Освобождение
Полуденное солнце уже склонялось к закату, когда карета Эдварда Винтера остановилась перед особняком Фолькнеров. Колеса тихо скрипнули по гравийной дороге, и кучер ловко натянул поводья. Багаж на крыше экипажа покачнулся, но не сдвинулся с места — всего несколько чемоданов, ведь его пребывание в Равенскрофте обещало быть недолгим.
— Добро пожаловать, Эдвард! — Айла Фолькнер встретила его с радушной улыбкой.
Годы не изменили её приветливый голос, но теперь в нем звучали нотки усталости.
— Жаль, что моя сестра не поехала с тобой.
— Моя мама скоро отправляется в путешествие.
— Юг? Зимовать?
— Разумеется. Она терпеть не может холод.
Эдвард улыбнулся, передавая привет от матери таким же тёплым голосом.
— А где мадам Хава?
— Дремлет. Поздороваешься позже.
Айла провела его в гостиную, и, когда за ними закрылась дверь, дом будто снова узнал его. Эдвард помнил каждый угол, каждый звук этого места. Будучи двоюродным братом и другом Руана, он в детстве часто приезжал в Равенскрофт, и особняк всегда встречал его тишиной и запахом старого дерева.
После чая Эдвард решил пройтись. Слуги ещё разбирали его вещи, а Руан не вернётся до темноты — идеальное время, чтобы удовлетворить своё любопытство. В этот раз оно привело его к той, кого он никогда не удостаивал вниманием: Изаре Дэйли.
Изара...
Он знал это имя. Знал, что она росла в Равенскрофте, но ни разу не взглянул на неё. Она была одной из тех, кого легко пропустить взглядом — простая, тихая, неприметная. Разве он мог представить, что именно она посеет хаос в отношениях Руана и Маэлы?
— Герцог Фолькнер солгал.
Эдвард вспомнил тот летний вечер, когда Маэла вдруг заговорила о Руане.
— Он солгал, чтобы разлучить Изару с сыном финансиста.
Маэла улыбалась, но Эдвард видел её насквозь.
— Благородный Руан Фолькнер лгал и плел интриги, только чтобы заполучить эту жалкую девчонку. Ты можешь в это поверить, Эдвард?
Она смеялась, но её смех был натянутым, как тонкая нить, готовая порваться от малейшего усилия.
— Что именно он сказал?
Маэла не ответила. Лишь взглянула в окно, где долгий летний закат расчерчивал горизонт за поместьем графа Брауна, словно золотой клинок.
— Как только он получит её, его интерес пропадёт.
Она сказала это так скучно, будто наблюдала за третьесортным спектаклем.
Эдвард наблюдал за ней, размышляя, не ревнует ли она. Но в её взгляде было только презрение к низменным желаниям собственного жениха. Если бы она действительно страдала, он, возможно, предложил бы ей руку — чтобы уберечь от брака, который сделал бы её несчастной. Но Маэла была непреклонна. Она верила, что союз с Руаном — её единственный шанс на счастье.
В тот вечер они допили чай, поужинали в дружеской беседе, а утром она провожала его взглядом, пока карета не скрылась за воротами.
— Почему это воспоминание превращается в затяжное сожаление?..
Эдвард хмыкнул, подходя к лесной хижине. Солнце роняло золотые капли света в реку, а его длинные тени ложились на землю, будто пытаясь удержать уходящий день.
Он не стал стучаться. Вместо этого прислонился к перилам крыльца и запрокинул голову, вглядываясь в зелёные кроны деревьев. Сигарета приятно защипала губы, и первый клуб дыма растворился в воздухе.
Именно в этот момент он услышал шаги.
Эдвард не пошевелился, только глубже затянулся. Вскоре перед ним появились двое: мужчина с широченными плечами, похожий на медведя, и девушка, почти вдвое меньше его.
Лесник поздоровался, а миниатюрная фигура рядом с ним склонила голову в молчаливом приветствии.
— Здравствуй, маленькая лесная лисица.
Эдвард усмехнулся, глядя прямо в зелёно-голубые глаза Изары.
— Ах... Или мне стоило сказать "учительница животных"? Или "леди дикого леса"?
Брови Изары сдвинулись, взгляд стал настороженным.
Эдвард чуть склонил голову набок, изучая её. Хорошенькая — да. Но не настолько, чтобы сводить мужчин с ума. И всё же... Ему казалось, он начинал понимать, чем она зацепила сына финансиста. Чем зацепила Руана.
— В любом случае, приятно познакомиться, Изара.
Теперь он смотрел на неё иначе.
***
— Будь осторожна с маркизом Винтером.
Голос отца был суровым, как всегда, когда речь заходила о людях, которым он не доверял. Лука сидел во главе стола, крепко сжав ложку, и хмуро смотрел куда-то вдаль, словно маркиз Винтер мог неожиданно появиться в дверях.
Изара лишь хихикнула, ставя на середину стола кастрюлю с горячим рагу. Пар поднимался в воздух, заполняя кухню уютным ароматом мяса и трав.
— Это не смешно. Не относись к моим словам легкомысленно.
— Папа...
— Я не верю, что эта „ленивая кокетка" просто так вышла прогуляться в такую даль.
