуле, дабы сильно не перегружать поясницу. Спустя несколько минут Фекели управился с глиной и теперь размещал её на гончарном круге.

АР: Маленький кусочек размазываем по всему кругу, а дальше закрепляем остальную часть материала.
Хю: Просто прилепить её к кругу?
АР: Можно и так сказать, — он размазал глину по кругу.
Хю: Можно я остальное прилеплю?
АР: Конечно, любовь моя. Только смочи руки.
Хю (смачивая руки): Давай сюда, — она взяла глину и разметила его на гончарном круге. — Так? — спросила она, прилепляя края материала.
АР: Да, отлично! А теперь, — он сел на стул сзади неё, — попробуем что-то слепить. Тебе удобно?
Хю: Да, так пояснице легче.
АР: Отлично! Смотри, там есть кнопочка. Ты нажми на неё, а я придержу глину, хорошо? — он слегка придерживал материал.
Хю: Да, конечно, — она включила гончарный круг.
АР: Умничка! Теперь давай сюда руки, — он положил её руки на глину, накрывая сверху своими. — Не дави, осторожно. Давай начнём с глубокой тарелки.
Хю: Давай! Что надо делать?
АР: Для начала сделаем примерную форму. Слегка надавим сверху. Давай, попробуй сама, — он отпустил её руки.
Хю (слегка сдавливая материал): Так?
АР: Замечательно! Ещё чуть-чуть можно! Вот так! Умничка!
Хю: А теперь углубление?
АР: Да. Давай я тут помогу, — он вновь накрыл её руки своими.
Хю: Кто научил тебя этому?
АР (немного помедлив): Рана...
Хю: Вы тоже с ней вот так сидели?
АР: Душа моя, тебе, правда, все это интересно? Это уже прошло. Это давно в прошлом. Остались только воспоминания, тёплые воспоминания, и благодарность.
Хю: Ты скучаешь?
АР (нервно глотнув): Хюнкяр, к чему такие вопросы?
Хю: Я просто спросила, скучаешь ли ты.
АР: Возможно... Не знаю, дорогая. Ты возместила мне все мои страдания, заменила утерянных близких мне людей, поселилась в моем сердце, моих мыслях и молитвах, стала частью меня, стала моей душой. Разве, я могу думать о ком-то другом, когда рядом есть ты? Когда я могу сидеть, уткнувшись в твои золотистые волосы, и вдыхать этот чудесный запах, могу я думать о ком-то другом? Нет, душа моя! Это невозможно!
Хю (сдерживая слёзы): Прости, любовь моя...
АР (целуя жену в плечо): Забудем об этом, жизнь моя. В изделия нужно вкладывать любовь. Мы же можем поделиться частичкой этой нашей безмерной любви, не так ли?
Хю: Да.
АР: Вот и славно! Сейчас я отпущу твои руки, попробуй сама, — он убрал руки.
Хю (повернувшись к нему): Я так, наверное, не см...
АР (перебивая её): Глина! — он начал ловить разваливающиеся кусочки. — Хюнкяр! — он засмеялся. — Неуклюжая моя девочка! — он поцеловал её в щеку и коснулся носика указательным пальцем правой руки.
Хю (поморщившись): Ммм, Фекели! Я теперь грязная!
АР: Ничего страшного! Ты лучше смотри, что происходит с нашей будущей тарелкой, — он засмеялся. — Она вообще на такую не похожа!
Хю: Сейчас мы все исправим, — она прикусила нижнюю губу и сосредоточилась на изделии.
АР (ухмыльнувшись): Ну, давай!

Супруги полностью погрузились в процесс — в маленькой мастерской началось волшебство. Сквозь щели между деревянными досками, из которых было сделано помещение, пробивался яркий солнечный свет, упорно сражаясь с искусственным за право насладиться мелодией двух влюблённых сердец. Сквозь звонкий смех, слетающий с уст супружеской пары, было слышно аккорды подыгрывающей гитары, казалось бы, мирно забившейся в углу пильного помещения. Сквозь лучезарные улыбки, нечасто, в последнее время, появляющиеся на лицах обоих, можно было увидеть тревожные сердца, бьющиеся в унисон и идущие за ритмом инструмента. Сквозь движения рук, ловко приминающих глину и вылепливающих первую и сто первую свою работу, пробивались нежные прикосновения, сопровождающиеся томными разговорами с придыханием. Сквозь сбившееся от искреннего смеха и разреженный воздух дыхание, пробивались нотки од любви, так жгуче слетающих с уст влюблённых. Сквозь утерянное время, прошедшие годы, сбежавшие из плена дни, пролетевшие минуты и угаснувшие секунды... Сквозь возникшие сомнения, угнетающие опасения, неодолеваемые преграды, ненужные суеверия, чужие колкие взгляды и чье-то чертово мнение... Сквозь вечные предрассудки, неугасаемые сплетни, нескончаемые страдания, ноющую боль и гору недоверий... Сквозь... Увы, никогда не получалось любить иначе... Только так, сквозь призму всего обрушившегося на голову спустя столько долгих лет... В этой глине сегодня — не только смех и радость, но и слёзы с грустью. Оставив все там, она пойдут дальше. Как и всегда, гордо перешагнув неудачи, взявшись за руку, ступая в ногу друг с другом, обмениваясь переживаниями и залечивая раны...

