Сердечный плен

Через неделю – день рождения Халифы. А мы до сих пор в раздумьях, какие же наряды выбрать. Сейчас Мурад заперся в своем кабинете, и я решила, что пора положить конец этой неопределенности.

Во что бы то ни стало, я должна угодить Халифе. Меньше всего на свете я хотела бы омрачить ее праздник.

Легонько постучавшись и получив короткое "Войди", я переступила порог кабинета.

– Нам нужно выбрать наряды, – заявила я с порога.

– Каталог там, выбирай. Счет оплачу, – буркнул он, не поднимая глаз от бумаг.

В принципе, я и не ждала большего. Что ж, придется полагаться на собственный вкус, хотя о предпочтениях мужа я не имела ни малейшего представления.

Взяв журнал, я принялась торопливо перелистывать страницы, пока мой взгляд не зацепился за четыре изумительных наряда.

Надо все-таки попытаться узнать, какое из них больше нравится Мураду.

С каталогом в руках я подошла к его столу.

– Смотри, мне приглянулись вот эти. Какое тебе больше по душе? – спросила я, положив журнал перед ним.

– Вот это, – небрежно бросил он, едва взглянув на фотографии.

Я подавила вздох.

– Хорошо. Тогда закажу их, – ответила я, стараясь не выдать разочарования.

Мурад ничего не ответил, и я поспешила удалиться. Его присутствие угнетало меня.

– Ты хотела поговорить с мамой, – вдруг вспомнил он, когда я уже была у двери.

– И ты позволил мне сделать это всего один раз, – не удержалась я от колкости и тут же прикусила язык. Нельзя так с ним разговаривать.

На самом деле я продолжала созваниваться с мамой украдкой, используя телефон Гафура. И тайком пробиралась в кабинет Мурада, чтобы заниматься с преподавателем.

Я старалась тщательно это скрывать.

– Держи, – Мурад протянул мне свой телефон, и я поспешно взяла его.

Набрав номер, я услышала долгожданный голос.

– Медни, милая, наконец-то ты позвонила! – взволнованно выдохнула мама.

– Привет, мам. Как ты? – спросила я, с трудом сдерживая слезы.

– Все хорошо, очень по тебе скучаю. Хочу тебя увидеть, – нежно проговорила она.

Слезы предательски навернулись на глаза, но я не позволю себе плакать перед этим чудовищем. Не покажу ему свою слабость.

– Скоро у Халифы день рождения, там и встретимся, – попыталась я скрыть дрожь в голосе.

– А других поводов не будет? – грустно прошептала мама.

Одна слеза все же скатилась по щеке, и я отвернулась от Мурада.

– Будут, мамуль, обязательно будут, – попыталась я убедить ее и себя.

Мы поговорили еще немного, и я вернула Мураду телефон.

– Что-то случилось? – спросил он, вглядываясь в мое лицо.

– Позволь мне увидеться с мамой, пожалуйста, – тихо взмолилась я.

– Нет, – холодно отрезал он, не оставляя надежды.

Я не могла больше ничего сказать. Ком стоял в горле, и я, развернувшись, ушла в свою комнату.

***

Через пять минут должно было начаться занятие с преподавателем, а Мурад все еще был дома, и я начинала нервничать.

Вдруг я услышала шаги и прижалась к двери, затаив дыхание. Неужели ушел?

Выглянув из своего убежища, я неслышно спустилась по лестнице и присела на ступеньках, выглядывая из-за перил.

Мурад надевал пиджак и складывал какие-то бумаги в папку. Сейчас уйдет!

Как только за ним захлопнулась входная дверь, я бросилась к ноутбуку.

Я занималась уже час, оставалось еще полчаса. Усталость подступала, но я была довольна собой.

Когда мы начали разбирать последнюю тему, дверь кабинета вдруг распахнулась, и вошел Мурад.

Я в испуге захлопнула ноутбук.

– Т...т...тень? – пролепетала я, застыв от ужаса.

– Какого черта ты здесь делаешь? – прорычал он, и в его голосе послышалась неприкрытая злоба.

– Я...я...я просто хотела... – попыталась я оправдаться, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

– Мне плевать, чего ты хотела! – еще больше разъярился он, надвигаясь на меня.

Мурад двинулся ко мне, и я вскочила со своего места, отступая назад.

Он сел за ноутбук и открыл его.

– Я думал, ты усвоила урок и больше не посмеешь меня обманывать. Но, как я вижу, до тебя ничего не доходит, – прошипел он опасным шепотом.

– Тень, клянусь, это не так! Я просто хотела заниматься, учиться, понимаешь? Я просто хотела получить образование, – дрожь охватила меня, и я не могла ее унять.

Не говоря ни слова, Мурад резко вскочил со стула, схватил меня за локоть и потащил куда-то.

– Нет! Куда ты меня тащишь? Пожалуйста! Отпусти меня! – молила я, захлебываясь слезами.

Он затащил меня в свою комнату и швырнул на кровать.

– Не надо! – закричала я, отчаянно пытаясь вырваться.

Мурад, словно обезумевший, начал срывать с меня одежду.

Я сопротивлялась, царапалась, кричала, умоляла, но он словно оглох.

Когда я лежала перед ним обнаженная, заливаясь слезами, а он расстегивал свою ширинку, я обессиленно прошептала:

– Мурад, пожалуйста, не делай этого.

Он замер и посмотрел на меня. В его глазах промелькнула боль, которую он тут же постарался скрыть.

