Возвращение

👨🏼‍🦳: Нет... Все только начинается...

Больница

После недолгого визита родных Хюнкяр осталась наедине с мужем. Зулейха привезла для мамы вещи и бандаж, а так же забрала из машины вещи Фекели, ибо тот собрался ночевать в больнице, рядом с женой. Яманы вместе с Мюжгян и Фикретом направились давать показания, а Али Рахмет сейчас кормил любимую привезённой Зулейхой едой, что для Хюнкяр её приготовила Назире.

Хю: Все, я уже не могу.
АР: Ты съела всего несколько ложек!
Хю: А перед этим ещё целую гору всего! — она засмеялась. — Я правда сыта, спасибо!
АР (оставляя тарелку с супом на столе): Ладно. Что-то ещё? Налить тебе воды, душа моя?
Хю: Нет, спасибо, любимый!
АР: Тебе удобно? Поправить подушку?
Хю (смеясь): Заботливый мой муженёк! — она взяла его за руку. — Не беспокойся, все в порядке.
АР (улыбнувшись): Хорошо.
Хю: Как там мама? Она принимает лекарства?
АР (целуя её руку): Да, родная, не волнуйся. Г-жа Азизе в полном порядке!
Хю: Слава Аллаху! Фадик — молодец!
АР: Согласен! Когда она работала у Демира, то казалась мне слишком легкомысленной.
Хю: Так и было, дорогой. Просто тут у неё нет десятка подруг и тысячи поводов для сплетен. Да и мама полностью на ней, она вынуждена была стать ответственней.
АР: Ты права, жизнь моя! Всегда права!
Хю (вздохнув): К сожалению, милый, не всегда... Оооооффф... — она сжала руку мужа.
АР (вскочив со стула): Что болит, любовь моя?
Хю: Живот опять тянет... Фууух...
АР: Моя бедная девочка! — он присел на кровать и поцеловал её в лоб. — Все пройдёт, родная! Все будет хорошо!
Хю: Иншаллах!
Ом (заходя в палату): Г-жа Хюнкяр?
Хю: Проходите, г-н Омер!
Ом (закрывая дверь): Как вы? Как самочувствие?
Хю: Тянет ещё. Но, в целом, лучше.
Ом: Отлично! Мы можем убрать капельницу, и я научу г-на Али Рахмета накладывать бандаж.
АР (удивлённо): Меня?
Ом (смеясь): Нет, ну я, конечно, могу пожить у вас на время, пока г-жа Хюнкяр не поправится, но, — все засмеялись, — думаю, ей будет удобней, если рядом будет муж.
Хю (смеясь): Точно! — она перевела взгляд на Али Рахмета. — Дурачок!
АР (смеясь): Я виноват, что ли, что ничего в этом не понимаю?
Хю (смеясь): Нет, любимый, что ты!
Ом (отсоединяя капельницу): Кстати, г-н Али Рахмет, смех смехом, но я бы рекомендовал вам побыть рядом с г-жой на время полного выздоровления. Бандаж надо будет снимать каждые три часа.
АР: Конечно, г-н Омер, это не проблема.
Хю: А как же фирма?
АР: Фикрет есть, Демир, в крайнем случае. Не волнуйся, любимая, все хорошо.
Хю: Ладно. Г-н Омер, на какое время надо будет снимать бандаж?
Ом: Примерно, на пол часа. Следовательно, спать в нем нельзя. Разве что, дневной сон. Он будет вам на пользу. Когда я говорил про постельный режим, я не преувеличивал. Желательно побольше лежать, сидеть недолго, ибо это нагрузка на поясницу.
Хю: Хорошо.
Ом: Г-н Али Рахмет, вы возьмите бандаж, а я помогу г-же Хюнкяр встать.
АР (вставая с кровати): Хорошо, г-н Омер, — он пошёл к сумке, которую привезла Зулейха.
Ом: Давайте, г-жа Хюнкяр, осторожно, — он взял её за руку, а второй рукой придерживал поясницу.
Хю (встав с кровати): Спасибо!
Ом: Ну, что вы!
АР (доставая бандаж): Есть!
Ом: Отлично! Давайте его мне!
АР (протянув доктору бандаж): Пожалуйста?
Ом (взяв бандаж): Спасибо! Г-жа Хюнкяр, оголите животик, — она сделала это. — Так, приступим.

