Возвращение

Сан: ...Почему вы приехали одна в таком состоянии?
Хю (вытирая слёзы): Сание...
Сан: Принести вам воды?
Хю: Нет...
Сан: Что случилось, г-жа? — она взяла её за руку.
Хю (поворачиваясь к ней): Пообещай, что об этом никто не узнает.
Сан: Вы же меня знаете, г-жа. Обещаю!
Хю: Али Рахмету начали приходить письма... без имени, — глаза вновь наполнились слезами. — То есть, адресанта там не было. Он начал утверждать, что это партнёры. А когда я спросила, почему раньше они приходили на офис, а тут вдруг начали приходить домой, он замялся, — по щекам покатились слёзы. — Я направилась к выходу, он пошёл за мной. Мы оба остановились, потому что зазвонил телефон. Я... сказала ему что-то о любовнице... Он поднял трубку, это был какой-то мужчина. Я думаю, что Эрджан или следователь, которому я поручила найти информацию про С... — она запнулась, — ...про одного человека. Тот мужчина говорил что-то про встречу. А Али Рахмет... начал обвинять меня в измене, — она начала рыдать.
Сан: Г-жа...
Хю: Я не могу уже, Сание! — почти крикнула она и закрыла лицо руками.
Сан (притягивая её к себе): Г-жа моя! Вы помиритесь, г-жа! Все будет хорошо, я уверенна!
Хю (рыдая): Нет! Ничего... хорошего... не будет! — она сильнее прижалась к ней. — Я устала, Сание! Очень... устала!
Сан: Я знаю, г-жа... — она гладила её по спине. — Я знаю... Все пройдёт...
Хю: Нет! Сание, нет! — она все ещё плакала. — Сколько ещё... я буду... это... слышать?! Сколько?! Я уже не могу! Сил моих... больше нету! Я... я хотела, как лучше! Правда...
Сан (поглаживая её по спине): Конечно, г-жа. Вам надо поговорить с г-ном Али Рахметом. Я уверенна, что есть объяснения тем письмам. Он очень любит вас, г-жа. Он не стал был делать подобного.
Хю (всхлипывая): Не знаю... А вдруг... если... Я не переживу этого, Сание! Не смогу!
Сан (крепче прижимая её к себе): Ничего такого нет, я уверенна. Вам нужно поговорить, пока ничего не случилось.
Хю: Уже случилось! Сание, уже! Он думает... я ему изменю!
Сан: Значит, надо рассказать обо всем!
Хю: Нет! Нет! Ни в коем случае!
Сан: А как вы собираетесь объяснить ему все этои
Хю: Я видеть его не хочу! — слёзы начали течь с новой силой. — Понимаешь?! Мне очень больно, Сание! Очень...
Сан: Я понимаю, г-жа. Я все это очень хорошо понимаю. Но вам надо объясниться друг другу. Г-жа моя, — Хюнкяр взяла её за руку, — вы должны беречь себя! Беречь себя и малыша. Смотрите, к чему приводят все эти волнения. Не дай Аллах, с ребёночком что-то случится! Чтобы избежать этого, вы должны поделиться со всем с г-ном Али Рахметом.
Хю (всхлипывая): Не знаю... Я... не смогу...
Сан: Сможете, г-жа! Нужно просто немного времени. Вы сегодня останетесь у нас?
Хю: Пойду к детям, Сание...
Сан: А как же...
Хю (перебивая её): Скажу, что немного повздорили.
Сан: Ладно. А встреча?
Хю: Аллах, ещё и это! Я даже не знаю... номера телефона Эрджана.
Сан: Он, в любом случае, приедет сюда, не волнуйтесь.
Хю: Дорогая моя! Что бы я без тебя делала?
Сан (улыбнувшись): Бросьте, г-жа, я ничего такого не сделала.
