Возвращение

Стакан с водой предательски выпал из рук Хюнкяр, разлетаясь по комнате тысячами мелких осколков. То же повторило и измученное сердце г-жи, рассыпавшись на несколько крупных частей, одна из которых пронзала её изнутри. Сание, что накрывала на стол, тут же побежала к Хюнкяр, а Зулейха, обернувшаяся, услышав звук бьющейся посуды, пыталась расслышать слова медсестры, с которой говорила по телефону. Услышав адрес больницы, она положила трубку и тут же подбежала к маме, которую уже держала и пыталась успокоить Сание. Г-жа Фекели еле стояла на ногах: все тело дрожало, глаза наполнились слезами, а сердце сжалось до такой степени, что она почувствовала физическую боль.

Хю (хватаясь за руку Зулейхи): Ах... Ммм...
Зу (взяв её под руку): Что, мамуль? Что болит?
Хю: ...
Сан: Г-жа! Г-жа, вы нас слышите?
Хю (закрывая глаза): Да... Сейчас... Мммм... — она открыла глаза. — Зулейха, он...

Она не смогла договорить из-за накатившего потока слёз, который была уже не в силах сдерживать. Преодолев все преграды, слёзы хлынули из её глаз и бурной рекой начали скатываться по румяным, вероятно, из-за подскочившего давления, щекам. Зулейха крепко обняла её и начала шептать что-то на ухо, но это не очень помогало.

Хю (уткнувшись в её плечо): Он... жив?

Хюнкяр мысленно молилась услышать ответ «да», но подсознание выдавало самый худший исход событий. В один миг земля ушла из-под ног, мир обрушился, скидывая на неё всю тяжесть своего бытья, а сердце начало, время от времени, пропускать по несколько ударов. Слишком сильное влияние на неё оказали слова Зулейхи. Она ещё ничего не знала, но уже твёрдо решила, что без него смысла продолжать жить дальше нет.

Зу: Да...
Хю: Аллах! — она скатилась вниз и упала на колени. — Аллах, спасибо!
Сан (опускаясь возле неё на колени): Осколки, г-жа, осторожно, — она гладила её по спине.
Дем (спускаясь по лестнице): Что такое?! Зулейха?! — он подбежал к ним. — Мамочка?
Хю (закрывая лицо руками): Слава... Аллаху!
Дем: Зулейха, что случилось?! — Хюнкяр вздрогнула от громкого крика сына; Демир заметил это. — Прости... — он опустился на колени и прижал её к себе. — Прости, родная! Я не хотел, милая! — он начал гладить её по спине.
Зу: Демир... Папа в больнице...
Дем: Что?! Что с ним?!
Зу: Сердечный приступ.
Хю (смотря на Зулейху): С-сердечный... п-приступ? Это... Это я... Я... Я... во всем... виновата...
Сан: Нет, г-жа, вы что!
Дем: Мамочка, не говори глупостей!
Хю: П-поехали!
Дем: Сейчас, дорогая, поедем, — он встал с колен и взял Хюнкяр под руку. — Осторожно, мамочка. Девочки, помогите.
Зу (взяв Хюнкяр под вторую руку): Аккуратно, мамуль!
Хю (встав с колен): Поехали!
Дем: Мамочка, ты в ночной рубашке. Может, снач...
Хю (перебивая его): Мне плевать! Едем!
Сан (встав с пола): Г-жа, вы простудитесь.
Хю (освободившись от поддержки детей): Ладно! Я сама поеду! — она вытерла слёзы.
Дем: Ай, что ещё придумаешь?! Поедем сейчас! Надо заехать в ваш особняк и собрать папины вещи.
Хю: Да какие вещи?! — крикнула она.
Зу (поглаживая её по плечу): Тихонько, мамуль. Хорошо... Сейчас поедем в больницу, а потом мы съездим за вещами.
Дем: Оффф... Пускай. Сание, присмотрите за детьми. Скажите, что мы уехали по делам.
Сан: Конечно, г-н!
Хю: Поехали уже!
Зу: Пойдёмте, — она взяла маму под руку.
Дем (взяв её под руку с другой стороны): Осторожно.