Г-н Омер начал обучать Али Рахмета правильному накладыванию бандажа: сначала он расположил кусок натуральной ткани под животиком, несколько раз достаточно туго обернул его вокруг поясницы и закрепил концы спереди, спрятав их за остальные слои бандажа.

Ом: Вот так! Ничего сложного, но г-же гораздо легче, не так ли?
Хю: Да, спасибо, г-н Омер!
Ом (улыбнувшись): Г-н Али Рахмет, повторите?
Хю (садясь на кровать): Ооо, нет-нет, мне сейчас очень хорошо!
АР (смеясь): Хорошо, душа моя, не буду!
Ом (улыбаясь): Ладно. Я предлагаю вам отдохнуть немного, г-жа Хюнкяр. Эти три часа для вас будут вполне уместны.
Хю: Хорошо, г-н Омер!
Ом: Я зайду вечером, проверю ваше состояние, — он направился к двери.
Хю: Как скажете.
Ом (открывая дверь): Кстати, г-н Али Рахмет, вы здесь собираетесь ночевать?
АР: Да.
Ом: Прикатить вам кровать?
АР (смеясь): Нет, не стоит, г-н Омер. Я на стуле посплю, а даже...
Хю (дополняя его): Если вы привезёте кровать, мы будем спать на одной.
Ом (улыбнувшись): Все с вами ясно, голубки! Я пойду, — он вышел из палаты.
АР (садясь на стул): А-а, что это было? — он улыбнулся.
Хю (ухмыльнувшись): Я просто констатировала факт.
АР: Раньше я бы за такое получил!
Хю: Ты бы и сегодня получил, если бы сказал такое! — она засмеялась.
АР (подняв одну бровь): Что за дискриминация? — он взял жену за талию и пересадил себе на колени.
Хю (смеясь): Что ты делаешь?!
АР (удобнее усаживая жену): Ничего! Так что? Что это за дискриминация бедного Фекели?
Хю (смеясь): Ах-ах-ах! Бедный Фекели?
АР (ухмыльнувшись): Да, очень бедный. Ему каждый день приходиться смотреть на свою любимую жёнушку и, — он запнулся, — просто смотреть! — Хюнкяр громко засмеялась.
Хю (смеясь): Дурачок! — она поцеловала его в щеку. — Ты мой бедненький любимый дурачок! — она опустила взгляд на животик. — Ты слышишь, что папочка говорит, мой хороший?
АР (улыбаясь): Я, правда, уже не могу терпеть!
Хю: Ещё чуточку потерпи, любимый. Совсем немножко... — прошептала она ему на ухо.
АР (вздохнув): Что ты... делаешь? Главное — зачем?
Хю (смеясь): Все, больше не буду, а то, и вправду, не сдержишься! — она оставила короткий поцелуй на его губах.
АР: Точно! — он потянулся к её губам.
Хю (вставая с колен мужа): Я хочу спать! — она зевнула, садясь на кровать.
АР (ухмыльнувшись): Проказница!
Хю (смеясь): Агааа...
АР (вставая со стула): Подожди, я помогу.
Хю (поправляя одеяло): Помоги.
АР (придерживая жену за поясницу): Осторожно, милая.
Хю (закатив глаза): Все хорошо!
АР: Но все же...
Хю (ложась на кровать): Ладно, душа моя.
АР (накрывая жену одеялом): Отдыхай, любимая, — он поцеловал её в лоб. — Я буду рядом.
Хю (слегка улыбнувшись): Спасибо, жизнь моя!

Вскоре, под пыльным присмотром мужа, сидящего на стуле, возле кровати, Хюнкяр погрузилась в сон...

Франция. Париж

Уже который день она сидела возле камина с карандашом и блокнотом в руках... Предыдущие 90 страниц слегка пожелтелой бумаги уже давным-давно закончились: часть из них валялась в урне, уже до верху наполненной, а часть осталась в переплёте и, похоже, содержала в себе что-то из переделанной последней главы. Те скудные 20 страниц текста, никак не похожие на душевное состояние писательницы, выглядели слишком наигранно и очень сухо. Обычно её работы были пропитаны невероятным флаконом разнообразных эмоций: от смеха до слёз, от радости до горя, от любви до ненависти. Не меньше с них всегда сочилось белое сухое вино, что женщина иногда любила выпить за написанием какой-нибудь интимной сцены. Хотя, по правде говоря, такие эпизоды не были её сильной стороной. Любвеобильные французы с радостью читали бы что-то пикантнее поцелуев, но это было не в её стиле. Впрочем, так же, как и то, что она писала сейчас. Рядом с чашкой кофе, стоящей на журнальном столике, лежал и черновик первоначального варианта той самой главы, который был зачитан автором до дыр. Те 30 страниц, так легко ею написанные и так глубоко ею излюбленные, манили к себе и кричали оставить их в романе. Кофе, свое предпочтение к которому она не меняла уже долгих 45 лет, нервно шатался в чашке, иногда выходя за её края, когда стол содрогался от очередного пинка ногой. Если бы отсутствие вдохновения и желания писать было бы болезнью, то она была бы глубоко больной уже целый месяц. Что самое главное — излечится от неё в данном случае можно только одним способом, к которому она не склонялась. Беспрерывный поток несложённых, что для неё совсем непривычно, мыслей прервал стук в дверь. Женщина облегчённо вздохнула, бросила только что начатый блокнот на столик, куда полетел и карандаш, и направилась к двери...

