Прощай
Адрис уехал в столицу раньше срока.
Семья Картеров выдвинула неубедительное оправдание — якобы им нужно было заранее подготовиться к поступлению в колледж. Но никто в это не поверил. В этом отъезде чувствовалась спешка, почти паника, будто они пытались скрыться от чего-то. Или от кого-то.
В день его отъезда Изара проснулась необычайно рано, хотя не чувствовала в этом необходимости.
Сквозь предрассветную тишину пробивался упрямый, мерный звук:
— Ку-ку...
Она медленно повернула голову. На подоконнике, нахохлившись, сидел голубь. Он не торопился улетать, будто ждал её реакции.
Изара нехотя поднялась с кровати, подошла к окну и толкнула его. Свежий утренний воздух ворвался в комнату, окутывая её прохладой.
Лодыжка птицы была перевязана тесёмкой, к которой прикреплён небольшой свёрток бумаги.
Её сердце сжалось. Этот голубь не был случайным посланником — его обучил Адрис. Он летал между их домами, принося записки, когда они не могли встретиться.
Изара осторожно развязала тесёмку, освободила клочок бумаги. Пальцы её слегка дрожали.
Она знала, что там написано.
Но всё равно развернула письмо.
Изара, сегодня я уезжаю в столицу.
Я направляюсь туда, куда мы должны были отправиться вместе. Но, как трус, я уезжаю один.
Я не скажу, что так будет лучше для нас обоих. Это была бы удобная ложь. В конце концов, я просто бегу.
Я закрываю глаза на запутанную реальность, оставляя тебя позади. Мне не хватает смелости сказать тебе, что всё в порядке.
Мне жаль.
Я знаю, что мои извинения не залечат твоих ран. И всё же я должен сказать это.
Я сожалею обо всём — о страданиях, которые причинила тебе моя мать, о своей неспособности остановить её. Я был слишком наивен, думая, что всё можно легко уладить. Я не слышал тебя. И в итоге сделал тебе только больнее.
Прости.
Я понял свою ошибку.
Но, Изара, я вернусь.
Я обещаю.
Может быть, ты была права. В этом мире нет места, где только мы двое могли бы быть счастливы.
Но если такого места нет — я его создам.
Я покажу его тебе.
До того дня я буду следовать твоим словам, как ты и просила.
Так что береги себя тоже.
Моя любимая Изара, прощай.
Изара перечитывала письмо снова и снова, пока буквы не начали расплываться перед глазами.
Ветер, ворвавшийся в окно, ласково тронул её лицо, запутавшись в густых рыжих волосах. Несколько прядей упали на щёки, но она даже не пыталась их убрать.
Внутри всё сжималось и одновременно опустошалось.
Было больно.
Но не неожиданно.
Она знала, что он уедет. Она видела это в его глазах ещё тогда, когда его срывающийся голос просил её бежать вместе с ним.
Он ушёл, но обещал вернуться.
Изара медленно сложила письмо, бережно провела пальцами по краям бумаги, будто запечатывая в ней что-то невидимое.
Потом закрыла его в ящике стола.
Развернулась и вышла из комнаты, ступая твёрдо и уверенно.
Было ещё слишком рано, но она знала, что надо двигаться дальше.
Она не могла позволить себе остановиться.
***
День выдался беспокойным.
Изара убирала дом с такой тщательностью, будто пыталась стереть с его стен и мебели невидимые следы воспоминаний. Каждый уголок был вычищен, ни единой пылинки не осталось на поверхностях. Полы сверкали, окна сияли, а кухня наполнялась ароматами свежеприготовленных блюд. Казалось, она стремилась заполнить пустоту вокруг себя чем-то тёплым, уютным — хоть чем-нибудь, лишь бы не оставить место тишине.
После обеда Лука ушёл на работу, а в коттедж зашли несколько работников поместья Равенскрофт и тётя Люси — добродушная женщина, которая всегда была ей как мама.
— Изара, ты в порядке? — с заботой спросила Люси, протягивая корзинку, наполненную печеньем и пирожными.
— Да, всё хорошо, — Изара одарила её лучезарной улыбкой и с благодарностью приняла угощение. — Спасибо, тётя. Хотите чаю?
— Ох, милая, не стоит утруждаться, — Люси мягко покачала головой.
Остальные работницы закивали, поддакивая ей.
— Мы просто хотели узнать, как ты себя чувствуешь.
— Да, не грусти, Изара, — вдруг вставила одна из горничных. — Первая любовь редко длится вечно, но ты обязательно встретишь кого-то получше, чем Адрис...
— Эй, нам пора! — поспешно перебила её Люси, одарив строгим взглядом. — Давайте вернёмся, вам ещё нужно подготовиться к чаепитию у герцогини.
Изара проводила их с лёгкой улыбкой, но, закрыв за ними дверь, тут же почувствовала, как эта улыбка сходит с её лица.
Она вернулась на кухню и аккуратно начала выкладывать печенье и пирожные из корзины на блюдо. Её движения были размеренными, почти механическими. Но вдруг её рука застыла в воздухе.