Хю: Ты рядом, дочка! Этого достаточно, — они слегка улыбнулись.
Уз (забегая в дом): Мама! Мамочка! — она остановилась, увидев Хюнкяр. — Бабушка?
Хю (слегка отстраняясь от Сание): Привет, радость моя! — она начала вытерать слёзы.
Уз (подойдя ближе к ним): Что случилось?
Хю: Все хорошо, Узюм!
Уз (садясь рядом с ними на диван): Но я же вижу, что ты плакала.
Сан: Узюм, дочка, бабушка просто немного расстроилась.
Уз: Почему?
Хю: Неважно, моя хорошая. Лучше расскажи, как у тебя дела?
Уз: Отлично! Меня сегодня в школе похвалили!
Хю (улыбнувшись): Да ты что?
Уз: Да! Я лучше всех буковки написала!
Хю: Правда? Моя умничка! — она поцеловала её в макушку.
Сан: Узюм, родная, иди с Аднаном поиграй.
Уз: Но я хочу с бабушкой побыть!
Сан: Доч...
Хю (перебивая её): Пускай... Иди ко мне, моя хорошая, — она похлопала руками по коленях. — Иди на коленки, моя принцесса.
Сан: Г-жа, осторожно!
Хю: Ну, я же не подымаю её! Садись, Узюм.
Уз (садясь на коленки Хюнкяр): Тебе не тяжело?
Хю (удобнее усаживая девочку): А-а, как мне может быть тяжело?
Уз: Я уже большая, а у тебя малыш!
Хю (улыбнувшись): Ничего страшного, родная, с малышом все в порядке.
Уз (посмотрев на животик): Он так вырос!
Хю (улыбаясь): Да, уже очень вырос! — она сделала небольшую паузу. — Хочешь потрогать, моя хорошая?
Уз: Можно?
Хю (целуя Узюм в щечку): Конечно! Смотри, — она взяла её ручку и приложила к животику, слегка опустив вниз брюки.
Уз (улыбаясь): Класс!
Хю (улыбаясь): Ещё немножко — и он начнёт толкаться.
Уз: А как это? — она погладила животик.
Хю: Пока малыш ещё очень маленький, мы не можем почувствовать его шевелений. Но скоро он подрастает, то можно почувствовать, как он пинается ручкой или ножкой или переворачивается, например.
Уз: Здорово! — она перевела взгляд на Сание, которая улыбалась происходящему. — Мамочка?
Сан: Да, радость моя.
Уз: Почему у вас с папой нету малыша? У Аднана есть сестричка, у Демира скоро будет, а у меня никого! Я тоже хочу! — Сание помрачнела и опустила голову вниз.
Хю (заметив это): Узюм, моя умненькая девочка, — она взяла Сание за руку и слегка сжала её, — у мамы с папой ещё обязательно будет малыш!
Уз: Правда?
Хю: Конечно, правда, милая!
Уз: Мамочка, правда?
Сан (слегка улыбнувшись): С позволением Аллаха, Узюм!
Хю (тихо): Аминь!
Уз: Бабушка, а где дедушка?
Хю (немного помедлив): У него много работы, дорогая. Я сегодня переночую у Зулейхи и Демира.
Уз: А почему?
Хю: Соскучилась очень по вам всем!
Уз: А дедушка не соскучился?
Хю: Соскучился, конечно. Просто не может приехать.
Уз: А завтра дедушка приедет?
Хю: Не знаю, солнышко, посмотрим.
Уз: Ладно. Я пойду к папе, — она спрыгнула с коленей Хюнкяр.
Сан: А где папа, милая?
Уз: Он с каким-то дядей на улице разговаривает.
Сан: Пойдём к нему вместе, хорошо?
Уз: Хорошо. Я первая! — она выбежала из дома.
Сан (вставая с дивана): Г-жа, я выйду к Гаффуру, хорошо? Возможно, это Эрджан приехал.
Хю: Конечно. Я пойду с тобой.
Сан: Нет-нет, сидите, г-жа. Я сейчас вернусь. Если это он, могу пригласить его сюда?
Хю: Да, Сание. Спасибо большое!