***

Сал: Ты уверен, что это правдоподобно?
👨🏻‍🦱: Конечно, г-н, тут не к чему придраться!
Сал: Дата, подписи?
👨🏻‍🦱: Все досконально, г-н! Можете ещё раз проверить.
Сал: Да что мне там проверять?! И почему я должен это делать, когда я плачу тебе деньги?!
👨🏻‍🦱: Простите, г-н, я...
Сал (перебивая его): Твои оболтусы сделают все должным образом?
👨🏻‍🦱: Несомненно, г-н!
Сал: Если что-то пойдёт не по плану, и он вдруг окажется там, продолжайте начатое!
👨🏻‍🦱: Естественно!
Сал (ухмыльнувшись): Они должны будут приехать. Но доедут ли...

Больница. 20:29

Почти полностью тёмную палату освещала женщина, мирно спящая на больничной койке. Сегодня она бы не излучала столько света, если бы не мужчина, сидящий рядом с ней и бережно охраняющий сон каждой веснушки на измученном лице любимой. Эти двое, некогда познавшие всю жестокость несправедливого мира, сейчас были абсолютно спокойны. Ни капли тревоги, ни грамма страха, ни одного зёрнышка былой обиды. За их спинами стояли сотни, желающих вонзать в них кинжалы, а самые смелые и вовсе дышали в шею, находясь настолько близко, но супругов это не пугало. Когда они были вместе, мир мог рушиться, земля — уходить из-под ног, все вокруг — исчезнуть. Им не были страшны все преграды и препятствия, когда два, уже еле стучавшиеся внутри каждого, сердца воссоединялись. Мысли мужчины о том, что они наконец-то смогут проводить целые дни вместе, пусть даже и не по самому радостному поводу, заставляли улыбку невольно появляться на потрёпанном временем лице. Улыбаться его заставляло не только это: небрежно, но так выигрышно, ложащиеся золотистые волосы жены; время от времени приподнимающиеся уголки её губ, что, видимо, радовались красочным снам; мило посапывающий носик, усыпанный поцелуями солнышка, что любило г-жу Фекели не меньше заботливого мужа; и дрожащие от неожиданных сюжетных линий, что были результатами бурной фантазии г-жи, длинные ресницы. Каждую черту уже немолодого лица Али Рахмет выучил наизусть и научился очень тонко её чувствовать. Читать по губам, понимая с полуслова, находить в глазах, даже не требуя дополнительных объяснений, и чувствовать в прикосновениях, вызывая мурашки по коже. Иначе, чем «любовь» это мастерство нельзя было назвать. Нет, конечно, тут могли и поиграться с сумасшествием и здравым смыслом, но «любовь» подходит тут лучше всего. По крайней мере, сейчас сидящий, сгорбившись на стуле, немолодой мужчина, находил только такую трактовку этим чудным чувствам. В поле его зрения попали пухлые губы Хюнкяр, что робко пытались что-то прошептать во сне. Фекели мило улыбался увиденному, поправляя прядки волос, упавших на лицо любимой.

Хю (сквозь сон): Любимый...

Али Рахмет привстал со стула и нежно коснулся своими губами губ жены, оставляя на них мягкий поцелуй. Г-жа Фекели поморщилась и широко улыбнулась, что позабавило мужчину. Ещё с закрытыми глазами Хюнкяр нашла руку мужа, заключила её в объятия и умостила на подушке, рядом с румяной щёчкой. Фекели пришлось присесть на корточки возле кровати, дабы руку было удобно держать.