Теперь в них зияла лишь пустота, черная бездна, лишенная всяких чувств.

Он отвернулся и отступил от кровати.

– Убирайся, – едва слышно прорычал он.

– Что? – опешила я от неожиданной пощады.

– Вон! – заорал он, и я вскочила, как ошпаренная.

Выбежав из комнаты, я заперлась у себя и, скатившись по двери на пол, разрыдалась.

О Аллах, когда же это закончится? Почему все так?

Дрожь колотила все мое тело, меня охватил леденящий ужас. Теперь я боюсь его еще больше.

Слезы градом катились по щекам, застилая все вокруг.

Я боялась, что он снова ворвется и закончит начатое. Я боялась стать игрушкой в его руках, боялась быть использованной.

Ненавижу! Ненавижу его всем сердцем! Будь он проклят! Он не человек и даже не животное – он существо.

Отвратительное, мерзкое существо. Он невыносим. Моя ненависть к нему растет с каждой минутой.

***

Я потеряла счет времени, запертая в своей комнате, но одно стало ясно: так больше продолжаться не может.

Утерев слезы и накинув на себя хоть что-то приличное, я вышла к Мураду. Он восседал в гостиной, словно султан на троне, раздавая указания Гафуру и еще двум телохранителям.

– Нам надо поговорить, – начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Гафур при виде меня одарил робкой улыбкой, но в ответ я не смогла выдавить из себя даже подобие приветствия. Вся моя энергия ушла на борьбу со слезами.

Заметив мои покрасневшие от слез глаза, улыбка сползла с его лица, сменившись тревогой.

– Вы двое свободны, Гафур, останься, – проигнорировал меня Мурад, даже не удостоив взглядом.

Охранники поспешно ретировались, оставив нас с Гафуром. Чувствовалось, как ему неловко.

– Гафур, твоя задача состоит в том, чтобы... – начал Мурад, но я прервала его, не позволив договорить. Хватит. Теперь он послушает меня.

– Дай мне развод, – выпалила я, словно приговор.

Гафур застыл на месте, не зная, что предпринять – уйти или остаться, быть свидетелем нашей развязки или избежать ее.

– Даже не мечтай об этом, – отрезал Мурад, не удостоив меня взглядом.

– Зачем я тебе? Ты мучаешь и меня, и себя. Может, хватит? Ты не хочешь верить мне, считаешь предательницей, но это не так! – мой голос сорвался на крик, в нем звучало отчаяние.

Гафур, словно спасаясь от бури, все же поднялся и вышел, оставив нас наедине. Он не хотел быть слушателем нашей ссоры, и, наверное, был прав. Это только между мной и Мурадом.

– Ты всего лишь пешка в игре. Я не прощаю твою измену, потому что ты запятнала мое имя, – холодно процедил он.

– Зачем тебе нужна я? – прошептала я, утопая в отчаянии.

– Ради территорий, которые предоставляет твой отец, – ответил он с той же ледяной безразличностью.

– Отпусти меня. Папа и без того предоставит тебе их.
– Я всё сказал.

— Ты не любишь меня, а я тебя. Мы всю жизнь будем несчастны. Разве этого ты хочешь? — спросила я, глядя в глаза Мураду.

Он резко поднялся со своего места и двинулся ко мне. Сердце бешено заколотилось от страха. Что он задумал? Я отступала, пока не почувствовала спиной холод стены. Он прижал меня к ней, лишая возможности сбежать.

— Когда-то ты была для меня всем, понимаешь? Я готов был умереть за одну твою улыбку. В моем сердце пылал такой огонь, такая любовь... Но ты все уничтожила, ты изменила мне, растоптала все, что здесь, — он взял мою руку и прижал к своей груди. — Теперь тут пустота, черная, бездонная дыра, которую ничем не заполнить, — выдохнул он мне в лицо, обжигая горячим дыханием.

— Но я не изменяла тебе, — прошептала я едва слышно.

— Хватит, — с отчаянием и, как мне показалось, с робкой надеждой в голосе ответил Мурад.

— Я верна тебе так, как жена должна быть верна мужу. Я бы не посмела. Даже если не люблю... не смогла бы, — произнесла я, глядя в его яркие, мерцающие глаза.

Мурад отпустил мою руку и отступил на шаг.

— Не оправдывайся. Ступай. Развода не будет, — отрезал он.

Я развернулась, решив уйти. Это бесполезная борьба.

Но, пройдя несколько шагов, я обернулась и бросила:

— И любви тоже.

POV МУРАД

Любовь не исчезла, она все еще горит ярким пламенем внутри, причиняя невыносимую боль.

Мне больно смотреть на нее. На ту, которую люблю и ненавижу одновременно.

В один миг я готов простить ей все, а в другой — жгучая злость и ревность застилают мои глаза, отравляя душу.

Я жесток. И я этого не отрицаю. Теперь я жесток и по отношению к ней. Она сама меня к этому подтолкнула.

— И любви тоже.

Она бросила эти слова, словно яд. Самый смертоносный, способный убить за секунду.

Эти слова обожгли меня, как раскаленное клеймо, и разбили вдребезги последнюю, хрупкую надежду.

«И любви тоже». Ей не бывать. Никогда.

Я смотрел, как она уходит, и в груди разрасталась ледяная пустота. Её слова звучали эхом в голове, разрывая остатки здравомыслия. "И любви тоже".