Г-да Яман вместе с Хюнкяр направились к машине. Сание пошла вместе с ними, дабы проводить. Выйдя на улицу, Демир позвал Гаффура и приказал подогнать машину, как можно, быстрее. Г-жа Фекели держалась изо всех сил, чтобы эмоции вновь не взяли верх. Её знатно потряхивало и, если бы не Зулейха с Демиром, что держали её с обеих сторон, она уже давно потеряла бы равновесие. Сдерживать слёзы помогали только переживание за малыша и боязнь потерять его. Трезвая частичка её разума, что ещё не была в плену безудержных панике и страха, твердила, что с Али Рахметом все хорошо, и он в надёжных руках. «Самое главное — он жив!» — неустанно повторяло её подсознание, но сердце, ещё не собравшееся в кучу после громкого падения, отказывалось его слушать. В один миг улетучились все обиды, затаившаяся злоба и доля сомнений в его верности. Хотелось вернуть время вспять и закончить их, так и начавшейся, разговор на более приятной ноте. Когда пришло осознание того, что она может потерять его ещё и физически, тот огонь, и так горевший внутри жгучим пламенем, стал обжигать ещё сильнее. Они бы никогда не потеряли друг друга на духовном уровне. Даже сорок лет тоски и разлуки не смогли избавить их от мыслей друг о друге. Между ними всегда присутствовала какая-то необъяснимая ничем связь, что будоражила сознание и заставляла задуматься о чём-то более глубинном обычных, поверхностных ежедневных забот. Самые крепкие союзы, счастливый брак которых длился уже не одно десятилетие, не могли похвастаться такой ментальной связью, что была свойственна г-ну Фекели и, тогда ещё, г-же Яман. Некоторые считали их сумасшедшими, некоторые — клоунами для развлечения публики (ибо не верили в по-настоящему искренние чувства), и лишь малая часть могла разглядеть их влюблённые взгляды, всегда полны слёз, счастья и тоски. Сорок лет игры в прятки от собственных чувств, что с каждым разом переполняли обоих, эмоций, которые хлынули через край, желаний, что возникали при одном лишь столкновении взглядами, изрядно вымотали обоих. И теперь, спустя столько сложных испытаний, брошенных судьбой на их совместный тернистый путь, они вновь оказались на грани, на грани жизни и смерти. Ибо для обоих все те с невероятной скоростью пролетевшие годы были просто существованием, а не жизнью. Ведь, жизнь — это что-то большее, чем миллиарды вдохов и столько же выдохов; что-то ценнее, чем особняки и виллы; что-то прекраснее, чем минутные развлечения и что-то непредсказуемей, чем цена на новые туфли. Жить значит любить, так искренне и безответно, значит сворачивать горы и устилать дорожку лепестками роз, значит с новым днём влюбляться по-новому, значит наслаждаться каждым прожитым моментом вместе, значит дышать в унисон и задыхаться от внезапно нахлынувших чувств, значит содрогаться от кошмаров и успокаиваться, слыша родное посапывание рядом, значит терпеть изъяны и любить их всех, знать слабые места и не давать никому даже шанса их коснуться. Это только одно из значений этого глубоко явления под названием «жизнь». Казалось бы, 5 букв — куда ещё проще? Но все совершенно не так, как кажется. И всю тяжесть этих 5 символов, что их можно было назвать такими только тогда, когда те ложились на бумагу, г-да Фекели уже испытали сполна. Наименьше сейчас хотелось ставить точку и обрывать недавно начатое. Но, кажется, Аллах в последний момент решил дорисовать этой точке хвостик, дабы с неё образовалась запятая, и продолжил историю...