АР (поглаживая её по волосам): Любовь моя...
Хю (поморщившись): Мммм... Нет...
АР (улыбнувшись): Как это «нет»? Моя! Просыпайся, солнышко, надо снимать бандаж.
Хю: Не хочууу...
АР: Я знаю, родная, но надо. Открой глазки, милая, — он погладил её по щеке.
Хю (открывая глаза): Мне такой сон снился! — она потянулась.
АР: Хороший?
Хю: Очень!
АР: Расскажешь?
Хю (немного подумав): Нет! — она засмеялась.
АР (улыбаясь): Я уже и забыл, как звучит твой звонкий смех, душа моя! — он поцеловал её руку.
Хю (немного поникнув): Я стараюсь... не думать обо всем этом, но....
АР (перебивая её): Ну-ну, чшшш... Не будем сейчас об этом. Давай снимем бандаж, жизнь моя, — он встал с корточек.
Хю: Давай.

Али Рахмет помог жене встать с кровати, а затем начал развязывать бандаж.

АР (ложа ткань на стол): Помогает?
Хю: Да, очень, — она гладила животик.
АР (приседая на корточки возле неё): Теперь очередь папочки! — он поцеловал руки жены, а затем начал усыпать поцелуями оголённый животик. — Мой сладкий!
Хю (улыбаясь): Наш!
АР: Да, наш! Или наша! — он поднял одну бровь.
Хю (задумавшись): Наша... Я хочу девочку, — она улыбнулась.
АР (смотря на жену): И я хочу! Будут у меня две принцессы!
Хю (улыбаясь): А если будет мальчик, то у меня будут два защитника!
АР: Да, мы не дадим нашу мамочку в обиду! — он поцеловал животик.
Хю: Ну, всеее, я сейчас плакать буду!
АР (вставая с корточек): Не надо, любовь моя! — он прижал её к себе.
Хю (поцеловав мужа в щеку): Тогда хв... — она запнулась. — Ой...
АР (обеспокоено): Что такое, родная? Что-то болит?
Хю: Дай сюда руку! Быстрее!— она взяла его руку и положила на животик. — Чувствуешь?
АР: Пинается?
Хю (улыбаясь): Да! Да, пинается!
АР (улыбаясь): Наше счастье! Какой сильный уже!
Хю: Ой! — она расплылась в улыбке. — Дорогой!
АР: Душа моя! — он поцеловал её в лоб. — Сладкие мои!
Ом (заходя в палату): Г-да... Я, кажется, не вовремя... Зайду чуть поз...
Хю (перебивая его): Нет-нет, заходите!
Ом (закрывая дверь): Ладно. Вам света не надо, нет? — он засмеялся.
АР (смеясь): Мы даже не заметили, правда!
Ом: Я вижу, вы слишком окрылённые! Поделитесь поводом такого искреннего счастья? — он улыбнулся.
Хю (улыбаясь): Наш малыш начал пинаться!
Ом: Да вы что?! Поздравляю! Быстренький он у вас!
АР: Да, это точно!
Ом: Видимо, чувствует, что родителям надо немного снять напряжение!
Хю: Да, скорее всего.
Ом: Я очень рад за вас, правда!
АР: Спасибо, г-н Омер!
Ом: Г-жа Хюнкяр, как самочувствие?
Хю: Прекрасно! Даже не тянет уже!
Ом: Это отлично! Но будьте готовы к тому, что это, пока что, временный эффект.
Хю: Да, конечно, я все понимаю.
Ом: Отлично! В таком случае, я оставляю вас отдыхать. С утра заберу вас на осмотр и отправлю домой под чуткий присмотр мужа, — все засмеялись.
Хю (улыбаясь): Слушаюсь, г-н Омер!
Ом (улыбаясь): Вот и славно! Спокойной ночи, г-да!
Хю-АР: Спокойной ночи!