Среди угощений лежал крекер с персиковым джемом.
Его любимый.
Глаза Изары рассеянно скользнули к стулу напротив. Он всегда сидел там.
Перед её внутренним взором возникли те самые моменты, когда они обедали втроём — она, Лука и Адрис. Разговоры, смех, уютный полумрак кухни, запах свежего хлеба, лёгкие прикосновения рук, когда они тянулись за одной и той же ложкой.
Эти мгновения уже не вернутся.
Они растворились, как дым, оставив после себя лишь холодное эхо в пустой комнате.
Изара моргнула, стряхивая воспоминания, и торопливо захлопнула крышку корзины.
Больше она не хотела думать.
Выбежав из коттеджа, она накинула на плечо старую сумку-слинг, схватила шляпу, висевшую на крючке у двери, и, не оглядываясь, поспешила по лесной тропе.
Фенхель. Йоркширский туман. Буддлея.
Катидид. Зелёная коноплянка. Ласточкин хвост.
Изара шла по извилистой тропе, едва слышно шепча названия цветов. Она произносила их так, будто пыталась нащупать что-то знакомое, что-то, что могло бы зацепить её мысли и отвлечь от пустоты внутри. Но каждое слово рассыпалось в воздухе, не оставляя после себя ничего, кроме слабого эха.
Тропа вывела её к реке.
На берегу, словно хранитель этого места, стояло одинокое дерево с густыми, разросшимися ветвями. Её ноги сами привели её к нему, будто водимые невидимой силой.
Она начала карабкаться вверх, чувствуя под пальцами шероховатую кору, ловко переставляя ноги по толстой древесине. Поднявшись достаточно высоко, Изара устроилась между двумя крепкими ветвями, оперлась спиной о ствол и позволила своему взгляду упасть на реку Эльмора.
Голубая лента воды тянулась вдаль, изгибаясь и переливаясь под светом солнца.
Она смотрела на эту бесконечную гладь, но не видела её.
Холодное серебро воды напоминало ей блеск водяной чешуи, и от этого её глаза стали ещё более пустыми. Казалось, что сам свет вытягивался из них, оставляя лишь приглушённую, выцветшую тоску.
***
— Как вы и сказали, господин, все прошло хорошо.
Аларик, вернувшийся после короткого телефонного разговора, остановился рядом с массивным окном, словно ожидая подтверждения. Руан лишь кивнул, не отводя взгляда от реки. Он и без объяснений прекрасно понимал, о чём идёт речь.
— Они уведомят нас сегодня телеграммой.
Завершив свой отчёт, дворецкий без паузы перешёл к следующему пункту: обед, запланированный на следующую неделю, список гостей, визит графа Брауна, расширение рабочей силы. Череда формальностей, казавшаяся бесконечной, сменялась короткими, отрывистыми ответами Руана. Аларик читал список чётко и безэмоционально, но даже его голос звучал где-то далеко, будто сквозь толщу воды.
— Тогда, сэр, на этом я откланяюсь.
Руан едва заметил, как дворецкий покинул комнату. Он медленно спустился вниз, в пристройку, где воздух был прохладнее, а тишина — гуще. Павильон напоминал плавучий дом на сваях. Первая половина нижнего этажа оставалась открытой, уходя в лодочный ангар, соединённый с рекой. Достаточно было развязать верёвки, и он мог бы уплыть куда угодно, скрыться среди течений.
Но вместо этого он просто вошёл в воду.
Руан стянул с себя одежду, не торопясь, и ступил босыми ногами на влажные доски. Затем, одним плавным движением, нырнул в реку.
Вода сомкнулась над ним, прохладная, гладкая, будто забытый шёлк. Он прорезал её своим телом, двигаясь уверенно, но без спешки. Когда он вынырнул, лучи солнца осветили его кожу, покрывая её золотыми бликами. Течение ласково скользило вокруг, почти призывно, но он продолжал плыть вперёд, с лёгкостью преодолевая сопротивление.
Он всегда думал, что чувства — это лишь мимолётный каприз, что рано или поздно они растворяются, как дым. Что рано или поздно пройдёт и это.
Но Изара...
Он закрыл глаза, ныряя глубже, позволяя воде на секунду поглотить его целиком.
Он желал её.
Глупое, необъяснимое желание, которое он считал игрой разума, превратилось в нечто большее. Оно разрасталось, укоренялось в нём, превращаясь в одержимость.
И теперь ничто не могло его остановить.
Главный герой их истории ушёл, оставив Изару в одиночестве, а мир Руана вновь пришёл в порядок. Идеальный, гармоничный порядок, в котором всё располагалось так, как он того хотел.
Руан повернул обратно, скользя по воде. Солнце садилось, окрашивая небо в тёплые, огненные тона. Он уже собирался выйти на сушу, когда взгляд зацепился за знакомое дерево у берега.
И за женщину, сидящую среди его ветвей.
Его губы беззвучно шевельнулись, словно произнося её имя.
Изара.
Как заклинание.
И в тот же миг по поверхности воды пробежала лёгкая рябь.