Машина Демира мчалась по главной дороге Аданы и держала путь к центральной больнице. Г-жа Фекели вместе с Зулейхой сидели на заднем сидении. В машине было чересчур тихо, что не было свойственным для поездок этих троих. Хюнкяр сидела посредине и, поглаживая животик, смотрела вдаль. Она пыталась отвлечься на дорогу, но пред ней рушилось все, что встречалось им на пути. В какой-то момент показалось даже, что земля уходит из под ног, и они сейчас начнут лететь в пропасть.

Хю (схватившись за руку Зулейхи): Дочка?
Зу (обеспокоено): Что такое, мамуль?
Хю (ослабив хватку): Уже... ничего... Показалось.
Дем (смотря в зеркало заднего вида): Ты в порядке, родная?
Хю (вздохнув): Что ты ожидаешь услышать, когда спрашиваешь такое, Демир? Хочешь, чтобы я солгала и сказала, что в порядке, тем самым успокоив тебя? Или хочешь, чтобы ответила, как паршиво мне сейчас на душе, чтобы ты меня пожалел?
Дем: Мамочка, я не...
Хю (перебивая его): Смотри на дорогу, сынок, не отвлекайся.
Зу (удивлённо): Мамуль?
Хю: Зулейха, пожалуйста, — она отпустила её руку. — И без того тошно.

Демир с Зулейхой, не до конца понимающие причины такого поведения мамы, оба мысленно списали это на гормоны. Ту Хюнкяр, которая 15 минут назад захлебалась в собственных слезах, сидя на полу, усыпанном осколками, было не узнать сейчас в женщине, что абсолютно спокойно и монотонно убедила детей не задавать лишних вопросов. Впрочем, они и так все прекрасно понимали. Простые формальности, вроде «Ты в порядке?» или же «Все хорошо?», всегда сразу же предугадывают ответ «Да!», ибо иначе на них даже не хочется ответить. Но лучшим решением для г-жи Фекели стало молчать. В такой гробовой тишине они и провели остаток дороги до больницы. Остановив машину у входа в больницу, Демир вышел из машины и помог выйти своим дамам. Взяв маму под руки, г-да Яман направились вовнутрь здания. Внутри было довольно тихо, лишь изредка слышались голоса врачей, доносящиеся из операционной. Они подошли к медсестре, что стояла возле стойки регистрации и перебирала какие-то бумаги.

Дем: Здравствуйте!
Мед (обернувшись): Здравствуйте! — её взгляд немного изменился.
Зу: Нам нужна палата г-на Али Рахмета Фекели.
Мед: Ф-Фекели? — она была взволнована.
Дем: Что-то не так? Да, Фекели.
Мед: Он... — девушка нервно глотнула, — в 7  палате. Это прямо по коридору, с правой стороны.
Дем: К нему можно? С ним все в порядке?
Мед: Д-да. Только... Только он просил впустить только жену.
Хю: Он уже... пришёл в себя? — глаза вновь были на мокром месте.
Мед: Приходил ненадолго.
Хю: Слава Аллаху! — по щеке покатилась слеза.
Дем (заметив это): Ну, тише, мамуль! — он перевёл взгляд на медсестру. — Спасибо вам!
Мед: Пожалуйста!

Довольно быстрым шагом они пошли к седьмой палате. Спустя минуты 2 пути они были уже на месте.

Хю: Ну, все, отпустите меня! — они так и сделали.
Дем: Мы будем ждать здесь.
Зу: Может, лучше съездим за вещами для папы? Он, наверное, здесь надолго.
Хю: Верно говоришь, дочка. Езжайте.
Дем: Так не хочется тебя здесь оставлять.
Хю: Со мной ничего не случиться, это же больница.
Зу: Да, Демир, нету поводов волноваться.
Дем: Ладно. Мы скоро приедем.
Хю: Хорошо. Будьте осторожны!
Дем: И ты, мамуль!

Демир с Зулейхой направились к выходу, а Хюнкяр, проводив их взглядом, открыла дверь палаты...