Сание пошла на улицу, а Хюнкяр осталась ждать её в доме...

***

Али Рахмет сидел в кабинете и перечитывал письма. Те самые письма, что были без адресанта. В голове роилось тысячи мыслей, которые все никак не удавалось собрать в кучу. Он думал о человеке, который написал эти письма, думал о Хюнкяр, о дальнейших действиях. Любовница... Его любовница... Она хоть слышала себя, когда это говорила? Чёрт возьми, он склонял к её ногам весь мир, не давая ни единого повода для ревности или сомнений в его верности, а она говорит о какой-то любовнице. Неужели она, и вправду, так думает? Или это, всего лишь, результат эмоций и гормонов? Хотя... Фактически, она права. Адресантом этих писем была женщина. Нет, не любовница, конечно, но дорогой сердцу человек, который объявился совсем недавно, чем поверг Фекели в шок. Али Рахмет потянулся к нижнему ящику стола, приподнял гору документов и достал оттуда стопку писем, перевязанных бечёвкой для удобства хранения. Некоторые были уже потрёпаны, так как побывали в руках г-на уже много раз. Каждое письмо было довольно коротким, но наполненным глубоким, понятным только двоим, смыслом. Сейчас, когда Хюнкяр внезапно узнала об этих письмах, он был в смятении. Если расскажет правду, будет ещё хуже. А если промолчит... А ведь она тоже должна объясниться! Это же не ему назначают встречи! Как вообще этому мерзавцу хватает наглости звонить и говорить с ним о встрече с его же женой?! Все было слишком запутанно... Кто этот мужчина? Почему хотел встретиться с Хюнкяр? Может, она скрывает что-то другое, не измену? Может, она вообще не знала об этом звонке? Тогда, он зря на неё накричал? Или же... Да нет, слишком глупо... Мужчина откинулся на спинку кресла, тяжело вздохнул и закрыл глаза. Перед ним сразу же начали проноситься воспоминания — такие тёплые, светлые, счастливые. Их первый поцелуй, когда оба дрожали, как тоненькие веточки на ветру, наполненный робостью, трепетом, осторожностью и нежностью; их первая ночь, полна страсти, чувствительности и наслаждения; их роспись, когда эта невероятная любовь была укреплена узами брака, что стала полнейшим сюрпризом; их первая традиция, что гласила проводить выходные вместе; их бесконечные переживания друг за друга, когда оба были на грани жизни и смерти; новость о беременности, что заставила обоих подняться на седьмое небо от счастья; прохождения всех трудностей, что сопровождались крепкими объятиями и прикосновениями до мурашек. По щеке скатилась скупая мужская слеза. «Мужчины не плачут», — кто-то когда-то сказал и точно ошибся. Ибо когда боль сковывает все тело, а сердце кровоточит уже настолько, что на нём не остается живого места, невозможно сдержать слёз. Слишком больно понимать, что можешь потерять родного человека. Это даже больнее его смерти, ибо физически он был бы, все так же, рядом, но то тихое, укромное местечко, занятое им в глубине души, вновь осталось бы пустым. Наибольше он боялся потерять её. Потерять ту, которая поселилась в его сердце очень давно, не спросив разрешения, и явно не собиралась уходить до конца своих дней. Потерять ту, рядом с которой мир кажется сказкой, а все вокруг — разукрашенным в цвета радуги. Потерять ту, в объятьях которой забывал обо всех проблемах, наполняясь её теплотой и спокойствием. Потерять её означало остаться без источника воздуха, забыть о любой жизненной радости, отложить в долгий тёмный ящик улыбку, а вместе с ней и желание жить дальше. Без неё жизнь теряла смысл. Она была его сердцем и душой, причиной радости и счастья, поводом сворачивать горы и соединять небо с землей, единственной утехой. Он вновь причинил ей много боли. Дважды вонзал в неё кинжал, даже не моргнув. Будто это было для него привычным делом, будто он не делил тогда её сердце на мелкие частички, а потом даже не пытался собрать их воедино. Уже который раз причиной её до жути горьких слёз становятся его слова и действия. Он обещал сделать её счастливой, обещал всегда быть рядом, обещал, что все будет хорошо. И в очередной раз он не сдержал свое обещание — обвинил беременную жену, даже ни в чем не разобравшись. В эту секунду у него проснулось несказанное желание сорваться и поехать к ней. Но... он же даже не знает, куда она поехала и все ли с ней хорошо.

«Надо позвонить Демиру», — подумал он и потянулся к телефону...

