Свобода Лили
— Примите мою благодарность, мистер Картер.
Хава Лариса Фолькнер смотрела на мужчину тёплым, исполненным признательности взглядом. Её дрожащие пальцы едва заметно шевельнулись поверх покрывала, будто хотелось выразить благодарность не только словами, но и жестом.
— О, не стоит, мадам, — мистер Картер, как обычно, улыбался по-доброму, продолжая аккуратно укладывать документы в свою сумку. — Я лишь рад, что вы поправились и что мне удалось помочь вашей семье с финансами.
Старуха слабо улыбнулась.
— В моём возрасте... было бы глупо надеяться, что здоровье не подведёт.
— Пожалуйста, не говорите так, — его голос был искренне обеспокоенным.
Картер ушёл с работы раньше, чтобы лично проверить финансовые дела Фолькнеров, как они того и просили. Он знал, что его помощь важна, и не мог отказать.
— Благодаря нашему доктору я ещё живу в здравом уме и добром теле, — заметила Хава, мягко взглянув на Айлу, свою невестку, которая всё это время стояла чуть в стороне, молча следя за разговором. — Не так ли, Айла?
— Конечно, — с готовностью согласилась та. В её голосе прозвучала лёгкая радость, словно она ухватилась за удобный повод похвалить врача. — Вы отлично поработали, мистер Картер. Теперь я спокойна.
— Благодарю вас, мадам.
Картер застегнул сумку и поднялся.
— Теперь мне пора идти.
Он уже направился к выходу, когда Айла, внезапно изменив тон, поинтересовалась:
— Ах да, а как дела у Адриса?
Картер на мгновение замер. Совсем на долю секунды его глаза дрогнули, словно этот вопрос задел за что-то глубоко личное. Но он быстро овладел собой и, выпрямившись, ответил с безупречной улыбкой:
— У него всё хорошо. Он полностью поглощён учёбой.
— Понимаю, — кивнула Айла, будто оценивая его ответ. — Он, несомненно, станет прекрасным врачом.
— Для меня большая честь слышать это от вас, мадам.
— Он вернётся в Блэкхейвен на зимние каникулы?
Картер ненадолго задумался, прежде чем ответить:
— Не думаю, что он уже что-то решил.
— Верно. Вероятно, он предпочёл бы остаться и провести время со своими новыми друзьями. Это его первые каникулы — может, он захочет исследовать юг.
— Да, — спокойно согласился Картер. — В любом случае, я уважаю его выбор.
— Если он решит остаться в столице, я могла бы познакомить его с хорошим социальным клубом, — предложила Айла. — А если отправится в путешествие, помогу ему всем, чем смогу.
Тон её был ровным, уверенным, как будто забота о сыне Картера была для неё делом само собой разумеющимся. Это заставило мужчину слегка удивиться — он никак не ожидал такой заинтересованности с её стороны.
— Это... было бы весьма любезно с вашей стороны, мадам, — наконец ответил он.
— Пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания миссис Картер, — добавила Айла, провожая его до двери.
Эти слова особенно поразили Картера. Он знал, что Айла и его жена не ладили, но сейчас, несмотря на всё прошлое, она говорила с неподдельной вежливостью. Эта неожиданная внимательность вызвала у него лёгкую, довольную улыбку.
После его ухода горничные также покинули комнату, оставляя Фолькнеров наедине.
— Ты весьма внимательна к Адрису, Айла, — заметила Хава, с лёгкой похвалой в голосе. Её старческое лицо осветилось тёплой улыбкой.
Айла задумалась на мгновение, прежде чем спокойно произнести:
— Я много размышляла и поняла, что вы были правы.
Она взглянула в окно, как будто взвешивая каждое слово.
— Если Адрис действительно станет прекрасным врачом, он мог бы быть полезен Руану.
Хава чуть приподняла брови, заинтересованно слушая.
— Мы с миссис Картер отдалились друг от друга, но я уважаю мистера Картера. Он был близким другом моего покойного мужа, и мне важно сохранить этот контакт.
Хава одобрительно кивнула, её глаза вспыхнули лёгким азартом.
— Я рада, что ты понимаешь.
Айла кивнула в ответ. Если ожидания оправдаются, Адрис Картер действительно мог бы занять место семейного врача Фолькнеров после окончания университета.
Постепенно разговор, начавшийся с Адриса, естественным образом вернулся к Руану.
— Недавно он присутствовал на заседании совета в городской художественной школе, — с явным восхищением в голосе поделилась Айла. — Он так внимателен к этим вопросам... Это поражает меня.
Хава с гордостью кивнула.
— Он на правильном пути к тому, чтобы стать главой семьи. Меня впечатляет, как быстро он совершенствуется.