Сегодняшнее утро. Особняк Фекели

Али Рахмет сидел в гостиной в мягком кресле, где провёл и всю сегодняшнюю ночь, не смыкая глаз. Его пленили мысли о возлюбленной и все никак не могли отпустить в объятия сна. Впрочем, он бы и так не уснул. Сегодня он был не голоден, поэтому пропустил завтрак и пытался абстрагироваться от разговор Хаминне и Фадик, которые только то и делали, что вспоминали Хюнкяр. Голова шла кругом от пронзающих слова Хаминне — и он принял решение ехать на фирму, где хотел пробыть до глубокой ночи...

***

👨🏻: Отлично, он едет на фирму!
👨🏻‍🦱: Думаете, он сказал той служанке, куда поехал?
👨🏻: Понятное дело! Но ведь, кто знает, что может произойти с ним по дороге.
👨🏻‍🦱: Верно!
👨🏻: Надо позвонить г-ну!
👨🏻‍🦱: Согласен! А там он уже знает, что делать...

Особняк Фекели. Настоящее время

Демир с Зулейхой подъехали к особняку Фекели, вышли из машины и направились в дом. После услышанного Назире стука в дверь женщина сразу же впустила неожиданных гостей вовнутрь.

Наз: Здравствуйте!
Дем-Зу: Здравствуй, Назире!
Наз: Если вы к г-же Хюнкяр, то она сегодня не ночевала дома.
Зу: Мы знаем, Назире. Мы приехали за вещами папы.
Наз (удивлённо): За вещами... г-на Али Рахмета?
Дем: Да. Ты, разве, не знаешь, что он в больнице?
Наз (шокировано): В больнице?! Утром он уехал на фирму, с ним все было в порядке.
Дем: Значит, приступ случился уже там.
Наз: Приступ? О, Аллах! Я сейчас приготовлю вам еду, возьмёте с собой.
Зу: Хорошо, Назире, спасибо! — Назире пошла на кухню.
Дем: Пойдём наверх, соберём вещи, — он начал идти к лестнице.
Зу (останавливая его): Подожди...
Дем: Что такое, единственная моя?
Зу: Мне сказали, что операция длилась 2 часа, и он уже лежит без сознания, примерно, столько же. Это ж когда ему надо было выехать на работу?
Дем: Может, хотел отвлечься от дурных мыслей. Кажется, они с мамой серьезно поругались. Не похоже на лёгкое недопонимание.
Зу: Да, я тоже это заметила, — она сделала паузу. — А Мюжгян с Фикретом?
Дем: Точно! Им, наверное, не сообщили. Я пойду, соберу вещи, а ты позвони им.
Зу: Хорошо.

Демир пошёл на второй этаж, а Зулейха — в гостиную, дабы позвонить Мюжгян. Там, на диване, сидели Хаминне с Фадик.

Хам: А-а! Невестка моя пришла! Невестка!
Зу (улыбнувшись): Здравствуй, Хаминне! — она подошла к ней и поцеловала её руку.
Фад: Здравствуйте, г-жа невестка!
Зу: Здравствуй, Фадик! Хаминне, милая, как ты?
Хам: Плохо! Плохо! Моя девочка пропала! Оставила меня!
Зу: Оно скоро приедет, милая, не волнуйся.
Хам: Ты видела Хюнкяр?!
Зу: Видела, Хаминне.
Хам: Как она?! Она в порядке?!
Зу (улыбнувшись): Да, дорогая! С ней все хорошо!
Хам: Слава Аллаху!
Зу: Сейчас я вернусь к тебе, мне надо позвонить.
Хам: Хорошо!

Пока Демир складывал вещи Али Рахмета в дорожную сумку, найденную на нижней полке шкафа, Зулейха набрала номер дома Мюжгян и Фикрета. Трубку взяли не сразу, к телефону подошла Мюжгян.