***

Оставшись наедине со своими мыслями, Хюнкяр пыталась сдерживать очередной поток слёз, что остановился комом в горле. Это чувство было знакомо ей очень хорошо. Она всегда держала эмоции в себе, дабы не показаться слабой перед другими. Ибо в этом жестоком мире нельзя быть слабым - тебя сразу же поглатит человеческая злоба, издёвки и наглость. За все свои почти 55 лет жизни она научилась быть сильной: прятать истинные чувства, притворяться, что все хорошо, когда все катиться коту под хвост, действовать с чистым разумом и холодным сердцем, когда внутри все горит огнём, прощать даже самые глубокие обиды, пытаясь кое-как заштобать ещё живые раны. Она привыкла оставаться наедине со своими проблемами и решать их тоже в одиночку. Привыкла быть единственным бойцем за счастье сына, но забывала про свои счастье и покой. Привыкла улыбаться самой искренней, как казалось другим, улыбкой,  а потом рыдать ночами напролёт в подушку. Привыкла к одиночеству, холодной постели, в которую ложилась после очередного тяжелого дня и эмоциональной встряски, привыкла засыпать одна, в обнимку с одеялом, дабы хоть как-то возместить себе отсувствие желанного тепла, заботы и любви. Казалось, она уже не боялась остаться одной, когда уже изучила все прелести этого сквозь столь долгие годы. Но это только казалось... Когда г-же Фекели наконец-то удалось обрести желанное счастье, она не отпускала его ни на миг. Не было ни единой секунды без мысли о нём, ни одной минуты без воспоминаний о его прикосновениях, ни единого часа без переживаний о его состоянии, ни одного дня, проведённого ими поразнь. Теперь остаться одной для неё означало побывать в самом страшном сне её сознания, что оно его, время от времени, воспроизводило в самые глубокие и тёмные ночи. Остаться одной означало потерять самого родного человека, того, кто всегда был рядом, даже когда расстояние между ними составляло тысячи километров; того, кто лучше всех знал о каждом её переживании, опасении и страхе; того, кому удавалось успокоить одним прикосновением и сделать все проблеми несуществующими в один миг; того, кто заставлял тонуть в своих медово-каштановых глазах; того, кто вынудил поверить в чудо и оказаться в их совместной сказке, вероятно, с самым лучшим на свете концом; того, чья забота, любовь и ласка позволяет чувствовать себя маленькой хрупкой девочкой; того, к кому она всегда прибежит за поддержкой и парочкой тёплых слов; того, для кого она любима, желанна и неповторима; того, кому принадлежит её сердце и того, без которого она уже не представляет свою жизнь. Потерять его было самым большим ударом и самой огромной болью. А понимать, что он, возможно, предал их любовь, было ещё больнее. Где-то глубоко внутри она говорила себе, что он никогда в жизни так не поступил бы, но сердце продолжало гореть огнём обиды, боли и чувства предательства. Ему удалось вновь открыть ту старую рану, что появилась в последствии измен Аднана и которую ей только недавно удалось заживить. Но боль от его измены была куда сильнее, чем от измены бывшего покойного мужа. Ибо печаль от последнего была вызвана лишь отсувствием какого-либо уважения и ценности её, как женщины и матери их совместного ребёнка. В то время, как первое сопровождала огромная и несказанно сильная любовь, которой восхищались, про которую говорили, которой завидовали, про которую ходили слухи и легенды. Такую сильную духовную, эмоциональную связь было невозможно прервать только лишь из-за ошибок обоих. Но если этими ошибками были измены, то никаких сомнений по этому поводу и не должно было быть. А ведь они оба, в какой-то степени, предали друг друга. Точнее, предали доверия к друг другу. Да, у обоих были весомые причины, дабы не говорить правду, но стоили ли они потерянной веры. Оба искали ответ на этот вопрос, ещё не догадываясь о правде, которую каждому из них вскоре придётся рассказать друг другу. Сейчас Хюнкяр пыталась взвесить все "за" и "против", дабы понять, хочет ли она вообще видеть его сейчас. Похоже, что этого ей хотелось меньше всего: меньше всего она горела желанием выслушивать его оправдания и извинения (если они, конечно, вообще будут присувствовать в разговоре). Казалось, в ещё более безысходной ситуации она не была никогда...

Из раздумий её вывела Сание, вошедшая в дом вместе с Эрджаном.

Сан (закрывая дверь): Г-жа?

Хюнкяр отвела взгляд от пуфика, на который смотрела все это время, и посмотрела на Сание.

Хю: Дочка? — она посмотрела на Эрджана. — Эрджан... Извини, что так вышло.
Эр: Все хорошо, г-жа!
Хю: Ты нашёл его?
Сан: Я, пожалуй, выйду, г-жа.
Хю: Нет-нет, все хорошо, Сание, оставайся.
Эр: Нашёл, г-жа. Это было проще, чем я думал, — он достал из внутреннего кармана фотографию. — Возьмите, г-жа, — он протянул ей снимок.
Хю (взяв фото): Офф, ничего не вижу, — она начала вставать, дабы подойти к окну.
Сан (взяв её под руку): Осторожно, г-жа.
Хю (встав с дивана): Спасибо, дочка! — она подошла к окну и начала рассматривать фотографию. — Мерзавец... Да, это он. Отличная работа, Эрджан!
Эр: Ну, что вы, г-жа!
Хю: Только вот... А нет, деньги должны быть в машине, — она засунула фотографию в карман брюк. — Я сейчас принесу, минутку.
Эр: Г-жа, не стоит.
Хю: Эрджан, мы уже говорили об этом. Я сейчас.

Хюнкяр вышла из дома и направилась к машине, которую оставила на заднем дворе. В бардачке машины она всегда хранила несколько тысяч лир, на всякий случай. По стечению обстоятельств никогда ими не пользовалась, но теперь они были очень даже кстати. Женщина открыла машину, бардачок и достала оттуда конверт с деньгами, вскоре отправившись назад в дом.