Г-н Омер вышел из палаты, оставив супруг наедине с их небольшим, но для них таким огромным, счастьем. Ещё немножко насладившись пока что лёгкими пеночками будущего ребёночка, г-да Фекели начали готовиться ко сну. Переодевшись в привезённые Зулейхой пижамы, они умостились на кровати. Два крепко прижавшиеся друг к другу тела мирно лежали на узкой больничной койке и вели оживлённые беседы. Правая рука мужчины, крепко обнимающая жену за талию, накрыта сверху маленькой женской ладошкой, осторожно гладила животик. Обжигающее дыхание Али Рахмета, касающееся шеи г-жи Фекели, нарушало минутную тишину, нависавшую в воздухе из-за пауз между законченными темами разговоров. Волосы Хюнкяр, бережно собранные мужем в низкий хвост, россыпью лежали на подушке и, время от времени, были обласканы трепетными поцелуями так жгуче любящего их мужчины. Лунное сияние, пробирающееся сквозь незашторенные по просьбе г-жи Фекели окна, было единственным свидетелем трепетной сцены, развернувшейся в скучных больничных стенах, до этого ещё не наблюдавших такой нежности даже у молодожёнов. Заигрывая с очертаниями тел этих сумасшедше влюблённых, луна иногда пряталась за облачком, дабы не смущать супругов и не смущаться самой. За все свое долгое существование ей приходилось видеть многое: робкие поцелуи в кустах, влюблённые глаза, за руку державшихся, соединённых воедино сердец, порывы страсти, переходящие в нежности, некие куда более постыдные обычных проявлений любви вещи — но такой любви ей не приходилось видеть никогда. Отныне она пообещала себе быть вечным проводником этих сумасшедших, иногда закрывая глаза на их шалости и телепортации в детство. Сейчас она убаюкивала своих уже любимых супругов и наслаждалась тем, как по-детски мило они отдавались объятиям сна...

Ночь. 00:32. Особняк Яманов

Г-да Яманы вместе с ещё молодой семьей Фикрета и Мюжгян сидели в гостиной и вели встревоженную беседу уже несколько часов. Вернувшись с недолгого допроса пары были очень взволнованы произошедшим.

Зу: Оффф... Я даже предположить не могу, кто это.
Мюж: Я тоже, Зулейха. Мне казалось, все, кто желал зла маме, уже давным-давно наказанны Аллахом!
Дем: Видимо не все, Мюжгян. Но я тоже не имею малейшего представления, кто бы это мог быть.
Фик (помедлив): Хюнкяр просила не рассказывать, но, может, это чем-то поможет...
Дем (подняв одну бровь): Не понял.
Фик: Оффф... Вчера я встретил Хюнкяр в городском клубе. Точнее, я поймал её, когда она падала в обморок.
Зу: Что?!
Дем: Тише, Зулейха. Из-за чего это произошло?
Фик: Она сказала, что через переутомление и недосыпа. Но это случилось после того, как она закончила беседовать с каким-то мужчиной. Мне показалось, он чем-то расстроил её, но она это отрицала.
Мюж: Аллах-Аллах!
Зу: Хорошо, а кто этот мужчина?
Фик: Хюнкяр сказала, что старый знакомый.
Дем (взявшись за голову): Она снова за свое!
Зу: Ты о чем, любимый?
Дем: Опять проворачивает что-то одна! — он ударил рукой кресло, в котором сидел.
Фик: Демир, успокойся, пожалуйста.
Дем: Как тут успокоится?! Она беременна! Она чуть ребёнка не потеряла! Вредит и себе, и ему! Почему она этого не понимает?!
Зу (коснувшись его руки): Демир, пожалуйста, остынь. Я сомневаюсь, что мама бы стала подвергать свою жизнь опасности, если бы на это не было весомых причин.
Мюж: Согласна с Зулейхой! Ей должны были угрожать папой или Демиром, раз она так поступила, никому ничего не сказав.
Фик: Ей могли угрожать всеми нами и малышом, в том числе! А это для неё, наверное, самый большой удар.
Зу: Как нам выяснить, кто за этим стоит?
Дем: Мама сама расскажет. Она чуть не потеряла ребёнка. Сомневаюсь, что теперь она станет играть в одиночку.
Мюж: Надеюсь, ты прав, Демир! Ооффф, за что ей все это?
Зу: Не знаю, Мюжгян, не знаю...
Дем: Фикрет?
Фик: Да, Демир.
Дем: Ты теперь главный на фирме, так ведь?
Фик: Пока папа будет с Хюнкяр, то, формально, да.
Дем: Будь внимателен ко всему, что происходит.
Фик: Конечно, брат!
Дем: Они уже скрылись, и сделали это очень хорошо, но могут дать о себе знать в любой момент.
Зу: Как же на руку им играет то, что мама пока ничего не говорит!
Мюж: Это точно! Надо завтра съездить к маме, а там уже принимать какие-то решения...