Мюж: Зулейха, ты?
Зу: Да, Мюжгян. Здравствуй!
Мюж: Здравствуй!
Зу: Мюжгян...
Мюж (обеспокоено): Что-то случилось?
Зу: Да... Папа в больнице.
Мюж: Что?!
Зу: У него был сердечный приступ.
Мюж: Почему он не в нашей больнице?
Зу: Не знаю, он в центральной.
Мюж: Аллах-Аллах! Как это случилось?!
Зу: Предполагаем, что на работе. Но мы ещё не говорили с доктором.
Мюж: Вы там? Мы сейчас приедем!
Зу: Мы с Демиром забираем вещи и едем туда. Там пока только мама. Но он велел впускать к нему только её.
Мюж: Он уже пришёл в себя?
Зу: Медсестра говорила, что приходил ненадолго.
Мюж: Странно... Слишком быстро... Ну, ладно. Мы, в любом случае, едем туда. Спасибо большое, Зулейха!
Зу: Ну, что ты! Тогда, встретимся там.
Мюж: Да, до встречи.

Зулейха положила трубку и пошла к Хаминне, параллельно ожидая Демира...

Больница

Хюнкяр вошла туда и опешила: койка была пустой, а постель на ней — идеально заправленной, из чего можно было сделать вывод, что здесь в ближайшее время никого не было. Она хотела было выйти, дабы переспросить медсестру о правильности информации о нахождении её мужа, но, не успев обернуться, услышала щелчок: дверь закрыли на замок. Г-жа Фекели нервно глотнула и неспешно обернулась к двери. Перед ней стоял Салих с лёгкой ухмылкой, перебирая пальцами небольшую связку ключей.

Сал: Какая встреча, г-жа Фекели!
Хю (выдохнув): Мерзавец! Где Али Рахмет?!
Сал (смеясь): А я думал принято начинать разговор с «Здравствуй!».
Хю: А заканчивать с «До свидание!»! Точнее, в твоем случае, с «Прощай!»! Я ясно выразилась или мне повторить?
Сал (идя к кровати): Какая дерзость, Хюнкяр! Она точно не подобает будущей маме! — он сел на кровать.
Хю: Ты все сказал?
Сал: Ты серьезно не понимаешь, для чего я здесь?
Хю: Где мой муж?!
Сал: Пока ещё муж, — прошептал он так, чтобы его можно было услышать, и ухмыльнулся.
Хю: На меня не действуют эти твои уловки!
Сал: Я очень рад, дорогая! Значит, не такая уж ты и глупая! — он засмеялся.
Хю: Сомнительный комплимент, но сочту его за такой.
Сал: Ах-ах-ах! Какие высказывания, г-жа Фекели!
Хю: Именно! Так что?! Где Али Рахмет?! Что ты с ним сделал?!
Сал: Даже не знаю, — он покрутил ключи на пальце. — Возможно, он сейчас дома или на работе. Не исключено, что развлекается со своей молоденькой любовницей, — Хюнкяр вздрогнула. — Ну-ну, тише. Ты красивей её, правда.
Хю (пытаясь сдерживать ком в горле): Мне плевать! Скажи мне, где он!
Сал: Аллах-Аллах! Милая, ты, и вправду, не понимаешь?! Не делал я ничего с твоим Фекели! — он злобно засмеялся.
Хю (немного помедлив): Тогда... Что ты хочешь?!
Сал: Хочу, чтобы ты поплатилась за свои ошибки, дорогая, и впредь их не совершала.
Хю (ухмыльнувшись): Самоуверенно!
Сал: Да, однако! Именно эту черту и перенял у меня твой покойный супруг.
Хю: Ты хочешь сейчас поговорить о нём?
Сал: Не особо.
Хю: Хоть чем-то мы с тобой схожи, — она ухмыльнулась.
Сал (злобно улыбнувшись): Я бы так не сказал.
Хю: Что ещё?
Сал: Смотри: ты убираешь врагов в могилы, и я...
Хю (перебивая его): Довольно! Говори, что хотел, и я пойду!
Сал (смеясь): Самонадеянно!
Хю: Салих, моему терпению тоже есть предел!
Сал: Страшно!
Хю: Я бы боялась на твоем месте.
Сал: Ну, будешь на моем — будешь боятся. А я бы вёл себя поскромнее. Ты ещё и в таком откровенном наряде.
Хю (поправив халат): Если ты хоть пальцем меня тронешь...
Сал (перебивая её): Что сделаешь? — он встал с кровати и начал идти на неё. — Мне прямо интересно.
Хю: На мои крики сбегутся все работники больницы, имей ввиду.
Сал: Ты думаешь, если я смог подкупить одну глупышку, то не смог сделать так со всей больнице? — он подошёл к ней впритык.
Хю: Ты настолько мерзкий, что...
Сал (перебивая её): Что? Что, Хюнкяр? Сладкая, ты явно забыла, с кем имеешь дело! Я — не те твои проститутки и серийные убийцы! Поверь, ты играешь с огнём! И уже очень сильно обжигаешься! Невероятно сильно! — он прижал её к стенке. — Думаешь, я не знаю, что твои пешки следят за мной? — он засмеялся. — Живой анекдот, Хюнкяр, правда! Ты, и вправду, надеялась обвести меня круг пальца? Ты, вероятно, забыла, что моя фамилия «Яман»! Я думал, ты уже выучила за столькие годы, что мы не ровня никому! А тебе — тем более! Ну, да ладно, это все гормоны, я понимаю. Но меня смущает твоя чрезвычайная близость с этой Сани. Или как её зовут? Сан... Сание! Да, точно! Это же та девчушка, которая... Да, я вспомнил! Так вот... Ты, кажется, не поняла меня, когда я говорил, что ты должна держать язык за зубами, не так ли? Мало того, что ты не расслышала этого, так ещё и не выполняешь мое главное условие! Где моя земля, Хюнкяр? Я уже давным-давно должен был начать строительство! Где мое разрешение, милая?
Хю: Ты его не увидишь! Понял?! Не увидишь ни этой бумажки, ни земли, ни фирмы!
Сал (ударив ладонью по стене): Ты неправильно поняла вопрос? Дорогая, эта кроха плохо на тебя влияет! — он опустил взгляд на животик и ухмыльнулся. — Повторить, солнышко? Я спрашивал, ГДЕ (он сделал акцент на этом слове) мое разрешение на покупку земли?!
Хю: Его не будет! Не будет! Ты глухой, что ли?!
Сал: Мне это надоело! Сучка!

