Бедность
Миссис Картер встретила гостей с тёплой улыбкой, столь же безупречно отрепетированной, как идеальные складки на её элегантном платье. Она жестом пригласила их за стол, где красовались изысканные блюда — каждое из них украшено с особым вниманием к деталям, словно их предназначение было не столько насыщать, сколько впечатлять.
Изара, мистер Картер и Адрис были ошеломлены таким радушным приёмом. Это превосходило их ожидания, но Изара не могла избавиться от ощущения, что за этой показной приветливостью кроется что-то ещё.
— Спасибо за приглашение, миссис Картер, — произнесла она с вежливостью, отточенной за десятки повторений перед зеркалом. Голос её был ровным, но внутри что-то дрожало. Она протянула подарок — букет белых хризантем и баночку домашнего клубничного варенья, перевязанную аккуратной лентой.
— Благодарю, — ответила хозяйка дома, принимая подношение с искусной любезностью.
Но затем она тяжело вздохнула.
Изара почувствовала, как её сердце сжалось, а кровь на мгновение перестала циркулировать в венах. В ушах зашумело. Что это было? Недовольство? Разочарование?
Миссис Картер посмотрела на сына. В её глазах промелькнул ледяной холод, но её лицо не дрогнуло, сохраняя выражение материнской нежности.
Она знала, что проиграла.
Финансист Картер объявил, что брак между Адрисом и Изарой состоится сразу после того, как он поступит в колледж, а она начнёт работу в художественной студии. Теперь, когда оба условия были выполнены, их помолвка была официально подтверждена.
Мой Адрис... с такой девушкой.
Под столом её пальцы крепко сжались в кулак, ногти болезненно впились в ладонь.
Она никогда не хотела, чтобы её сын связал жизнь с этой девушкой. Если бы Изара была хоть немного проблемной, хоть чуть-чуть непослушной, у неё был бы предлог для открытого неприятия. Но, к несчастью, эта девчонка была слишком хороша. Слишком добродетельна, слишком мила.
И именно поэтому она её ненавидела.
Не из-за характера. Не из-за отношения к Адрису.
А из-за её бедности.
Изара была нежеланной по той простой причине, что не могла предложить ничего, кроме самой себя.
Но Камила Картер знала, что открытое сопротивление приведёт только к печальным последствиям.
Поэтому она улыбнулась.
— Кушай побольше, Изара. Ты такая худенькая, — её голос прозвучал почти ласково, но Изара почувствовала в нём странную фальшь. — Я приготовила то, что тебе нравится. Адрис хорошо знает вкусы своей будущей жены.
Она рассмеялась, и её смех был приятным, но Изара уловила что-то мимолётное во взгляде хозяйки дома. Мелькнувшая тень ярости, раздражения. Так быстро, что можно было бы подумать, что ей просто показалось.
Вот же дрянь. Одурманила моего сына своим смазливым лицом.
Миссис Картер понимала, что Изара — красивая девушка. И именно это злило её больше всего.
Если бы она была неприятной, неопрятной или грубой, от неё можно было бы легко избавиться. Но так? Изара была воплощением всего того, что нравилось мужчине, и это заставляло Камилу чувствовать себя бессильной.
Она ненавидела в Изаре всё. Её доброту, её жизнерадостность, её манеру смотреть на мир с наивной надеждой.
— Изара, вам очень повезло, что миссис Лоренс, такая знаменитая художница, согласилась взять вас в свой плотный график, — заметил мистер Картер, уловив напряжение в лице жены и поспешив сменить тему. — Не подведите её. Покажите все свои способности.
— Дорогой, ты так говоришь, будто Изара уже начала работать у миссис Лоренс, — внезапно вставила миссис Картер, молчаливо наблюдавшая за Изарой всё это время.
Адрис и его отец переглянулись. Их лица выразили одинаковое удивление.
— Любимая, Изара обязательно начнёт, — мягко, но твёрдо сказал мистер Картер.
— Да, мама, миссис Лоренс будет в восторге от творчества Изары, — поддержал Адрис.
И снова они были едины. Отец и сын — две капли воды, когда дело касалось этой девушки.
Миссис Картер это раздражало.
Но у неё не было выбора, кроме как промолчать.
— Верно, — сказала она, улыбнувшись. Улыбка казалась искренней. — Изара очень талантливая и умная девушка.
Изара почувствовала, как по её щекам разлился лёгкий румянец. Было странно слышать похвалу от женщины, враждебность которой она ощущала почти физически.
Но даже если её слова были ложью, это ничего не меняло.
Камила Картер ненавидела её.
И не только её, но и всё, что было с ней связано.