***

Луна, сложив свои полномочия и передав ответственность опеки над любимыми супругами солнышку, собрала все звёзды, случайно рассыпанные ею по чёрному полотну, и отправилась отдыхать после трудной рабочей смены. Яркие лучи теперь осветляли палату и играли с каждой чертой лица её обитателей. Не выдержав настойчивости дневного светила супруги проснулись в объятиях друг друга и начали день с утреннего поцелуя. Не желая мешать влюблённым, солнышко немного подвинулось в уголок комнаты и стало рассматривать оставленные на столе вещи семьи Фекели. Привычные обоим утренние нежности прервал г-н Омер, пришедший на плановый осмотр. Пока Али Рахмет приводил себя в порядок, доктор проверил состояние г-жи Фекели, констатировав отсутствие ухудшения показателей, и выписал нужные витамины, за которыми супруги вскоре заехали в аптеку по дороге домой. Хюнкяр соскучилась по маме, поэтому не упускала шанса поторопить мужа. Наряд, выбранный сегодня женщиной, состоял из нежно-жёлтого льняного платья, светлых лоферов без каблука и цепочки, подаренной Али Рахметом. Образ дополняли свежий парфюм и волосы, собранные в небрежный высокий пучок, что было непривычно для неё. Платье отлично скрывало бандаж, поддерживающий животик, ибо было свободного кроя. Совсем неутомительной для г-жи Фекели оказалась поездка на машине, что раньше могла вызывать дискомфорт из-за сидящего положения. Вскоре доехав до особняка, Али Рахмет помог жене выйти из машины, забрал все вещи, и супруги направились в дом. Г-жа Азизе встретила их с открытой настежь дверью и распростертыми объятиями.

Хам: Хюнкяр! Девочка моя! Приехала!
Хю (обнимая маму): Приехала, мамочка! Разве я могла тебя оставить?
Хам: Не могла! Не могла! Где ты была?!
Хю: У меня были дела, родная!
АР: Здравствуйте, г-жа Азизе!
Хам: Здравствуй! — она снизила тон. — Хюнкяр, что это за видный мужчина?!
Хю (смеясь): Это мой муж, мамочка!
Хам: Машаллах! Отличный выбор! Отличный!
АР (смеясь): Ну, конечно, г-жа Азизе!
Фад (заходя в коридор): Добро пожаловать, г-да!
Хю-АР: Спасибо, Фадик!
Фад: Пускай останется в прошлом, г-жа!
Хю: Спасибо, дочка! Где Назире?
Фад: На кухне, г-жа. Видимо, не слышала, как вы приехали. Позвать её?
Хю: Нет-нет, пускай работает. Как мама, Фадик?
Фад: Хорошо, г-жа. Все отлично!
Хю: Слава Аллаху! Спасибо, дочка!
Фад: Ну, что вы, г-жа!
Хю: Мам... — она запнулась и положила руку на животик. — Доброе утро, родной мой!
АР (улыбнувшись): Пинается?
Хю (улыбаясь): Да...
АР (положив свою руку на животик жены): Мой хороший! Привет, милый, это папочка!
Хю (улыбнувшись): Говоришь так, будто он сейчас понимает.
АР: Ничего, скоро научиться!
Хю: Точно!
АР: Я пойду вещи отнесу на второй этаж. Ты будешь здесь, жизнь моя?
Хю: Да, я с мамой побуду. Пойдём в гостиную, мамуль.
АР (целуя жену в щеку): Хорошо, милая! Осторожно только!
Хю (улыбнувшись): Конечно, любовь моя!

Али Рахмет поднялся на второй этаж, дабы разложить вещи, а Хюнкяр вместе с Хаминне и Фадик направились в гостиную. Мама с дочкой расположились на диване, и г-жа Азизе начала допрос. Отголоски прошлого и частых провалов в памяти давали о себе знать, и иногда старушка спрашивала любимую дочурку о давно забытых вещах, а Хюнкяр с удовольствием отвечала на каждый интересующий Хаминне вопрос. Назире готовила поздний завтрак, ибо ей сообщили, что г-да Фекели приедут после 1о утра. Г-жа Азизе уже успела съесть свой сютлач и приняла нужные лекарства. Али Рахмет в это время разложил все вещи на свои места, отправив грязные в корзину, и спустился на первый этаж. Не успел мужчина сойти с лестницы, как раздался стук в дверь.

АР: Я открою!

Али Рахмет открыл дверь — за ней стояли дети.