Он схватил её за запястье и оттащил в сторону кровати...

Фирма Фекели

Али Рахмет сидел в своём кабинете, пил кофе и что-то писал. На его рабочем столе было разбросано несколько скомканных листов бумаги, на которых можно было заметить только лишь несколько слов. Ручка в его руках, почему-то, не переставала дрожать, а левая рука судорожно тянулась за кофе, дабы отложить на попозже процесс письма. Немного собравшись с мыслями, что в последнее время были не в порядке по понятным причинам, он продолжил писать. Судя по всему, строки, ложившиеся на бумагу из-под его пера, были кому-то адресованы. Точно понять было невозможно, ибо не было ни единого упоминания об имени или фамилии.

«Здравствуй!
Я бесконечно рад, что у тебя все в порядке! Не могу не подметить, что наши с тобой отношения в последнее время гораздо улучшились, что не может не радовать.
Поверь, я бы очень хотел встретиться и увидеть тебя спустя столькие годы, но, увы, это пока невозможно.
Семья, заботы, проблемы, недопонимания. Брось, не буду слишком глубоко посвящать тебя в это.
Ах, да, я в полном порядке! (читай, как «мне очень паршиво».)
Желаю, чтобы в скором времени твои мечты осуществились! Я всегда буду ждать новостей!
Не забывай, что я рядом, даже когда физически нахожусь очень далеко!».

После последнего восклицательного знака он отпил ещё немного кофе и не заметил, как две капельки его стекли по чашке и попали на лист бумаги. Он сначала хотел взять новый и переписать все те строки, но потом эти пятна, образовавшиеся в правом нижнем углу, натолкнули его на другую мысль. Фекели взял ручку потоньше и начал писать под следами преступления.