Лука грубо откусил кусок хлеба, его челюсти сжались, будто он был не в силах переварить не только еду, но и сам факт присутствия маркиза где-то поблизости.
— Он поздоровался с тобой, говоря несуразицу. Это крайне подозрительно, так что тебе следует быть осторожнее.
Изара пожала плечами, но все же кивнула, понимая, что если не согласится с ним хотя бы на словах, разговор может затянуться.
— Да, да.
Лука не выглядел удовлетворённым её ответом.
— Запомни мои слова, Изара. Не все аристократы такие порядочные и достойные, как герцог Фолькнер.
— Да... Ха, что?
Она подняла голову, резко моргнув.
Герцог Фолькнер? Порядочный?
Она не могла скрыть своего недоумения. Конечно, в глазах остальных людей он был образцом чести и достоинства, но только не в её глазах.
Как бы они отреагировали, узнав, что их „достойный герцог" то и дело подкидывает ей дорогие ручки и непристойные подарки?
Мысль о Руане вызвала у неё такой комок в горле, что она поперхнулась куском хлеба.
— Ты в порядке?
— Ах... да, просто слишком быстро ем, потому что очень голодна.
Изара поспешно вытерла слёзы, выступившие от кашля, и взяла ложку, чтобы скрыть неловкость. Лука внимательно наблюдал за ней, а затем громко рассмеялся.
— В такие моменты ты всё ещё кажешься ребёнком.
В его голосе звучало укоризненное тепло, но мягкая улыбка выдавала, что ему это нравится.
— Съешь ещё немного. Но на этот раз осторожней.
Лука взял кусок мяса и положил на её тарелку. Затем ещё один. А потом ещё. Груда мяса росла перед Изарой, как горный хребет, грозящий похоронить её под собой.
— Это уже слишком!
— Разве ты не знаешь? Мне нравятся дети, которые едят как коровы.
— Но я больше не ребёнок! — заявила она, но Лука только усмехнулся и добавил ещё один кусочек мяса сверху.
Изара вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Лука был не только упрям, но и привык заботиться о ней, как бы сильно она ни сопротивлялась.
***
Вечер прошёл в тепле домашнего уюта, наполненный тихими разговорами и редкими вспышками смеха. Изара не могла похвастаться аппетитом коровы, но ела достаточно, чтобы Лука был доволен. Он наблюдал за ней с мягким удовлетворением, будто ей было пять лет, а не взрослая женщина, и это вызывало у неё улыбку.
После ужина Изара занялась посудой, пока отец чинил своё скрипучее рабочее кресло, раздражавшее его уже несколько недель. Затем они вышли на крыльцо, укрывшись в уютные шерстяные пледы, и неспешно потягивали горячий кофе.
Ветер приносил с собой дыхание осени, шуршание опадающих листьев, красновато-коричневых и золотых, заполняло тишину вечера. Лука рассказывал старые истории, а Изара смеялась, пряча лицо в воротнике тёплого свитера. Они сидели там так долго, как могли, пока ночной холод не заставил их разойтись по комнатам.
— Спокойной ночи, Изара.
— И тебе, папа.
Её голос звучал тепло, словно мягкий свет свечи, а на губах играла нежная улыбка.
В своей комнате Изара села за стол, который отец смастерил специально для неё, и разложила художественные работы своих учеников. Она методично исправляла штрихи, делала пометки в углу каждого рисунка, затем отложила кисть и потянулась за детективным романом из библиотеки. После нескольких глав она перешла к письмам, которые пришли от друзей-учителей из других школ.
Когда она закрывала крышку своей изношенной авторучки, в памяти всплыло другое — изящная, дорогая ручка с выгравированным её именем, подарок герцога.
На секунду Изара застыла, тупо глядя в пространство. Затем, словно подчиняясь внезапному импульсу, открыла ящик стола. Там, аккуратно лежа в коробке, всё ещё находилась эта вещь.
— Я знала это.
Изара смотрела на ручку, и в голове вспыхнули давние воспоминания.
В детстве ей часто приходилось слышать осуждающее цоканье языком.
"Что и следовало ожидать от ребёнка, выросшего без матери."
Презрение. Жалость. Эти чувства всегда сопровождали её.
Она никогда не понимала, почему за ошибки других детей никто не отчитывал их так, как её. Но с возрастом осознала: общество не ко всем предъявляет одинаковые требования.
Поэтому она решила добиться большего.
Она знала, что неидеальна, но не хотела жалости. Хотела прожить жизнь, в которой её уважали бы за упорство, а не за попытки угодить чужим ожиданиям. И ради себя. И ради отца, который заботился о ней, любил и поддерживал.
Решение пришло мгновенно.
Она вытащила ручку из коробки, достала лист бумаги и аккуратно завернула подарок. Затем написала адрес.
Получатель: Герцог Руан Фолькнер.
Отправитель? Изара нацарапала имя незнакомца, от которого получила этот подарок.
На рассвете она засунула посылку в сумку и вышла из дома раньше обычного. Дорога в соседнюю деревню до почты заняла время, но с каждым шагом ей становилось легче.
Когда коробка исчезла в руках почтальона, Изара ощутила, как у неё с груди свалился тяжёлый груз.
Она вернула подарок.
Она поставила точку.
И она была уверена в этом.