Хю (закрывая дверь): Держи, Эрджан, — она протянула ему конверт.
Эр (взяв конверт): Спасибо, г-жа, — он открыл конверт и очень удивился. — Это... Это очень много, г-жа. Я не смогу принять такую сумму, — он протянул ей конверт обратно.
Хю (возвращая ему конверт): Нет, Эрджан, там все верно. Именно столько вы и заслуживаете. Разделишь между вами, чтобы было честно, хорошо? Но себе возьми больше.
Эр: Так я точно не смогу, г-жа.
Хю (смеясь): Ты посмотри на него, Сание!
Сан (улыбаясь): Он очень добросовестный, г-жа!
Хю: Это очень похвально, сынок! Ладно, разберёшься с этим сам. Дальше ты знаешь, что нужно делать.
Эр: Конечно, г-жа! Я пойду?
Хю: Да, можете приступать к работе. Я сегодня буду у детей ночевать. И завтра... возможно. Поэтому звони сюда, если что. Но если трубку подниму не я, скажи, что ошибся номером и перезвони попозже, чтобы не возникало лишних вопросов, ладно?
Эр: Как скажете, г-жа! До свидания! Пока, Сание!
Сан: Пока!

Эрджан вышел из дома, сел в машину и направился к остальным ребятам, которые продолжали слежку за Салихом, оставив девочек одних.

Хю: Сание?
Сан: Да, г-жа.
Хю: Спасибо тебе большое! — она подошла ближе и крепко обняла девушку.
Сан (улыбнувшись): Не за что, г-жа! Я ничего не сделала!
Хю: Сделала! Ты мне очень дорога, правда!
Сан: И вы мне, г-жа!
Хю (отстранившись): Хорошо, что ты есть!
Сан: улыбнулась.
Хю: Я пойду к детям.
Сан: Пойдёмте вместе. Мне и так надо помочь девочкам приготовить ужин.
Хю: Пойдём, дочка.

Девочки направились к особняку Яманов и уже через несколько мгновений зашли в гостиную, где Демир разговаривал с кем-то по телефону, а Зулейха, кажется, пыталась понять смысл разговора.

Дем (переведя взгляд на Хюнкяр): А, вот она! Да! Да, папа, все в порядке! Не волнуйся, мама у нас! Хорошо. Конечно! Доброй ночи!

Хюнкяр остановилась у любимого кресла и держалась за него, дабы не упасть. От услышанного ей стало немного не по себе: бросило в жар, начало темнеть в глазах, участилось дыхание. Увидев это, Сание с Зулейхой подошли к ней ближе, а последняя девушка взяла маму под руку.

Зу: Мамочка, родная?
Сан: Г-жа, вы в порядке?
Хю: Да...
Дем (положив трубку): Что такое? Мамочка, здравствуй! — он подошёл ближе к девочкам.
Хю: Здравствуй, сынок!
Дем: Тебе не хорошо?
Хю: Немного... Все нормально.
Зу: Пойдём, присядешь.

Зулейха начала вести её к креслу, но на полпути у Хюнкяр подкосились ноги, и она начала терять равновесие. Демир подхватил её за вторую руку — она вцепилась в рукав его рубашки.

Дем: Аллах-Аллах! Осторожно, Зулейха. Сание, принеси воды!
Сан: Да, конечно! — она пошла на кухню.
Хю (садясь на кресло): Спасибо!
Зу (приседая возле неё на корточки): Что случилось, дорогая? Ты сама приехала?
Хю: Да.
Дем: В таком состоянии?
Хю: Нет, мне теперь что-то не по себе стало, — она расстегнула верхнюю пуговицу рубашки.
Зу: Дышать тяжело?
Хю: Нет, все в порядке.
Зу: Демир, это папа звонил, да?
Дем: Да, спрашивал, у нас ли мама.
Зу: А он не знал, что ты едешь к нам?
Хю: Нет.
Дем (тихо): Они немного повздорили.
Зу: Аллах-Аллах!
Сан (входя в гостиную): Г-н, возьмите, — она протянула Демиру стакан воды.
Дем (взяв стакан): Спасибо, Сание! Мамочка, попей немного, — он протянул ей стакан.
Хю (взяв стакан): Спасибо!
Сан: Я пойду на кухню, если я вам не нужна.
Зу: Да, иди, Сание, — Сание ушла на кухню.
Хю (отпив немного воды): Зулейха, возьми, пожалуйста.
Зу (забрав у неё стакан): Давай, мамуль, — она положила стакан на стол. — Лучше?
Хю: Немного, — она немного помедлила. — Дети, вы простите, что я без предупреждения. Можно я у вас сегодня переночую?
Дем: Конечно, родная! Какие могут быть вопросы? Это и твой дом тоже!
Зу: Да, мама, Демир прав!
Хю (улыбнувшись): Спасибо, мои родные!
Адн (вбегая в комнату): Бабушка приехала! Бабушка!
Хю (оборачиваясь): Аднан! Мой хороший!
Адн (подбежав к ней): Привет!
Хю (улыбаясь): Привет, бабушкин ягнёнок!
Зу (вставая с корточек): Сынок, иди ближе к бабушке!
Хю: Иди на коленки, милый!
Адн (садясь ей на колени): Я соскучился! — он крепко обнял Хюнкяр и поцеловал в щеку.
Хю (целуя внука в щечку): Мой сладкий мальчик! Я тоже очень по вам соскучилась! Где Лейла?