Её слова наполнили сердце Айлы радостью. В конце концов, Руан был её сыном, её гордостью.
— Конечно! Он станет лучшим герцогом в истории семьи Фолькнеров! — с непоколебимой уверенностью заявила она.
За окном сгущались сумерки, окутывая город мягким, тёмно-голубым светом. В комнате воцарилась тёплая, глубокая тишина — тишина спокойной уверенности в будущем.
***
Это можно было бы назвать совпадением.
Когда Эдвард предложил посетить светское мероприятие, Руан согласился — у них всё равно не было других планов. Вечер прошёл в череде приятных, но выматывающих бесед, переливающихся бокалов и музыки, что лилась где-то на заднем фоне, не оставляя им ни минуты уединения. В конце концов, они извинились и покинули приём.
На обратном пути, когда автомобиль свернул на дорожку, ведущую к особняку, Руан заметил её.
Даже в темноте, даже на расстоянии он узнал бы Изару безошибочно. Она ехала на велосипеде, укутавшись в белоснежное пальто — то самое, которое он подарил ей. Свет фар высветил её силуэт: волосы скрыты под капюшоном, щёки порозовели от октябрьского холода, но её взгляд был направлен вперёд с той же решимостью, что всегда была ей присуща.
— Разве это не Изара Дэйли? — Эдвард, заметив девушку, слегка подался вперёд. — Любительница животных, которая живёт в охотничьих угодьях Равенскрофта?
Его взгляд скользнул от Изары к двоюродному брату, который смотрел на неё без единого мигания. Руан не отвечал сразу, лишь едва заметно кивнул, не сводя с неё глаз.
Она устала. Он видел это — видел, как напряжены её плечи, как тяжело она нажимает на педали. Но она продолжала, не позволяя себе замедлиться.
Машина приближалась, и Изара, поняв, что за ней следуют, аккуратно свернула к обочине, уступая дорогу. Теперь он мог видеть её ещё лучше. Свет фар пробежался по её ногам, и Руан заметил новые туфли. Его туфли.
— Если я не ошибаюсь, ты говорил, что она работает учительницей в сельской художественной школе, — протянул Эдвард, наблюдая за кузеном с нескрываемым любопытством. — Значит, она едет домой?
Руан на мгновение задержал дыхание, а затем, наконец, оторвал взгляд от девушки.
— Возможно.
В уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка. Эдвард не мог не заметить этого и с интересом прищурился.
— ...Хочешь что-то сказать? — лениво спросил Руан, повернувшись к нему.
— Завтра мы охотимся. Надеюсь, ты присоединишься к нам.
Эдвард будто бы игнорировал подтекст вопроса, но его насмешливая ухмылка говорила сама за себя.
— Я пригласил несколько гостей, и будет не очень вежливо, если хозяина угодий там не окажется.
После объявления об охоте запросы на приглашения посыпались на Эдварда один за другим. Руан не стал возражать против идеи привести гостей в его особняк.
— Ты же не хочешь, чтобы я играл роль владельца твоего поместья? — продолжил Эдвард, когда автомобиль остановился у парадной двери.
Руан на секунду задумался.
— Изара наверняка будет бродить по лесу в эти выходные.
Мысль об этом вдруг почему-то показалась ему занятной.
— Хорошо... — тихо произнёс он, не скрывая лёгкого довольства.
— Как и ожидалось.
Эдвард фыркнул и выскользнул из машины, наблюдая за кузеном с выражением нескрываемого восхищения.
— Теперь ты наконец ведёшь себя как герцог Фолькнер, мой дорогой кузен!
Он хохотнул, обняв Руана за плечи. Тот слегка напрягся — он не любил таких проявлений дружеской привязанности. Но не отстранился.
Они вместе направились в освещённое фойе особняка, оставляя за спиной прохладу октябрьской ночи.
***
Лили была умной птицей. Достаточно умной, чтобы понять, как обрести свободу, когда её заперли в клетке на заднем дворе.
Всё началось с Луки. Он вызвался покормить птицу за Изару в то утро, пока она хлопотала на кухне, готовя завтрак. Всё бы ничего, но, уходя, он не заметил, что плохо закрыл дверцу клетки. Лили не сразу воспользовалась этим. Она, как обычно, с головой ушла в еду, загребая клювом зёрна и не обращая внимания на окружающий мир.
А потом — когда Лука и Изара убирали опавшие листья, занятые неспешной беседой, — её взгляд зацепился за что-то странное.
Дверца... Она шевельнулась.
— Не ходи сегодня в лес, Изара, — Лука стряхнул листья с рук, задумчиво глядя на неё. — Герцог с друзьями устроил охоту.