АР: А-а! Здравствуйте! Добро пожаловать!
Все: Спасибо! Здравствуй!
АР: Проходите. Вы как раз к завтраку!
Дем: Мы уже завтракали, спасибо. Мы поговорить приехали.
АР (немного поникнув): Поговорить... Оффф, дети...
Фик: Дядя, ты же понимаешь, что этого разговора не избежать.
Зу: Да, нам, в любом случае, надо узнать обо всем.
Мюж: И чем скорее, тем лучше!
АР: Знаю, дети... Пойдёмте в гостиную, все там.

Али Рахмет проводил гостей в гостиную, где не прекращались разговоры.

Фад: Добро пожаловать!
Все: Спасибо, Фадик!
Хю (увидев детей): Ай, родные мои! — она начала вставать.
Дем (подходя к ней): Нет-нет, сиди, мамуль! — он поцеловал её в щеку. — Как ты, Хюнкяр Султан?
Хю (улыбнувшись): Хорошо, сынок, не переживай!
Дем (подходя к Хаминне): Хаминне! — он поцеловал её руку.
Хам: Здравствуй!
Хю: Дети, зачем вы тратите время?
Зу (подойдя к ней): Мамочка, что ты такое говоришь? — она поцеловала её в щеку. — Мы приехали убедится, что все в порядке.
Хю (улыбнувшись): Все в порядке, дочка, не волнуйся!
Зу: Слава Аллаху! — она подошла к Хаминне. — Хаминне моя! — она поцеловала её руку.
Хам: Невестка моя! Красавица! Садись! Садись тут! — она похлопала ладошкой по дивану.
Зу (садясь рядом с Хаминне): Моя хорошая!
Фик (подойдя к Хюнкяр): Тётя, здравствуй! — он обнял её.
Мюж (поцеловав Хюнкяр в щеку): Как ты себя чувствуешь, родная?
Хю: Отлично! Все хорошо, не переживайте! Присаживайте, сейчас вместе позавтракаем!
АР (садясь в кресло): Садитесь!

Демир сел рядом с Хюнкяр, Фикрет с Мюжгян — в кресла, возле Али Рахмета.