«P.S. Это твой любимый!»

Али Рахмет улыбнулся сам себе, перечитав это короткое, но полно смысла, предложение, и подписал письмо. «АР», — оставил он посредине бумаги, чуть ниже основного текста. Он всмотрелся в свои инициалы и решил, что чего-то не хватает. Фекели опустил шарик ручки под надписью и остановился. Пока думал, что хочет сделать, на бумаге образовалась небольшая капля стёкшего по ручке чернила. Недолго думая, мужчина ловко провёл тонкую линию от этой точки, подчёркивая собственные инициалы.

«Так лучше», — прошептал он вслух и спрятал письмо в конверт...

***

Две машины мчались в одном направлении — к центральной городской больнице. Демир с Зулейхой выехали из особняка Фекели несколько минут назад, а Мюжгян с Фикретом ехали уже минут 15. По подсчётам двоим семьям оставалось ехать ещё минут 20, так как расстояние от дома Мюжгян и Фикрета к больнице было чуть большим, чем от особняка Фекели. По дороге в машине Яманов завязался разговор.

Дем: Как-то странно все это.
Зу: Что ты имеешь ввиду?
Дем: Мы не знаем, как это произошло, когда это произошло, почему это произошло. Да что там мы? Мюжгян с Фикретом не знают!
Зу: Логичным было позвонить нам, ибо папа хотел видеть только маму.
Дем: Человек после двухчасовой операции станет ненадолго приходить в себя спустя, скажем, час?
Зу: Ты же не врач, Демир! К чему ты вообще клонишь?
Дем: Подожди. Почему его повезли в центральную больницу? Почему не отвезли в нашу?
Зу: Значит, у нас не сделали бы такую операцию!
Дем: Ну, да, конечно! Не сделали бы! — сказал он с сарказмом.
Зу: К чему ты все это говоришь?!
Дем: Он не в больнице!
Зу: Что?! Демир, с чего такие выводы?!
Дем: Не ори, Зулейха! Посуди сама: все слишком странно. Может, с ним случилось что-то другое.
Зу: Что? Зачем медсестре звонить и врать нам?
Дем: Может, за этим кто-то стоит.
Зу: Ай, Демир! Ты слишком слодно мыслишь! Вот увидишь, мы сейчас приедем, а мама будет охранять папин сон.
Дем: Оффф... Дай Аллах, Зулейха, дай Аллах!...

Больница

Хю (еле удерживая равновесие): Что ты делаешь?!
Сал: Слепая, что ли?! Я не буду с тобой долго играть! Ты и так исчерпала все мое терпение!
Хю: И что теперь?!
Сал: Увидишь! Но сперва я скажу тебе что-то... Ты, — он снизил тон, — же не глупая женщина, Хюнкяр. Мне очень жаль, что ты не понимаешь простых вещей. Что бы тебе случилось, если бы ты помогла мне?
Хю: Я знаю вас всех, как облупленных! Понимаешь?! Ни один из твоих благоразумных братьев не сдерживал слова! И ты бы не сдержал! Поэтому я не собираюсь играть по твоим правилам! Здесь, в Чукурова, правила устанавливаю я! Так было, когда я сорок лет носила фамилию «Яман», и будет сейчас, когда я ношу фамилию «Фекели»! Когда я закопаю тебя пол землей, как собаку, передашь своему братцу, что я вновь победила! Все запомнил?! Ты выбрал ошибочную тактику, дорогой! Ты не сможешь так легко избавиться от меня! Ты хотел пристрелить меня сейчас, да? Валяй! Давай, я жду! — она расставила руки. — Или нет, погоди. Пырнуть ножом? Это разумно будет, не так ли? Давай, я готова! Но подумай, кому ты сделаешь хуже прежде, чем совершать такие глупые ошибки! Это не я их делаю, Салих! Это сделали твои родители, когда 40 лет назад взяли меня к себе невесткой! Я знаю, они пожалели! Думали, я буду послушной девочкой, такой, как тогда, когда я только вышла замуж за Аднана! Но нет, они ошиблись! Твоя мама не раз говорила мне об этом лично! Она прекрасно знала, на что я способна! Особенно после того, как я стала руководить всем вашим имуществом! Ты знаешь, как она тогда испугалась? Даже вернула Аднана из запоя на некоторое время! — она засмеялась. — Как сегодня, помню этот день! — она сделала паузу. — А теперь что? Что, Салих? Почему ты вообще сюда вернулся? Что такого заставило тебя это сделать? Неужели просто желание мне отомстить? Зачем оно вообще тебе нужно? Долг перед Аднаном, да? Зря! Очень зря, Салих! Этот подлец не стоит ни одного совершенного ради него дела! Даже самого непримечательного! А ты тратишь на него столько времени! Знаешь, он бы в жизни такого не сделал! Никогда не постоял бы за кого-то из вас! А ты...
Сал (перебивая её): Хватит! Заткнись! От тебя уже голова болит! Мне надоело это! — он засунул руку в карман брюк. — Тебе конец! Тебе и твоему гадёнышу! — он достал из кармана бомбу. — 10 минут, Хюнкяр! 10 минут! — он бросил бомбу в угол; на ней начался отчёт. — Спокойной ночи, малыши!