Изара глубоко вздохнула и продолжила разгребать землю.
— Он затих на какое-то время... но, похоже, его хобби не изменились.
Нотки разочарования звенели в её голосе.
— Какой стрелок стал бы растрачивать своё мастерство впустую? — Лука пожал плечами, словно всё было очевидно.
— Ты на его стороне?
— Я... Я не принимаю ничью сторону! — Лука поспешно оправдался. — Просто... я говорю правду.
Изара усмехнулась, взглянув на отца с лёгкой насмешкой.
— Похоже, всем в Равенскрофте герцог очень нравится.
— Нет причин испытывать к нему неприязнь. Он самый благородный джентльмен, которого когда-либо знал Равенскрофт.
Он выдержал паузу, а затем добавил с лукавой улыбкой:
— Этой дерзкой аристократке повезло, что она помолвлена с таким мужчиной, как герцог Фолькнер.
Изара не ответила. Она продолжала работать, но теперь на губах у неё играла сияющая улыбка. Время от времени она бросала взгляд на клетку, наслаждаясь тишиной и уютом этого момента.
Но Лили... Лили решила, что момент пришёл.
Когда Лука ушёл на работу, а Изара принялась прибираться в доме, птица услышала слабый скрип. Дверца снова качнулась на ветру.
Сначала она сомневалась.
А потом, словно испытывая судьбу, осторожно ткнула клювом в дверцу.
Раз.
Два.
Три.
Щелчок.
Свобода.
Она замерла на месте, глядя в проём. Разве это не шанс сбежать от наказания? Изара ведь до сих пор злилась на неё за доставку письма герцога...
Жирная голубка захлопала крыльями и взмыла в воздух. Её белое оперение мелькнуло среди осенних ветвей, а затем исчезло среди деревьев.
Именно туда, где началась охота.
Изара услышала шум снаружи и выглянула в окно.
Они пришли.
Гончие, аристократы верхом, серебряные ружейные стволы, сверкающие в лучах солнца.
Изара застыла.
Слишком знакомая картина.
Выстрелы.
Кровь.
Тёмные всполохи в памяти, сжимающие сердце железными кольцами.
Её дыхание сбилось, когда Руан повернул голову и поймал её взгляд.
Боже.
Она отшатнулась, чувствуя, как страх сковывает её тело, и с дрожью в руках поспешно захлопнула окно, дёргая занавески.
Почему? Я ведь видела это уже тысячу раз... Почему на этот раз всё ощущается иначе?
Но страх не отпускал.
И когда прозвучал первый выстрел, за которым раздался дикий лай собак, её разум, казалось, взорвался.
Она могла видеть это так ясно.
Маленькая птица, раненная пулей.
Запах крови.
Земля, пропитанная алым.
Изара зажала уши руками, но это не помогло. Она метнулась к сумке, судорожно запихивая в неё лопату и перчатки.
Её ритуал был неизменен: после каждой охоты она отправлялась в лес, чтобы похоронить жертв.
Но сначала...
Она выскочила на задний двор, взглядом ища знакомый белый комочек.
— Лили...
Её сердце замерло.
Клетка была пуста.
И распахнута настежь.
Изара судорожно вцепилась в ремешок сумки.
Второй выстрел прорезал воздух.
И она побежала.
***
Руан выстрелил первым.
Его пуля ушла в пустоту, когда косуля рванула прочь, ускользнув между деревьями.
— Руан... промахнулся?! — в голосе Эдварда звучало искреннее изумление.
Но охота не остановилась. Собаки тут же взяли новый след — на этот раз кролика. Эдвард уже поднимал ружьё, когда Руан вдруг поймал себя на странной мысли.
Пока я буду промахиваться, всё будет в порядке?
Эта мысль была нелепой.
Но правдивой.
Он не хотел видеть, как она плачет.
Руан держался позади, не делая ни единого выстрела в животного.
Ему было всё равно, что подумают остальные.
Когда лошади вышли к реке Эльмора, Руан заметил её.
На длинной ветке сидела белая птица с перевязанной красной ниткой на лапке.
— Лили...
Его голос был таким тихим, что он сам едва услышал его.
Но этого хватило.
Головы охотников повернулись, глаза уставились на белое перо среди осенних ветвей.
Лили взмахнула крыльями.
Рука сжала ружьё.
Кто-то из охотников прицелился.
— Стой!
Руан резко повернул голову.
Изара стояла на границе леса, её дыхание было сбито, волосы растрепаны, но глаза...
Глаза были наполнены паникой и мольбой.
Руан посмотрел на неё, затем на птицу.
И в этот момент Руан понял.
Он больше никогда не захочет видеть страх в её глазах.