Первое совместное изделие семьи Фекели вскоре было готово. Али Рахмет выключил гончарный круг, на котором крутилась уже готовая тарелка, сделанная супругами. Мужчина встал со стула и оказался перед женой.

АР (улыбаясь): Тебе понравилось, любовь моя?
Хю (улыбаясь): Очень! — она начала вставать. — Офффф...
АР (испуганно): Хюнкяр?
Хю: Поясница... Все в порядке. Помоги мне, пожалуйста.
АР: Сейчас, родная. Хоть немного вытру руки.

Мужчина оглянулся, найдя полотенце, смочил его водой и вытер руки.

АР (взяв жену под руку): Давай, родная, аккуратно, — он придерживал её за поясницу.
Хю (встав со стула): Спасибо!
АР (целуя жену в лоб): Утомил я тебя, моя красавица! Сейчас пойдём домой!
Хю: А тарелка?
АР: Оставим её высыхать, а через несколько дней раскрасим, хорошо?
Хю: Да, конечно.
АР: Сейчас я переложу её на полку.

Али Рахмет постелил на полке газетную страничку, дабы не испачкать дерево, переместил туда получившуюся тарелку и аккуратно замазал отпечатки пальцев водой. Затем он помог жене вымыть руки, снял с обоих фартуки, и, взяв жену за талию, они пошли в особняк. Зайдя в дом, супруги застали непривычную тишину. Г-жа Азизе, по всей видимости, отдыхала в своей комнате после длительной прогулки. В гостиной, возле телефона, стояла Назире.

АР: Назире, дочка, что случилось?
Наз: Звонил мужчина, просил передать вам, г-жа, чтобы вы перезвонили.
Хю: Он представился?
Наз: Нет, только продиктовал номер телефона.
Хю: Ты записала, дочка?
Наз: Конечно, г-жа.
Хю: Хорошо, спасибо. Мама спит?
Наз: Да, Хаминне отдыхает у себя.
Хю: Понятно. Можешь идти, Назире.
Наз: Как скажете, г-жа, — она пошла на кухню.
Хю: Я пойду помою руки, а потом перезвоню. Это, вероятней всего, г-н Келлан.
АР: А может, Эрджан?
Хю: Нет, с ним мы уже говорили.
АР: Ладно. Пойдём, мне тоже надо в уборную.

Г-да Фекели пошли в ванную, дабы смыть с себя остатки глины, и вскоре вернулись в гостиную. Хюнкяр подошла к телефону и набрала номер, записанный Назире. Али Рахмет стоял сзади неё, обнимая за талию и массажными движениями облегчая боль в пояснице.

Хю: Г-н Келлан? Здравствуйте!
Кел: Здравствуйте, г-жа Хюнкяр!
Хю: Это не ваш номер телефона, верно?
Кел: Да, я в Стамбуле.
Хю (удивлённо): В Стамбуле?
Кел: Да, пришлось поднять международные архивы.
Хю: Удалось что-то найти?
Кел: Даже больше, чем я ожидал, г-жа Хюнкяр!
Хю: Отлично! Мы можем встретиться?
АР (тихо): Любимая, тебе нельзя так себя утруждать.
Хю: Ээ... Г-н Келлан, вы бы могли заехать ко мне?
Кел: Думаю, что это не будет проблемой.
Хю: Спасибо вам огромное! Когда вас ждать?
Кел: Часа через четыре.
Хю: Хорошо. Особняк Фекели. Вы знаете, где это, не так ли?
Кел: Разумеется, грех такого не знать!
Хю (улыбнувшись): Отлично! Ещё раз благодарю! Хорошей дороги!
Кел: Спасибо, г-жа Хюнкяр! До встречи!
Хю: До встречи! — она положила трубку.
АР (поворачивая её к себе): Что там, душа моя?
Хю (ложа руки ему на плечи): Г-н Келлан нашёл даже больше, чем ожидалось.
АР (улыбаясь): Отлично! Осталось найти этого мерзавца!
Хю: Думаю, он уже в наших руках! Парни качественно выполняют свою работу!
АР: Моя умница! — он оставил короткий поцелуй на её губах.
Хю (повторяя поцелуй): Твоя! А ещё твоя умница безумно устала, — она слегка оттопырила нижнюю губу.
АР: Радость моя! Сейчас я уложу свою замученную женушку. Пойдём, любовь моя!