Вдруг послышался громкий детский смех. Это Лейла бежала к бабушке, а Гюльтен держала её за ручку.

Лей (вбегая в гостиную): Бабушка!
Хю (улыбаясь): Осторожно, моя принцесса! Как ты здорово топаешь, моя сладкая!
Гюл (подводя Лейлу к креслу Хюнкяр): Здравствуйте, г-жа!
Хю: Здравствуй, дочка! Посади мне её на вторую коленку!
Гюл: Конечно, г-жа! Пойдём, принцесса! — она взяла Лейлу на руки и усадила на колени Хюнкяр.
Хю (целуя девочку в щечку): Привет, родная! — Гюльтен ушла на кухню.
Лей: Привет!
Хю (обнимая внуков): Мои сладкие! Я очень по вам соскучилась!
Зу (садясь на диван): И мы все по тебе очень скучали!
Лей (оглядываясь): Дедушка!
Хю (немного поникнув): Что, милая?
Лей: Где? Нет? — она развела ручками.
Хю (слегка улыбнувшись): Нет, сладкая.
Адн: А где дедушка?
Хю: На работе, мой хороший.
Адн: Он приедет?
Хю: Не знаю, мой паша.
Дем (садясь в кресло): Бабушка сегодня ночует у нас.
Адн: Правда?
Хю: Да!
Адн: Здорово! Ты поиграешь с нами?
Хю: Конечно, мои хорошие!
Адн: Ура!
Зу: Но сначала поужинаете, хорошо?
Адн: Хорошо!
Лей: Бабушка?
Хю: Да, Лейла.
Лей: Малыш.
Хю (улыбнувшись): Да, малыш. Ты помнишь, моя сладкая?
Лей: Да!
Адн (поглаживая животик Хюнкяр): Он тут, Лейла. Смотри, он уже вырос.
Лей (удивившись): Ооо... — она положила свою ручку рядом с ручкой Аднана. — Малыш, — она громко засмеялась.
Хю (улыбаясь): Как же я вас люблю!
Адн: И мы тебя любим, бабушка!

Хюнкяр перевела взгляд, полный слёз, на Демира и Зулейху и улыбнулась.

Хю (еле сдерживая слёзы): Спасибо!
Зу (улыбаясь): Тебе спасибо, мамуль!
Дем: Да, Хюнкяр Султан! Они бесконечно и очень искренне тебя любят!
Хю: И я вас всех очень люблю!
Лей: Люб-ю!
Хю (смеясь): Люб-лю!
Лей: Люб-ю!
Зу (смеясь): Пускай будет так!