АР: Назире!
Наз (заходя в гостиную): Г-н? Г-да, добро пожаловать!
Все: Спасибо!
Наз: Чай, коф... — она запнулась. — Чай? — все засмеялись.
Хю (улыбаясь): Наша внимательная Назире!
Дем: Да, именно! Назире, будь добра, нам всем чай. Мне с Зулейхой без сахара.
Мюж: Я тоже без сахара. Фикрету — одну ложечку.
Наз: Конечно! Г-н, г-жа, вам, как обычно?
АР: Мне да.
Хю: А мне воды, Назире.
Наз: С лимоном, с мятой?
Хю: Нет, просто воды.
Наз: Хорошо, г-жа! Что-то ещё?
АР: Нет, дочка, спасибо!
Наз: Тогда, я пойду! — она ушла на кухню.
Дем (немного помедлив): Мамочка, милая, мы и поговорить приехали.
Хю (вздохнув): Да... Знаю...
Фад: Г-жа, я пойду. Забрать Хаминне?
Хю: Нет, оставь, Фадик.
Фад: Хорошо, г-жа, — она пошла в комнату.
Дем (взяв Хюнкяр за руку): Ты расскажешь нам, что произошло? Нет... Что происходит?
Хю (слегка сжав руку сына): Расскажу...
Дем: Не нервничай только.
Хю (улыбнувшись): Хорошо, сыночек, — она сделала паузу. — Вообщем, тот человек, пытающийся нас убить, — твой дядя, Демир.
Дем (удивлённо): Что?!
Зу: Разве, папа Шермин не умер?!
Хю: Умер, Зулейха.
Дем: Тогда...
Хю: У твоего папы есть ещё один брат, Демир.
Дем: Ещё один?
АР: Салих...
Хю: Да, он.
Дем: Почему... Почему вы никогда о нем не говорили?
Хю: Начнём сначала, хорошо?
Дем: Конечно!
Хю: Салих старший за твоего отца на 6 лет. Он самый старший среди сыновей Ямана. Когда Аднан женился на мне, ему было 23. Салиху было 29, и у него на тот момент ещё не было семьи. Твои бабушка с дедушкой всегда упрекали ему этим, особенно, когда Шерефетин и твой отец уже обрели семьи. Тогда, на нашей с Аднаном свадьбе, я видела его первый и последний раз до этих дней. Когда он поздравлял нас, я сразу прочла в его глазах нотку зависти и ненависти к Аднану. Но на меня он смотрел по-другому. Я не стала тогда придавать этому большого значения, но сейчас, кажется, все понимаю. Так вот... На следующий день после нашей с Аднаном свадьбы он улетел в Италию, сказав, что обретёт все, что ему нужно для счастья, там. С того времени он не приезжал сюда ни разу. На похороны твоих бабушки с дедушкой он не приехал, ибо не посчитал нужным. Писем не писал, никаких вестей о себе тоже не посылал. Когда умер отец Шермин, он впервые написал письмо, в котором сказал, что не сможет приехать на похороны из-за подписке о невыезде из страны на 10 лет за торговлю наркотическими средствами и попытками перевести их заграницу. Следовательно, на похороны Аднана он не явился по той же причине. А теперь... объявился вдруг, спустя столько лет... — нависла тишина.
Дем (прижимая маму к себе): Ты в порядке?
Хю: Да, дорогой.
Дем: Я ушам своим не верю...
АР: К сожалению, это правда, Демир.
Дем: Ладно, а что вернуло его сюда? С чего вдруг он решил приехать?
Хю: Чтобы отомстить мне, насколько я понимаю. Но вот, по какой причине, — это уже вопрос, ибо их может быть несколько.
Мюж: Как ты вообще узнала, что он тут?
Хю: Он сам приехал вместе со своими людьми и увёз меня на разговор в какой-то дом.
Зу: Что?!
АР: И ты молчала об этом?!
Дем: Зачем вы кричите? Успокойтесь. Мамочка?
Хю: Я в порядке.
Фик: Я так понимаю, это тот Салих, из-за которого ты в обморок упала в городском клубе?
АР: Что?! — он посмотрел на всех. — Вы тоже об этом знали?!
Хам: Не кричи!
Зу (успокаивая Хаминне): Папа, остынь, прошу!
Хю: Да, перестань орать! Так надо было! Я молчала ради вас!
Дем (целуя маму в макушку): Мы знаем, родная! Но больше такого делать не стоит!
Мюж: Мама, что он тебе сказал на той встрече?
Хю: Сказал, что хочет купить землю в Чукурова и вернуться на родину, но никто не даёт ему разрешение на строительство и владение землей. Пригрозил мне вами и малышом, дабы я договорилась за это разрешение. В тот вечер... Любимый, ты поздно приехал домой, у нас была Сание. Если бы не Сание, не знаю, что со мной тогда произошло бы. Она помогла мне собрать ребят, они нашли Салиха и начали за ним следить. Так же г-н Келлан занимается поиском компроматов на него. Но этот урод действует быстрее.
АР: О, Аллах! Как я мог не заметить всего этого?
Хю: Я слишком хорошая актриса, милый, — она слегка улыбнулась. — 40 лет стажа, как не крути, — пробормотала она.
АР: Хорошо, а в больнице ты как оказалась?
Зу: Нам позвонили и сказали, что ты в центральной больнице из-за сердечного приступа.
АР: Мерзавец!
Хю: А потом в палату, якобы по твоей просьбе, пустили только меня. Зулейха с Демиром, дабы не терять время, поехали тебе за вещами. В той палате был Салих. Он начал угрожать мне, кричать, прижимать к стенке. А в конечном итоге просто активировал бомбу с таймером на 10 минут и запер меня с ней в одной палате, — она дрожала от ужасных воспоминаний.
Дем (крепче прижимая её к себе): Слава Аллаху, все обошлось!
Зу: Да... Но... что будет теперь?
Хю: Продолжение игры.
АР: Любимая, его просто надо сдать жандармам.
Хю: Да, верно, мы так и сделаем.
Мюж: Мама, а семья у него есть?..

***

Сал: ...После того, как торговля накрылась медным тазом, я запустил фирму по строительству. Взял бухгалтером молоденькую девушку. Мне тогда было 32, а ей — 25. Она сразу удивила меня своим умом и решительностью. Чем-то сразу напомнила мне Хюнкяр... — он сделал паузу. — Так вот... Мы начали проводить с ней много времени вместе, а потом и поженились. Сейчас у нас сын и дочка. У сына есть трое детей: двойняшки (мальчик и девочка) и старший мальчик. А дочка недавно замуж вышла.
👩🏼‍🦱: А сюда тебя что привело?
Сал: Все сложнее, чем ты могла подумать...

———————————————————————
Новая глава🥳 Вопрос жизни и смерти, любимые мои девочки: это все слишком затянуто, не так ли?
Как вам?