Салих открыл дверь, вышел из палаты и закрыл её с обратной стороны. Хюнкяр стояла в ступоре, не понимая, что сейчас произошло. Когда до неё наконец-то дошло, что это далеко не блеф, она кинулась к двери и начала бить по ней кулаками.

Хю: ОТКРОЙ! САЛИХ, ОТКРОЙ!
Сал (смеясь): ПОЗДНО! СЛАДКИХ СНОВ!
Хю: САЛИИИХ! ВЕРНИСЬ! Я ВСЕ СДЕЛАЮ! ВСЕ, ЧТО СКАЖЕШЬ! САЛИХ! ОТКРОЙ! ПОЖАЛУЙСТА!

Ответа больше не последовало. В больнице была гробовая тишина, которую нарушали лишь крики Хюнкяр и тикание бомбы. Женщина обернулась в сторону окна уже вся в слезах, но ручки там не было: он слишком хорошо все продумал. Г-жа Фекели начала громко рыдать, спустившись по двери вниз и сев на пол.

Хю (рыдая): Дура! Дура! Дура! — она положила руки на животик. — Дура! Как я могла такое допустить?! Милый мой! Прости меня! Прости, хороший мой! Я не хотела, правда! Мама слишком заигралась, мой родной! Я совсем забыла, что у меня есть ты! Думала, что такая же сильная, как когда-то, но нет! Чёртова идиотка!

Хюнкяр захлебалась слезами, а время летело с бешеной скоростью. От былых 10 минут осталось всего 4. Ещё 4 минуты — и конец. В её голове проносились тысячи «спасибо» и миллионы «прости». Она мысленно обращалась ко всем близким с просьбой простить за причинившую ею боль и с благодарностью за их присутствие рядом. Сколько раз она рисовала себе свою смерть! Каждый раз, когда кто-то покушался на её жизнь, она думала, что тот станет последним, и всегда ошибалась. А теперь, когда женщина и вовсе не могла предположить такого расклада событий, это случилось. Вот какой исход ждал её в конце пути. Более того, этот путь заканчивался так не только для неё. Ещё народившийся ребёночек уходил вместе с ней. То есть, она лишала самых близких не только себя, но и малыша. Самым большим ударом это станет для Али Рахмета. Он ведь столько мечтал...

***

К больнице одновременно подъехали две машины: семьи Яман и Мюжгян с Фикретом. Как только все вышли из машин, ещё не успев даже поздороваться, здание загорелось ярким пламенем.

Дем: МАМАААА!!!...

———————————————————————
Новая глава🥳 Дайте знать, если слишком много ненужного текста🥰
Как вам?