Хюнкяр ещё немного понянчилась с внуками, а потом девочки накрыли на стол, и все приступили к ужину. Аднан кушал самостоятельно, а Лейлу кормила г-жа Фекели. За время отсутствия бабушки девочка выучила много новых слов и теперь веселила всех забавным произношением. Зулейха с Демиром решили не утруждать маму вопросами о ссоре с отцом, ибо понимали, что раз та не желает ночевать дома, недопонимание между ними было сильнее, чем рассказывал Али Рахмет. После трапезы Аднан с Лейлой повели бабушку в свою комнату, чтобы та поиграла с ними. У детей появилось множество новых игрушек, которые они с удовольствием презентовали Хюнкяр. Аднан уже собрал целую коллекцию машинок, а его любимым стал автомобиль, чем-то похож на машину г-жи Фекели. Лейла по-прежнему очень любила мягкие игрушки, а особенно плюшевых мишек (их у неё было очень много, и, что самое главное, все они были разные). Дети показали бабушке их любимую совместную игру: Лейла сажала в машинки Аднана своих маленьких куколок, и мальчик придумывал какие-то истории для их путешествий, что всегда забавляло девочку. Хюнкяр быстро уловила суть игры, и теперь она выдумывала различные истории. Так они играли часа два, пока Зулейха не пришла укладывать малышей спать. Г-жа Фекели попрощалась с внуками и детьми, а сама пошла в свою комнату готовиться ко сну. Приняв душ и переодевшись, она умостилась на кровати и сразу же почувствовала, как тысячи мелких мурашек пробежали по её спине. Такое же ощущение у неё возникало ещё год назад, когда она ложилась в эту постель совсем одна, понимая, что её не согреют чьи-то тёплые объятия. Скрутившись клубочком настолько, насколько это позволял сделать округлившийся животик, она укрылась одеялом, прижимая его ближе к себе, а по её щеке скатилась слеза...

Франция. Париж

Женщина сидела возле камина в кресле-каталке с блокнотом и карандашом в руках, а возле неё, на журнальном столике, остывал любимый кофе. Она была очень сосредоточена на работе, постоянно поправляя очки и безустанно что-то вычёркивая. Видимо, вдохновения сегодня было не так уж много. Да и откуда ему взяться, если на встрече с редактором тебе говорят, что последняя глава твоего нового романа слишком трагическая и не воспримется французскими читателями одобрительно? Именно для этого она вернулась в Париж: дабы переписать последнюю главу восьмой книги. Главу, в которой наибольше искренности и автобиографичности. Главу, куда она вложила наибольше своей души. Главу, которую написала на одном дыхании, даже не заметив, как прошло 3 часа кропотливой работы. Главу, читая которую каждый раз ловила себя на мысли, что все в этой жизни неслучайно. Главу, которая, как по ней, должна была достучаться до сердца каждого, кто прочёл бы её. Но это казалось только ей, редактор был совершенно другого мнения. И сейчас он поставил ей условие: либо она меняет последнюю главу, либо он растрогает с ней контракт, чего она не могла допустить. Вообще, до сегодняшнего дня он одобрял каждую её работу и даже почти не вносил туда свои коррективы. А раз сейчас он дал неудовлетворённую оценку этим 30 страницам, значит там, и вправду, что-то было не так. Конечно же, женщину это очень расстраивало, ведь в её планы не входило такое длительное отсутствие за пределами родины, но она была не в силах что-то изменить. С такими «отличными» мотивацией и вдохновением она уедет отсюда месяца через четыре. А, может, это и к лучшему...

Ночь. 03:27. Особняк Яманов

Хюнкяр все никак не могла уснуть, а уж, тем более, сдержать слёзы. Вся подушка уже давным-давно промокла под солёным потоком, который даже не собирался прекращаться. Она прокручивала в голове тысячи вариантов развития событий и их исходов. Казалось невозможным избавиться от этих мыслей и дать себе хоть немного отдохнуть. Разум упёрто заставлял её уснуть, а сердце никак не могло отпустить женщину в объятия сна. Некая тёмная сила держала её глаза несомкнутыми, вероятно, для того, чтобы пролить ещё больше слёз на, и без того, мокрую подушку. Всхлипы из, почему-то, приоткрытой спальни г-жи Фекели доносились к каждой комнате особняка. Их услышал и Демир, возвращающийся с ванной комнаты, что была неподалёку от Хюнкяр. Мужчина испугался за маму и решил заглянуть к ней. Ещё больше приоткрыв дверь, он еле слышно постучал, но женщина не обратила на это никакого внимания. Тогда Демир вошёл в спальню и присел на кровать возле мамы, взяв её холодную руку в свою. Г-жа Фекели вздрогнула от неожиданности и, будто вернувшись в реальность, перевела взгляд на внезапно появившегося в комнате сына.