Взяв жену под руку, при этом придерживая поясницу, Али Рахмет довёл её до комнаты и уложил на кровать, бережно укрывая пледом.

Хю (похлопывая ладошкой по кровати): Иди сюда!
АР (ложась рядом с ней): Иду, родная!
Хю (располагаясь у него на груди): Я посплю часик.
АР: Можешь даже полтора. Я разбужу тебя, когда надо будет снимать бандаж.
Хю: Хорошо, любимый.
АР: Ты пила витамины?
Хю (зевая): Да.
АР (целуя жену в макушку): Отлично! Отдыхай, жизнь моя.

Вскоре в родных объятиях мужа г-жа Фекели погрузилась в глубокий сон. Первая половина дня оказалась для неё слишком насыщенной, дабы сопротивляться желанию немного отдохнуть, поэтому она решила сдаться. Тем более, её ждала встреча с г-ном Келланом.

4 часа спустя

Давно проснувшаяся г-жа Фекели вместе с супругом нервно ждала прихода г-на Келлана. Раздался стук в дверь, Али Рахмет пошёл открывать её.

АР: Здравствуйте, г-н Келлан! Добро пожаловать!
Кел (входя в дом): Здравствуйте, г-н Али Рахмет! Спасибо! Г-жа Хюнкяр...
АР (закрывая дверь): Она в гостиной. Прошу вас! — он указал рукой на гостиную.
Кел: Благодарю!

Мужчины прошли в гостиную, где их ждала Хюнкяр, сидящая на диване.

Кел: Здравствуйте, г-жа Хюнкяр!
Хю: Добро пожаловать, г-н Келлан!
Кел: Благодарю!
АР (указывая на кресло): Присаживайте, г-н Келлан! — он сел возле жены.
Кел (садясь на кресло): Спасибо!
Хю: Чай, — она сделала паузу, — кофе?
Кел: Нет, спасибо, г-жа Хюнкяр.
АР: Воды, чего-нибудь другого?
Кел: Нет-нет, благодарю, г-да. Предлагаю приступить к делу.
Хю: Да, конечно.
Кел (открывая папку с документами): Начнём. Салих Яман, — он достал фото, — 1913-го года рождения. Последние 36 лет проживал в Италии, где и обрёл семью: жену, сына и дочку. До женитьбы с нынешней супругой и уже после заключения брака торговал наркотическими средствами, в последствии чего 10 лет находился под наблюдением власти и не имел возможности выезжать заграницу. Но, — он сделал паузу, — за эти 10 лет он успел ещё кое-что сделать, — он достал документ. — «Покушение на человеческую жизнь». 1944 год. Альберто Понтедра — главный комиссар полиции. Ознакомьтесь, г-да, — он протянул им заключение. — Салиху удалось откупиться 20 тысячами евро, — он достал ещё один документ. — «Фальсификация документов государственного значения». 1947 год. При заключении сделки с правительством об узаконивании его же бизнеса на уровне государства из-за нежелании сплачивать налог, подделал документы, — он протянул им заключение. — Салиху удалось отделаться лишением гражданства, которое он получил так же нелегально, — он достал ещё один документ. — «Групповое убийство». 1953 год. Антонио Бруно, Джованни Грассо, Карлос Медичи, Леонардо Сарто — работники фирмы Салиха Ямана, — он протянул им документ. — Собственноручно расстрелял двоих из-за неподобающего поведения и отдал приказ сделать так же с остальными по той же причине. Удалось откупиться за миллион евро, после чего это списали на несчастный случай, — он вытащил ещё один документ...

Г-н Келлан не успел продолжить свой рассказ из-за телефонного звонка...

———————————————————————
Новая глава🥳 Все, как всегда, слишком скучно и затянуто, поэтому простите🙈
Как вам?