Когда-то давно она могла бы смириться с этим союзом, если бы Изара была из знатного рода. Но она не могла принять, что её сын выбрал девушку, которая пришла ниоткуда.
Ребёнок, чья мать умерла при родах.
Девочка, выросшая в бедности с неопытным отцом, который понятия не имел, как воспитывать детей.
И вот теперь эта девушка собиралась стать её невесткой.
Нет. Я не допущу этого.
Камила Картер сжала бокал так сильно, что её косточки побелели.
Она во что бы то ни стало должна остановить этот брак.
Любым способом.
***
Лука Дэйли принял у почтальона небольшую стопку писем. Одно из них сразу привлекло его внимание – конверт с печатью художественной студии миссис Лоренс в Люминоре, адресованное Изаре. Лука нахмурился, повертел письмо в руках, а затем осторожно вскрыл.
"Здравствуйте, Изара.
Я получила ваши творческие работы и должна признаться, что ваши умения для начинающего художника меня поразили. Я с нетерпением жду нашей совместной работы.
С уважением,
Луиза Лоренс."
Лука задержал дыхание, перечитывая строки снова и снова. Его губы дрогнули, а затем сложились в редкую, тёплую улыбку. Он аккуратно сложил письмо, провёл пальцами по бумаге, словно желая запомнить это мгновение.
Ветер лениво пробежался по двору, покачивая ветви старого орешника у террасы. Лука опустился в своё кресло, вытянув ноги и запрокинув голову. Это была хорошая новость, но вместо радости он почувствовал что-то другое — тихую, тянущую грусть.
Изара вернулась домой, как всегда с лёгкостью в шаге, с небрежной улыбкой, с рыжими волосами, растрёпанными после прогулки.
— Папа! — весело крикнула она, размахивая руками.
Лука прищурился, наблюдая, как её старая кожаная сумка подпрыгивала в такт шагам.
— Эта чёртова сумка... — хмыкнул он себе под нос.
Когда-то это была его собственная рабочая сумка, с которой он носил инструменты, но теперь она принадлежала Изаре. Лука знал, что у неё есть другие, более новые и красивые, но всякий раз, отправляясь в лес, она брала именно эту.
— Когда ты уже выбросишь этот мешок мусора? — поддразнил он, когда дочь уселась рядом.
— Выбросить? — она удивлённо посмотрела на него. — Зачем? Она мне ещё служит верой и правдой.
— Ей самое место на помойке. Своим страшным видом она может навлечь на тебя несчастье.
— Нет, я пока ей попользуюсь. Без неё я — не я. — Изара нежно провела рукой по старой коже.
Лука вздохнул, покачал головой, но спорить не стал. Вместо этого он протянул ей письмо.
— Что это? — настороженно спросила Изара.
— Открой и узнаешь.
Она разорвала конверт, пробежалась глазами по строчкам. Лука ожидал, что она начнёт визжать от радости, запрыгает на месте, но вместо этого её лицо оставалось спокойным.
— ...Изара? — осторожно позвал он.
Она подняла взгляд, и в её глазах стояли слёзы. Но это были не слёзы отчаяния — это было нечто большее, что-то глубокое и трепетное. Она резко обняла его, спрятав лицо у него на груди.
— Спасибо, — прошептала она.
Лука почувствовал, как её плечи дрожат.
— Большое спасибо, папа! Это всё благодаря тебе!
— Не говори чепуху, — он замолчал, не зная, что сказать.
Он думал о том, какие дела ему ещё нужно успеть сделать до захода солнца, лишь бы не поддаться этому внезапному наплыву чувств.
— Ты сама всего добилась. Ты трудолюбивая и талантливая, как твоя мать. Что я такого сделал?
— Нет, папа... если бы не ты... я бы... я была бы... — она запнулась, взяла его за руку, но договорить не смогла.
Лука отвёл взгляд в сторону. Он не хотел видеть слёзы своей дочери, даже если они были слезами счастья.
— Может, поедем вместе в столицу на следующих выходных? — спросил он нарочито бодрым голосом.
— Мы оба? — с надеждой переспросила Изара.
— Я должен оплатить миссис Лоренс за обучение. Да и вообще, я ведь никогда никуда тебя не возил, так что посмотрим достопримечательности Люминора.
— Правда?! Мы поедем в отпуск вместе?!
Лука рассмеялся, покачал головой и погладил её по макушке.
— Какой отпуск? Я просто собираюсь оплатить твоё обучение.
Но он знал, что это значило для неё больше, чем просто поездка.
Он снова взглянул на дочь и вдруг ясно увидел в ней тень своей покойной жены.
Она похожа на тебя, дорогая...