Хю (всхлипывая): Д-Демир?
Дем: Что такое, Хюнкяр Султан? Почему ты плачешь? — он начал вытирать слёзы из её щек.
Хю: Не важно... Что ты... здесь делаешь?
Дем: Услышал, что ты плачешь, и решил проверить, все ли хорошо. Вижу, что не очень. Что тебя расстроило, дорогая?
Хю: Демир...
Дем (перебивая её): Папа?
Хю (придавив очередной ком в горле): Да...
Дем (сжимая её руку): Все наладиться, мамочка, обещаю! Вот увидишь, он завтра будет стоять на пороге с букетом твоих любимых пионов!
Хю (засмеявшись): Иншаллах, Демир!
Дем: Если он так не сделает, можешь не прощать его. Я разрешаю.
Хю (смеясь): Хорошо, сынок!
Дем: А сейчас, тебе, — он запнулся, — вам нужно отдыхать!
Хю (улыбнувшись): Как скажешь, милый. И ты иди.
Дем: Нет, мне сначала надо убедиться, что ты уснёшь, — он убрал прядки волос с мокрых дорожек на щеках. — Ложись, дорогая, я буду тут.
Хю: Сынок, я...
Дем (перебивая её): Ничего не хочу слышать! — он начал гладить её по спине. — Отдыхай, мамуль, давай, — он поцеловал её в щеку. — Спокойной ночи!
Хю (сжав руку сына): Спокойной ночи, сынок!

Вскоре, не отпуская руку сына, Хюнкяр уснула. Демир же, немного полюбовавшись невероятной красотой мамы, встал с кровати и направился к выходу. Как только он дошёл к двери, услышал, что г-жа Фекели ворочается и что-то бормочет во сне — ей, явно, снилось что-то не очень хорошее. Мужчина незамедлительно вернулся к маме, присел рядом и взял за руку.

Дем (поглаживая её по спине): Чшшшш, родная! Все хорошо, я тут! Я рядом, милая!

Хюнкяр начала успокаиваться, вновь погружаясь в крепкий сон. Демир принял решение, что будет лучше остаться на ночь рядом с ней. В соседней комнате Зулейха проснулась от ощущения отсутствия мужа и пошла проверять, куда он делся. Увидев открытую дверь в комнату Хюнкяр, она зашла туда и немного удивилась увиденной картине. Демир, обратив на неё внимание, жестом показал, чтобы та была тихо.

Зу (подходя к ним): Демир?
Дем: Только уснула.
Зу: Что случилось?
Дем: Я пришёл — она плакала. Заставил её уснуть, начал уходить, а она начала ворочаться. Как только пришёл обратно, она успокоилась. Теперь не хочу уходить, ей надо отдохнуть.
Зу (целуя его в щеку): Ты очень заботливый, любимый!
Дем (улыбнувшись): Иди спать, душа моя. Я сегодня побуду здесь. Только не обижайся.
Зу: Как я могу обижаться? Ты ей сейчас нужнее. Спокойной ночи!
Дем: Спокойной ночи, единственная моя!

Зулейха ушла спать, а Демир остался охранять сон своей Хюнкяр Султан...

Утро. 09:39

Хюнкяр проснулась и увидела, спящего возле неё сына, что положил голову ей на колени, продолжая держать её за руку. Она улыбнулась, умилившись такой картине. Женщина провела рукой по волосах сына — он проснулся от прикосновений.

Дем (потягиваясь): Мммм... Доброе утро!
Хю (улыбаясь): Доброе утро, мой лев! Ты всю ночь здесь спал?
Дем: Да, — он сел на кровати. — Как ты, мамочка?
Хю: Хорошо, сынок. Спасибо тебе огромное!
Дем: За что, родная?
Хю: За то, что был рядом.
Дем: Ну, что ты, мамуль! Главное, что ты отдохнула.
Хю: Мой Демир!
Дем (целуя её руку): Мне надо идти собираться, дорогая! Встретимся на завтраке.
Хю: Хорошо, сынок.

Демир пошёл в свою комнату, а Хюнкяр решила, не переодеваясь, спуститься вниз, дабы попить воды. Встав с кровати, она накинула сверху ночной рубашки халат, слегка затянула его на талии и пошла на кухню. К её удивлению, там никого не было. Налив себе воды, она направилась с ней в гостиную, предположив, что девочки, наверняка, накрывают на стол. Г-жа Фекели зашла в комнату и увидела Зулейху, громко разговаривающую с кем-то по телефону. Она остановилась у двери, дабы не мешать разговору.

Зу: Нет! Этого не может быть! Когда это произошло?! Это не папа! — пауза. — Да... Да, его! Проклятье! Какая больница?!

Стакан с водой предательски выпал из рук Хюнкяр, разлетаясь по комнате тысячами мелких осколков...

———————————————————————
Новая глава🥳 Прежде, чем вы закидаете меня тапками (не говорите, что у вас нет такого желания😅), у меня для вас есть радостная новость🙈 В нашей лаве фф по нами любимому сериалу прибыло🤩 И я не могу не поделиться с вами замечательной работой прекрасной writingtolisten❤️ Буду бесконечно благодарна вам, если вы оцените её работу🙌🏻
Кстати, как вам глава?